Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Бренд. Повод для убийства

ModernLib.Net / Лидия Орлова / Бренд. Повод для убийства - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 5)
Автор: Лидия Орлова
Жанр:

 

 


– Странно, он мог позвонить мне на мобильный… – заметила Марина. – Должно быть, собирался сделать сюрприз. Пустячок, а приятно!

– Не такой уж это и пустячок, – возразила Лена. – По нынешним ценам…

– Что верно, то верно, – охотно согласилась Марина.

– Вам принести кофе, Марина Петровна? – поинтересовалась Лена, положив на письменный стол стопку свежих газет.

– Это было бы замечательно! – сказала Марина и сама удивилась восторженной интонации, с какой произнесла эти слова.

«Розы вызвали у меня неуместную эйфорию…» – самокритично подумала она и уже более будничным тоном добавила:

– Через полчаса пригласите ко мне Слуцкую…

Как только Лена вышла, Марина набрала номер Игорева мобильника. «Абонент недоступен…» – ответил ей записанный на пленку голос, и Марина с досадой положила телефон на стол.

Что-то смущало ее в создавшейся ситуации. Марина никак не могла понять, что именно. «Увидишь мужа, передай привет!» – сказал ей Рябинкин. В его словах не было никакой иронии – Марина это хорошо помнила. Дежурная шутка, избитое клише. Но почему он так долго не звонил? Почему прибежал в редакцию с букетом цветов? Почему не подождал ее? Их брак, хотя и был всего лишь гражданским, казался Марине стабильным и не сулил неожиданностей. И вдруг эти цветы… Выражение пылких чувств или галантное извинение? Все же почему он не звонил? Почему не дождался… Странно, странно…

Лена принесла кофе. Марина машинально просматривала газеты, продолжая думать о том, чем вызвано необычное поведение Игоря. «А вдруг у него появилась другая женщина?» – Марина понимала, что такое может случиться: любовь подобна моде – столь же хрупка и изменчива… Она всегда гнала от себя такие мысли, словно это были мысли о смерти, с которыми невозможно совместить радости бытия. «Если бы не любил, вряд ли бы стал приносить цветы! С какой стати…» – Марина наконец успокоилась и чувство тревоги покинуло ее.

Вскоре пришла Ольга Слуцкая, и Марина стала заниматься привычными редакционными делами.

– Статья о Ламановой, на мой взгляд, теперь получилась, – сказала Ольга, протягивая Марине набранный текст. – Иллюстрации подобраны… Если все это вас устроит, будем верстать…

Вместе они еще раз прошлись «по клеточке» – постраничному плану номера, уточняя, что предстоит сделать.

– Похоже, должны успеть… – заметила Марина. – Может, и не придется нам сидеть допоздна…

Марина не любила работать ночью. И не только потому, что была «жаворонком» и самыми плодотворными для нее были именно утренние часы. Ночная работа вызывала в ней какой-то болезненный азарт, своеобразную горячность мыслей, излишнюю торопливость. Написанное казалось ночью совершенным и точным, но утром… Утром выяснялось, что все это никуда не годится, текст надо править или даже переписывать… Марина считала, что во всем виноват кофе, который она пила, чтобы не уснуть, но, возможно, это была просто усталость… Раньше Марина легко восстанавливала силы, стоило ей только отоспаться. Однако теперь сон не помогал – он приносил лишь ощущение вялости, разбитости. Игорь считал, что Марине просто необходимо взять отпуск, поехать на море, расслабиться. Она действительно не отдыхала несколько лет, но считала, что отпуск ей и не нужен. Просто новый проект оказался достаточно сложным и отнимал у нее больше времени, чем она предполагала. И что именно поэтому она не успевала завершить свои дела днем, все чаще оставаясь на работе вечерами. Марина понимала, что ей нужно было бы взять еще хотя бы пару сотрудников, найти себе толкового зама – сейчас заместителя у нее не было. Но для этого надо было идти к владельцу издания, просить изменить штатное расписание, обосновывать свою просьбу, а делать это ей не хотелось. И причина была понятной: она сама согласилась с предложенным ей штатом персонала, согласилась, когда начинала проект, и теперь было поздно что-либо менять. Конечно, можно было признать свою ошибку – дело житейское, кто из нас не ошибался! Но проблема была не только в этом. Все упиралось в деньги, от журнала ожидали быстрой отдачи: не просто самоокупаемости, но хороших и стабильных прибылей. Правда, первые деньги пошли – но это были первые деньги, которые еще не возместили всех вложений, связанных с изданием «Воздуха времени». Так что с просьбами следовало подождать. И Марина терпеливо ждала.

