Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Жестокие игры - 2

ModernLib.Net / Детективы / Константинов Владимир / Жестокие игры - 2 - Чтение (стр. 17)
Автор: Константинов Владимир
Жанр: Детективы

 

 


      - Андрей Говоров сообщил из Москвы.
      И я с Юрой сразу отошли на второй план. Теперь все принялись восторгаться и гордиться Говоровым. Но я был не в претензии. Главное - было бы кем гордиться. Верно?
      - Нам нужно основательно подготовиться к их встрече, - сказал Рокотов.
      Вечером вместе со мной в ресторан пошли Юра Дронов, Сережа Колесов и наш "малыш" Рома Шилов. Прикрытием я был доволен. Юра с Малышом вдвоем способны поставить на уши все мужское население этого большого зала. Определенно. Они заняли столик недалеко от выхода. Я же заказал столик у окна и стал ждать свою гренадершу у ресторана. Я был почти уверен, что сегодня вечером мы не будем скучать в одиночестве.
      Оксана, как и подобает женщине, опаздала на десять минут. На ней была та же коричневая куртка, о которой говорил сторож казино "Черный кот". Это была даже не куртка, а модная женская кофточка из тонкого лайка. Но все равно, в ней она походила на комиссара из "Оптимистической трагедии" в исполнении актрисы Володиной, с той лишь разницей, что если у комиссара была длинная юбка до пят, то у этой - короткая до немогу, открывавшая прямые и сильные, как у Орловского рысака ноги. Черт возьми! А она была очень даже ничего, как сейчас принято говорить, - сексопильная.
      - Привет! - сказала она, улыбаясь в тридцать два зуба. - Давно ждешь?
      - С утра занял очередь. - Развел руками, восхищенно проговорил: - Ну ты, блин, вооще! Картина Д,Ампенцо, в натуре!
      Она рассмеялась, довольная произведенным эффектом.
      Мы прошли в ресторан и сели за столик. Оксана окликнула проходившую мимо миловидную официантку.
      - Валюша, привет! Слушай, обслужи нас по быстрому.
      Та стрельнула на меня заинтересованными глазками и на её щеках вспыхнули симпатичные ямочки. По всему, я был в её вкусе.
      - Что будете заказывать, молодой человек? - глаза у официантки стали блудливыми и многообещающими. Видно, гренадершу она не считала соперницей.
      Но у меня были другие планы.
      - Молодой человек желает все! - сказал я вдохновенно. - Но он вынужден считаться с желанием своей невесты. Что ты желаешь, дорогая?
      Лицо официантки выразило растерянность.
      - Невесты, - пробормотала она. - Поздравляю. Оксана! А что ты мне раньше не говорила, что у тебя жених?
      - Я сама об этом только-что узнала, - рассмеялась та. - Принеси нам, Валюша, как обычно. - По всему, Оксана здесь была завсегдатаем.
      - Хорошо, - ответила Валюша и убежала.
      - А ты ничего, - сказала Оксана одобрительно. - Смешной.
      - Я не смешной, а остроумный, - уточнил.
      - Ну да, я это и хотела сказать.
      А я смотрел на неё и невольно представил, как она хладнокровно убивает Мартынова. Неужели же вот эта молодая и довольно симпатичная женщина способна на такое? И видел - способна. Еще как способна. В глубине её глаз, как в тихом омуте, было что-то тяжелое и темное.
      - Что ты так на меня смотришь? - спросила она.
      - Как?
      - Да так как-то. Странно.
      - Ты бы с мое "на карантине" посидела, ещё не так бы смотрела.
      - И сколько сидел?
      - Все мои, - ответил уклончиво.
      - И за что?
      - За большой интерес, - нехорошо усмехнулся. - И давай, Оксана, кончай базар. Мне от ментовских вопросов тошно. Ты лучше расскажи, как скорешилась с Серегой? Он ведь по бабам был не большой мастак.
      - Как, как, да вот также, как с тобой, - неохотно ответила Оксана. Пригласил в кабак. Тары-бары. Не успели опомниться, как оказались в постели. Но ты прав - в любви он так себе. Слабак!
