Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Наследник дракона

ModernLib.Net / Черрит Роберт / Наследник дракона - Чтение (стр. 8)
Автор: Черрит Роберт
Жанр:

 

 


      Всего в Синдикате насчитывалось пять военных округов. По окраинам располагалось несколько военных губернаторств. Эти области куда сильнее зависели от центра, чем центральные, уже устоявшиеся в своих границах провинции, – на разности интересов и строил свою внутреннюю политику Дом Куриты. Соглашаясь подписать оба представленных Констанцией указа, Такаши должен был что-то потребовать взамен.
      Неужели этот день настал?
      Приглашение Координатора разделить с ним чайную церемонию было составлено вежливо и в то же время в такой форме, которая исключала отказ. Оно походило на те просьбы, которые в былые времена молодая женщина получала от руководителей ордена. Время не оговаривалось, однако, согласно обычаю, ей следовало поспешить. Пришлось уложиться в какой-то час, ее девушки с ног сбились, одевая госпожу.
      Теперь Констанция ожидала в зале. Она отказалась от мысли присесть или встать на колени, чтобы не помять кимоно. Подошла к окну…
      К северу от столицы над горным массивом собирались тучи. Должно быть, они принесут с собой снегопад. Ранняя зима в этом году. С дворцовых стен еще не успели смести снег. Много его было и во внутреннем дворике, где находился сад камней. Грубоватые, темные, пожившие на свете камни нарядились в белые одежды. Садовник аккуратно разравнивал деревянными грабельками гравий, сметал снежок с поверхности сада, оставляя нетронутыми снежные плащи, в которые с головами завернулись мудрые валуны. Как поэтично! Констанция вздрогнула от прилива чувств.
      Шло время, девушка по-прежнему не отходила от окна. Закончился второй час ожидания – Координатор, наверное, хотел показать, как высоко он ценит время Хранительницы. Да и ее саму…
      Наконец слуга провел Констанцию в маленькую, отделанную деревянными панелями комнатку, где за низким столиком сидел Координатор. Ароматный запах чая смешивался с терпким благоуханием цветов. На сердце сразу легла легкая грусть. Будь что будет, решила Констанция.
      Такаши сердечно приветствовал племянницу – так и сказал «племянницу», тем самым намекая, что речь пойдет о семейных делах. Констанция отчаянно волновалась, однако сумела с достоинством ответить дяде.
      Они приступили к чаепитию. Племянница поблагодарила Такаши за столь изысканный вкусовой букет.
      – Составленный вами напиток, – добавила она, – драгоценное произведение искусства.
      Тот начал грубовато отнекиваться – чай как чай, не более того, но похвала младшей родственницы была ему приятна. Затем наступила долгая, протяжная тишина.
      Координатор, не мигая, смотрел на Констанцию, молодая женщина опустила глаза.
      – Вас что-то беспокоит, Констанция? – неожиданно спросил дядя. – Можете без церемоний. В чем дело?
      – Наверное, вам показалось, тоно, – ответила женщина.
      Она надеялась, что Координатор удовлетворится этим. Такаши вздохнул.
      – Жаль, что не желаешь мне открыться. Мы прежде всего родственники, а потом уже люди, на плечи которых судьба возложила огромную ответственность. Мне кажется, ты могла бы быть более откровенной со мной.
      Констанция не знала, что ответить. Подобное обращение смутило ее. Такаши знал, как выбить собеседника из колеи. О чем она могла поведать ему? Рассказать о выходящих за рамки приличий выходках Оды? Ей следует перевести разговор на другую тему.
      – Те… – начала она.
      Такаши кивнул и договорил за нее:
      – Теодор. Вы были друзьями в детстве. Помню, ты постоянно опекала его.