Ольга Слуцкая работала в журнале ответственным секретарем. Она была старше Марины на восемь лет. Как и Марина, неудачно побывала замужем, но, в отличие от нее, одна воспитывала сына. Шестнадцатилетний балбес, Костик доставлял Ольге одни неприятности. Учиться ему было неинтересно, и Ольга постоянно ловила его на том, что Костик занимается мелким школьным бизнесом: то поштучно продает сигареты, то делает за кого-то домашние задания, разумеется, не бесплатно. Мальчиком он был способным, отчего Ольга расстраивалась еще больше. Постоянно озабоченная проблемами своего сына, Ольга часто срывалась, настроение ее бывало неустойчивым, и это раздражало Марину. И все же она сочувствовала Ольге и, как могла, поддерживала ее. Морально. Она упрекала Ольгу в том, что та не пытается устроить свою личную жизнь – женщиной она была интересной, имела успех у мужчин, но никогда не пользовалась этим. «Оставьте в покое Костика, – говорила ей Марина. – Может, он станет талантливым коммерсантом, будет зарабатывать большие деньги – в отличие от нас, которые делать это так и не научились…» «О чем вы говорите! – возмущалась Ольга. – Чтобы мой сын стал торгашом…» На этом обычно споры прекращались, Ольга замыкалась в себе и всячески демонстрировала Марине, что она обиделась.

Но ответственным секретарем Слуцкая была блестящим. Марина поражалась ее четкости и умению планировать текущую работу редакции. Именно Ольга составляла график, в соответствии с которым в редакции проходили планерки и оперативки, материалы сдавались в секретариат, в набор и на верстку, и готовый номер наконец уходил в типографию. Ольга работала с авторами, правила материалы, вместе с художниками подбирала иллюстрации. И замещала Марину, когда та была в командировках или выполняла приятные представительские функции. Ольга никогда не жаловалась, была со всеми ровно доброжелательной. В редакции Ольгу любили и безотказно выполняли все ее просьбы и требования.

Марина протянула Ольге свежий номер «Повесы».

– Царица Тамара! – воскликнула Ольга. – Куда деваться от попсы…

– Чем вам не нравится попса? – улыбаясь, спросила Марина. – Публика в восторге…

– У меня нет претензий к попсе, – ответила Ольга. – Я это не употребляю. Я не буду возмущаться плохой колбасой или самопальной водкой, я просто это не ем и не пью…

– Вы слишком испорчены воспитанием, которое, похоже, не отвечает духу времени, – с иронией заметила Марина. – А что делать тем несчастным, которые были лишены этого в детстве и юности, а теперь имеют власть и деньги и хотят нравиться? Единственный шанс для них – это навязать остальным свои представления о прекрасном и модном! При наличии денег и современных PR-технологий это не составляет проблем…

– О да! – согласилась Ольга. Она неторопливо листала журнал. – Мы имеем то, что заслуживаем… К тому же все, что связано с попсой, приносит большие деньги… Как всякий бизнес, основанный на популярности… И с этим уже не поспоришь!

