Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Ты обратилась в лунный свет

ModernLib.Net / Детективы / Кларк Мэри Хиггинс / Ты обратилась в лунный свет - Чтение (стр. 6)
Автор: Кларк Мэри Хиггинс
Жанр: Детективы

 

 


— Я об этом подумаю, — ответила Мэги.

— Когда мы узнали, что вы придете, мы надеялись, вы сядете за наш столик, — посетовала Одиль Лейн и вздохнула. — Но миссис Шипли не согласилась. Она сказала, что хочет познакомить вас со своими друзьями. — Она погрозила Грете Шипли пальчиком. — Упрямица, упрямица. — пожурила она.

Мэги заметила, как миссис Шипли поджала губы.

— Мэги, — сказала она резко, — хочу, чтобы ты повидалась с моими друзьями.

Через несколько минут нежный звонок известил о начале обеда. Грета Шипли взяла Мэги за руку и повела по коридору в столовую, и Мэги не могла не заметить, как ее передернуло.

— Миссис Шипли, вы уверены, что с вами все в порядке? — спросила Мэги.

— Нет, да, совершенно. Так приятно видеть тебя здесь. Понимаю, почему Нуала была так счастлива от встречи с тобой.

В столовой было десять столиков, каждый на восемь человек.

— О, сегодня у них леможский фарфор и белый лен, — довольно произнесла миссис Шипли. — Другие сервизы немного громоздки, на мой вкус.

«Еще одна прекрасная комната», — подумала Мэги. Из прочитанного об этом доме она узнала, что в прежние времена за банкетный стол здесь садились шестьдесят человек.

— После реставрации здания драпировки были скопированы с тех, что висят в столовой Белого Дома, — сказала миссис Шпили, когда они усаживались за стол. — А теперь, Мэги, познакомься с твоими соседями по столу.

Мэги сидела справа от миссис Шипли. Рядом с ней расположилась Летиция Бейнбридж, которая первой начала разговор:

— Вы такая хорошенькая. От Греты я узнала, что вы не замужем. У вас есть кто-нибудь?

— Нет, — улыбнувшись, ответила Мэги и почувствовала знакомую боль.

— Отлично, — решительно заявила миссис Бейнбридж. — У меня есть внук, хочу вас познакомить. В юности он был вроде недоразвитого. Длинные волосы, гитара и тому подобное. Боже милостивый! Но теперь в тридцать пять, он такой, о котором может мечтать любая женщина. Президент своей собственной компании. Что-то там по компьютерам.

— Летиция у нас сваха, — сказала одна из соседок рассмеявшись.

— Я видела этого внучка. Забудь о нем, — шепнула Грета Шипли, потом обычным голосом она представила ее остальным женщинам и двум мужчинам. — Я сумела заполучить Баксли и Крентона за наш столик, — сказала она. — Такие заведения часто похожи на женские клубы, и раздобыть для беседы мужчину всегда проблема, приходится сражаться.

Разговор за столом завязался живой и интересный, и Мэги не переставала спрашивать себя, почему Нуала изменила свое решение так внезапно. Конечно, она пошла на это не потому, что думала, будто мне нужен дом. Она знала, что отец оставил мне немного денег и я могу позаботиться о себе сама. Тогда почему?

Летиция Бейнбридж рассказывала забавные истории про Ньюпорт ее молодости.

— Здесь тогда царила такая англомания, — говорила она, вздыхая. — Все мамаши мечтали выдать своих дочерей за английских аристократов. Бедная Консуэлла Вандербильт, ее мать грозила покончить с собой, если она не выйдет за герцога Мальборо. Наконец она вышла за него и застряла на целых двадцать лет. Потом она с ним развелась, вышла за французского ученого Жака Бальзана и наконец-то обрела счастье.