      – Да, – с нескрываемым облегчением добавила она. Вот, оказывается, зачем Такаши позвал ее. Понятно, что дела наследника должны очень занимать его, но все равно ему не следовало так неуклюже выуживать это имя из ее уст. Словно это она пришла к Такаши посоветоваться насчет кузена. В любом случае разговор о сыне способен отвлечь его от объяснений по поводу Ордена Пяти Колонн. В этот момент ее охватил страх. Что, если он знает, как мы помогли Теодору. Нет, эта тема тоже далеко не безопасна.
      – Я почти не виделась с ним после Расалхага.
      – Я тоже, – задумчиво откликнулся Такаши. – После провала Свадебного заговора он постоянно в разъездах. Мчится, так сказать, по городам и весям.
      Констанция ответила не сразу – обратила внимание, как Координатор выделил слово «свадебный». Оказывается, это тоже очень опасная тема. Она вновь смешалась, почувствовала себя загнанной в клетку…
      – Теодор теперь служит при штабе главнокомандующего Черенкова, разве не так? – спросила она.
      – Да, он получил назначение в его штаб, однако живет на Люсьене.
      Констанция знала об этом, однако решила помалкивать.
      – Как здорово! – воскликнула она. – И вы так долго скрывали его вдали от наших глаз?
      – Я не вызывал его сюда, в Люсьен, – зловеще ответил Координатор.
      – А что, есть какие-то проблемы с Черенковым? – невинно спросила Констанция.
      – Возможно, но не эта тема – повод для нашего разговора.
      – Вы, по-видимому, решили перевести Теодора в другое место?
      Такаши ничего не ответил. Во время паузы Констанция бегло припомнила, что случилось за эти шесть лет.
      Перед самым отъездом старенькой Хранительницы из Расалхага Томое сама сообщила Флоримель и Констанции о том, что они с Теодором поженились. Можно представить, как изумились родственницы, но более всего Констанцию поразило, что гнев Флоримель оказался куда слабее, чем можно было ожидать.
      Неприятие подобного мезальянса вылилось в поджимании губ, длительном молчании, которому была подвергнута перепуганная до смерти, но ни капельки не раскаивающаяся Томое. После короткого обсуждения Флоримель одобрила решение Теодора держать случившееся втайне.
      Оказалось, что сохранить бракосочетание в тайне куда легче, чем помешать попыткам Такаши женить сына. Однако влияние О5К к тому моменту было достаточным, чтобы успешно и незаметно расстраивать планы Координатора. В этом смысле Пять Колонн могли потягаться с самим Корпусом Внутренней Безопасности, в недрах которого однажды родился план женитьбы принца, однако после разговора Теодора с Сабхашем КВБ тоже принял сторону принца. Констанция терялась в догадках, какие доводы нашел Теодор, чтобы убедить Сабхаша поддержать его в противостоянии с отцом.
      В последние год-два Констанция почти не виделась с принцем, однако постоянно следила за его продвижением по службе. После разгрома заговорщиков в Расалхаге было отменено его назначение в местный регулярный полк. Принц получил назначение в военный округ Бенджамен. За тот год, что он провел в округе, Теодор послужил по очереди в трех полках, включая Третий. Это было личное соединение командующего округом ёриёши. Довелось ему послужить и во Втором полку, считавшемся одной из самых элитных частей Синдиката. Во всех этих назначениях его сопровождали Томое и его личное командное копье.
      В конце 3020 года Теодор прислал Констанции весточку, где сообщал о ярости, в которую впал Такаши, когда Теодор решительно отказался вступать в брак. Этот отказ оскорбил отца невесты, и тот в резкой форме разорвал сватовство.
      В наказание Такаши отозвал копье принца из полка. Теодор философски относился к подобной немилости. Ему было все равно, где служить, лишь бы подальше от отца. Куда охотнее он отправился бы на границу, где то и дело вспыхивали локальные конфликты, однако отец упорно отказывал ему в просьбе разрешить лично участвовать в сражениях. Что это, задавался вопросом Теодор, попытка сохранить наследника или нежелание дать ему возможность отличиться?