      "С твоим-то здоровьем тебе нужен Ахилл, никак не меньше", - с тоской подумал я.
      В это время появилась официантка Валюша с подносом в руках и принялась выставлять на стол: мясные салаты, студень, жаренную говядину с картофелем фри. Оксана не была гурманом. Вкусы самые обычные. В довершение Валюша выставила на стол бутылку водки "Смирнофъ". Гулять так гулять!
      Я наполнил рюмки.
      - Давай, Оксана, выпьем за удачное знакомство и за не менее удачное его продолжение!
      - Давай, - сказала она и, взяв рюмку, вылила содержимое в рот, даже не поморщившись, будто это была минералка. Вот что значит опыт и постоянные тренировки!
      Я, не мешкая, последовал её примеру. Импортная "смирновская" несколько отдавала сивухой и ацетоном. Валюша определенно решила нагреть постоянную клиентку.
      - Слушай, Оксана, я где ты накачала мышцы до базальтовой твердости?
      - У нас здесь есть приличный тренажерный зал.
      У моей интуиции сразу встали торчком ушки.
      - Мне бы тоже надо серьезно заняться своим физическим воспитанием. Не порекомендуешь?
      - Хорошо, - кивнула она.
      - А где это?
      - Здесь неподалеку. В отряде ВОХР.
      Обана! Кажется, я оказался прав - у них этот спорткомплекс что-то вроде штаба.
      После третьей рюмки лицо гренадерши раскраснелось, губы влажно заблестели, а могучее тело потребовало мужской ласки. Я пригласил её на танец. Небольшой оркестр мучил какую-то робкую и насквозь сентиментальную мелодию, навивая ностальгию по утраченной молодости. Оксана, будто кузнечные меха, выдохнула: "Ах!" и плотно прижалась ко мне могучей грудью, упругим животом, базальтовыми бедрами. Даже трудно сказать, чем только она ко мне не прижалась. Такое впечатление, что каждый сантиметр моего тела спереди был покрыт её телом. Уф! Несмотря на то, я был защищен мощным энергетическим полем великой любви, но и его пробивало. Определенно. Я ведь не железный. И во мне все ещё сидит на стреме этот подлец бес и только и ждет своего часа. Я погладил её по холодному и твердому, как орудие пролетариата, бедру.
      - Жора, поцелуй меня! - прошептала она, тоном не терпящим возражений и, откинув голову, раскрыла свои порочные губы. И мне ничего иного не оставалось, как удовлетворить её просьбу. Ее губы, как две жирные пиявки намертво присосались к моим, быстро вобрали их внутрь своей полости и принялись делать там с ними такое... такое, что мой бес буквально зарычал от неистового желания. Я представил, как потешаются сейчас парни, наблюдая за нами. Это меня отрезвило и привело в чувство.
      Сконцентрировав в кулак всю волю, ценою неимоверных усилий, но таки оторвал свои губы. Они были онемевшими, будто побывали на сорокаградусном морозе. Поэтому, то, что я ими сказал, было весьма трудно понять.
      - Имевь вовесь! У мемя уве капавет.
      Но Оксана поняла и осталась очень довольна результатами "испытаний".
      Когда мы вернулись к столу, то застали там рыжего субъекта примерно моего возраста, но только ещё более нахального. Он смотрел на нас откровенно бестыжим взглядом и паскудно ухмылялся. Его лицо показалось мне знакомым. Где же я видел эту харю раньше?... Нет, хоть, убей - не помню.
      Мы сели за стол.
      - Твой хахаль, что ли? - спросил я Оксану, кивнув на рыжего.
      - Знакомый, - ответила она.
      - Знакомые обычно здороваются.
      - А мы с ним сегодня уже виделись.
      Рыжий вперил в меня наглый взгляд, спросил, почти не разлепляя, тонких губ:
      - Это тебе что ли нужен ствол?
      Я неодобрительно посмотрел на Оксану.
      - Ты ему говорила?
      - Говорила.
      - Ну, мне нужен ствол. Можешь достать?
      - А ты случайно не мент? - нехорошо усмехнулся рыжий.