— А потом был этот ужасный Сквайр Моор. Все знали, что он никто, но если его послушать, так он прямой потомок Вайана Бора. Но в нем все-таки было что-то обаятельное и намек на титул, поэтому он женился. Полагаю, нет особенной разницы между обедневшим аристократом, женившимся на американской наследнице, и обнищавшим потомком пионеров, женившимся на самодельном миллионном состоянии. Разница лишь в том, что богом Сквайра были деньги, и ради них он шел на все. К сожалению, эту черту унаследовали многие его потомки.

Во время десерта Анна Причард, выздоравливающая после операции на бедре, пошутила:

— Грета, угадай, кого я видела, когда гуляла сегодня утром с миссис Лейн? Элеонору Шандлер. Она разговаривала с доктором Лейном. Конечно, она меня не узнала, поэтому я ей ничего не сказала. Но она восхищалась твоими апартаментами. Там только что убрали, и дверь была открыта.

— Элеонора Шандлер, — задумалась Летиция Бейнбридж. — Она ходила в школу с моей дочерью. Довольно властная особа, если не ошибаюсь. Она собирается сюда?

— Не знаю, — сказала миссис Причард. — Но не вижу другой причины ее появления. Грета, тебе лучше поменять замки. Если Элеонора захочет твое место, она на все пойдет, чтобы его отобрать.

— Пусть попробует, — сказала Грета Шипли, рассмеявшись.

Когда Мэги уходила, миссис Шипли захотела проводить ее до двери.

— Не стоит, — попросила Мэгн. — Вы так устали.

— Ничего. Завтра пообедаю у себя в номере и весь день буду отдыхать.

— Тогда позвоню вам завтра, и хотелось бы застать вас именно за этим занятием.

Мэги поцеловала худенькую почти прозрачную щеку старушки.

— До завтра, — сказала она.

3 октября, четверг

32

За шесть дней после убийства Нуалы Моор в собственном доме у начальника полиции Чета Брауэра сложилось по этому делу твердое мнение. Убийство совершил не случайный вор. В этом он не сомневался. Это был кто-то, кого миссис Моор знала. Но кто? Каковы мотивы? — спрашивал он себя.

У Брауэра была привычка думать вслух в присутствии детектива Джимми Хаггерти. В четверг утром он вызвал к себе Хаггерти, чтобы проверить ситуацию.

— Если миссис Моор не заперла дверь, войти мог каждый. С другой стороны, она вполне могла открыть знакомому. В обоих случаях следов взлома нет.

Джим Хаггерти работал с Брауэром уже пятнадцать лет. Он знал, что его используют как слушателя, поэтому, хотя и имел свои соображения, не торопился их высказывать. Он никогда не забудет подслушанной реплики соседа: «Джим больше похож на продавца овощей, чем на полицейского, хотя думает он как полицейский».

Он понимал, что слова подразумевали комплимент, но знал также, что в них есть и доля истины — его мягкая, очкастая внешность не соответствовала голливудскому образу суперполицейского. Но такое несоответствие часто бывает выгодным. Его безобидное поведение располагало к нему людей, они расслаблялись и охотно рассказывали все, что ему было нужно.

— Предположим, это был ее знакомый, — продолжал Брауэр, сильно наморщив лоб. — Тогда подозревать можно почти каждого в Ньюпорте. Миссис Моор все знали и любили. Последней ее затеей были уроки живописи в «Латам Мейнор».

Хаггерти знал, что его босс не любит «Латам Мейнор» и подобные места. Его раздражало, что престарелые граждане безрассудно тратят такие огромные деньги, словно играя со своей жизнью в азартную игру. Хаггерти считал, что если теща Брауэра живет у того в доме почти двадцать лет, то босс просто завидует всем, кто может позволить своим родителям стариться в роскошном пансионе, а не в комнате для гостей у себя дома.

— Но думаю, можно исключить большинство, приняв во внимание тот факт, что убийца и грабитель миссис Моор не мог не заметить ее приготовлений к обеду, — рассуждал Брауэр.

— Стол был накрыт... — сказал Хаггерти и осекся. Он прервал босса!

Брауэр нахмурился еще больше.