      Следующее место службы наследного принца иначе, как наказанием за строптивость, назвать было нельзя. Его назначили в Аркабский легион. Личный состав этого соединения набирали на планетах, где население в подавляющей своей части исповедовало ислам. Их обычаи настолько разительно отличались от норм, принятых на «японских» планетах, что в офицерской среде служба на Аркабе приравнивалась к каторжным работам. Теодор прижился и там – познакомился с местными нравами, нашел друзей. Он все подробно описывал Констанции… Единственное, что вызывало возмущение у Теодора, это отношение местных к Томое.
      Между тем назначение сменялось назначением, в этой кутерьме трудно было уловить какой-то смысл. Казалось, отцом руководит досада на своего непокорного отпрыска. За какой-то год принц сменил семь полков в Диеронском военном округе. В ту пору в письмах Теодора начали появляться нотки разочарования и усталости. Он по-прежнему рвался в бой, но теперь это нормальное в устах всякого порядочного офицера стремление обрастало приметами несбыточной мечты. Если бы да кабы!..
      Наконец, совместными усилиями Флоримель и Сабхаша удалось убедить Координатора, что пора наследному принцу понюхать пороху. Теодора направили к ёриёши на границу с Федерацией Солнц. К сожалению, на границе тогда выдалась мирная пора. Но, как только обстановка начала накаляться, Теодор получил новое назначение.
      К тому времени пришел срок Томое освободиться от бремени. С помощью О5К был сделан запрос, и офицеру Сакаде предоставили внеочередной отпуск. Ее спрятали в округе Бенджамен, где она родила мальчика.
      Затем Теодор девять месяцев вновь служил при штабе ёриёши. Такаши тем временем пытался подыскать для сына новую партию, и в двадцать втором году нашел достойную, по его мнению, девицу.
      Констанция взяла решение этого вопроса на себя. С помощью людей ордена ей удалось внушить невесте, что во избежание отказа принца и связанного с этим позора невесте самой следует сказать решительное «нет».
      Теперь разгневался Такаши и обрушился на Теодора. На этот раз принца перевели в штаб к толстому и вздорному Василию Черенкову, в те годы главнокомандующему Объединенным Воинством Синдиката Дракона. Вместе с переводом Теодор получил погоны чу-са. В письме свое продвижение по службе он прокомментировал коротко ради соблюдения приличий.
      «…А если по правде, то только для того, чтобы лишний раз унизить меня, – продолжал Теодор. – Черенков глуп как пробка. Он в восторге от всякой бредовой идеи, высказываемой офицерами штаба. За это на них сыплются награды и чины. Понятно, что в таких условиях количество идиотских инициатив растет в геометрической профессии…»
      Теодор так и не смог найти общего языка с Черенковым, возможно, именно поэтому на этом месте он служил дольше всего.
      Теперь Теодор стал исключительным знатоком штабной службы. С годами, как то случилось с Фридрихом Великим, он осознал ценность умелого руководства войсками и с той поры всегда оказывал должное внимание штабной работе. Но все равно сердце тянуло его на поле боя. Вот уже и сын родился, скоро он войдет в зрелый возраст, а до сих пор бумажки, дисплеи, штабные игры.
      Констанция робко глянула на Координатора. Тот тоже сидел погруженный в думы. Лицо у Такаши было мрачно, взгляд опущен. Молчание не беспокоило его – вообще в семье Курита умение молчать значило куда больше, чем бравада и царственная наглость, хотя и эти средства считались неплохим оружием в дворцовых интригах. На горло они брали только в исключительных случаях, когда требовалось запугать противника, заставить его принять условия Куриты. Но и в этом случае они не позволяли себе стучать кулаками по столу, ломать мебель. По контрасту с молчанием всякое повышение голоса действовало на противников подобно удару молнии. О чем он размышляет? – думала Констанция. Неужели о новом назначении сына?
