Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Голливудская серия - Голливудские жены

ModernLib.Net / Остросюжетные любовные романы / Коллинз Джеки / Голливудские жены - Чтение (стр. 1)
Автор: Коллинз Джеки
Жанр: Остросюжетные любовные романы
Серия: Голливудская серия

 

 


Джеки Коллинз

Голливудские жены

Пролог

Он стоял в гостиной домика в Филадельфии. Стоял и смотрел на них троих. Три свиньи. Три хохочущих рыла. Зубы, глаза, волосы. Три свиньи.

В нем бушевала черная ярость. Она билась внутри его черепа.

В комнате работал телевизор. Арчи Банер гундосил дурацкие шутки. Синтетический хохот в студии.

И еще хохот. В комнате рядом. Дополнительный идиотский хохот.

Его мать. Жидкие пряди бурых волос. Дряблое тело, дряблый ум.

Его отец. Облысевший. Тощий. Вставные челюсти: щелк — и выскочили, щелк — и встали на место.

Джой. А он-то считал, что она не такая. Три свиньи.

Он подошел к телевизору и прибавил звук.

Они даже не заметили. Они хохотали. Над ним. Да, они хохотали над ним.

Ярость клокотала у него в голове, но внешне он хранил спокойствие. Он знает, как заткнуть им рты. Да, знает.

Стремительно и плавно. Чтобы у них не осталось времени унять свой хохот и что-нибудь сообразить.

Стремительно и плавно. Мачете описало первую смертоносную дугу.

Стремительно и плавно. И брызнула кровь — его мать и отец свалились от первого смертоносного замаха.

Джой. Моложе, быстрее. Глаза у нее выпучились от ужаса, зажимая рассеченное плечо, она, шатаясь, побрела к двери.

А, так ты перестала хохотать, Джой! Ты перестала хохотать!

Он снова взмахнул мачете и свалил ее, прежде чем она сделала еще хоть шаг.

И они не завизжали. Ни мать, ни отец, ни Джой.

Он напал на них врасплох, как учат нападать солдат. Только он ведь не солдат? Да, он не солдат.

Его сотрясли судорожные рыдания. Странные беззвучные рыдания отдавались конвульсиями в его теле, а он снова и снова взмахивал мачете. Расправляясь со всеми тремя одинаково. Исступленная разделка мертвых туш.

Телевизор заглушал рыдания, хруст и чмоканье. Арчи Банер.

Синтетический хохот.

И мачете продолжало взлетать и опускаться, взлетать и опускаться, словно управляемое какой-то демонической силой.

Глава 1

Элейн Конти проснулась в своей роскошной кровати в своем роскошном особняке в Беверли-Хиллз, нажала кнопку, управляющую шторами, и узрела молодого человека в белой рубашке с открытым воротом и грязных джинсах, посылающего изящную дугу мочи в ее отделанный мозаичной плиткой бассейн.

Присев, она принялась нажимать на звонок, призывая Лину, свою мексиканскую горничную, одновременно набрасывая отделанный перьями марабу шелковый халат и вдевая ноги в матово-розовые домашние туфли.

Молодой человек кончил мочиться, дернул «молнию» на джинсах и удалился небрежной походкой.

— Лина! — взвизгнула Элейн. — Где ты?

Явилась горничная, невозмутимо спокойная, игнорируя вопли своей хозяйки.

— У бассейна какой-то хулиган, — возбужденно заявила Элейн. — Позови Мигеля! Позвони в полицию! И проверь, все ли двери заперты.

Лина все так же хладнокровно начала убирать мусор с тумбочки Элейн. Грязную бумажную салфетку, недопитый бокал с вином, перерытую коробку шоколадных конфет — Лина! — взвыла Элейн.

— Не надо так, сеньора, — не моргнув глазом, сказала горничная. — Он не хулиган, а мальчик. Его прислал Мигель убрать бассейн. Мигель болен. Он не будет приходить в эту неделю.

Элейн гневно покраснела.

