Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Воин Марса (№1) - Воин Марса

ModernLib.Net / Космическая фантастика / Клайн Отис Эделберт / Воин Марса - Чтение (стр. 6)
Автор: Клайн Отис Эделберт
Жанр: Космическая фантастика
Серия: Воин Марса

 

 


Тощая, голая, без перьев шея чудовища была покрыта морщинистой кожей, и таким же кожистым, без перьев, было все тело. Крылья, чересчур короткие и явно бесполезные для полета, вместо перьев были покрыты острыми роговыми наростами, что делало их довольно грозным оружием. Длинные ноги покрывала крупная роговая чешуя, пальцы были снабжены втягивающимися, острыми, как серп, когтями. Монстр мчался, вытянув вперед уродливую башку и растопырив жесткие крылья – как бы для того, чтобы помешать намеченной жертве повернуть вправо или влево.

Между тем Йирл Ду, заметив, что кори вот-вот может схватить Торна, сбросил скорость и оказался рядом с ним.

– Мы должны разделиться! – крикнул он. – Птица погонится за одним из нас, и тогда другой побежит за ней и будет обстреливать ее дротиками.

Они разделились, и птица помчалась за Торном. Тотчас Йирл Ду развернулся и погнался за ней. Его первый дротик попал птице под левое крыло, но, хотя у Йирла Ду была сильная и меткая рука, этот дротик лишь чуть-чуть воткнулся в толстую кожу. Второй дротик попал ниже и вонзился в тело птицы примерно на фут. Этого было достаточно, чтобы разъярить монстра, и кори, развернувшись, бросился на обидчика.

Тогда уже Торн развернулся и метнул дротик. Тот попал в то место, где правая нога соединялась с телом, и воткнулся неглубоко, лишь зацепившись наконечником. Торн повторил бросок – на сей раз он метнул дротик изо всей силы. Дротик пролетел чуть выше спины кори и вонзился ему в шею. Как и первый, он лишь зацепился за толстую кожу, не причинив особого вреда, но этого было довольно, чтобы монстр вновь погнался за Торном. Землянин тотчас помчался громадными прыжками под прямым углом к прежнему направлению. Однако он допустил промашку – следил за птицей и совсем не смотрел под ноги. Со всего разбега он врезался в заросли песчаных цветов, и сперва одна, а потом и другая ходуля намертво запутались в тугих цепких плетях. Торн с размаху упал ничком в песок, пролетев почти двадцать футов.

Он сумел удержать в руках длинный шест, хотя тот и треснул при падении, и теперь, перевернувшись на спину, попытался встать на ходули.

Поздно – кори уже навис над ним, разевая смертоносный клюв.

Глава 16

Жуткий клюв кори нанес удар, убийственный и стремительный, но Торн, беспомощно распростертый на песке, обеими руками крепко сжимал шест и, не задумываясь, ткнул этим шестом прямо в пасть чудовища.

Удар не причинил твари никакого вреда, но, по крайней мере, отвлек ее внимание от человека. Видимо, приняв шест за продолжение тела жертвы, кори ухватил его огромным клювом и, зарывшись лапами в песок – точь-в-точь как малиновка тянет из земли упрямого червяка, – рванул шест на себя.

Торн, изо всех сил цеплявшийся за шест, к своему изумлению вдруг оказался твердо стоящим на ходулях всего в трех футах от основания кожистой, вытянутой до предела птичьей шеи. Крепко сжимая шест левой рукой, правой он исхитрился выдернуть из ножен меч и со всей силой рубанул по шее кори. Острое зазубренное лезвие рассекло шею до самого позвоночника.

Из раны потоком хлынула кровь, и землянин, выпустив шест, отпрыгнул и едва не столкнулся с Йирлом, который в бесплодных попытках отвлечь внимание твари уже истощил весь свой запас дротиков и обнажил меч. Птица выплюнула шест и бросилась к ним, но, едва пробежав несколько шагов, рухнула на песок и осталась лежать недвижно.