      – Теодор в молодости отличался неугомонным характером, – нарушила молчание Хранительница. – Возможно, если вы хоть раз пойдете ему навстречу, он станет более послушным вашей воле?
      Такаши поднял голову, глянул на собеседницу. Только было собрался ответить, но в этот момент его внимание привлекли посторонние звуки. Он поднял голову, глянул направо, откуда ясно послышались шаги.
 

XVI

       Союзный дворец
       Имперская столица
       Люсьен
       Военный округ Пешт
       Синдикат Дракона
       22 декабря 3024 года
 
      Раздвижная дверь, отброшенная сильной рукой, затрещала, скользнула в сторону. В комнату вступил Теодор Курита. Был он в белом армейском кителе, странно осветившем все маленькое помещение. Как только наследный принц переступил порог, дверь сама собой закрылась.
      Констанция вгляделась в кузена. Он заметно изменился – плечи развернулись, он чуть погрузнел, как всякий мужчина, вступивший в пору зрелости. Однако ясно проглядывающая в его облике мужественная сила ничуть не сказалась на ловкости и юношеской слаженности движений. Прибавилось уверенности в себе – Констанция с гордостью отметила, что теперь Теодор менее всего склонен поддаваться сомнениям или душевной тоске, которыми порой хворал в юности. Теперь перед ней стоял человек, который знает, чего хочет и как этого добиться.
      Вот что еще бросилось в глаза – его мужская красота. Это было обаяние, которое в полной мере развилось в нем. Ребенок, которого так хочется приласкать, и любовник, отдаться которому кажется высшим наслаждением… Прекрасные голубые глаза, холодные как лед… В душе Констанции на миг вспыхнула искорка ревности к Томое.
      Он встал над самим Координатором и членораздельно сказал:
      – До меня дошло, что вы сотворили немыслимое.
      Такаши глянул на армейский ремень на кителе сына и, ни слова не говоря, отодвинул свою чашку чая на другую сторону невысокого стола.
      Между тем Теодор с тем же холодным спокойствием продолжил:
      – Я не могу поверить, что вы решились на это. Скажите, что это не более чем слух.
      Такаши откинулся на пятках, выпрямил спину, потом наконец перевел взгляд на сына. Смотрел долго, все хранили молчание. Наконец предложил:
      – Садись, сын. Поговорим…
      Констанция попыталась встать, но Координатор кивком вновь усадил ее на место.
      – Пожалуйста, останьтесь, Констанция. Ваше присутствие поможет соблюсти рамки приличий.
      Теодор, в свою очередь, тоже посмотрел на кузину – Констанция вновь села на скрещенные в коленях ноги. Теодор преклонил колени, устроился возле одной из сторон столика. Помолчал, потом спросил:
      – Вы полагаете, ее присутствие удержит меня от того, что я должен сообщить?
      – Едва ли, – вздохнул Такаши. – У меня есть особые причины, чтобы наш разговор не вышел за пределы этой комнаты.
      На лице Теодора тут же проступило нескрываемое возмущение. Констанция знала, что вывело из себя молодого принца. Такаши частенько жаловался, что упрямство и строптивость Теодора не имеют под собой никакого основания. Что он только и делает, что пытается найти с ним общий язык, ищет возможность, чтобы тот проявил себя. Однако, отметила про себя Констанция, слова Координатора постоянно расходятся с его делами. Вот и на этот раз он решил основательно позлить наследного принца – другое объяснение найти было трудно.
      Теодор повернулся к сестре:
      – Знаете, что он задумал на этот раз? Он решил назначить вашего отца, Маркуса Куриту, начальником дворцовой гвардии отомо. Человека, который участвовал в заговоре против него, который покушался на его жизнь!