— Какого черта ты меня не предупредила? — Она кинулась в ванную и так хлопнула дверью, что со стены сорвался эстамп и упал на пол. Брызнуло стекло. Дура! Безмозглая идиотка! Где теперь найдешь хорошую прислугу? Приходят. Уходят. Им плевать, если тебя изнасилуют и изуродуют в твоем собственном доме!

И, конечно, случиться это должно было именно тогда, когда Росс на съемках. Будь Росс в городе, Мигель никогда бы не посмел прикинуться больным.

Элейн сбросила халат, выскользнула из ночной рубашки, встала под бодрящие ледяные иглы душа. И скрипнула зубами. Для кожи нет средства лучше холодной воды, она все подтягивает.

А Бог свидетель, подтягивать есть что, несмотря на гимнастику, йогу и классы современных танцев.

Не то чтобы она растолстела. Чего нет, того нет. Нигде ни единой лишней унции. Не так уж плохо для тридцати девяти лет.

В тринадцать я была самой толстой девочкой в школе. Слониха Этта — такую мне дали кличку. И поделом! Хотя что тринадцатилетняя девчонка может знать о калориях, диетах и режиме?

Что может сделать тринадцатилетняя девчонка, когда бабушка Штейнберг пичкает ее пирожками и латкесом, локсуном и багельсами, штруделем и куриными клецками?

Элейн угрюмо улыбнулась. Слониха Этта, рожденная в Бронксе, показала им всем! Слониха Этта, нью-йоркская секретарша, была теперь худощавой и изящной. И зовут ее Элейн Конти, и живет она в Беверли-Хиллз в паршивом дворце с шестью спальнями, с семью туалетами. И на равнине! Не где-то на верхотуре среди холмов или у черта на рогах в Брентоне. А на равнине. Самые дорогие, самые лакомые участки!

И у Слонихи Этты больше нет носа крючком, белобрысых волос, щербатых зубов, очков в проволочной оправе и доски вместо грудей.

С течением лет она изменилась. Нос у нее теперь чуть кокетливо вздернут. Белобрысые волосы стали пышнокаштановыми, коротко подстриженными и с золотым отливом. Кожа — алебастрово-белая и бархатистая ценой регулярных косметических процедур. Недостатки зубов скрыли коронки. Белые, ровные, они делали честь «Ангелам Чарли». Дурацкие очки давным-давно сменились контактными голубыми линзами. Без линз ее глаза были шиферно-серыми, и, читая, она щурилась. Ну, не то чтобы она так уж много читала. Естественно, журналы: «Вог», «Пипл», «Ас». Пролистывала каталоги, «Верайети»и «Голливуд рипортер», сосредоточиваясь на Арми Арчерде и Хэнке Гранте. Пожирала «Что носят женщины»и «Обитатели Беверли-Хиллз», но не слишком интересовалась тем, что называла крутой политикой.

Собственно, про политику она вспомнила только в тот день, когда Рональд Рейган был избран президентом. Если Рональд Рейган сумел, чем Росс хуже?

Груди хотя, бесспорно, не достигли стандарта Ракель Уэлч, однако стараниями ее первого мужа доктора Джона Столтвуда достигли безупречного 36 Б. Они задорно торчали, и никакая сила тяготения была над ними не властна. Ну, а если все-таки получится накладка, что же — достаточно навестить доброго старину Джонни. Они познакомились на вечеринке, и в некрасивом одиноком холостяке она распознала что-то общее с собой. Он занимался пластической хирургией в занюханной нью-йоркской больнице, бесплодно растрачивая свой талант. Через месяц они поженились, и не прошло и года, как она привела в порядок свой нос и груди. Затем убедила его переехать в Беверли-Хиллз и открыть частную практику. Три года спустя он был признанным волшебником по грудям, а она развелась с ним и стала миссис Росс Конти. Странно, как все складывается.

Росс Конти. Муж. Кинозвезда. Дерьмо высшего класса.

И уж кому знать, как не ей. Что ни говори, а замужем она за ним десять долгих лет, не таких уж легких и не становящихся легче, и ей известны о Россе Конти такие вещи, которые ввергли бы в шок милых старушек, еще влюбленных в него, — крути не крути, а ему под пятьдесят, и кумиром подростков его не назовешь, и с каждым уползающим годом трудности растут, и финансовое положение много хуже, чем было раньше, и каждый его фильм может оказаться для него последним, и…

— Сеньора! — Лина замолотила кулаками в дверь ванной. — Мальчик уходит. Он хочет свои деньги.