– Действительно, – подтвердила Марина. – Спорить бессмысленно, бесполезно. Попса, как и мафия, бессмертна… Со временем она может стать даже классикой, по которой будут судить о нашем времени… Все остальное назовут твердолобым, элитарным, может быть, даже никчемным…

– Ну насчет никчемного можно поспорить, – не согласилась Ольга. – Все же у попсы есть свои уязвимые места. Во-первых, это изначально некачественный продукт! Если литература, то – с уныло безграмотным языком, своеобразная «тыльная сторона ладони», если музыка – то с примитивным мотивчиком, если мода – то с претензиями… Это как бы искусство, но искусство – с недовложением… С недовложением таланта, знаний, профессионализма…

Неожиданно Ольга замолчала. Она внимательно разглядывала какую-то фотографию в журнале.

– Интересно, – сказала она. – Вот не думала, что Ершов снимается в «Повесе»…

– Вы знали Ершова? – удивилась Марина. – Павла Ершова?

– Почему «знала»? Хотя я и впрямь давно не встречалась с ним… – Ольга выглядела озадаченной. Похоже, ее поразил сам факт участия Ершова в съемках для мужского журнала.

– Он разве не фотомодель? – поинтересовалась Марина.

– Да нет. Он закончил текстильный институт, пробовал себя в моделировании… Первая коллекция у него была очень удачной…

Ольга говорила как-то вяло, неохотно.

– И вы не знаете, что с ним случилось? – осторожно спросила Марина.

– А что с ним могло случиться? – удивилась Ольга.

– Его убили… – сказала Марина. – На днях… У нас во дворе. Он работал дворником…

– Убили? Как? – Ольга была поражена.

– Застрелили рано утром… Когда он занимался уборкой двора… Да я же рассказывала вам об этом пару дней назад! – воскликнула Марина. – И сегодня я ходила в милицию подписать свои показания…

– Но вы говорили о дворнике… Я и предположить не могла, что этот дворник – Павел… – Ольга была расстроена и никак не могла прийти в себя.

«Как странно, – подумала Марина, – зачем ему надо было работать дворником?» Она не первый раз задавала себе этот вопрос и все не находила ответа.

– Скажите, Ольга, он что, не москвич? – поинтересовалась Марина. – В дворники обычно идут, когда рассчитывают получить жилье…

– Не знаю… Выглядел он преуспевающим человеком, – ответила Ольга. – После первой коллекции у него появились спонсоры…

Ольга замолчала, словно не решалась рассказывать дальше.

– Павел открыл свою студию, – продолжила Ольга, – хотя, конечно, это уже был Дом моды… Я была на презентации его коллекции. Какой-то закрытый клуб, перед ним на специально сооруженном подиуме стоял автомобиль – «Ниссан», кажется, – его ему подарили спонсоры… Все было по высшему разряду – цветы, банкет, телевидение… Но в кулуарах шли странные разговоры… Будто настоящие его хозяева – бандиты, будто они закупают на итальянских распродажах дешевое барахло и пришивают к вещам этикетки с именем Ершова… А его раскручивают, чтобы сбыть подороже всю эту уцененку… Но у нас, вы знаете, публика завистливая, особенно к чужому громкому успеху – а успех у Павла был… Я не верила всем этим россказням и искренне радовалась за Павла… А потом он пропал, исчез, и никто не мог мне объяснить, где он, что с ним… Говорили даже, что он уехал в Италию и там работает в одном из известных Домов… И вот теперь…

Ольга закрыла журнал, который продолжала держать в руках в течение всего разговора, и неожиданно спросила Марину:

– И вы ничего не слышали о модельере Ершове?

– Смутно припоминаю… Теперь, после вашего рассказа, – ответила Марина.

И, словно оправдываясь, добавила:

– Много новых имен, за всеми не уследишь… Он же не участвовал в неделях прет-а-порте?

– Нет. Его раскручивали по специальной, индивидуальной программе… Ему было запрещено участвовать в общих показах.

– Грамотная работа, ничего не скажешь, – заметила Марина. – Значит, они рассчитывали сделать из него звезду, но что-то не получилось… Что?

