Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Подразделение 000 (№1) - Подразделение 000

ModernLib.Net / Юмористическая фантастика / Костин Сергей / Подразделение 000 - Чтение (стр. 20)
Автор: Костин Сергей
Жанр: Юмористическая фантастика
Серия: Подразделение 000

 

 


Как не говорил? Не может быть? Мой недосмотр.

Милашка в свободное время принимает от населения грязное белье. Загружает тонн десять в свою стиральную машинку и полощет в течение всего времени вызова. Перед тем, как уехать на следующее происшествие, вываливает выстиранную кучу на улицу. Честные налогоплательщики потом устраивают у выстиранной кучи народные гуляния с рукоприкладством и здравницами в честь друг друга. Иногда, правда, Милашка так замотается, что забывает вывалить белье, и тогда мы устраиваем распродажу с десяти процентной скидкой. Пенсионерам с доставкой на дом.

Стукнутый о приборную панель Пискун долго вертел головой, пытаясь прийти в себя, но так до конца и не пришел. Охранникам, по личной просьбе дружелюбно настроенной Милашки, пришлось лично спустить его из нижнего люка и немного придержать за растопыренные локти, то есть крылья, дабы человеческое сознание, спрятанное за много сантиметровым слоем жира и искусственной кожей, сориентировалось на местности.

Но я всегда говорил, что удары об твердые предметы так просто для головы не проходят. Секретного агента и вора Пискуна швыряло из стороны в сторону, словно пришибленного. Я даже испугался. Одного, даже мимолетного взгляда достаточно, чтобы понять, что пингвин не настоящий.

— Милашка! — отвернувшись от шныряющих, словно налоговые инспектора, журналистов, я подул в микрофон связь-картуза. — Хочу напомнить тебе, Мыша, известную истину. Мы все ответственны за того, кого загримировали. Но более всего ответственна ты. Прими срочно меры по приведению агента в нормальное состояние.

А Милашке лишь бы приказ внятный был. Исполнить его она всегда готова с превеликим удовольствием.

Собрав в единый комок накопленный за время вынужденного простоя энергетический потенциал, спецмашина подразделения 000 выдвинула из днища строчечный излучатель и прострекотала зарядом в несколько, а то даже и больше, вольт точно в хвост лже-пингвина. А кто видел хвост у пингвина, тот знает, что он и все остальное тело представляют практически единое место.

— Эк его! — второй номер, создавая видимость кипучей работы у шлюзовых дверей, в десятый раз заносил размеры проема в ноутбук. Но параллельно наблюдал за событиями на улице. — Командир, а что будет, если Директор не признает в нем своего пингвина?

— А бес его знает, — меня данный вопрос волновал не меньше американца.

— Что такое «бес»? — янкель начинает волноваться за ближайшее будущее.

— Бес, второй номер, это постаревший на сорок лет Амур со стрелами. По-вашему, по-американскому, старый индеец. Вместо того, чтобы стрелять в сердце, попадает преимущественно в ребра. Прекрати отвлекать меня от работы.

— Да ладно, — протянул американец, приступая к одиннадцатому, контрольному замеру шлюзовых дверей.

В это время, получивший свою дозу электричества пингвин, он же замаскированный агент подразделения 000 медвежатник Пискун, руководствуясь внутренним чутьем и указаниями, которыми снабдила его Милашка, направился прямиком к Директору Службы. По дороге агент очень ругал груду железа. В каждом слове так и слышалось косвенное упоминание умственных способностей спецмашины. Также медвежатник выразил пожелание поскорей оказаться на Северном Ледовитом и не видеть больше этих мерзких рож. Именно так и выразился.

К всеобщему облегчению команды, Директор о подмене не догадался, и даже погладил любимчика по голове.

Агент подумал о чистоте рук всяких там Директоров и вспомнил о долгих полярных ночах, когда можно все время спать и ничего не делать. Или сидеть, задрав голову к звездному небу и пересчитывать звезды.