      В подобных ситауциях я взял за правило - говорить правду. Больше шансов, что в неё не поверят.
      - Случайно - мент. А что это ты, сучара, здесь мне пальцы гнешь?! Вот оформлю сейчас на нары на пятнадцать суток - тогда полыбишься, валет!
      - Да ладно тебе, - растерялся от моего напора рыжий. - Пошутил я. Я ж вижу, что ты свой.
      - Я таких своих до Москвы раком ставил! Понял ты, дешовка?!
      Рыжий совсем скис. Он никак не предполагал, что клиент окажется таким крутым. Жалко улыбаясь, обращаясь к Оксане, проговорил:
      - Горячий он у тебя!
      Та игриво мне подмигнула, рассмеялась и ответила:
      - Других не держим.
      Рыжий вновь обратился ко мне. Но теперь в его голосе звучало уважение.
      - Я тебе помогу достать "пушку", но с одним условием.
      - Каким ещё условием?
      - Ты возьмешь меня в дело.
      Я громко рассмеялся.
      - А хо-хо не хо-хе, милейший? Чтобы я какого-то шныря, гопника брал на серьезное дело?! Будем считать, что ты неудачно пошутил.
      На скулах рыжего заходили желваки, глаза мстительно сузились. Он здорово обиделся.
      - Ты говори, да не того... не заговаривайся. Не знаешь с кем дело имеешь. Мы видели таких крутых.
      И тут я вспомнил где его видел. Он будто прямиком сошел с одного из фотороботов Башутина. Один к одному. Сиамский близнец, в натуре!
      - Так ты мне ещё угрожать, падла! - заорал я и дернулся было из-за стола, но был остановлен властным окриком Оксаны:
      - Егор, прекрати!
      Я плюхнулся обратно на стул, покрутил головой.
      - Ну и знакомые у тебя, Оксана! Где ты только таких находишь?
      Она повернулась к рыжему и строго сказала:
      - Что ты, Павел, крутишь? Ты дело говори.
      После довольно продолжительной паузы, Павел хмуро сказал:
      - Ладно, будет тебе ствол. Приходи завтра часов в девять вечера в вохровскую сауну. - Он встал из-за стола и не попрощавшись, что-то бормоча себе под нос (очевидно - матерился), удалился.
      - А ты что такой психованный? - спросила Оксана.
      Я пожал плечами.
      - А шут меня знает. Жизнь-паскуда нервы поистрепала. Эх, ма! Давай лучше накатим ещё по одной.
      Выпили.
      - А кто он такой?
      - Кто? Павел что ли?
      - Ну, да?
      - Наш проводник.
      Вот оно как. Мы искали банду в отряде ВОХР, а она тем временем спокойно проживала в службе проводников.
      - А он действительно может достать ствол?
      - Может. Он многое, что может, - закадочно усмехнулась она. - Пойдем потанцуем.
      Кажется, мне будет крайне трудно вырваться из её железных объятий. Но надо попробовать.
      Я посмотрел на часы и сказал озадаченно:
      - Извини, Оксана, но мне надо бежать.
      Ее лицо стало растерянным, разочарованным, даже обиженным. Подобного поворота событий она явно не ожидала.
      - А что ты тогда трепался?!
      - Я и сам ничего не знал. "Папа" неожиданно назначил "сходняк". Я никак не могу на нем не быть.
      - А кто он такой? - заинтересованно спросила она.
      - Кто?
      - Ну, этот твой "папа"?
      - Матерый, скажу тебе, человечище, - ответил уклончиво.
      - А что они тебе не могли с оружием помочь, что ли?
      - Это дело - иключительно моя инициатива. Братки узнают - зарежут. Но иначе мне не вырваться из объятий нищеты. А что это ты, Оксаночка, такая любопытная? Уж не "шестеркой" ли в ментовке служишь?
      - Да пошел ты! - обиделась она.
      - Извини, лапонька! То была шутка. Дядя шутит. Тебя проводить?
      - Нет, я ещё посижу.
      - Ты завтра выходная?
      - Выходная.
      - Тогда завтра мы с тобой и сыграем на рояле в четыре руки. - Я показал на руках, как будем это делать.