      Констанция незаметно вздохнула – что она могла поделать? Возможно, этой мерой Такаши как раз старается покрепче связать руки Маркусу. В качестве командующего отомо он постоянно будет под приглядом десятков пар глаз. С другой стороны, в сомнениях Теодора тоже есть здравая основа. Как это мучительно – выступать против собственного – и любимого! – отца, но его жажда власти, необузданное желание Маркуса использовать любую щелку, чтобы прорваться к трону, грозило гибелью всей семье. Это было ясно как день – в случае открытого выступления Маркусу не сносить головы. Всем остальным тоже.
      – Ты пришел, чтобы поговорить со мной, – напомнил о себе Такаши. – Вот и приступай. Не надо припутывать сюда Констанцию.
      – Но это правда или нет?
      – Да, я решил назначить Маркуса командующим отомо.
      Теодор с размаху шлепнул своим офицерским кепи о татами.
      – Как можно было сотворить подобную глупость?!
      Констанция наклонила голову, не желая смотреть на Такаши, которого, должно быть, глубоко оскорбили слова сына. Следует помалкивать. Если она сейчас хотя бы жестом, коротким кивком примет сторону наследного принца, в дальнейшем Хранительнице уже нельзя будет вступиться за него. Она всегда должна сохранять объективность, в своих решениях исходить из высших соображений, хранить мир в семье. Вот тот незамысловатый рецепт, который должен помочь ей приобрести авторитет, овладеть возможностью влиять на общественное мнение. Это трудно, но у нее нет выбора.
      Только бы Такаши сам не вспылил! Однако тот ответил спокойно:
      – Маркус – лучший кандидат на этот пост.
      – А как же я?
      – Что – ты? Ты обвиняешь других в амбициозных замыслах, а сам? Тебе еще надо многому научиться прежде, чем ты сможешь претендовать на этот пост.
      – Вы стали главой отомо в двадцать семь. Мне двадцать восемь, у меня звание подполковника.
      – Ты не подходишь. Когда я вступил на должность начальника отомо, я уже был женат, имел наследника.
      – Опять вернулись на круги своя! Неужели вам недостаточно трех неудачных попыток? Может быть, пора оставить меня в покое? Я предоставлю вам наследника, когда созрею для этого. Клянусь, без продолжателя нашего дела по мужской линии вы не останетесь.
      – Ваше отношение к моим предложениям только подтверждает сделанный мной вывод. – В спокойном голосе Такаши прорезались гневные нотки. Он едва сдерживал раздражение. – Вы слишком беззаботны, эгоистичны, ведете себя как неоперившийся птенец. Нужды государства для вас – пустой звук, если только они не дают вам возможности проявить свое «я». Это в нынешних условиях неприемлемо.
      – Это не совсем верный взгляд на вещи, – ответил Теодор. – Я бы употребил слово – «крайний».
      Такаши, изломив бровь, глянул на него и достал поблескивающий голографический снимок.
      – Вот, взгляни, – предложил он. – Эта девушка – отличная партия. Родство с ней и ее родом пойдет на пользу всему государству.
      Теодор взял снимок и, не дрогнув, без всякого видимого усилия сломал его, потом отбросил в угол комнаты. Обломки, ударившись о дерево, жалобно звякнули.
      – Перемените ваше решение, – не моргнув глазом предложил отец.
      Его лицо оставалось бесстрастным, однако Констанция видела, что внутри у него все кипит.
      – Нет.
      Молодая женщина отвела глаза. Ей было нестерпимо оставаться в комнате. Того и гляди отец и сын перейдут к взаимным оскорблениям, тогда не миновать разрыва, опалы. Две железные воли столкнулись в тот миг, ни одна не желала уступать. Каждая могла найти кучу причин в оправдание своей позиции, и это все были весомые доводы, но, сложившись вместе, они исключали всякий намек на мирный исход противостояния. Хотя никакого другого исхода в этой борьбе быть не могло – ни Такаши, ни Теодор просто не могли, не имели права идти на разрыв.