Элейн вышла из-под душа, пылая негодованием. Он хочет денег! За что, спрашивается? За то, что поссал в ее бассейн?

Она набросила пушистый халат цвета терракоты и открыла дверь.

— Скажи ему, — произнесла она величественно, — чтобы ссать он шел куда подальше!

Лина недоумевающе уставилась на нее.

— Двадцать долларов, миссис Конти. Через три дня он придет для того же.


Росс Конти безмолвно выругался. В бога и в душу. Что с ним такое? Никак не может подать свои хреновые реплики. Восемь дублей, и все ни с места.

— Спокойнее, Росс, — невозмутимо сказал режиссер, снисходительно потрепав его по плечу.

Тоже мне режиссер! Двадцать три года от силы. Волосищи на спине болтаются, как у ведьмы на шабаше. А «ливайсы» такие тесные, что причиндалы торчат, как дерьмовая куча!

Росс стряхнул с плеча гнусную лапу.

— Я совершенно спокоен. Меня отвлекает толпа.

— Естественно, — проворковал Чип, кивая ассистенту. — Уйми их, Христа ради, они же — задний план, а не на пробе голосов.

Ассистент кивнул и отдал команду в мегафон.

— Готовы повторить? — спросил Чип. Росс кивнул, и режиссер повернулся к загорелой блондинке. — Повторяем, Шарон.

Извини, детка.

Росс закипел. Извини, детка! На самом деле этот прыщ рад бы провякать: «Извини, детка, но приходится ублажать старого пердуна, потому что прежде он в Голливуде был номер первый».

Шарон улыбнулась.

— Есть, Чип.

Вот-вот! Есть, Чип, ублажим старого хрена. Мама его обожала. Не пропустила ни одного его фильма. Так и смазывала трусики!

— Грим! — буркнул Росс и добавил саркастически:

— Если, конечно, никто не против.

— Ну что вы! Все, что вам угодно.

Угу. Все, что мне угодно. Потому что новоявленному гению в его шедевре без Росса Конти никак не обойтись. Росс Конти — это кассовый сбор. Кто будет преть в очереди, чтобы посмотреть Шарон Ричмен? Да кто о ней слышал, кроме пары миллионов телевизионных психов, которые пялятся на дерьмовую программу об инструкторшах по водным лыжам? Дерьмо в конфетной обертке! Шарон Ричмен — пучок волос и полный рот зубов! Да я не стану ее трахать, приползи она в мой трейлер на четвереньках с высунутым языком.

Ну разве уж на коленях попросила бы!

Вокруг него хлопотала гримерша. Вот это правильная девчонка. Знает, кто тут звезда. Большой пуховкой она убрала глянец пота с его носа и поправила брови крохотным гребешком.

Он небрежно ущипнул ее за мягкое место. Она восторженно улыбнулась.

Приходи ко мне в трейлер, детка, и я научу тебя, как сосать звезду.

— Отлично, — вякнул подонок Чип. — Росс, мы готовы?

Мы готовы, жопа. Он кивнул.

— Чудесно. Начали!

Сцена прошла нормально. Простенький эпизод, в котором у Росса было три реплики на шесть реплик Шарон, после чего он небрежно уходил за кадр. Камнем преткновения была Шарон.

Она тупо смотрела перед собой, каждый раз сбивая его со второй реплики. Стерва! Она нарочно. Старается мне подгадить.

— В бога и всех святых! — наконец взорвался Чип. — Это же не чертов монолог из «Гамлета»!

Вот-вот! Орет на меня, как на какого-нибудь статиста!

Росс повернулся и, не оглянувшись, ушел со съемочной площадки. Чип состроил гримасу Шарон.

— Вот что случается, когда снимаешь бездарность.

— Моя мамусенька его обожала! — просюсюкала она.

— Значит, твоя мамусенька еще большая дебилка, чем ее дочка.

Она хихикнула. Оскорбления Чипа ее не трогали. В постели командовала она, а это было главное.