      - Дурак! - рассмеялась она. Предложение пришлось ей явно по вкусу.
      - Где втретимся?
      - Приходи в спорткомплекс. Там и встетимся.
      - Понял. У матросов нет вопросов. - Я встал, поцеловал её в щеку и пошел расчитываться с официанткой.
      - А что, вы уже уходите? - спросила она меня, бросив взгляд на столик, за которым я оставил свою "невесту".
      - Увы, срочный рейс на Нью-Йорк, - с сожалением развел я руками. - Но я ещё вернусь, Валюша. Ох, вернусь! - и ущипнул её за ляжку.
      - Какой вы шустрый! - рассмеялась она и закосила блудливым взглядом на то место у меня, куда в приличных домах смотреть не принято.
      Расплатившись с ней, я весь такой собой довольный, продефилировал мимо столика своих друзей, незаметно сделав им ручкой.
      Глава вторая. Говоров. Новый плен.
      Кажется, я накушался этого самого секса на несколько лет вперед. Но моей Психеи все было мало. Ей в этом деле было неведомо самоограничение и чувство меры. Будто до встречи со мной она лучшие годы провела в монашеской келье и вот, наконец-то, дорвалась до обожаемого предмета и в ней открылись такие каналы неги и сладострастия, от которых бы даже Казанова пришел в священный трепет.
      "Да здравствует великий Эрот! Всепоглощающей страсти, дарующей внеземное блаженство, поем мы сладкозвучные песни, складываем велеречивые и вдохновынные оды! Нет краше смерти, чем смерть на ложе любви!" - так очевидно думала Мая Павловна, сжимая меня в объятиях и содрогаясь алебастровым телом. А в перерывах между оргиями подводила под все это ещё и философскую базу.
      - Макс, - говорила она, ты не понимаешь женской души! Для женщины совсем не не важны - ни роскошь, ни богатство, ни благополучие, ни слава. Главное для неё - быть любимой и желанной.
      - Ты, Майя, совершенно права, - тут же соглашался я. - Поэтому предлагаю все это, - указывал на шикарные апартаменты, - отдать сиротскому дому. Нам с тобой и в шалаше будет весьма мило.
      - Тебе бы все шутки, - вздыхала она и нежно целовала меня в нос.
      Нет, я все больше убеждаюсь в правоте Ларошфуко, говорившего, что "ум у большинства женщин служит не столько для укрепления их благоразумия, сколько для оправдания их безрассудств".
      День, когда я обрету свободу от её цепких и страстных объятий, будет воистину одним из самых светлых и значительных дней в моей ещё сравнительно молодой жизни. А что же станет с ней? Этот вопрос застает меня врасплох и повергает в уныние. Я начинаю ощущать себя этаким маленьким эгоистом-бякой, думающим только о себе. А может быть она и жила в тесной и затхлой келье унылой жизни, деля постель с ненавистным мужем. И только, встретив меня, познала, наконец, всю сладость жизни и радость бытия, впервые почувствовала себя женщиной. Все так, все так. И все же удрать от неё - моя самая заветная мечта.
      А что же мои олигархи? Почему молчат? Неужели я стал совсем им неинтересен? Не верю! Иначе бы их филеры не ходили за мной по пятам и не дежурили бы у моего дома.
      Подхожу к окну, чуть приоткрываю плотную штору, смотрю вниз. Вон он, голучбик, стоит, переминаясь, как иноходец в стойле, с ноги на ногу. Проклинает, наверное, меня почем зря. Моежет быть он "был рожден для жизни мирной, для деревенской тишины", а вынужден добывать хлеб свой насущный такой сволочной работой. Все может быть. Дурачить филеров - стало для меня в последнее время одним из приятных развлечений. Но я уже не разыгрывал тех сложных спектаклей, как тот раз в метро. Нет. Делал все гораздо проще. Заходил, к примеру, в первый попавшийся магазин и сразу проходил в кабинет директора. Представлялся старшин научным сотрудником Института аутентических проблем спроса и предложения и его влияние на атавистические признаки подрастающего поколения и полчаса с умным видом морочил директору голову глупыми вопросами. А филер в это время метался по магазину и терял до тысячи нервных клеток в минуту. Затем, я благодарил директора за "содержательный" разговор, раскланивался и покидал магазин через служебный вход.