Порой у закоренелых преступников такие романтичные мысли.

Присутствующие телевизионщики, журналисты и репортеры стали обеспокоено поглядывать на часы. Особенно усердствовала потерпевшая. До начала сериала оставалось не более четырех минут.

Директор забегал между приглашенными и вынужденными гостями, убеждая всех, что часы у них сильно спешат. И сериал начнется гораздо позже. И команда спасателей скоро приступит к разблокированию шлюзов. Не убедив даже расстроенную пострадавшую, Директор, получив обратно потерявшегося было пингвина, попросил его продемонстрировать умение жонглировать мячиками.

«А на голове тебе не постоять?» — подумал Пискун.

— Или постоять на голове, — закончил мысль Директор.

Распоясавшийся медвежатник назвал нашего горячо любимого Директора уркой несмышленой, но мячики побросал. Милашка может еще раз по хвосту разрядом полоснуть. А это неприятно.

Но народ продолжал волноваться. А вместе с народом заволновался Директор. И хотя он находился здесь на нелегальном положении, его совесть старого спасателя и строгого Директора не выдержала. Скинув с плеч маскировочный халат и связь-каску с приделанными к ней зелеными ветками кактусов, Директор с грозным видом направился к спецмашине подразделения 000 за номером тринадцать.

Появление начальства в кабине могло привести к непоправимым последствиям. Могли быть обнаружены следующие вещи: — пившие восьмой стакан чая охранники, загорающий в морозильнике настоящий пингвин и выстиранное белье населения, которое до сих пор не было возвращено законным владельцам.

Любой из названых факторов приводил к немедленному обвалу звезд на погонах и падению зарплаты в перспективе.

— Пора, командир! — простонали одновременно спецмашина и второй номер. Спецмашина в динамики. Второй номер прямо в ухо.

— Пора! — прошептал я сам себе и, раскрывая объятия, выбежал на улицу.

Телевизионщики переметнулись на снятие моего радостного лица, а журналисты приготовились слушать комментарии.

— Товарищ Директор! — в три прыжка я преодолел растояние от подъезда до парадного трапа спецмашины. — Не ждали вас так рано.

Директор попытался меня обойти, но я крепко сжимал его руку. Такому только дай до приборной панели добраться, всю операцию завалит на корню.

— Объясните, что происходит, пока что майор Сергеев? — грозно просипел Директор, пожирая меня добрыми глазами. — И отпустите мою руку.

Не выполнив прямого приказа вышестоящего начальства, я потащил упирающегося Директора к журналистам:

— Прошу минуту внимания! — мой голос, усиленный наружными динамиками спецмашины, заставил присутствующих оторваться от созерцания часов и переключить все внимание на меня. — Сейчас вы увидите, как мы, команда спасателей, образцово-показательно вскроем двери вот этой несчастной женщины! Снимите ее на всякий случай для истории.

Мерцание вспышек озарило улицу.

— Мы, спасатели, не станем применять сегодня ни совершенную технику, ни взрывчатку. Даже не воспользуемся форточкой, как думают многие из вас.

В толпе журналистов послышался глухой ропот вопроса: — «А как?» А я продолжал воодушевленною врать:

— Силой только своего ума, мы заставим вот это скромно стоящее животное, — быстрый взгляд на засмущавшегося пингвина. — Птицу, я хотел сказать, одним клювом вскрыть самые секретные шлюзовые коды на планете.

— Не верю! — сказал Директор и все-таки вырвал побелевшую ладонь из моей руки.

— Не верим! — застрекотали камерами телевизионщики.

— Вызовите команду 06! — закричали журналисты, строча срочные доносы о свихнувшемся командире подразделения 000 в утренние газеты.

— Смотрите сами! — улыбнулся я широкой улыбкой командира спецмашины спасателей. — Подразделение 000 никогда не врет. Правда, товарищ Директор?

Директору ничего не оставалось, как встать грудью на защиту мундира. Он важно закивал и первым указал лже-пингвину на подъезд.