Элейн Конти медленно вела свой голубой «Мерседес» по бульвару Ла-Синега. Ехала она медленно, чтобы не испортить ногти, которые только что привела в порядок в новой сенсационной ногтевой клинике «Ноготь — жизни поцелуй». Замечательное заведение. Сломанный ноготь на большом пальце ей подправили так, что даже она сама не могла обнаружить изъян. Элейн обожала открывать новые заведения. Это дарило ей капельку власти. Она включила кассету Стрейзанд и в тысячный раз поразилась, почему милая Барбара не привела в порядок свой нос. В городе, культивирующем безупречные лица… и, бог свидетель, деньги у нее есть! Впрочем, нос не помешал ее артистической карьере… да и любовной жизни тоже. Элейн нахмурилась, задумавшись о собственной любовной жизни. Росс не подходил к ней месяцы и месяцы. Подонок. Только потому, что сам был не в настроении.

В годы брака Элейн позволила себе только два романа на стороне. И оба неудачные. Она ненавидела романы на стороне, они отнимали столько времени. Взлеты и провалы, вверх-вниз, вверх-вниз. Стоит ли оно того? Она решила, что не стоит. Но теперь у нее возникли сомнения.

Последний кончился более двух лет назад. Она покраснела при одном воспоминании. На какой неоправданный риск она шла! И ради человека, от которого не могла ждать никакой пользы. Ну, разве что привести в порядок зубы. Но они уже были безупречными. Милтон Лэнгли, ее дантист — и, возможно, дантист всех денежных обитателей Беверли-Хиллз. Какую неосторожность она допустила, связавшись с ним! Но ведь связался с ней он. В один прекрасный день отослал с поручением свою ассистентку, вспрыгнул в кресло и овладел ею бурно и быстро. Она прекрасно все помнила, потому что он кончил прямо на ее новую юбку от Сони Рикьел.

Элейн громко хихикнула, хотя тогда ей было не до смеха.

Милтон облил испорченную юбку раствором для полоскания рта и сразу же отослал вернувшуюся ассистентку купить замену в магазине Сакса. После этого они два горячечных месяца встречались дважды в неделю в каком-то жутком мотеле под Санта-Моникой. Потом пришел день, когда Элейн просто решила, что не поедет туда. На том эпизодик и кончился.

О другом и вспоминать не стоило. Актер в одном из фильмов Росса. Она переспала с ним два раза, и от обоих не получила ничего, кроме сожалений.

Стоило ей упомянуть Россу, что ей не хватает половой жизни, как он приходил в бешенство. «Кто я, по-твоему, мать-перемать?

Автомат? У меня встанет, когда мне самому захочется, а не когда ты прочтешь в каком-нибудь занюханном секс-журнальчике, что тебе требуется десять оргазмов ежедневно!»

Ха! Она еще должна считать себя счастливой, если их ей выпадет десять в год. Без своего верного вибратора она бы на стену лезла.

Может, эрекция вернется к нему, если фильм, в котором он сейчас снимается, станет боевиком.

Да, вот что требуется Россу — массированная инъекция успеха, полезная им обоим. Ничто так не возвращает мужчине твердость члена, как успех.

Она осторожно повернула на Мелроуз. Завтрак в «Ма Мезон» по пятницам был обязателен. Все, кто хоть что-то значил в городе, непременно там появлялись. У Элейн в «Ма Мезон» был постоянный столик.

Патрик Террейл, владелец «Ма Мезон», встретил ее у входа в маленький ресторан под открытым небом. Приняв по поцелую в правую и левую щеку, она последовала за официантом к своему столику, орлиным взором высматривая тех, с кем следовало поздороваться.

Мэрли Грей, одна из самых близких ее подруг, уже сидела за столиком, нянча спритцер и кислое выражение на лице. В тридцать семь Мэрли сохранила отнюдь не только тень былой миловидности. В свое время ее голосованием признали самой привлекательной девочкой школы, а затем и «Мисс Пистолет» 1960 года.