– Трудно сказать… Может, не захотел врать, ставить свое имя на чужих – и очень слабых – работах… Может, не справился со своими собственными коллекциями – две в сезон, и каждый раз надо было выступать с блеском… Может, его сгубила красота – он был эффектным мужчиной… Можно только гадать…

– Да, следствие вряд ли будет рассматривать все эти версии, – сказала Марина. – Они даже близко не подойдут к ним… Ведь перед ними – не модельер, художник с трагической судьбой, а просто дворник… Собирающий во дворе обрывки бумаг, окурки, опрокидывающий вонючие баки в громыхающий мусоровоз… Человек в оранжевой куртке с надписью «Центральный округ»…

Ольга встала из-за стола, собрала бумаги.

– Я пойду, пожалуй, – сказала она. – Дел много…

– Конечно, – согласилась Марина. – Но, подумать только, сколько трагедий в российской моде!

– Да уж, лучше бы его забыли, как Ламанову, – тяжело вздохнула Ольга и вышла из кабинета.

«Как же! Они забудут! – раздраженно подумала Марина. – У нас умеют считать деньги… Спонсоры! Машину подарили… «Ниссан»… А сколько на нем заработали? И сколько еще собирались заработать! Упущенная прибыль – так вроде это называется? Нет, такое не прощают…»

Марина вспомнила о Серегине, генеральном директоре и художнике Дома моды «Тренд», с которым недавно встречалась. От него не было никаких известий вот уже несколько дней. «Надо звонить Магринову, – решила она. – Несмотря на запрет. Тем более что теперь есть еще один повод…»

Марина подумала, что не мешало бы расспросить Магринова об убийстве Павла Ершова. Может, что-то знает, может, слышал об этом странном деле. Марина решительно набрала номер Магринова.

Глава 16

Александр Иванович, к счастью, оказался на месте.

– Марина! – обрадовался он. – А я собирался тебе звонить…

Марина облегченно вздохнула. Она побаивалась следователя, хотя он и был ее давним другом. Очень уж грозным становился его голос, когда он одергивал ее, если она неуклюже вмешивалась в дела, связанные с его работой. Он никогда ей ничего не объяснял, опасаясь утечки информации, и Марина безоговорочно оправдывала его, принимая правила игры – или правила жизни? – которые заставляли его поступать так, а не иначе.

– Что-то случилось? – поинтересовалась Марина, давая возможность следователю начать разговор. Свои проблемы Марина решила отложить на «потом».

– Не знаю. Может, и случилось, – ответил Магринов. – Я нигде не могу найти Николая Андреевича. Он тебе не звонил?

– Нет, – ответила Марина. – Но ведь ты сам запретил нам любые контакты…

– И правильно сделал! – Голос Александра Ивановича приближался к опасной черте, после которой Марина обычно прекращала разговор и становилась просто испуганной слушательницей.

– Ты можешь не кричать? Ты еще способен нормально разговаривать? – неожиданно для себя самой спросила Марина.

Магринов, похоже, растерялся. Несколько секунд длилось молчание, потом Марина услышала глухой вздох и слова:

– Извини, подруга, сорвался…

– Ладно, прощаю, – Марина говорила с грустью, одной только интонацией давая понять, что огорчена и расстроена тем, что Магринов пытался вести разговор на повышенных тонах.

– Скажи лучше, что я могу сделать, – сказала она совсем уж примирительно.

– Не могла бы ты съездить к нему на работу и на месте узнать, что все-таки происходит? – попросил Магринов. – А потом сразу же приезжай ко мне, нам лучше не общаться по телефону…

– Договорились. Съезжу, – сказала Марина.

– Только не откладывай, ладно? – добавил следователь. – У меня дурные предчувствия…

– Не будем о предчувствиях! – заметила Марина. – Они бывают связаны с переменой погоды…

– И ты туда же… – Магринову было не до шуток.