Пискун-медвежатник, оправдывая кличку, запищал что-то в свое оправдание, но стянутый суперклейкой лентой рот заглушил слова.

— А ну двигай ластами, — сквозь зубы выдавил я, обращаясь к медвежатнику. — И без лишней болтовни. Сделаешь дело, загуляешь смело. Иначе попрошу перевести тебя в южно-пустынную колонию строго режима. Тамошние ребята давно меня просили подкинуть им на перевоспитание хоть одного махрового преступника.

Пискун чертыхнулся и, правдоподобно ковыляя, направился прямиком к месту работы.

Телевизионщики и журналисты аж запищали от удивления. Временно отложили снимать скандальную хронику с командиром спасателей в главной роли и переключились на съемки героических новостей с теми же лицами в главных ролях.

На входе всех встречал американец и, тщательно проверяя аккредитацию, рассаживал журналистов на пронумерованные квадратики на полу. Телевизионщиков, как более серьезную и дорогостоящую организацию, янкель усадил на диваны. Любимого Директора второй номер втиснул на кресло вахтера, отправив того в неоплачиваемый однодневный отпуск.

— Прошу подписать расписку о неразглашение строго государственной тайны. — Боб быстро прокатил между рядов контрольно-кассовый аппарат, который вместе с распиской вручал журналистам трехстраничный контракт, предписывающий зрителям перевести энную сумму на счета Службы 000 в двухдневный срок после просмотра работы сына подразделения 000 ученого пингвина.

Директор от подписи отказался, что и было занесено в протокол замечаний.

Я обтер ордена и медали рукавом, для лучшего блеска, и дождавшись, пока американец соберет контракты, выступил вперед:

— Товарищи, — многозначительная пауза, сопровождающаяся красноречивым вглядыванием в лица. — Надеюсь, не надо объяснять важность события, при котором вы присутствуете. Некоторые средства массовой информации рассказывают о спасателях подразделения 000, как о людях, у которых в груди вместо пламенного сердца обычный ядерный мотор. Да, это можно записать. Майор Сергеев, к вашим услугам.

Журналисты подчеркнули высказывание двумя черточками.

— Смею заверить, что это далеко от истины. Спасатели подразделения 000 самые аккуратные, самые понимающие спасатели в мире. И сегодня мы лишний раз докажем этот факт.

С дальних рядов послышались одинокие хлопки. Рукоплескало заинтересованное лицо. Роберт Клинроуз.

— Спасибо. Мы хотим, чтобы сегодня вы посмотрели и сняли, конечно, как бережно и нежно обращаемся мы с имуществом честных налогоплательщиков. А заодно продемонстрировать последние научные разработки в этой области. Дежурный экземпляр пингвина-спасателя, выполняющего самую черную, самую э-э…

— «Неблагодарную…» — подсказал мысленно медвежатник

— Неблагодарную работу. Хочу также отметить тот факт, что согласно подписанным заявлениям о неразглашении вы не имеете права упоминать или показывать возможные неточности в работе опытного образца. И никаких конкретных имен и фамилий. Кроме майора Сергеева, лейтенанта Роберта Клинроуза и, безусловно, наставника пингвина-спасателя Директора.

— "А груду железа и капитана, который дрыхнет во время работы? — мысленно напомнил Пискун-медвежатник.

— «Много чести. Газеты не резиновые» — подумал я.

— «И то верно» — согласился вор и преступник .

Я поймал растерянный взгляд Директора. По его мнению, я совершал самую непростительную глупость за все время работы в подразделении 000. Заваливал не только себя и свою команду, но и самое святое, начальство в лице Директора.

Взглянув на настенные часы, я быстренько подсчитал, что до начала сериала осталось полторы минуты.

— Эти супер прочные шлюзовые двери, — я красивым жестом руки указал на бронированного монстра. — Эту неприступную крепость пингвин-спасатель вскроет без всяческих разрушений и без посторонней помощи ровно за одну минуту!