Это было до того, как она познакомилась, сочеталась браком и развелась с Нийлом Греем, кинорежиссером. Ее отцу, теперь удалившемуся от дел, принадлежала Сандерсоновская кинокомпания. И деньги никогда не были проблемой для Мэрли. Только мужчины.

— Милая! Я не очень опоздала? — виновато спросила Элейн, приложившись щекой к щеке подруги.

— Вовсе нет. По-моему, я приехала раньше.

Они обменялись «как ты чудесно выглядишь!», восхитились туалетом друг друга и пошарили глазами по ресторану.

— Ну, и как Росс подвизается на съемках? — осведомилась Мэрли, вынимая длинную черную сигарку из вафельно-тонкого портсигара.

— Ты же знаешь Росса! Он свое возьмет, где бы ни был.

Обе рассмеялись. Совокупительные таланты Росса были старой голливудской притчей во языцех.

— Сказать правду, ему там все противно, — понизила голос Элейн. — Сценарий, режиссер, актеры, еда, погода — весь дерьмовый клоповник, как он изящно выражается. Но поверь, Мэрли, — она доверительно наклонилась к подруге, — в этом фильме он будет потрясающ. Прежний Росс Конти на всю катушку!

— Могу поверить, — прожурчала Мэрли. — Я ведь никогда не считала, что он вышел в тираж, ты же знаешь.

Элейн кивнула. Мэрли была настоящим другом, а это большая редкость. В Голливуде ты котируешься только на протяжении своего последнего успеха. А от последнего успеха утекло много воды.

— Я хочу привести в порядок глаза! — драматично возвестила Мэрли. — Признаюсь в этом только тебе, смотри не проговорись!

— Ну что ты! — обиделась Элейн. — А кто будет делать?

— Один знакомый в Палм-Спрингс. Проведу там полмесяца.

В конце-то концов, у меня там дом. Потом вернусь, и никто ничего не узнает. Все решат, что я там отдыхала.

— Чудесная идея! — сказала Элейн. Мэрли спятила или что?

Никто в Палм-Спрингс не отдыхает, в собственном доме или не в собственном. Либо приезжают на воскресенье, либо вообще удаляются туда на покой. — А когда? — спросила она, обводя ресторан беспокойным взглядом.

— Как можно скорее. На следующей неделе, если у него найдется свободный промежуток.

Обе умолкли, глядя, как в ресторан входит Сильвестр Сталлоне. Элейн небрежно ему помахала, но он словно бы не заметил.

— Наверное, ему пора носить очки, — фыркнула она. — Я разговаривала с ним на приеме только неделю назад.

Мэрли достала золотую миниатюрную пудреницу и обозрела свое лицо.

— Он долго не продержится, — предсказала она небрежно, стирая с зуба пятнышко помады. — Посмотрим правде в глаза: он никак не Кларк Гейбл.


— Ага… так… не останавливайся… ни в коем случае… Так… так… Давай, радость моя, еще… еще…

Росс Конти слушал слова, срывающиеся с его губ, и думал, сколько же раз он их произносил прежде. Много. Очень много.

Стелла, гримерша, стоя на коленях, усердно трудилась над его слабой эрекцией. Сосала так, словно он водяной насос. Техника, правда, сыровата. Но ведь в свое время Росса обслуживали лучшие специалистки в этой области. Начинающие актриски, чье будущее целиком зависело от того, угодят они или не угодят. Тренированные профессионалки. Скучающие беверли-хиллзские жены, поднявшие сосание до высокого искусства.

Его член начинал ложиться, и он всеми пальцами впился в ее волосы. Она взвизгнула и прервала свое занятие. Без малейшего сожаления он мгновенно выдернулся и решительно вздернул «молнию».

— Было просто замечательно!

Она уставилась на него в изумлении.

— Но вы же не кончили!

Лгать было бы смешно.

— Иногда так даже лучше, — таинственно буркнул он и потянулся за бутылкой текилы на стандартном столике в его номере.

— Разве? — Она не отводила от него пристального взгляда.

— А как же! Экономит соки. Поддерживает меня в наилучшей форме. Когда я работаю, то всегда предпочитаю именно такой способ. — Если она этому поверит, так поверит чему угодно!