– Съезжу, сказала ведь… Как только с делами разберусь, сразу же и поеду…

– Я жду, – Магринов повесил трубку.

Марина поняла, что ему сейчас не до убийства Ершова. Что-то в плане по защите Серегина не сработало, что-то сложилось не так, как они задумали. Но что? Гадать было бесполезно, да и бессмысленно. Надо было срочно выяснять, где же Серегин, почему не звонит, что с ним случилось…

Она решительно сняла трубку и набрала номер Серегина на работе. Надя, любезная секретарша Николая Андреевича, ответила, что директора нет на месте, а когда будет – ей неизвестно. Марина позвонила на мобильный. «Абонент недоступен», – ответили ей который раз за это утро, и можно было подумать, что все абоненты отключили свои телефоны или объявили бойкот сотовой связи…

«Придется ехать, а вечером сидеть допоздна», – Марина убрала в стол деловые бумаги, выключила компьютер и накинула свою лиловую шубку. Уходя, она сказала Лене, что едет в Дом моды «Тренд» и вернется после обеда.

Ее машина стояла во дворе многоэтажного жилого дома, в котором на втором этаже, сразу над магазинами, располагались офисные помещения – редакции и торгового дома, которому эти магазины принадлежали, как, впрочем, и сам журнал. Машин во дворе парковалось так много, что Марина всегда со страхом думала, что ее машину запрут и она не сможет во время выехать. На сей раз все обошлось, никто не преграждал ей путь, и Марина без труда вырулила на остававшуюся свободной проезжую часть. Нырнула под арку и оказалась в потоке автомобилей, в несколько рядов мчащихся по шумному Садовому кольцу.

«Надеюсь, пробок не будет», – подумала она, радуясь тому, что может ехать, не сбавляя скорость. Но радость ее была преждевременной: уже через пару минут движение остановилось и она едва не влетела в затормозивший перед нею джип. «Надо быть осторожней, – подумала Марина. – Могла ведь и врезаться…»

Движение заклинило как раз возле Смоленского пассажа. Еще недавно здесь, на последнем этаже нового торгового дома, под стеклянным куполом крыши, проходила Неделя моды. Марина с удовольствием вспоминала приятную тревогу перед показом каждой новой коллекции, торопливые перемещения зрителей из одного зала в другой, короткие перекуры и мимолетное общение с коллегами, которое давало и новую информацию, и возможность посплетничать об успехах и провалах наиболее известных персонажей модной тусовки. Ее забавляло, с какой трогательной скрупулезностью организаторы занимались рассадкой в зале своих гостей – то, какие места были зарезервированы для звездных личностей и представителей тех или иных изданий, означало на самом деле не столько уровень их истинного авторитета и популярности, сколько надежды устроителей показов на то, что их оценки коллекций и самого мероприятия будут по меньшей мере доброжелательными. Увы, так бывало далеко не всегда: капризные звезды и мстительные журналисты не прощали обиды, главной из которых было недостаточное – как им казалось – внимание к их оправданным и даже заслуженным амбициям. В отместку они могли так ославить «обидчика», что он вынужден был потом долго и унизительно оправдываться и всячески заглаживать свою вину…

Ну вот, поехали… Марина вела машину осторожно, стараясь соблюдать дистанцию, хотя джип, ехавший перед ней, давно уже умчался вперед, искусно и нагло лавируя в потоке машин. Миновав Крымский мост, она выехала на Ленинский проспект и через пятнадцать минут была в Доме моды Серегина.

В нарушение всяческих правил, по которым Дому моды полагалось иметь роскошные витрины с шикарно одетыми манекенами, «Тренд» сдал свои витрины в аренду находящемуся в соседнем подъезде мебельному магазину. Еще недавно Марина считала это великой и ничем не оправданной глупостью, а теперь знала, что все это – естественное продолжение политики сиротства, которой Серегин следовал последовательно и неукоснительно. Вход в Дом моды был со двора: скромная дверь и скромная вывеска. Марина набрала код домофона и услышала басистый голос вахтера. Дверь открылась, и Марина вошла в холл, который отличался элегантной немногословностью.