      Однако, пора на работу. Учитывая, что Танин не изменил ко мне отношения, все также смотрит нежно и ласково, все также таскает на все званные вечера и деловые тусовки, представляя, как восьмое чудо света, я понял, что Сосновский ему ничего обо мне не рассказал. И это странно. Ведь они же партнеры. Выходит, что Сосновский даже своим партнерам не доверяет. Если так дальше пойдет, он скоро себе перестанет доверять. Скорее бы. То, что я обратился за помощью Потаева моим непосредственным руководством одобрено. Мне дано задание - выяснить настроение Потаева и его взгляды на сотрудничество с органами в борьбе с Сосновским. Кстати, эту идею подсказал им ваш покорный слуга. Я давно уже понял, что справиться с сосновскими без помощи потаевых, мы не в состоянии. Экситус акта пробат (результат оправдывает действе).
      Оделся. Строго осмотрел себя в зеркале и остался доволен своей внешностью. Не красавец, но определенный шарм в этом типе есть. Факт.
      Вышел из дома и направился к стоянке своего "шевроле". Что затем произошло, я поначалу даже не понял. Мои предплечья попали в сильные и надежные руки. Не успел я опомниться, как уже сидел на заднем сидении джипа "Черроки", зажатый с двух сторон двумя современными Самсонами. И я понял, что вновь оказался в руках боевиков Сосновского. А ещё понял, что где-то допустил просчет. Иначе бы они не стали действовать подобным образом. И мне стало не то, что страшно, а как-то очень тоскливо.
      Мне надели на голову мешок и мы ехали в полном молчании далеко и долго. Когда же наконец меня вывели из машины и сдернули с головы мешок, то я увидел тот же красавец-особняк в окружении романтических берез и величественных елей. Все возращается на круги своя. Фата виам инвэниэнт ( от судьбы не уйдешь). Точно.
      Когда же меня ввели в знакомую комнату и я увидел перед собой все того же хомункулюса, то мне совсем стало весело жить. Но теперь я знал, кто передо мной. Спасибо Вени Архангельскому - просвятил. А был передо мной никто иной, как шеф службы безопасности Сосновского Алик Иванович Варданян, мужчина сорока пяти лет с зауряднейшей славянской внешностью и восточной фамилией. В прошлом - полковник КГБ. Но с реорганизацией госбезопасности ушел к Сосновскому и какое-то время был его консультантом, а затем возглавил службу безопасности. Это мне уже рассказал подполковник Долматов.
      При моем появлении лицо Варданяна лучезарно засветилось, будто у самовлюбленного Нарцисса при виде своего отражения.
      - Здравствуйте, Максим Казимирович! - раскрыл он руки, словно хотел объять необъятное. - Несказанно рад вновь вас видеть!
      Я счел за лучшее промолчать.
      - Отчего же вы молчите, - сделал обиженное лицо, подручный черного демона. - Так вежливые люди не поступают.
      - Хоминэм нон оди, сэд эюс вициа (не человека вижу, а его пороки), холодно ответил я.
      - Да бросьте вы эти ваши штучки, - пренебрежительно махнул рукой Варданян и, указывая на стул, сказал: - Садитесь вот и рассказывайте - кто вы такой, в смысле - где служите, и что вам у нас нужно?
      - И сидеть я с вами, милостивый государь, не намерен, пока вы не объясните своего хамского поведения.
      - В таком случае, мы вас очень попросим, - елейно улыбнулся бывший полковник. Обратился к стоявшим за моей спиной боевиками: - Парни, помогите человеку.
      И в тот же миг мощным ударом я был сбит с ног. Затем те же сильные руки легко подняли меня и усадили на стул.
      - Спасибо! - поблагодарил боевиков Варданян. - А вы, Максим Казимирович, впредь будете разумнее. Поймите, наконец, бодаться, как тот бычок с дубом, архи глупо. Инициатива полностью в наших руках. И никто вам уже ни в состоянии помочь - ни Бог, ни царь и ни герой, если вы сами себе не поможите. И именно от вас и от вашей искренности зависит - в смысле, доживете ли вы до завтрашнего утра и будете дальше жить долго и счастливо, или... Надеюсь, вы меня понимаете?