— По-моему, я поняла! — радостно сказала она. — Ну, как боксер перед боем сберегает всю свою драгоценную энергию. Ее вы расходуете перед камерами.

— Совершенно верно. Умница! — Он улыбнулся и отхлебнул текилы из горлышка, желая только одного; чтобы она поскорее убралась.

— Я могу… сделать для вас что-нибудь еще? — спросила она в надежде, что он захочет, чтобы она разделась и осталась с ним.

— Миллионы и миллионы всякой всячины! — ответил он мягко. — Однако звезде необходимо выспаться. Ты понимаешь, правда?

— Конечно, мистер Кон… Росс.

Он не говорил, чтобы она называла его по имени. Вполне можно обойтись мистером Конти. Женщины. Дай им полпальца, они ухватят всю руку.

— Спокойной ночи, Шила.

— Стелла…

— Естественно…

Наконец она убралась, и он включил телевизор как раз перед «Вечерним шоу». Конечно, следовало позвонить в Лос-Анджелес Элейн, но ему было лень. Она взбесится, узнав, что он смазал свою реплику и ушел со съемочной площадки. Элейн считает, что он выдохся. И все время пилит его, требует, чтобы он не отставал от того, чего требуют зрители. В своем последнем фильме он снялся вопреки ее уговорам, и это был тот еще провал. Черт, это здорово его ошарашило. Прекрасный любовный сюжет, ветеран режиссер, партнерша — нью-йоркская театральная актриса…

«Старомодный хлам! — безапелляционно заявила Элейн. — Секс, насилие, комедийность — вот что теперь продает билеты. И ты должен перестроиться, Росс, пока не поздно».

Конечно, она права. Ему надо перестроиться, потому что он больше не мистер Кассовый Сбор и даже не входит в хреновую верхнюю десятку. Катится под уклон, а уж это Голливуд сразу чует.

Джонни Карсон треплется с Анджи Дикинсон. Она флиртует, скрещивает длинные ноги, зазывно улыбается.

Росс схватил телефонную трубку.

— Дайте старшего коридорного.

Когда он ушел, Чип приполз к нему в трейлер на брюхе. «Все будет в порядке, Росс. Если на сегодня вы предпочтете кончить, переснимем кадр завтра с утра».

И он согласился. До них все-таки добрело, что перед ними — звезда, а не выдохшийся бывший.

— Слушаю, мистер Конти. Говорит старший коридорный.

Чем могу служить?

Росс зажал трубку под подбородком и потянулся за текилой.

— Молчать умеете?

— Конечно, сэр. У меня такая работа.

— Мне нужна баба.

— Сию минуту, мистер Конти. Блондинка? Брюнетка?

Рыжая?

— Хоть в крапинку! Только грудастую. Поняли? Грудастую!

— Сию минуту, сэр!

— Да! Занесите ее в мой счет. В графу обслуживание.

Чтобы он сам платил? Еще чего! Пусть кинокомпания раскошелится. Он положил трубку и подошел к зеркалу. Пятьдесят.

Скоро ему стукнет пятьдесят. Страшно. Так страшно!


Росс Конти прожил в Голливуде тридцать лет. И двадцать пять из них он был звездой. Приехал он туда в 1953 году, и вскоре его открыла молоденькая жена старейшего киноагента — он тогда таскал ящики в супермаркете на бульваре Сансет. Она была очарована его белокурой красотой и принялась убеждать мужа заняться им. А тем временем занималась им сама — дважды в день, — к полнейшему своему удовольствию.

Муж открыл их связь в тот самый день, когда «Юниверсал» решила подписать контракт с его молодым клиентом. В бешенстве старый агент ввел в контракт самые скверные условия, на какие только мог рискнуть, выждал, пока контракт не был подписан, а затем порвал с Россом и ославил его по всему городу как бездарного жеребца.

До Росс плевать хотел. Он вырос в Бронксе, три года шлялся по Нью-Йорку, перехватывая рольку здесь, выход с тремя репликами там, и голливудский контракт был для него манной небесной на любых условиях.

Женщины на него вешались. В течение двух лет он пролагал себе дорогу в кинокомпании, пока не нарвался на хорошенькую любовницу одного из администраторов, и тот тут же позаботился, чтобы контракт с Россом был расторгнут.