Стены холла были окрашены не белой краской, как это теперь принято в большинстве московских офисов, а краской синей – того «королевского» оттенка, который так высоко ценят любители хороших картин: именно на этом глубоком, сияющем сапфировом фоне живопись оживала, а позолоченные рамы выглядели одновременно и роскошно и изысканно. В холле картин не было – не дворцовые покои! – зато висело огромное зеркало, заключенное в строгую, как бы позолоченную, раму. Вахтер размещался у самого входа – за элегантной стойкой, которая скрывала мониторы наружного наблюдения и другие современные устройства, обеспечивающие охрану Дома и связь, как внутри самого офиса, так и с городскими объектами. Когда-то Серегин демонстрировал Марине работу всех этих замечательных устройств, которые позволяли директору чувствовать себя в безопасности по крайней мере в своем офисе. Вахтер знал Марину и вышел ей навстречу, чтобы пожать руку.

– Хозяина нет, – сообщил он доверительно.

– Знаю, Надя сказала, – ответила Марина и решительно направилась к директорскому кабинету.

Надя, рослая энергичная брюнетка, всегда такая собранная и деловитая, пребывала в панике, которую даже не пыталась скрыть.

– Ничего не могу понять! – воскликнула она вместо приветствия. – Николая Андреевича нет уже второй день. Пришлось отменить все встречи… Даже не позвонил! И дома никто не отвечает… Как сквозь землю провалился…

Марина сняла дубленку, повесила ее на вешалку возле двери и сказала нейтральным, почти будничным тоном:

– Надя, попытайтесь успокоиться… Прошу вас… И давайте зайдем в кабинет Николая Андреевича, надо поговорить…

Надя приподняла голову, откинула назад длинные иссиня-черные волосы и внимательно посмотрела на Марину.

– Вы что-то знаете, Марина Петровна? – с надеждой спросила она.

Марина ничего не ответила. Вслед за Надей она прошла в просторный серегинский кабинет и сразу же направилась к письменному столу. Села в высокое вращающееся кресло – «кресло руководителя», как называлось оно в магазинах офисной мебели. У нее в кабинете было точно такое же…

Марина почувствовала, что Надя как-то странно смотрит на нее – осуждающе, ревниво, удивленно?

– Не осуждайте меня, Надя, за то, что я села на его место, – сказала Марина, стараясь снять возникшее напряжение. – Я хочу попытаться найти хоть какие-то следы, которые позволили бы объяснить причины странного исчезновения Николая Андреевича, понять, что же случилось… Я не меньше вас встревожена! Давайте вместе проанализируем ситуацию и решим, что делать…

Надя слегка успокоилась и тоже присела к столу.

– Не будем предпринимать ничего, что могло бы повредить делу… Сначала попробуем разобраться сами, – еще раз повторила Марина – не столько для Нади, сколько для себя.

– Попробуем, – согласилась Надя. И вздохнула.

Марина не поняла, чего было больше в этом вздохе – облегчения или безнадежности…

Стол Серегина был свободным от бумаг – как у всякого опытного руководителя, привыкшего хранить свои секреты от случайного любопытного взгляда. Марина и сама поступала так же, хотя ее – редакционные – секреты трудно было сравнить с тем, что называют «коммерческой тайной». Марина попыталась открыть ящики стола – они были заперты.

– А ежедневник он всегда носит с собой, – понимающе откликнулась Надя.

– Это я знаю, – ответила ей Марина. – Давайте посмотрим ваши записи, проверим, что у Серегина было намечено на этот день…

Надя стремительно поднялась из-за стола и вышла в приемную. Через минуту она вернулась с толстым потрепанным блокнотом в руках.