      В голове моей все ещё шумело от полученной оплеухи, а в груди возбуждалась ярая злоба и ненависть к этому вицеполковнику госбезопасности, забывшему данную им когда-то присягу ради тугриков своего хозяина.
      - Да что вы говорите, милейший, - насмешло проговорил я. - Да у вас явная маниа грандиоза (мания величия). Вам, Алик Иванович, срочно лечиться надо. А то завтра уже может быть поздно. Неужели же вы, мелкий и грязный хомункулюс, двурушник и лакей, возомнили, что можете меня лишить того, чего меня ни один смертный лишить не может?! Нонсенс! После этого мне с вами вообще расхотелось разговаривать. Вы меня откровенно разочаровали. У вас мозги пеликана, а душонка гиены. Вы сами её дожрете от злобы и бессилия ещё при вашей жизни. И у вас больше не будет будущего, как нет его у вашего шефа, этого мерзкого паука, окутавшего липкой паутиной всю страну.
      Наверное зря я так себя вел. Наверное. Ну уж очень мне хотелось высказаться, сказать им все, что о них думаю, так как прекрасно понимал, что моя песенка, что называется, спета. В душе было лишь сожаление, что все так глупо заканчивается. Где же я все-таки допустил ошибку?
      Дряблое лицо Варданяна с большим мясистым носом после моей "тронной" речи пошло красными пятнами, взгляд маленьких глазок стал злым и колючим. Он вскочил и, перегнувшись через стол грузным телом, закричал:
      - Ты меня ещё учить, сопляк! А ну отвечай - кто твои руководители? Кто ты сам такой? Где работаешь? В ФСБ? В милиции? А ну отвечать, сука!
      - Параноик вы, Алик Иванович, - сочувственно проговорил я и рассмеялся. - А с параноиками я принципиально не разговариваю. Они, извините, не входят в круг моего общения.
      Я понял, что прокол произошел не по моей вине. Получился сбой в моей легенде. Где-то, что-то не учли её разработчики. И осознание этого ни то чтобы утешило, но как-то стало веселее обозревать мрачную действительность. Я рассмеялся и, презрительно глядя в глаза этому пигмею, возомнившему о себе невесть что, сказал:
      - И вообще, Алик Иванович, вы мне неприятны, даже отвратительны. От вас пахнет трупами и веет разложением. Мне представляется, что вы вместе со своим обожаемым и "привлекательным" боссом давно умерли. А то, что вытворяют ваши алчущие, ненасытные, жадные, гнусные, жестокие, плотоядные и жалкие оболочки - это ещё ни есть показатель вашей жизнедеятельности. И не дышите на меня, пожалуйста, смрадом могилы. Это в конце-концов просто неприлично!
      - Парни! - закричал, завизжал, затопал ногами Варданян, указуя на меня перстом.
      Боевиков не надо было долго уговаривать. Будто истосковавшиеся по человеческой крови цепные псы, они набросились на меня и основательно принялись за дело. Били долго и профессионально. Прерывались лишь для того, чтобы перекурить и задать ряд глупых вопросов.
      - Кто твои руководители?! - брызгал мне в лицо слюной главный палач. Отвечай, сука!
      Но я молчал, так как все мое внимание в данный момент было сконцентрировано на простой и даже тривиальной мысли - как бы не закричать от терзавшей мое тело боли и не выказать тем самым этим подручным сатаны своей слабости. Теперь было ясно для чего Сосновский меня отпустил тогда. Он хотел с моей помощью выйти на моих руководителей. Но они лишь смогли установить, что я был внедрен к ним органами, но даже не знают - какими именно? Поэтому решили, что недостающие сведения я сам им предоставлю. И очень в этом ошиблись. Факт.