Люди осторожно приблизились к поверженному гиганту. Йирл Ду опустился на песок, чтобы подобрать дротики с целыми древками. Потом он протянул Торну его шест, пристегнул ходули, и два друга снова отправились в путь.

Утро застало их в унылой части пустыни, где, насколько хватало глаз, не было никакой растительности. Поскольку развести костер тут было не из чего, они запили скудный завтрак простой водой вместо пульчо, а потом зарыли в песок ходули, фляги и короба и закопались в песок сами, оставив снаружи только прозрачные маски. Эти маски защищали лицо и от солнца, и от хищного взгляда преследователей, которые могли бы пролететь над стоянкой, пока они спали.

Едва солнце зашло, путники перекусили и снова двинулись в путь. Незадолго до рассвета, когда общее сияние двух лун ясно высветило каждую деталь пустынного ландшафта, они дошли до вершины зазубренной скалы, которая что-то напоминала Торну. Ну конечно же – цепочка точно таких же скал обрамляла древнее океанское дно, где располагались таккорские болота!

Остановившись на гребне скалы, путники глянули вниз. Примерно в сотне футов под ними находился широкий скальный уступ, ниже, на таком же расстоянии, еще один. А еще ниже, футах в семидесяти от второго уступа, тянулся покатый, усыпанный камнями пляж.

И вдруг Торн оцепенел от испуга – Йирл Ду хладнокровно шагнул с обрыва в пустоту. Землянин не смог сдержать крика, видя, как его верный спутник камнем падает на сто футов вниз. Однако Йирл Ду приземлился на уступе точно на ходули, которые ушли в цилиндры почти на всю глубину, и снова прыгнул. Слетев с края скалы, он перепрыгнул на следующий, совершил еще один гигантский прыжок – и оказался на пляже.

Торн решил рискнуть. Подражая Йирлу Ду, он шагнул с края обрыва в пустоту.

Вертикальный порыв ветра прошелся по его лицу, ходули почти до упора ушли в цилиндры – и новый прыжок. Торн опасался сгоряча прыгнуть чересчур далеко, а потому одолел широкий уступ в два прыжка и лишь тогда добрался до края. Но теперь он уже понял, как надо переносить свой вес вперед, и без труда перелетел над краем уступа. Скоро он присоединился к Йирлу Ду, и уже вдвоем они одолели усыпанный камнями пляж и добрались до зарослей, где деревья, дикий виноград и кустарник переплетались так тесно, что идти на ходулях было невозможно.

Путники опустились на землю, сняли «пустынные ноги» и, надежно спрятав их вместе с шестами в густом подлеске, пешком продолжили свое путешествие.

Восход солнца застал их на берегу ручья, на границе болот. Они сварили пульчо, позавтракали, устроились на отдых и улеглись с таким расчетом, чтобы солнце разбудило их около полудня.

Торн проснулся первым. К его радости, кожа Йирла Ду совершенно утратила желтый оттенок – результат испарений баридия. Землянин осмотрел свои ладони к ним тоже вернулся нормальный цвет. Поскольку зеркала у него не было, он пошел к ручью, чтобы взглянуть на свое лицо.

На берегу он опустился на колени и раздвинул камыши. Но тут мелькнувшее в воде отражение заставило его поднять глаза. Он увидел, как большая черная летучая мышь преследует добычу, которая с первого взгляда показалась Торну крупной бабочкой. Несчастное существо, явно обессилев, слетело вниз и упало в камыши футах в десяти от Торна.

Летучая мышь, снижаясь по спирали, приближалась к своей жертве. Вскочив, Торн увидел, как безнадежно трепещут над камышами кружевные молочно-радужные крылья, и понял, что мышь вот-вот настигнет свою добычу. Он выдернул из колчана дротик и метнул его в снижавшуюся тварь. Дротик с такой силой вонзился в мохнатую черную шею, что зазубренное острие прошло насквозь.

Теперь летучая мышь, кувыркаясь, рухнула в камыши в нескольких футах от своей жертвы.