      – Очень хорошо, – согласился Координатор. – Тогда позвольте, таи-са Курита, вручить вам приказ о вашем назначении в Отдельный Легион Веги, дислоцированный на Марфике. Там, по слухам, собрались отчаянные неудачники и бунтари, для которых понятия дисциплины, воинского духа представляются пустым звуком. Разберетесь с ними на месте.
      Координатор, оказывается, отлично подготовился к встрече. Констанция смекнула – вот, оказывается, чем было вызвано ее двухчасовое ожидание в приемном зале. Такаши пригласил ее только тогда, когда получил точные сведения, что сын направляется к нему в покои. Но в этом случае… У Констанции перехватило дыхание, затем она резко оборвала себя. Глупости! Координатор не может знать, откуда вышел сын. Не может знать и о Томое… То есть о том, что сын живет с ней. Координатору, конечно, известно, но то, что они женаты, – вряд ли. Иначе разговор сложился бы по-другому.
      Теодор принял конверт и поклонился. Такаши, как бы между прочим, добавил:
      – Когда осознаешь, чем ты являешься для Синдиката, только тогда сможешь вернуться.
      Теодор поклонился еще раз, спрятал конверт во внутренний карман. Их взгляды встретились. На памяти Констанции уже случалось подобное – давным-давно, лет шесть назад, на Кагошиме, но тогда в этом противостоянии отчетливо читалось, кто здесь старший, а кто младший. Теперь встретились два равных противника, две несокрушимые воли.
      Теодор поднялся и направился к выходу. Он с такой силой дернул за раздвижную створку, что едва не вырвал ее из пазов. Рисовая бумага, которой были обтянуты панели, огорченно затрепетала.
      Констанция подобрала кепи, оставленное Теодором, ее движение привлекло внимание Такаши.
      – Прошу простить моего сына за нетактичное поведение, дзёкан Констанция, – вежливо сказал он. – Как мне кажется, толку от этого разговора никакого. Простите, что вы потратили столь драгоценное время.
      – Не стоит, тoнo, – ответила молодая женщина. Какой смысл просить у меня прощения? Как бы эта распря с сыном действительно не перешла всякие разумные рамки. – Простите за любопытство, тоно, но во время передачи конверта с приказом вы назвали сына таи-са. Я не понимаю, как можно одновременно продвигать человека по службе, вручать ему полковничьи погоны и наказывать его ссылкой на Вегу?
      – Невозможно назначить подполковника командиром полка. Тем более целого легиона.
 

XVII

       Отдельный Легион Веги
       Массинхем
       Марфик
       Диеронский военный округ
       Синдикат Дракона
       1 апреля 3025 года
 
      Теодор обошел свой обмотанный особой упаковочной тканью «Призрак». Нашел узел, развязал его, начал снимать ткань. Боевой робот был минимально законсервирован для транспортировки на Марфик и буквально за несколько часов мог быть приведен в рабочее состояние. Теодор окликнул было старшего техника Ковальского, но того и след простыл.
      Принц бросил взгляд в сторону ангара, где размешалась боевая техника. В складском помещении было подозрительно тихо. Редкие шумы и звяканье металла доносились из боксов, в которых высились машины командного звена. Кроме того, неясный гул человеческих голосов…
      Теодор вытер пот со лба и покачал головой.
      Хуже положения не придумаешь!
      Уже прошлой ночью, когда личный состав командного копья прибыл на Марфик, Теодор убедился в плачевном состоянии дел в легионе. Заранее, по документам, познакомившись с вверенным ему воинским соединением, он составил план встречи с личным составом.
      Прежде всего, полковник Курита отменил прежнее расписание плановых профилактических работ – если судить по нему, то дела в легионе шли лучше некуда. Теодор назначил час сбора военнослужащих и приказал, чтобы каждый пилот и техник занялись теми работами, которые считают нужными. Он и сам явился в ангар в рабочем комбинезоне – решил заняться расконсервацией своего «Ориона». Пусть легионеры убедятся, что присланный к ним командир не паркетный шаркун и не зазнавшийся горе-вояка, привыкший водить машину в белых перчатках.