Два года — и только несколько маленьких ролей в занюханных комедиях. И вдруг — ни контракта, ни надежд, ни денег.

Потом, болтаясь возле аптеки Швоба на Стрипе, он однажды разговорился с девочкой по имени Сейди Ласаль, умученной работой секретаршей, наделенной просто колоссальными грудями. Хорошенькой она не была — толстая, с намеком на усики, коротконогая… Но эти несравненные груди! К собственному удивлению, он договорился встретиться с ней снова. Она охотно согласилась, они пошли в «Ауер Инн», ели диетические гамбургеры и разговаривали о нем. Он наслаждался каждой минутой. Много ли нашлось бы девушек, готовых говорить о нем, и только о нем, битых пять часов?

Сейди была умна — качество, с каким Росс в женщинах прежде не сталкивался. Она отказалась лечь с ним в постель в первое же свидание, больно хлопнула его порукам, чтобы не тянулись к волшебным грудям, дала несколько здравых советов, как ему пробиться в кино, а при втором их свидании накормила его такой вкуснятиной своего приготовления, какой он никогда еще не едал.

Полгода они поддерживали платоническую дружбу, виделись пару раз в неделю, а по телефону беседовали ежедневно. Россу нравилось говорить с ней. Она находила выход из любой трудности.

А трудностей у него хватало! Он рассказывал о девочках, с которыми спал, о невозможности найти работу. Бесплодные посещения агентств вгоняли его в тоску, не говоря уж о губительном их воздействии на его эго. Сейди умела слушать как никто, а к тому же дважды в неделю стряпала ему потрясающие обеды и стирала его белье.

Как-то вечером он чуть было не попался в спальне у подружки, чей отсутствовавший муж вернулся раньше, чем его ждали. Схватив брюки, Росс выпрыгнул в окно. Он тут же решил навестить Сейди без предупреждения — это происшествие должно было ей очень понравиться.

Явившись в ее квартирку на Олив-драйв, он был потрясен, застав ее с мужчиной: они сидели за озаренным свечами столом, доедая благоухающее жаркое. На столе стояли вино и свежие цветы.

На Сейди было платье с низким вырезом, и его появление ее словно бы выбило из колеи.

Ему как-то даже в голову не приходило, что у нее могут быть дружки, и почему-то он озлился.

— Познакомься с Бернардом Лефтковичем, — сказала она светским тоном, брезгливо оглядывая его мятую одежду и всклокоченные волосы.

Он небрежно опустился в кресло и безмолвно кивнул Лефтковичу.

— Детка, дай мне выпить, — сказал он и, потянувшись, хлопнул Сейди по заднице. — Виски и побольше льда.

Она ответила ему свирепым взглядом, но виски принесла. Тогда он принялся пересиживать мистера Лефтковича, и через час тот наконец у шел.

— Большое спасибо! — взорвалась Сейди, едва дверь за ним закрылась.

Росс ухмыльнулся:

— А что такого?

— Будто ты не знаешь! Врываешься сюда, как в свой дом, обходишься со мной, как с одной из твоих… твоих… проклятых потаскух! — Она захлебывалась от ярости. — Я тебя ненавижу! Нет, правда! Думаешь, ты такая уж цаца! Так позволь сказать тебе…

Он схватил ее. Рванулся прямо к убийственному финалу. Потому что знал, какой это будет убийственный финал — бедра, жар и груди, огромные изумительные груди, обволакивающие его.

Она его оттолкнула.

— Росс… — начала она возражать.

Но он не собирался выслушивать доводы, почему им не следует…

Он сделает Сейди Ласаль своей, и к черту всех Бернардов Лефтковичей в мире.

Она оказалась девственницей. В двадцать четыре года. Жительница Голливуда — и девственница!

Росс просто не мог поверить. Он был в восторге. Десять лет траханья — и она была его первой!