Радуясь тому, что отвратительная тварь мертва, Торн решил подойти поближе и взглянуть на несчастную бабочку. Но едва он сделал шаг, как над камышами взметнулись кружевные крылья, и землянин чуть не вскрикнул от изумления, увидев, что они прикреплены к плечам изящной, великолепно сложенной девушки росточком не больше трех футов.

На девушке было платье из прозрачной бледно-зеленой ткани, стянутое на талии искусно сплетенным из золотых нитей поясом и завершавшееся короткой юбочкой. Ее шелковистая кожа отливала нежно-розовым и была покрыта тончайшим, как у персика, пушком. Золотистые волосы стягивала повязка, сплетенная из блестящих колечек, а над повязкой, словно изящный плюмаж, покачивалась пара тончайших перистых усиков.

Торн остолбенело уставился на девушку, не веря собственным глазам, и тут она исчезла.

Землянин заморгал, протер глаза, но там, где только что стояла диковинная девушка, лишь шелестели камыши, примятые ее маленьким телом. Над его головой еле слышно затрепетали крылья. Торн поглядел вверх, но увидел лишь чистое небо. И вдруг тоненький голосок феи, звонкий, как колокольчик, нарушил тишину:

– Теперь я узнала тебя, человек Древней расы. Ты – Шеб Таккор-младший. Ты спас жизнь Эринэ, дочери вила ульфов, и она не останется неблагодарной. Протяни руку.

Пораженный Торн послушно вытянул руку. Что-то блестящее упало на его ладонь. Это было колечко из платины со сверкающим изумрудом.

– Если тебе понадобится помощь ульфов, потри камень, и, если неподалеку окажется хоть один ульф, он будет в твоем распоряжении.

– Ты очень добра, – в замешательстве начал Торн, – но…

Он осекся, потому что понял: он больше не слышит трепета крыльев и разговаривает с пустотой.

Йирл Ду тем временем подошел к берегу ручья и озадаченно посмотрел на своего спутника.

– Прошу прощения, господин мой… Ты звал меня?

– Да… то есть нет. Я говорил с ульфом… Вернее, с ульфийкой.

– Нам нанес визит кто-то из Малого народца?

– Можно сказать и так, хотя визит невольный. За ней гналась вот эта летучая мышь. – Торн указал на мохнатый труп. – Я принял ульфийку за бабочку, увидел, как она падает, пожалел беднягу и прикончил мышь дротиком. А ульфийка стала невидимой и подарила мне вот это. – Он показал колечко.

Йирл Ду не сдержал изумленного восклицания.

– Да ведь это бесценная вещь, господин мой! Подарить такое человеку может только вил ульфов или кто-то из его семьи.

– Она назвалась Эринэ, дочерью вила.

У Торна вертелось на языке не меньше тысячи вопросов о Малом народце, но он решил унять свое любопытство, пока не сможет поговорить с Тэйной или Лал-Ваком. Если начать расспрашивать Йирла Ду, тот либо заподозрит, что перед ним не Шеб Таккор, либо решит, что его господин спятил.

Они молча поднялись вверх по берегу – туда, где остались их пожитки. Торн уже собирался пристроить на спину короб, когда Йирл Ду остановил его:

– Погоди! Вначале достанем водные башмаки.

– Водные башмаки? Кажется, в моем коробе я таких не видел.

Йирл Ду открыл свой короб и достал сверток красно-бурой резины. Тогда землянин вспомнил, что видел такой же сверток в своем коробе, и тоже достал его. Сверток состоял из двух кусков резины, к которым прикреплялись трубочки с клапанами. Йирл Ду открыл клапан и начал дуть в трубочку, Торн последовал его примеру, и скоро перед ними стояло по паре плавучих, похожих на лодочки башмаков.

Нагрузившись оружием и другими вещами, они спустились к воде и надели водные башмаки, закрепив их на ногах эластичными лентами, которые крест-накрест облегали подъем ноги. Потом они ступили на поверхность воды.