— «Двадцать секунд, шеф!» — поправил меня последний преступник страны.

— Двадцать секунд!? — вырвалось у меня в открытый эфир. Народ даже привстал от удивления. Я быстро пришел в себя, и привел в чувство остальных. — Поправка! Вскрытие неприступной крепости произойдет за двадцать секунд!

Шквал аплодисментов заглушил звук падающего в обморок Директора.

— Пингвин-спасатель! — я незаметно пнул ногой по ласту и добавил мысленно: — «Двадцать секунд или остаток жизни в южно-песчаной колонии».

— «Гад!» — без всякой злобы подумал Пискун-медвежатник, — «Убивать таких гадов надо, а не командирами назначать».

На площадке стихли овации, тихо заскрежетали камерами киношники и несколько десятков глаз в ожидании скрестились на пингвине.

— «Уроды!» — подумал про всех Пискун. Поплевал, как мог, на кончики коротких крыльев и отвернулся к шлюзу. Присутствующим осталось только разглядывать кончик опаленного Милашкой хвоста.

Настенные часы неторопливо, словно подчиняясь воле коварного и безжалостного преступника, неторопливо отсчитывали секунды. Восемь, семь, …

Директор пришел в себя, посмотрел на стрелки с снова ушел.

— Боб, Разведчик все еще в коридоре? — чуть слышно просил я в связь-намокшую-потом-бейсболку. — Если что, взрывай все к чертовой матери.

…пять, четыре…

— Палец на крючке, командир!

…два…

— «…и в колонии строгой прокурор навещал…» — мысленно подбодрил я медвежатника.

…один…

— «Фиг тебе!»

Внутри шлюзовой двери щелкнуло и она, скрипнув давно несмазанными подшипниками, въехала в стену.

Мимо меня, оттолкнув в сторону радостно улыбающегося Пискуна-медвежатника, в квартиру пронеслась пострадавшая. У нее еще есть время, чтобы включить домашний кинотеатр, налить чашечку кофе, разложить компактный диван и, развалясь на нем, приготовиться к долгожданной встрече с любимыми телегероями.

Следом за Объектом, на ходу сверкая вспышками, ломанулись в кинозал журналисты, киношники, осветители, продюсеры, режиссеры, стажеры и ассистенты. Если старушка не дура, то сможет сделать на сегодняшнем просмотре неплохие брюлики.

— Повезло! — второй номер завистливо посмотрел вслед последнему, скрывшемуся в квартире объекта, звукорежиссеру. — А нам что делать?

— Готовить дырки для новых звездочек, — улыбнулся я. — Подними пока Директора, а я займусь нашим спасителем.

Пискун-медвежатник топтался у шлюзовых дверей и терпеливо ждал своей порции благодарности.

— Молоток! — не удержался я. — Сто не сто, а лет двести с судимости скинем. Слово майора Сергеева. Отлично работаешь. Не будь ты злодеем и вором, непременно бы взял тебя в свою команду. Милашка! Срочно требую почетное сопровождение для нашего заключенного героя. Разбуди Герасима, пусть готовит охранников в обратную дорогу.

— Командор! — запищал в ухе взволнованный голос спецмашины подразделения 000 за номером тринадцать. — Проблема у нас.

— У нас сегодня праздник, Мыша, — перебил я спецмашину. — Все проблемы переносятся на завтра. Готовь банкетный зал. Мы сейчас с Директором припремся очередные звания обмывать. Только в чувство его приведем.

— Не надо приводить Директора в чувство, — тихо попросила Милашка.

— Да в чем дело?

— «Завидует!» — медвежатник почесал крылом, на котором синела татуировка, белый живот

— Дело такое… Вы не того пингвина с собой на работу взяли.

Эпизод 17.

— Але! Але! Привет! Какие новости! Давно я не был в Америке. Уже пятнадцать сезонов я в России, ну как идут у вас дела? Все хорошо? И хороши у вас дела? Ни одного печального сюрприза? Пустяк один? А что это за пустяк?