— Как раз подхожу к этому. Кто бы он ни был, его не беспокоило то, что в дом вдруг придет еще кто-то. А это значит, убийцей может оказаться один из гостей.

Он помолчал.

— Пора внимательно взглянуть на них всех. Начнем сначала. Забудем все, что знаем об этих людях. — Он откинулся на спинку кресла. — Что вы думаете, Джим?

Хаггерти начал осторожно.

— Шеф, я чувствовал, что вы придете именно к этому выводу, и вы знаете, как я люблю поговорить с людьми, так что, со своей стороны, тоже поработал в этом направлении. И думаю, нашел кое-что интересное.

Брауэр задумчиво взглянул на него.

— Продолжайте.

— Полагаю, вы заметили выражение лица этого набитого чемодана, Малкома Нортона, когда миссис Вудз сказала про завещание и отказ от продажи дома.

— Заметил. Я назвал бы это шок и страх, сильно приправленные злостью.

— Всем известно, что дела Нортона сведены до собачьих покусов и разводов с разделом подержанных машин. Поэтому я заинтересовался, откуда у него деньги на покупку дома миссис Моор. Еще я откопал небольшую сплетню о нем и его секретарше по имени Барбара Хоффман.

— Интересно. Где же он взял деньги? — спросил Брауэр.

— Заложил свой дом, а это, похоже, все, что у него есть. Уговорил даже свою жену принять участие в залоге.

— Она знает о его подружке?

— Как я понял, от этой женщины ничего не ускользает.

— Тогда почему она рискует своей долей собственности?

— Именно это я и хочу узнать. Разговаривал кое с кем из риэлтеров Хопкинса, они удивлены, зачем Нортону платить двести тысяч за дом Моор. По их мнению, там требуется капитальный ремонт.

— У подруги Нортона много денег?

— Нет. Я сумел узнать только, что Барбара Хоффман хорошая женщина, вдова, одна вырастила детей и дала им хорошее образование, у нее скромный счет в банке. — Хаггерти предвосхитил следующий вопрос. — Кузен моей жены работает кассиром в банке, куда Хоффман дважды в месяц переводит по пятьдесят долларов.

— Тогда зачем Нортону этот дом? На участке есть нефть?

— Даже если есть, он не имеет права ее тронуть. Участок лежит в неприкосновенной прибрежной зоне. Строение невелико, а увеличивать его запрещено, так что вид из окна открывается только с третьего этажа.

— Думаю, лучше поговорить с Нортоном, — сказал Брауэр.

— Еще лучше поговорить с его женой, шеф. Я знаю, она слишком умна, чтобы можно было запросто втянуть ее в совместный залог без очень веской на то причины.

— О'кей, с этого и начнем. — Брауэр встал. — Кстати, не знаю, проверяли ли вы Мэги Холлоувей. Похоже, у нее все чисто. Отец оставил ей немного денег, да и сама она вполне преуспевающий фотограф, неплохо зарабатывает, так что здесь нет явных корыстных целей, насколько я понимаю. И она говорит правду о времени своего отъезда из Нью-Йорка. Портье в ее доме подтвердил это.

— Я готов с ней поговорить, — предложил Хаггерти. — Телефонный счет миссис Моор показал, что она звонила Мэги Холлоувей раз шесть за неделю до убийства. Может, она рассказала ей что-нибудь о своих гостях, вдруг что-то узнаю. — Он замолчал, потом добавил:

— Но, шеф, больше всего меня бесит невозможность узнать, что искал убийца в ее доме. Спорю на последний доллар, именно здесь ключ к разгадке.

33

Мэги проснулась рано, но ждала до одиннадцати, чтобы позвонить Грете Шипли. Она беспокоилась, так слаба показалась ей Грета вчера вечером, и Мэги надеялась, что та хорошо выспалась ночью. На звонок никто не ответил. Может, миссис Шипли стало лучше и она спустилась вниз, успокаивала себя Мэги.