Йирл Ду двинулся вниз по течению плавными скользящими шагами конькобежца. Торн, старавшийся подражать ему, обнаружил, что ходьба на водных башмаках дело куда более сложное, чем кажется с виду. При первой же попытке его ноги разъехались так широко, что он едва не уселся в воду посреди ручья. Изо всех сил он старался скользить по водной глади, как его друг, но его ноги, кажется, решительно вознамерились путешествовать по отдельности и в разных направлениях.

Йирл Ду, наблюдавший за его стараниями, заметил:

– Боюсь, господин мой, нам надо было отдохнуть подольше. Раны сильно ослабили тебя.

– Да нет, просто я отвык, – отозвался Торн. – Знаешь, в военной школе мне не доводилось бегать на водных башмаках. Ничего, я скоро освоюсь.

И в конце концов ценой упорного труда он действительно освоился с водными башмаками. К тому времени, когда солнце поднялось к зениту, Торн и его спутник уже мчались по воде бок о бок. За это время они пробежали по дюжине петлявших ручьев, пересекли шесть небольших озер и трижды снимали водные башмаки, чтобы пройти по суше.

Они скользили по прозрачной зеркальной глади большого озера, когда Торн, случайно заметив мелькнувшее в воде смутное отражение, поднял глаза и увидел десятка два солдат на горах, которые стремительно снижались прямо к ним. И эти солдаты в кольчугах были круглотелыми и желтокожими.

– Йирл Ду! – закричал Торн, указывая наверх. – Магоны!

Его спутник молниеносно глянул вверх.

– К берегу, быстро! Это наша единственная надежда!

Они направлялись к устью небольшого ручья, за которым виднелся мыс, но сейчас развернулись почти под прямым углом и помчались к берегу, который был ярдах в двухстах.

Но не успели они сделать и пары скользящих шагов, как сверху на них упала металлическая сеть и с головой накрыла Йирла Ду. Торн увидел, как его спутник отчаянно, точно пойманный зверь, бьется в сети, безуспешно пытаясь разрезать дагой металлические ячейки.

Через секунду за спиной землянина что-то свистнуло, и его тоже накрыла большая сеть.

Глава 17

Едва уловив свист сети, Торн инстинктивно нырнул вперед, стремясь ускользнуть из ловушки. Однако сеть опустилась быстро, и попытка оказалась неудачной, но по крайней мере ему удалось обеими руками вцепиться в край сети, и, когда она, поднимаясь, поволокла его за собой, он хоть не запутался в металлических ячейках, как это случилось с Йирлом Ду.

Торн, повисший на краю сети, летел в полусотне футов над вершинами деревьев. Риск был велик… И все же землянин решил рискнуть. Он подтянулся повыше, пока край сети не оказался на уровне его бедер, перекувырнулся и, выпустив сеть, камнем полетел вниз – ногами вперед.

На ногах у него все еще были надувные башмаки, и это значительно смягчило удар, когда Торн врезался в верхушку огромного дерева и рухнул вниз, ломая на лету ветви. Он пролетел через крону и, ударившись ногами о землю, подскочил, как резиновый мячик, на своих водных башмаках. Еще несколько прыжков, с каждым разом все ниже, и Торн сумел затормозить, вцепившись в какой-то куст. Потом он проворно стащил с ног башмаки, сунул их под мышку и побрел прочь, проламываясь через густой кустарник.

Лиственный полог над головой Торна сплетался так густо, что землянин не мог разглядеть своих преследователей, зато хорошо слышал их крики и угадал, что один из солдат приземляется. Однако тот же густой полог помешал врагам разглядеть Торна, чему землянин был крайне рад.

Торна опечалило, что его верного друга и слугу взяли в плен, но сейчас он ничем не мог помочь Йирлу Ду – разве что сам был бы взят в плен или убит. Более того, существовал еще долг перед Тэйной. Он непременно должен был уцелеть и остаться на свободе, чтобы помочь ей.

Вскоре Торн вышел на берег узкой речушки, которую почти целиком укрывали от обзора с воздуха лианы и ветви прибрежных деревьев, которые сплелись над ней в непроницаемую завесу.

У речушки, как выяснил Торн, было великое множество притоков, и он путешествовал по ним без отдыха несколько часов.