      И мое избиение возобновлялось. Сколько оно продолжалось, я не знаю, так как уже не в состоянии был объективно отражать в сознании действительнось, а тем более - фиксировать время. Мне это показалось вечностью. Моим усталым палачам - часом. А если бы на нас смотрел какой-нибудь обыватель - любитель полицейских и гангстерских боевиков, так для него время пролетело бы, как одно мгновение - настолько интересным и захватывающим было действие.
      Но в конце-концов боевики тоже люди и имеют право на усталость. Правда, слово - человек, к ним может быть применено с большой натяжкой. Разве-что лишь по внешнему антуражу. Но как бы там ни было, но бить меня перестали и после глупых угроз, как то - "отчленить мне конечности", "отрезать язык", "выколоть глаза", меня отволокли в подвал и бросили на бетонный пол небольшой полутемной камеры, где пахло плесенью и отчего-то квашенной капустой.
      А потом камера заполнилась совершенно жуткой какофонией звуков: выл ветер, страшно скрипела и хлопала дверь, заходился плачем ребенок, женщина умоляла о помощи и просила простить её, душераздерающе стенала истязаемая жертва и хохотал палач, безысходно выли профессиональные плакальщицы, оплакивая какого-то Виктора, свирепо лаяла собака и так далее и тому подобное. Рефреном звучала заунывная мелодия: "И родные не узнают, где могилка моя". И я понял - начался второй этап моей обработки - психическая обработка. Но я знал наверное, что если не сойду от всего этого с ума, то ничего у них из этого не получится. Как сказал бы в данном случае майор милиции Дмитрий Беркутов: "Дохлый номер! В гробу бы я их видел и непременно в белых тапочках!" Факт. Я готов под этим собственноручно подписаться.
      А затем я отключился - уснул самым беспордонным образом. Видно, сказалась усталость.
      Глава третья: Успешная операция.
      Сергей Дубровин по кличке Дубняк и Валерий Духнов по кличке Духась принадлежали известной всей стране Брянской преступной группировке, специализирующейся на заказных убийствах политических деятелей, видных бизнесменов и главарей мафии. Об этой банде и милиция и ФСБ знали вот уже пять лет, практически с момента её возникновения. Но знать - одно, а доказать причастность членов банды к тому или иному убийству - совсем другое. Порой даже знали от агентов фамилии конкретных исполнителей, но доказать их виновность так и не смогли. Вот так чисто, подлецы, работали. За все время удалось привлечь к ответственности лишь двух человек - Николая Бондаря и Семена Заславского за убийство хозяина ночного бара "Клубничка" Илью Владимировича Герасименко. Вот и все успехи. Дубровин и Духнов в банде были на привилегированном положении. Они принадлежали, если можно так выразиться, к её "аристократии". Да. Им заказывали убийства наиболее видных государственных мужей и главарей преступных сообществ. Тех и других они убивали одинаково успешно.
      Поэтому они ничуть не удивились, когда за ними из Москвы прибыл джип "Тойота". Клиенту потребовались их услуги. Обычное дело. Удивились они, когда узнали, что должны убрать какого-то следователя в Новосибирске. Это понижало их рейтинг и они наверняка бы отказались, если бы не сумма гонорара в полста тысяч "баксов". Сумма заставила их забыть о престиже. В обстановке строжайшей секретности они были доставлены к Танину, с которым и были обговорены все детали. Дубровин и Духнов всем видам оружия препочитали отчественный пистолет "ТТ", как наиболее надежный и проверенный в деле. Договорились, что на месте их будут ждать два пристреленных "ТТ" с полным боекомплектом. Лететь они решили ночью, чтобы успеть за день отоспаться, а вечером приступить к делу. Но в самый последний момент у Дубровина случился приступ аппендицита. Так, сволота, скрутил, что ни дохнуть, ни это самое. И вместо того, чтобы лететь в Новосибирск, он прямиком "полетел" в больницу. Клиент переполошился, кипешь поднял, ногами засучил. Но Духнов его заверил, что такое плевое дело он и один сделает в лучшем виде. Танин слегка ещё поломался, но потом согласился. А что ему ещё оставалось, верно? Настроение у Духася было отменное. Теперь ни с кем "баксами" не надо делиться - все ему достанутся. Весь полет до Новосибирска он проспал сном младенца. Лишь сел в кресло, накатил на радостях грамм сто пятьдесят коньячка и тут же уснул. Разбудила его бортпроводница уже после посадки. Когда он вышел из самолета, то очень удивился. Ни хрена себе Сибирь, да? В Москве такой дубак, что он был вынужден одеть ветровку. А здесь хоть танец живота танцуй - до того клевая сволота погода. Ну. Раньше он в Сибири никогда не был. Думал, что здесь круглый год снег, а по улицам белые медведи ходят. Шутка. Впрочем, если честно, то шутка была недалека от истины.