– Вот, – сказала она. – Вчера… С утра он должен был провести переговоры с поставщиками тканей, после обеда к нему пришли байеры – один московский, два – из Тюмени и один приехал из Самары… Все они думали, что Серегин опаздывает и вот-вот придет, но так и ушли ни с чем… Еще его ждали наш главный бухгалтер, экономист и начальник производства… А сегодня… Сегодня я позвонила Николаю Андреевичу домой, потом на мобильный и затем отменила все назначенные встречи…

– А что он планировал на сегодня? – спросила Марина.

– С утра – визит в банк, потом к нему должны были прийти из благотворительного фонда, позже – главный инженер швейной фабрики из Воронежа, вслед за ним – один известный модельер… Я всем уже позвонила… Сказала, что сообщу, когда ситуация прояснится…

– Вы так и сказали – «ситуация прояснится»? – уточнила Марина.

– Нет, конечно! – взволнованно воскликнула Надя. – Я просто сказала, что встреча переносится, принесла извинения, обещала, что обязательно позвоню…

– Вы все сделали правильно, – похвалила ее Марина. – Вы не дадите мне ваш блокнот – я хотела бы сделать кое-какие выписки…

– Пожалуйста…

Надя протянула Марине блокнот, и Марина переписала в свою записную книжку расписание Серегина на последние два дня. Перелистала несколько предыдущих страниц. На что она надеялась? Думала, что найдет ссылки на ЗАО «Эндшпиль»? Фамилии Говорова и Костина? Их в записях не было. Не было в блокноте и ее собственной фамилии – в планах на тот день, когда Серегин приезжал к ней в редакцию…

– Он сообщал вам о всех своих встречах? – спросила она Надю.

– Нет, что вы! – воскликнула Надя. – Он был такой таинственный…

– Таинственный? – удивилась Марина. – Что значит таинственный?

Надя смутилась.

– Я, наверное, неточно выразилась… Просто он никогда ничего не говорил о своих планах… О том, куда едет, с кем встречается… Говорил, если что-то срочное, звоните на мобильный… Или – буду после трех… И все. Никто ничего не знал. То ли Николай Андреевич никому не доверял, то ли просто не любил говорить о своих делах…

– У него ведь и зама не было?

– Не было. Каждый вел свой участок работы, а за все отвечал он сам… Только он и знал реальное положение дел… – В словах Нади чувствовалась некая давно отболевшая обида.

– Прелестная картина! – горько заметила Марина.

Ситуация казалась тупиковой. Скорее всего она и была такой – во всяком случае, для самого Дома моды. Он не просто остался без хозяина, что не так уж редко случается в нашей беспокойной, с криминальным оттенком жизни, он лишился общего руководства, что со временем несомненно парализует работу предприятия. «Умный, осторожный, а этого не предусмотрел», – Марина понимала, что и сама она – всего лишь человек со стороны.

Она вернула Наде блокнот.

– Ему кто-нибудь звонил? – спросила Марина, уже ни на что не рассчитывая.

– Звонков было много… Но все обычные, я даже перестала записывать… – Надя стремилась поскорее завершить разговор. – По личным вопросам ему звонят напрямую, минуя меня… Или на мобильный…

– Ясно… – сказала Марина. – Никакой информации! Думаю, завтра надо обращаться в милицию, объявлять Николая Андреевича в розыск… Если за это время ничего не прояснится…

– Скорей бы уж… – снова вздохнула Надя. – Я просто не знаю, что говорить людям… И навредить боюсь – сами понимаете, в бизнесе надо уметь соблюдать спокойствие. Да и Николай Андреевич не простит мне паники…

– Если случится что-то необычное, звоните… – сказала Марина. – У вас есть все мои телефоны…

– Спасибо, Марина Петровна, – поблагодарила Надя. – Буду ждать вашего звонка…

Марина накинула дубленку и вышла из серегинского офиса.

Да, все оказалось хуже, чем она могла предположить.