Уставший, проголодавшийся и изнывающий от жажды, он в конце концов решил устроить привал, отдохнуть и подкрепиться. Вместо того чтобы выйти прямо на берег, Торн ухватился за низко свисавшую лиану, раскачался, перебрался на другую лиану и по ней взобрался на дерево. Сняв и повесив на спину водные башмаки, дальше он перепрыгивал с дерева на дерево и наконец приземлился.

Безмерно уставший, Торн с наслаждением бросился ничком на ковер из мягкого упругого мха под раскидистыми ветвями гигантского ароматического себолиса. Глотнув из фляги, он открыл короб и достал порцию сушеного мяса и лепешку. Запив еду большими глотками воды, Торн отдохнул на мягком мху, затем собрал вещи и снова тронулся в путь.

Торн чувствовал, что сумел обвести погоню вокруг пальца и его уже не смогут разыскать, а потому решил, что можно не торопиться. Он шел себе и шел по диковинным марсианским джунглям, то и дело останавливаясь, чтобы рассмотреть поближе незнакомые цветы или плоды, полюбоваться фантастическими, часто гигантскими насекомыми, необыкновенными зверями, птицами и ящерами.

Какое-то время он шел по заболоченной земле, где при каждом его шаге следы заполнялись водой, частенько шлепал прямо по мелким озерцам. Иногда ему приходилось надевать водные башмаки, чтобы одолеть места, где деревья стояли по пояс в воде. Встречались ему и довольно большие полосы сухой земли, всегда поросшей лесом.

Когда Торн вошел в один из таких лесов, на глаза ему попалась колония светло-зеленых гусениц, чьи тела и головы были покрыты острыми желтыми шипами. Гусеницы сильно различались по размерам – самые маленькие были едва ли не в дюйм длиной, самые крупные – длиной в добрых три фута и соответственного обхвата. Все гусеницы грызли листья, кроме нескольких самых крупных – они деловито наматывали коконы. На ветвях деревьев, на скрученных, как веревки, креплениях уже висело много готовых коконов. Все они были светло-зеленого цвета и шелковисто поблескивали.

Один из коконов висел прямо над тропинкой, по которой шел Торн, и качался как раз перед глазами землянина. Из чистого любопытства Торн протянул руку и, ощутив под пальцами шелковистую оболочку, ущипнул ее, чтобы проверить ее толщину. Тотчас же в уши его вонзился жалобный тоскливый вопль. Он сильно смахивал на плач новорожденного младенца и исходил, казалось, из недр кокона.

Торн отдернул руку, но плач не затихал. И вдруг воздух над его головой вскипел от множества трепещущих крыльев. Что-то резко тренькнуло, и маленькая стрела вонзилась ему в ногу. Другая стрела просвистела мимо уха, третья царапнула руку. Торн понял, что на него напали воины Малого народца, и вдруг вспомнил о подаренном кольце. Он поспешно вытащил его из кошеля на поясе и потер кольцо о ладонь. Тотчас же треньканье тетивы прекратилось, и там, где только что Торн слышал хлопанье крыльев, он увидел паривших в воздухе ульфов.

Все они были ненамного больше Эринэ, и черты лица у них были такими же разными, как у людей. Их усики – подлиннее, чем у Эринэ, – торчали из блестящих металлических шлемов, в которых специально для этой цели были проделаны дырочки. Ульфы носили легкие кольчуги, доходившие до бедер и перехваченные на талии зелеными шелковыми кушаками, к которым были привешены мечи и даги. Кроме того, каждый воин держал в руке маленький лук, а у бедра – колчан со стрелами.

Один из маленьких воинов приземлился и, подойдя к Торну, почтительно ему отсалютовал:

– Флисвин, йен ульфийских лучников, прикрывает свои глаза в сиянии твоего присутствия, человек Древней расы и друг Эстабиля Великого. Мы сожалеем, что по неведению напали на тебя, и, униженно моля о прощении, предлагаем тебе наши услуги и внемлем твоим приказаниям.