Я перестал любоваться заснеженным городом и прислушался к переговорам второго номера с сородичами из бывшей родины.

— Что? Упала и разбилась моя любимая керосиновая лампа времен короля Джима? И подпалила ковер, который мне подарила бабушка на день рождения? Сгорела комната? И огонь перекинулся на ферму? И штат весь выгорел дотла? Командир! Представляешь, в Америке очередная революция!

— Какая по счету? — никак успокоиться не могут. Не золотуха, так другие неизлечимые болезни.

— Последняя, — обиделся почему-то Боб и выключил сеанс дальней связи.

Раз в году нам разрешают подключиться к почтовым службам и поздравить родственников с Новогодними праздниками. Я лично считаю, что это настоящее баловство. Вот американец, например, сейчас расстроится. А какой из расстроившегося спасателя спасатель? А может, я просто завидую американцу, которому есть, кого поздравлять?

Я вздохнул и снова уткнулся в стекло.

За окном кабины шел последний предновогодний снег. Команда спецмашины подразделения 000 за номером тринадцать занималась расчисткой улиц от этой холодной заразы. Главный метеоролог столицы перед самыми праздниками ушел в беспробудный загул и забыл перекрыть клапан двухчасового снегопада. Пока начальство спохватилось, пока разобралось, что к чему, столицу засыпало по самые пончики.

— На ферму бы съездить. — Боб отложил в личный сейф недоеденный пакетик с сухими пельменями. — Говорят, без меня там плохо. Слышишь, командир!? Плохо там.

— Что с тобой, что без тебя, разницы никакой, — пробурчал я, наблюдая за работой Герасима.

Третий номер, вооружившись деревянной лопатой, двигался параллельно Милашке и очищал соседнюю полосу. Производительность у третьего номера и у спецмашины, вооруженной грейдером, была практически одинакова. Милашка разве что на полкорпуса отставала.

— Командир, а правда что в Управление пришла телефонограмма из Америки с просьбой прислать им команду спасателей для обмена опытом?

— Не телефонограмма, а голубиная почта, — поправил я американца. — Правда. Хочешь, чтобы я поговорил с Директором? Ладно. Только учти, лично мне эта идея не нравится. Зачахнем мы в твоей Америке.

Боб изобразил на лице мольбу, пустил пару слезинок и полез в карман за групповой фотографией всех своих родственников.

— Не сейчас, второй номер, у нас диспетчерская на проводе. Не дай бог вызов. До Нового года два часа осталось. Тринадцатая машина слушает. Пока что майор Сергеев на связи.

Красный фонарь вызова сменился зеленым, и в динамиках связь-ушанки захрипел незнакомый голос:

— Майор Сергеев?

Мы с Бобом недоуменно переглянулись. Доступ к секретной линии имели кроме диспетчера только Директор и товарищ, которого мы сняли с Восточной башни. Но товарищ с Восточной башни уже поздравил команду, а Директор ждал нас за накрытым столом в Управление.

— Да. Сергеев. Майор.

Неприятно засосало сначала под левой, а потом под правой лопаткой. Верный признак неприятностей.

— Майор Сергеев. Мужайтесь!

Точно неприятности.

— Вы готовы мужаться?

Одной рукой я уже наклеивал на лоб валидольный пластырь, а второй нажимал на кнопку экстренного сбора.

— Вам надлежит срочно прибыть в Управление, майор Сергеев. Вам, и вашей команде. С Директором Службы большие неприятности.

— Прощай Америка, — заскулил Боб, пристегиваясь к креслу ремнями безопасности.

— Что случилось? — я не узнал собственного голоса. — Что с Директором?

— Подробности на месте. Поспешите, майор Сергеев. Если конечно хотите увидеть Директора живым.

Третий номер, получив сигнал экстренного сбора, уже бежал к спецмашине. Следовавшая за Герасимом колонна машин, уткнулась мордами в вертикальную стену сугробов и уныло провожала спасателя протяжными сигналами клаксонов.