      Урок, который преподнесли ему местные вояки, оказался печальным. К началу сбора все бойцы, входящие в состав его личного копья, уже находились в ангаре и сразу занялись регламентными работами. Явились и легионеры – толпились вдоль проходов рядом со своими роботами, переговаривались друг с другом. Держались вольно, если не сказать – вызывающе, форменные комбинезоны нараспашку, грязные, в строю курили, а уж переговаривались не понижая голоса. Одним словом, сброд, а не регулярная воинская часть. Или отряд наемников – те, по слухам, тоже не шибко жалуют построения, чистку одежды, возню с машинами…
      Никто из них палец о палец не ударил, машины никого не интересовали. Стоят, покуривают, болтают между собой…
      Курита старался держать себя в руках. Если людям предписано добровольно заняться ремонтом, то не следует обращать на них внимания. Даже если они нарочно пренебрегают своими обязанностями. Лучше на следующий день объявить тревогу и посмотреть, все ли машины готовы к бою. Тогда только можно решительно браться за дело.
      Он прошел в соседний бокс, где стояла выкрашенная в черный цвет «Пантера» Томое. Капитан занималась регулированием силового привода нижней правой «конечности»: сняла его, разобрала и теперь прозванивала электрические цепи. Затем смазка, сборка и водружение узла в посадочное гнездо.
      Теодор невольно усмехнулся – все руки в масле, комбинезон заляпан, а личико, как всегда, чистое, щеки горят. Все-таки красивая женщина досталась ему в жены' Это при всех прочих человеческих достоинствах…
      Увидев мужа, Томое ничего не сказала, только вопросительно изломила бровь и многозначительно глянула в сторону прохлаждавшихся легионеров.
      – Ты Ковальского не видела? – невозмутимо спросил Теодор.
      – Нет, – ответила Томое и полезла внутрь ноги робота, потом неожиданно выглянула. – Хотя постой, он, кажется, отправился на склад запчастей. Там ему, конечно, ничего не выдадут, с тем и явится.
      Выгодней ситуации для нерадивого техника придумать невозможно. Добираясь до Марфика, изучая документацию, описывающую состояние дел в соединении, Теодор понял, что, судя по справкам, с запчастями здесь действительно напряженка. В папке лежала докладная, составленная прежним руководством легиона, в которой утверждалось, что департамент материально-технического снабжения словно забыл о существовании легиона. Если ведомости поставляемых запчастей верны, то Ковальский должен проявить чудеса изворотливости, чтобы добыть то, в чем нуждается.
      Полковник оглядел ряды боевых машин, неподвижно стоящих в своих ангарах. Завис в крайнем положении бездыханный мостовой кран – крановщик откровенно зевал в кабине.
      – Эй, Томое, – позвал жену Теодор. – Давай завязывай! На сегодня хватит.
      Женщина высунулась из люка.
      – Я ужасно проголодалась, а как ты?
      На лбу у нее появилось черное пятнышко смазки, отчего ее красивое лицо стало совсем девчоночьим. Теодор не удержался и хмыкнул.
      – Если хочешь знать мое мнение, – наконец откликнулся он, – то да. Особенно в том смысле, какой ты имела в виду. Ставь на место узел, и пойдем поищем Ковальского. Так, пройдемся, посмотрим, что к чему. Обещаю – недолго! Клянусь, сегодняшний вечер проведем с Хохиро.
      Сынок! Сердце у Теодора забилось от любви и нежности. С какой тоской они сегодня утром прощались с сыном. Все первые дни после прибытия на Марфик Теодор не мог выкроить лишней минутки, чтобы побыть с Хохиро. Тот вел себя как бравый солдат, не плакал, когда родители оставляли его. После рождения сына Томое примерно с год провела в отпуске. Только с помощью О5К и КВБ удалось сохранить в тайне рождение наследника рода Курита.