– Приветствую тебя и твоих лучников, йен Флисвин, – ответил Торн, отсалютовав ему. – Движимый любопытством, я дотронулся до этого кокона, но не хотел причинить ему вреда.

– Наши дети легко пугаются от прикосновений чужаков, – пояснил Флисвин, – а мы, их стража, не можем непрерывно наблюдать сразу за всеми. Если бы при малейшей угрозе они не призывали нас своим плачем, многие из них могли бы погибнуть.

– В таком случае я счастлив, что твои лучники не оказались чересчур меткими.

– Будь ты магоном, стрелы превратили бы тебя в подушечку для булавок, – поспешил заверить его Флисвин. – Но мы видели, что ты принадлежишь к Древней расе, а потому стреляли так, чтобы только отпугнуть тебя. Что ты потребуешь от нас, Носящий Кольцо?

– Я буду благодарен вам, если вы поможете мне отыскать Тэйну, дочь вила Мирадона, – отвечал Торн. – Я – рад таккорский.

Услышав его титул, ульфы все как один отсалютовали ему.

– Нам выпала двойная честь, – сказал Флисвин, – ибо ты не только Носящий Кольцо, но и владыка Таккора. Что касается Тэйны, если только она на таккорских болотах, наш вил отыщет ее. Позволь мне провести тебя к нему.

Послав вперед гонца возвестить об их прибытии и оставив одного из воинов командовать лучниками в свое отсутствие, Флисвин повел Торна за собой. Вскоре землянин услышал, как привычный гул насекомых и птичье пение перекрыл чарующий звук – словно перезвон тысячи серебряных колокольчиков. Однако, подойдя ближе, Торн понял, что это вовсе не колокольчики, а слитный хор ульфийских голосов. Скоро он уже мог различить слова песни и с изумлением понял, что это приветственный гимн в его честь.

Торн и его проводник вышли в живописную долину с крутыми зелеными склонами. В долине толпилось, а вернее сказать – роилось множество ульфов, мужчин и женщин, и все они пели – одни при этом парили в воздухе и трепетали крыльями, другие сидели на деревьях или на камнях, выступавших из зеленых склонов, третьи стояли у входов в пещеры, которыми были усеяны склоны, а прочие толпились на мшистом ковре долины.

Флисвин теперь вышагивал решительно и важно, словно на него возложили в высшей степени почетную миссию. Когда Торн поравнялся с первыми певцами, те принялись осыпать его мелкими благоуханными белыми лепестками. Затем стайка десятка в два ульфиек подлетела к Торну, и одни девушки принялись украшать его цветочными гирляндами, а другие сыпали цветы ему под ноги.

Вдруг пение оборвалось, и Торн, весь обвитый цветочными гирляндами, очутился перед добродушным толстеньким старым ульфом. Весело поблескивая глазками, тот восседал, как на троне, на лепестке огромной лилии.

– Приветствую тебя, Шеб Таккор! – вскричал пухленький старичок, отвечая на салют Торна. – Эстабиль, вил ульфов, рад видеть тебя в пределах Ульфии и желает прилюдно поблагодарить тебя за спасение его дражайшей дочери Эринэ. Если Эстабиль может хоть что-то сделать для тебя, лишь назови свое желание.

– Я хочу найти… – начал Торн.

– Я избавлю тебя от необходимости тратить лишние слова, – прервал его Эстабиль. – Ты хочешь найти Тэйну. В этом мы тебе поможем.

Он проворно соскочил с трона-лилии и продолжал:

– А теперь, когда все улажено, не откажешься ли разделить с нами трапезу?

– Охотно сделал бы это, – заверил его Торн, – но поверь, я должен как можно скорее отыскать Тэйну. Я бы предпочел задержаться лишь настолько, чтобы выпить с тобой чашу дружбы, хотя если бы я так не спешил, то с радостью принял бы твое приглашение. Уверен, что ты понимаешь меня.

– О да, конечно же, понимаю, – ответил Эстабиль. Повернувшись, он поднял руку, и маленький бородатый ульф тотчас ударил в гонг.