— Милашка! Командир на связи! Поднять парадный эскалатор. Задраить люк. Курс на Управление. Самый полный!

Спецмашина подразделения 000 захлопнула за третьим номером дверь и, взревев топками, рванула вперед, пробивая в толще снега тоннель.

Управление Службы располагалось в редко заселенном микрорайоне, на проспекте с романтическим названием «Сто восьмая садовая». Ничем не примечательный проспект. Район старых высоток. Несколько универсальных магазинов, две школы, один детский сад и восемьсот банков.

— Мм? — запыхавшийся Герасим, цепляясь за поручни, добрался до своего места.

— Черт с ней с лопатой, — с лопатой, конечно, не черт. Водители народ ушлый, приберут к рукам моментально. Надо бы вернуться и забрать инвентарь. Но уже поздно. Разворачиваться негде. — С Директором проблемы.

Герасим ахнул и прикрыл рот рукой. Зубы, что ли, болят?

— Подробностей нет. Но приказали срочно прибыть в Управление. Сказали, что можем и не застать Директора в живых.

Подпрыгивая на ледяных ухабах, вглядываясь в снежную пелену, стремительно летящую и разбивающуюся о лобовое стекло, я думал о нашем Директоре.

Жизнь странная штука. Вот вроде живет начальник, ругает по каждому поводу. А ты его ненавидишь, презираешь. А умрет начальник, и жалко. Жалко, что не успел сказать ему всего, что накипело в душе. Наш Директор не такой. По пустякам не приставал, зря разносов не устраивал. Бывало, вызовет к себе в кабинет, посмотрит жалостливо так, и махнет рукой. Иди, мол, ущербный. Что тебя обижать, ты жизнью обиженный. Такой вот был человек наш Директор. Хотя, почему был?

На проходной Службы нас даже не остановили. У шлагбаума с автоматической наводкой и слежением за целью, рядом со штатными охранниками роботами, стоял вохровец, который властно указал на центральный вход.

— Этим то, что здесь надо? — Боб в окошко показал вохровцу одноухого зайца, созданного пальцами руки. По мнению янкеля на языке глухонемых это означало, что мы друг друга поняли.

— Мм, — ответил за меня третий номер. И я был полностью с ним согласен. Действительно, вохровцы похожи на мух, только с черными глазами. Только вот про Службу зачем так?

Присутствие ВОХР в здании Службы навевало тревожные мысли. Эти ребята так просто на людях не показываются. Значит, случилась не неприятность, а самая настоящая катастрофа.

— Милашка! Помнишь, мы два месяца назад на африканской пирамиде флаг водрузили? Повтори маневр.

Спецмашина подразделения 000, рыкнув для разгона, снесла центральные шлюзы Управления и, вгрызаясь гусеницами в мрамор лестничных маршей, стала карабкаться на пятьдесят второй этвж. Повороты ей давались с трудом, но по моему личному приказу Милашка не слишком церемонилась с перегородками.

Сотрудники подразделения, большинство из которых я знал с первых дней работы в Службе 000, приветливо махали руками и прижимались к уцелевшим стенам. Некоторые, из ветеранов, даже успевали запрыгнуть на подножку и переброситься парой фраз о житье-бытье.

Но у кого бы я ни спрашивал, что с Директором, все только недоуменно пожимали плечами. То же самое касалось и присутствия в здании ребят в черных контактных линзах. В Управлении царила полная неосведомленность.

Милашка остановилась лишь у кабинета Директора. Да и то, только потому, что обычные, без всякой электронной начинки двери преграждало оцепление из ВОХР. Суровые женщины в красных бронежилетках, на которых белой краской было выведено «ВОХР», вцепившись друг в друга, образовывали непроходимую и не проезжаемую линию обороны.