Глава 17

Марина села в машину и запустила двигатель. Ехать она не спешила – было неясно, что же теперь делать. Достав мобильник, Марина набрала номер Магринова и вскоре услышала его хрипловатый голос.

– Докладывайте! – сказал следователь таким пугающе требовательным тоном, что первым желанием Марины было как можно скорее прервать связь.

– Ну и шуточки у тебя, Александр Иванович! – сказала она, пытаясь изменить интонацию разговора. – Звонить расхочется…

– Правильно, – ответил Магринов. – На то и рассчитываю… Как съездила?

Марина вздохнула.

– Съездила… Никаких следов… Как в воду канул… – сказала она. – Вот сейчас стою возле его Дома…

– Ясно. Подъезжай ко мне…

– В Следственный комитет?

– А куда же еще…

– А конспирация?

– Какая еще конспирация! Его надо срочно объявлять в розыск… Если он жив, конечно…

– Даже так?

– А как же еще… Пропуск я тебе закажу…

Магринов отключился.

«Два визита в милицию – многовато для одного дня! – раздраженно подумала Марина. – Когда-то ведь и работать надо…»

Она решительно выехала со стоянки и направилась в центр. «Опять придется стоять в пробках», – Марина понимала, что день не задался, что впереди ее ждут и другие неприятности, и знала теперь – с Серегиным случилась беда, все пошло совсем не так, как они рассчитывали…

Ей повезло – пробок не было. Уже через полчаса она сидела в кабинете Магринова на третьем этаже Следственного комитета. Александр Иванович был готов к разговору – очевидно, успел проинформировать начальство о случившемся. «Случившемся? – спросила себя Марина. – Может быть, все это – просто недоразумение, и Николай Андреевич, «таинственный» Серегин, как говорила о нем Надя, просто не счел нужным проинформировать нас о своем внезапном отъезде?»

Этот вопрос она сразу же задала Магринову.

– Мы не дети… – возразил Магринов. – И в прятки давно уже не играем… Лучше расскажи, что тебе удалось выяснить у него на работе…

Марина рассказала.

– Пусто… – подвела она итог. – Все документы заперты… Ни одной бумажки на столе… Ничего такого, что могло бы свидетельствовать о его контактах с «Эндшпилем»… Даже о наших встречах – ничего… Осторожный!

– Да уж… – согласился Магринов. – А кто его замещает?

– А никто! – воскликнула Марина. – У него нет зама. Каждый отвечает только за свой участок работы, а общее руководство осуществляет он один… Никому не доверяет! Через пару недель, а то и раньше, вся его замечательная конструкция, основанная на подозрительности, рухнет… Некому принимать решения…

– Ну, это ладно… Коллектив соберется, что-нибудь придумают – временное, аварийное… Хуже другое – отсутствие информации о том, что случилось… Или он не успел, или не смог…

– Или – не захотел! – сказала Марина резко.

– Что значит – не захотел? Объясни! – потребовал Магринов.

Марина пожала плечами:

– Нельзя исключить возможность того, что Серегин попытался таким образом скрыться, уйти от своих преследователей…

Она замолчала, не решаясь, а скорее – не желая развивать свою мысль дальше.

– Нет уж, ты не молчи! – нервно сказал Магринов. – По-твоему, он просто использовал нас, чтобы скрыться?

– Ну зачем же так грубо! – возразила Марина. – Когда речь идет о спасении жизни… Не исключаю, что он мог выехать за границу, к жене и дочке… Свои капиталы он наверняка хранит в каком-нибудь свободолюбивом банке…

Магринов внимательно смотрел на Марину. Ей не нравился его взгляд, она вдруг поняла, скорее даже почувствовала, что именно он сейчас думает о ней и ее незадачливом приятеле.

– Да не смотри ты на меня так! – Марина нервничала. – Это не я разрабатывала операцию, это вы с Серегиным все просчитывали… Я даже не знаю, что вы там напридумывали! Может, это тоже входило в ваши оперативные планы?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6