Из пещеры на склоне холма выпорхнула хрупкая фигурка – Торн тотчас же узнал Эринэ. За ней следовала юная ульфийка, которая несла на золотом подносе три крохотных кубка из платины, искрящихся драгоценными камнями, и кувшинчик. Торн отсалютовал дочери вила, и девушка улыбнулась ему.

– Я надеялась, что сяду с тобой за пиршественный стол, – сказала она, – но раз уж ты не можешь задержаться, прими эту чашу дружбы и прощания.

С этими словами Эринэ наполнила кубки, подала один Торну, другой своему отцу, а третий взяла сама.

Эстабиль поднял кубок.

– Был некогда рад таккорский, – начал он, – который, бродя по болотам, увидел, что ульфийской деве грозит опасность: на нее напало кровожадное летающее чудовище. Рад убил чудовище и спас ульфийскую деву, а оказалась она дочерью вила ульфов. Все ульфы, от вила до последнего его подданного, никогда этого не забудут. И этой чашей мы клянемся раду таккорскому в нашей вечной дружбе.

Вил и Эринэ поднесли кубки к губам, и Торн последовал их примеру.

– Рад таккорский с благодарностью принимает клятву дружбы от ульфов, – сказал он, – и глубоко гордится честью, которой был удостоен. В свою очередь он клянется в вечной дружбе Эстабилю, его прекрасной дочери и его верным подданным.

Когда они осушили кубки, Эстабиль снова поднял руку. Дважды прозвучал гонг за его спиной, и двенадцать ульфийских воинов, летевших по два в ряд, выпорхнули из пещеры у самой вершины холма. Воины несли кусок шелковой ткани длиной около восьми футов и шириной в четыре. Они приземлились перед вилом и отсалютовали.

– Рад таккорский готов к тому, чтобы его перенесли к дому Тэйны, – заговорил вил и повернулся к Торну: – Сядь посередине этого покрывала, мой господин, и тебя скоро и благополучно перенесут туда, где ты желаешь оказаться.

Торн был не слишком уверен в надежности этого средства передвижения, но сделал так, как ему было сказано.

Вил поднял руку. Трижды прозвучал гонг, крылья двенадцати ульфов стремительно зажужжали, и Торн почувствовал, что поднимается в воздух. Все ульфы, сколько их было в долине, залились песней. Торн помахал им на прощанье. Спустя мгновение он уже скользил над вершинами деревьев, и ульфийская песня замирала вдали.

Наконец внизу появилось озеро, посреди которого находился остров. Ульфы полетели прямо к озеру и опустили Торна в самом центре острова, на небольшой лужайке.

Один из ульфов указующе вытянул руку:

– Дом Тэйны вон там.

Торн напряг глаза, но не сразу сумел разглядеть то, что прежде совершенно ускользало от его внимания, – небольшой каменный домик, почти целиком заросший плющом и хмелем. Домик стоял в тесном окружении деревьев.

– А, – сказал он, – теперь вижу. Я весьма обязан вам и вашему виду за помощь. Передайте ему мою благодарность.

Маленький воин скатал покрывало, забросил сверток на плечо, и все двенадцать, отсалютовав Торну, молниеносно исчезли из вида.

Торн пересек лужайку и, подойдя к дому поближе, увидел среди зелени высеченный в камне круглый дверной проем. Дверь была распахнута настежь, и в проеме виднелась просторная комната с висячими креслами, диванами и очагом. Три круглые двери в стенах комнаты вели в соседние помещения.

– Тэйна! – позвал Торн и умолк, дожидаясь ответа.

Никто не откликнулся.

Он уже хотел позвать еще раз, но тут из дальней комнаты донеслось низкое раскатистое рычание. А потом оттуда молнией вылетел огромный мохнатый черный зверь с короткими перепончатыми лапами, шипастым, плоским, как весло, хвостом и крокодильей пастью. Торн мгновенно узнал псара.