— Командор. Мы на месте. Парадный эскалатор спущен. Вас ждут представители ВОХР, — запыхавшиеся от быстрого подъема динамики слегка глотали окончания слов. Надо потом техникам сказать, чтобы поставили спецмашине дополнительные, воздушные фильтры.

— Спасибо, Милашка. Сообщи им, что я иду.

Вохровцы не любят ждать. И не ждут. Сами приходят. Но сегодня не их день. Потерпят. Пойду не спеша. Не нервничая. И не показывая вида, что волнуюсь.

Вохровцы не часто просят помощи у подразделения 000. Если уж быть совсем точным, то совсем не просят. У них у самих силенок хватает, чтобы справиться с любыми проблемами. Но уж если такое случилось, то и географические карты нам, спасателям, в планшеты.

На последних ступеньках эскалатора я не выдержал и быстренько пробежал оставшееся расстояние. Гордость гордостью, но пулю за неуважение из положения «из-под мышки» получить не хочется. Вохровцы, они ж не люди, а правительственные служащие.

— Майор Сергеев, — лениво козырнул я, вскинув ладонь к связь-тюрбану.

— Все еще майор? — не улыбнулся вохровец. Может быть даже тот самый, что работал с нами у Восточной башни. А может, и нет. Иногда мне кажется, что все вохровцы на одно лицо. А глаза закрыты непроницаемыми черными контактными линзами.

— А не ваше дело, — нагрубил я. — Это вы разговаривали со мной относительно Директора? Где он, и что с ним?

Вохровец даже глазом не моргнул. Такая у них поганая профессия, глазами не моргать. Развернулся и показал на двери, ведущие в кабинет Директора:

— Долго он не протянет.

Подскочившие женщины в красных бронежилетках грудью оттерли меня от дверей.

— Да отпустите же! — когда сверху наваливаются две дюжины накаченных женщин, приятного мало. — Я уже успокоился.

Вохровец не поверил и лично прилепил мне на лоб три дополнительных валидольных пластыря. Дикий интерес немедленно взглянуть на загибающегося Директора понемногу стих и на его место пришла обычная рабочая любознательность.

— Застрелился, или супруга подарок себе сделала?

Мне показалось, что человек в черных контактных линзах усмехнулся. Но только показалось. Всем известно, что вохровцы не умеют ни смеяться, ни улыбаться. Уставом не предусмотрено.

— Его похитили.

Я оттопырил нижнюю губу и вопросительно посмотрел на вохровца с немой просьбой повторить только что сказанное.

— Его похитили, майор Сергеев. Вы не ослышались.

— Одну минуту… Милашка, ты все записываешь?

— Как положено, командор. Записываю и снимаю. В трех экземплярах.

— Продолжайте, — обратился я к вохровцу. — Надеюсь, вы оторвали меня от расчистки улиц не для того, чтобы по-приятельски поболтать о семейных проблемах Деда Мороза? Я работаю в подразделение 000 достаточно долго, чтобы понять, здесь случилось нечто, с чем вы, ВОХР, самостоятельно не справитесь. Я прав?

Человек с черными контактными линзами кивнул.

— Думаю, что вы, майор Сергеев, достаточно успокоились, чтобы взглянуть на тело Директора. Пройдемте. И там, у тела, я расскажу все, что нам известно на эту минуту.

Вохровец поколдовал с дверной ручкой и с трудом открыл двери в приемную, где под дулами автоматов сидели все пятнадцать секретарш Директора. Все они, часто заглядывая в орфографические словари и поправляя прически, набирали в личных ноутбуках текст объяснительных.

— Здравствуйте, — сказал я.

— Здравствуйте, пока что майор Сергеев, — заулыбались секретарши, зная мой крутой нрав. Кто не улыбнется, враг навеки.

А вохровец уже тянул меня в самое святое место в Управлении, кабинет Директора, на ходу давая короткие, и, честно сказать, совершенно непонятные объяснения.