На следующий день он упаковал вещи и перебрался к ней, благо он уже два месяца не платил за квартиру и с деньгами было туго. Сейди радовалась тому, что он вошел в ее жизнь, без сожаления распрощалась с Берни и посвятила все свое время Россу. «Мы должны найти тебе агента», — сердито твердила она, потому что знала, как он мучается из-за невозможности получить роль в фильме, хотя прячет это даже от себя. К несчастью, все агенты, которых он посещал, казалось, были предупреждены: связываться с Россом Конти никак не стоит.

Ив один прекрасный день она приняла судьбоносное решение.

— Твоим агентом буду я, — объявила она с полной серьезностью.

— Ты… Что? — взревел он.

— Буду твоим агентом. Это отличная мысль. Вот увидишь.

Неделю спустя она ушла с работы, забрала из банка все свои сбережения и скоро нашла комнатушку в обветшавшем здании на Голливудском бульваре. К двери она прикрепила карточку: «Сейди Ласаль. Звездный агент». После чего установила там телефон и приступила к делу.

Росс хохотал до слез. Ну какой из Сейди агент? Что она в этом. понимает?

Но она скоро разобралась во всем, чего не понимала. Шесть лет она проработала в юридической фирме, специализировавшейся на кинопромышленности и других индустриях развлечения. Юридическую сторону она знала назубок, а остальное приложилось. У нее был товар — Росс Конти. И стоит американским женщинам хорошенько его рассмотреть, они тут же захотят его купить.

— У меня есть замечательная идея, — сказала она Россу, — и твоего мнения я не спрашиваю, потому что она сработает. Я знаю, что сработает!

Но он просто влюбился в эту идею, хотя она была чуточку чумовой и требовала огромных денег. Деньги Сейди заняла у своего прежнего босса, подонка по имени Джереми Мид, который, как подозревал Росс, не прочь был бы переспать с ней. Затем она сфотографировала Росса на фоне Тихого океана в выгоревших обрезанных по колено джинсах и с улыбкой на губах. Она заказала размножить увеличенную фотографию и расклеила ее по всей Америке, насколько у нее хватило денег, с краткой подписью: «КТО ТАКОЙ РОСС КОНТИ?»

Это было волшебное время. Неделю спустя все уже спрашивали:

«Кто такой Росс Конти?»

Джонни Карсон начал отпускать шуточки с голубого экрана. Приходили мешки писем, адресованных Россу Конти, Голливуд (Сейди предусмотрительно указала на почтамте, куда их доставлять), Росса останавливали на улицах. На него накидывались толпы восторженных поклонниц, его узнавали повсюду.

Все произошло именно так, как предсказывала Сейди. В разгар всего этого Сейди улетела со своим теперь уже знаменитым клиентом в Нью-Йорк, где его пригласили участвовать в качестве почетного гостя в «Вечернем шоу». Оба пребывали в экстазе. Нью-Йорк дал Россу почувствовать, что значит быть звездой. Сейди радовалась, что он достиг этого благодаря ей.

В «Вечернем шоу» он был сногсшибателен — остроумный, сексуальный, неизъяснимо обаятельный. Когда они вернулись в Голливуд, их засыпали предложениями. Сейди тщательно их просеяла и в конце концов заключила для него потрясающий контракт с «Парамаунт» на три фильма. С этого момента он уже не оглядывался. Кинозвездой он стал сразу же.

Спустя полгода он бросил ее, заключил договор с крупным агентством и женился на Венди Уоррен, восходящей юной звезде с обхватом бюста во внушительные 39 дюймов. Они блаженствовали вместе среди постоянно фотографируемой роскоши в верхней части Мулхолленд-драйв, в пяти минутах от уединенного приюта Марлона Брандо. Брак их длился два года и был бездетным. После этого Росс стал голливудским холостяком. Безумные сплетни, безумные выходки, безумные оргии. Все пришли в восторг, когда он в 1964 году сочетался браком, на этот раз со шведской семнадцатилетней звездочкой, естественно, обладательницей сенсационных грудей. Брак был бурным и продлился полгода. Она развелась с ним по причине психологической жестокости и забрала половину его состояния.

Росс только плечами пожал.

В тот момент его звезда была в зените. Каждый фильм с его участием становился боевиком. Так было до 1969 года, а тогда два подряд его фильма с треском провалились.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37