Что было делать? Только одно – и побыстрее. Торн ухватился за ручку массивной входной двери и рывком захлопнул ее. И вовремя – здоровенная бестия тут же всей своей тяжестью ударилась в дверь изнутри. Торн крепко сжимал дверную ручку, и, как выяснилось, не напрасно – на нее нажимали с другой стороны. Вспомнив необыкновенную смышленость этих славных зверюшек, Торн не усомнился, что псар пытается открыть дверь.

Он озирался в поисках чего-то, чем можно было закрепить дверную ручку, когда вдруг опять услышал рычание, на сей раз позади себя. Торн развернулся и увидел второго псара. Черный, с кольцом ярко-желтой шерсти вокруг шеи, тот мчался прямо на землянина.

Глава 18

Увидев, что на него во весь опор мчится второй псар, землянин выхватил было меч, но тут же опустил его.

– Теззу! – воскликнул он.

Услышав свое имя, зверь резко остановился. Только что грозно мчавшийся на Торна псар игриво затрусил к нему и принялся прыгать вокруг землянина. В горле его зарокотало.

В этот миг завеса листьев раздвинулась, и оттуда, откуда только что вылетел Теззу, появилась стройная фигурка с корзиной, полной рыбы, и трезубцем в руках.

– Тэйна! – воскликнул Торн.

– Гар Ри Торн! Это ты!.. О, как я рада!

Швырнув на землю трезубец и корзину, Тэйна бросилась к нему, обвила руками его шею и, к немалому его замешательству, крепко расцеловала.

– Я уж думала, ты никогда не придешь… Я так боялась, что тебя убили!

– Пытались, и еще как, – отозвался Торн, – но я улизнул и вернулся – так быстро, как только смог.

– О, я верю, что ты торопился! Пойдем в дом, и я состряпаю что-нибудь поесть. Отчего ты стоишь под дверью и держишься за ручку?

– Оттого, что один из твоих псаров пытается открыть ее и добраться до меня.

– Это Ним. Пока я здесь, он не причинит тебе вреда.

Не слишком убежденный этими ее словами, Торн все-таки открыл дверь. Ним, огромный черный псар, вперевалку двинулся навстречу хозяйке, не обратив на землянина никакого внимания. Тот подобрал трезубец и корзину, и все вместе они вошли в дом.

Торн настоял на том, чтобы помочь Тэйне со стряпней, и скоро уже на огне варилось пульчо, а на решетке над очагом жарилась рыба и пеклись лепешки.

– Судя по твоим цветочным украшениям, ты побывал в гостях у Малого народца, – заметила Тэйна, переворачивая поджарившийся до коричневой корочки ломоть рыбы.

– Совершенно верно, – ответил Торн. – Собственно говоря, и сюда меня доставили несколько ульфийских воинов. Потом они отсалютовали мне и исчезли. Ты не знаешь, как это у них получается – делаться невидимками?

– Я сама много раз наблюдала за тем, как они это делают, – ответила Тэйна, – но вот как это у них выходит – понятия не имею. Наши ученые полагают, что ульфы каким-то образом окружают себя оболочкой из фотоэлектрического поля, которая вынуждает свет огибать ее. Поскольку мы видим лишь предметы, от которых отражается свет, то, что он огибает, остается для нас невидимым.

– Довольно разумное объяснение, – признал Торн, – но что собой представляет эта оболочка?

– С тем же успехом можно спросить: «Что собой представляет электричество, магнетизм, гравитация?» Мы только знаем, что, когда ульф устал, ослаблен раной или болезнью, он теряет способность создавать эту оболочку.

– Это объясняет, почему Эринэ стала видимой, когда ее преследовала летучая мышь, – она была измучена погоней.

– Летучая мышь?

Торн рассказал, как спас жизнь дочери вила ульфов, и в подтверждение своих слов показал кольцо.

– Это весьма ценный дар, и им не награждают по пустякам, – сказала Тэйна. – Такие кольца есть у меня и у моего отца, но лишь потому, что однажды он спас жизнь вила Малого народца.

– Да, кстати, – мы должны во что бы то ни стало разыскать твоего отца! У тебя все еще нет о нем известий?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9