— Мы обнаружили тело два с половиной часа назад. Пытались вытащить самостоятельно, но пятеро наших агентов вышли из строя. Не выдержали нервы. Отправлены в лечебницу, и, возможно, никогда уже оттуда не вернуться. Было принято решение использовать ваше подразделение.

— Использовать? Вот даже как? — я выложил личные вещи на столик, подписал опись имущества и получил именную карточку допуска. — Сами, значит, как пингвины летающие.

— Не понял? — не понял вохровец.

— Да куда уж! — грубить, так по полной программе. По всему выходит, что даже могущественная ВОХР не в состоянии справиться с ситуацией. Пятеро потерянных агентов, не автомат с газировкой на трассе потерять. За такое по головке не погладят.

Перед последней дверью вохровец на мгновение задержался:

— Я посоветовал бы вам использовать противогазные пластыри. Запах отвратительный. У Директора отсутствует реакция Бройлера.

Предварительно налепив на нос противогазный пластырь, я дождался, пока вохровец приоткроет дверь, и заглянул внутрь кабинета, в котором неоднократно получал хорошие дозы благодарственных комплиментов.

За своим рабочим столом, среди переплетений толстых стекловолокнистых кабелей, полулежал Директор. Его седые, давно, но не по многу, выпадающие волосы раскинулись по столешнице. Руки его лежали на строенной клавиатуре «супер персонального путера». Модель Сура-4000. Память небольшая, но цепкая. Быстродействие медленное, но верное.

— Надеюсь, вы не трогали тело?

Черные контактные линзы не ответили. Вохровцы никогда не отвечают на глупые вопросы. И на риторические вопросы тоже.

— Молчаливый ты наш, — улыбнулся я суровому лицу и прикрыл дверь, отсекая неприятные запахи. — А теперь давайте все по порядку.

— Нами установлено, — глаз вохровца немного дергался, что говорило о его богатом боевом опыте. — Установлено, что Директор вошел в Болото, чтобы срочно отправить поздравительные открытки. Он сделал это никого не предупредив, и не поставив в известность охрану.

— На то он и Директор, — пробормотал я, уже догадываясь, чем закончилось желание Директора обойти почтовые Службы. Путешествия по Болотам в одиночку чревато.

— Как бы то ни было, — глаз вохровца перестал трястись, но запрыгала щека. — Похищение состоялось именно в тот момент, когда Директор уже выходил из Болота. Нападение было неожиданным, и он не успел позвать на помощь. Да его бы никто и не услышал.

Щека вохровца затихла, но правая нога человека в черных контактных линзах стала непроизвольно отстукивать по полу замысловатый степ.

— В его похищении уже признались виртуалы. Они связались с нами двадцать минут назад и выставили ряд требований в обмен на душу Директора.

Я снова приоткрыл дверь и взглянул на начальство, позабывшее, что такое осторожность.

Тело без души пустая формальность. Если Директор пробудет в Болотах более четырех часов, он уже никогда не вернется. Станет еще одним блуждающим виртуальным привидением. А это тело, с седеющими волосами, придется похоронить под грохот барабанов и плач неутешной вдовы.

— Какие требования?

— Полная и безоговорочная легализация компьютерных игр.

— Они что, совсем? — присвистнул я. — А больше они ничего не хотят?

— Мы предлагали им брюлики, но они отказались.

— Ваши действия?

— Мы потрясли кое-кого, — вохровец протянул фотографию, на которой был изображен бомж, сидящий в канализационном колодце в окружении самопальных компьютеров. — Завербованный ранее гражданин, в обмен на новый модемный усилитель, сообщил, что Директор находится в самом конце Лабиринта. Надеюсь, вы слышали, что это такое?

Угораздило же под Новый год так влипнуть. Вызволять Директора из Лабиринта, все равно, что вытаскивать американца из продуктового магазина. Никаких шансов.

— Совершенно верно, майор Сергеев. Лабиринт — игра, придуманная виртуалами для собственного развлечения. Кровожадные чудовища, страшилища, ловушки, тупики.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22