      Распоряжение полковника об окончании работ долетело и до соседнего бокса, где трудился Бен Турневиль. Тот сразу же примчался. Теодор добродушно улыбнулся ему, пожал протянутую руку.
      Принц всегда поражался неразборчивой наглости этого шпика, который запросто протягивает руку, которой только что накорябал очередную кляузу на своего командира. Турневиль по-прежнему оставался самой серьезной угрозой их браку, но заменить его было неразумно. С этим они сжились, знали его повадки, кроме того, в случае чего можно было использовать промашку Турневиля – напомнить, что это он прошляпил бракосочетание принца. Если бы не помощь друзей-сослуживцев, особенно Хируши Сандерсена, Теодору и Томое трудно было бы сохранить свой секрет.
      Следом за Турневилем явился и Хируши. Когда речь заходит о том, чтобы поесть, он всегда тут как тут.
      – Очень вовремя, Теодор-сама, очень вовремя, – заявил он, потирая руки. Это был высокий, со смешанными европейскими и азиатскими чертами лица человек. – Тех сандвичей, которые припас Ковальский, едва хватит, чтобы накормить пару шныряющих здесь ящериц.
      – Разве тебя, объедалу, можно прокормить? – возмутился Турневиль. – Ты съедаешь в два раза больше, чем я, и постоянно жалуешься, что в брюхе пусто.
      В этот момент от дверей, ведущих на склад, донеслись выкрики. Следом оттуда вырвался толстый, вздрагивающий от рыданий Ковальский и буквально воткнулся в командира легиона.
      Принц удивленно воскликнул:
      – Ковальский!
      – Сэр!.. – Главный техник, отдавая честь, вскинул руку, затем безвольно опустил ее.
      На лице, под глазом, у него красовался внушительных размеров кровоподтек, форменная рубашка и брюки были разорваны, на голове запеклась кровь, седые волосы встали хохолком.
      – Что с тобой случилось, Ковальский?
      – Они заявили, что я не имею права пользоваться складом и забирать запасные части. Я попытался объяснить им, что являюсь вашим личным техником, а они только засмеялись. Заявили – наплести можно что угодно. Потребовали предъявить распоряжение, а откуда у меня распоряжение?
      – Кто это – они, Ковальский?
      Техник отвел глаза в сторону, плечи его поникли.
      – Не могу сказать, сэр. Иначе мне худо придется.
      – То есть? – Глаза у Теодора сузились. – А ну-ка, пойдем! Сейчас поговорим с этими смельчаками…
      – Нет-нет, – запротестовал Ковальский. – Сэр, пожалуйста… Таким способом вы здесь ничего не добьетесь.
      Теодор изумился, услышав этот ответ, однако мольба в глазах и голосе техника была настолько искренна, что он сдержался. Что-то во всей этой истории не так. Сначала надо разобраться, потом принимать меры.
      – Хорошо, Ковальский, не будем пороть горячку. Представишь мне официальный рапорт, но сначала отправляйся в лазарет. Пока ты свободен до особого распоряжения.
      Ковальский неуклюже поклонился и поспешил уйти.
      – Знаешь, он прав, – раздался голос. Все четыре офицера, входившие в копье Теодора, повернулись в ту сторону. – С кондачка здесь ничего не добьешься.
      Возле разделяющей боксы стенки, привалившись к ней плечом, стоял высокий, крепко сбитый человек. Копна рыжих прямых волос была кое-где приглажена, однако все усилия расчески оказались бесполезны в борьбе с этой скирдой. С другой стороны, темно-рыжие, с медвяным отливом пряди очень подходили к черной форме. Мужчина дружески улыбался. На одном уголке воротничка виднелись лычки, соответствующие званию таи-и, на другом – цифра «5». Эмблема на офицерском кепи, которое он сжимал в руке, указывала, что этот капитан командует первой ротой Второго батальона.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31