      Войдя в здание аэропорта, Духнов остановился и внимательно огляделся. Чисто. Как спаниель за версту чует марихуану, так и он - ментов. К нему подошли двое крутых - морды упитанные, лосняться. Сколько он таких вот крутых перещелкал - пальцев на руках не хватит.
      - Вы - Духнов? - строго спросил один из них, сверля его глазками. Видно им точно нарисовали его портрет.
      Настроение у Валерия было веселое и он решил схомить, потешить душу. Сделал испуганное лицо и плаксиво прогнусавил:
      - Вы чё, дяденька, ко мне пристаете?! Чё я вам плохого сделал?! Я счас милицию позову.
      Но здесь, похоже, юмора вообще не понимали. Крутые стушевались, растеряно переглянулись меж собой и тот же строгий растерянно проговорил:
      - Извините! Ошиблись! - и хотели было уже слинять, но Духнов поймал строгого за пуговицу пиджака и, добродушно улыбаясь, проговорил:
      - Да ладно, мужики. Я - Духнов. Я. Брянский вольный стрелок - Валерий Духнов. Прошу любить и жаловать!
      Крутые снова переглянулись. Неодобрительно уставились на Валерия, будто он им давно слил в карты, а долг вернуть забыл. Строгий решил проявить бдительность, спросил:
      - А какая ваша кличка?
      - Магомет пади шах Сигизмунт Эрих Мария Ремарк ибн Хоттаб, - ответил он бодро. Но увидев перед собой постные физиономии, обреченно вздохнул. Духась моя кличка, в натуре.
      - А почему вы один? Нам говорили, что с вами должен был прибыть ещё Дубровин.
      - Бандитская пуля, - сделал скорбное лицо Духнов.
      - Какая ещё пуля?! - оторопело проговорил строгий.
      - Бандитская. Срезала моего кореша Дубняка влет. Не пропеть теперь ему своей лебединой песни. А ведь он мечтал замочить самого президента. Но видно, не судьба.
      Первым понял, что Валерий попросту ваньку валяет приятель строгого. Спросил:
      - А если серьезно?
      - А если серьезно, то он слег с приступом аппендицита. Да вы не волнуйтесь, ребята, меня и одного для такого дела много. Срезать какого-то вшивого следователя - плевое дело. Вопрос с клиентом согласован. Можете проверить.
      - Это все ваши вещи, - кивнул строгий на дипломат в руках Духнова.
      - Да, - кивнул тот. - Контейнер с остальными вещами придет чуть позже.
      Веселое настроение было у киллера. Очень веселое.
      - Что ж, тогда пойдемте, - сказал строгий и они направились к выходу из аэропорта.
      Самолет Ил-62 авиакампании "Внуковские авиалинии" прилетал в Новосибирск ранним утром. Возглавлял операцию по обезвреживанию московских киллеров сам полковник Рокотов. К ней, кроме сотрудников управления уголовного розыска, были привлечены самые опытные оперативники из райотделов. Встречу киллеров решено было снимать стационарной телекамерой аэропорта, установленной как раз напротив входа прилетавших пассажиров. Сложность операции была в том, что Рокотов не знал каким именно рейсом прилетят киллеры, поэтому было решено встречать каждый. Прямых самолетов из Москвы было три - утренний и два вечерних. Но были ещё транзитные.
      За двадцать минут до прилета ИЛ-62 оперативники заняли свои места. Рокотов сидел в кресле в правом крыле зала регистрации пссажиров и читал газету. По информации "справочного" рейс пребывал по расписанию.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21