Через 15 минут раздался звонок. Это был доктор Лейн.

— Мэги, у меня очень печальные новости, — сказал он. — Миссис Шипли просила утром ее не беспокоить, но час назад сестра Марксй решила ее проверить. Примерно посреди ночи она тихо скончалась во сне.

Некоторое время после звонка Мэги сидела, оцепенев от горя и злясь на себя за то, что не настояла на медицинском осмотре миссис Шипли. Нужен был независимый медицинский осмотр, чтобы определить, что с ней. Доктор Лейн сказал, что причина в сердечной недостаточности. Было видно, что ей нездоровилось весь вечер.

«Сперва Нуала, теперь Грета Шипли. Две женщины, лучшие подруги, обе умерли в одну неделю», — подумала Мэги. Она была так счастлива, так рада снова повстречать Нуалу. И вот теперь...

Мэги вспомнила, как Нуала впервые дала ей сырую глину. Хотя ей было всего шесть лет, Нуала разглядела в ней талант, нет, не художника.

«Ты не Рембрандт, — весело сказала Нуала. — Но глядя, как ты играешь с этой пластичной глиной, я вижу...»

Она поставила перед девочкой фотографию карликового пуделя Мэги по прозвищу Порги.

«Постарайся сделать его», — велела она. Это было начало. С тех пор Мэги всегда наслаждалась лепкой. Потом, однако, она поняла, что это могло быть для нее не более чем приятное хобби. К счастью, у нее появился интерес к фотографии, где она оказалась по-настоящему талантлива. Так она сделала себе карьеру. Но страсть к скульптуре не прошла.

«До сих пор помню, как приятно было мять глину, — подумала Мэги, поднимаясь на третий этаж. — Я была такая неловкая, но понимала: что-то происходит. Через глину возникала особая связь пальцев и мозга».

Узнав о смерти Греты Шипли, она поняла подсознательно, что должна прикоснуться к влажной глине. Это поможет даст время подумать, разобраться, что же делать дальше.

Она начала работать над бюстом Нуалы, но поняла, что перед нею встает лицо Греты Шипли.

«Вчера вечером она была такая бледная, — вспоминала Мэги. — Вставая, даже схватилась за кресло, а потом взяла меня под руку, когда мы шли из большого зала в столовую, Я ощущала, как она слаба. Сегодня она собиралась провести в постели весь день. Она не признавалась, но чувствовала себя очень плохо. А когда мы ездили на кладбище, она сказала, будто из нее ушла энергия».

Так было с папой, вспомнила Мэги. Его друзья рассказывали, что, пожаловавшись на головокружение, он ушел со званого обеда и рано лег спать. И никогда не проснулся. Остановка сердца. Именно это, по словам доктора Лейна, случилось с Гретой.

«Опустошена, — подумала она. — Чувствую себя такой опустошенной. Бесполезно работать теперь». Она не ощущала вдохновения. Даже глина не помогла.

Господи, еще одни похороны. У Греты Шипли никогда не было детей, значит, на похоронах будут одни друзья.

Похороны. Слово застряло у нее в голове, и она вспомнила про фотографии, которые сделала на кладбище. Они должны быть уже готовы. Надо их забрать и рассмотреть. Но для чего? Она тряхнула головой. Ответа пока не было, но она знала, что он должен быть.

Пленки она сдала в аптеке на Темз-стрит. Припарковывая машину, она вспомнила, как еще вчера неподалеку покупала наряд для обеда у Греты, как менее недели тому назад счастливая ехала в Ньюпорт на встречу с Нуалой. Теперь обе женщины мертвы. «Есть ли здесь какая-то связь?» — спросила она себя.

У фотографа ее ждал толстый пакет фотографий.

Увидев счет, служащий удивленно поднял брови.

— Вы действительно хотели все это увеличить, миссис Холлоувей?

— Да, именно так.

Она подавила желание открыть пакет немедленно. Дома она обязательно поднимется в студию и тщательно все изучит.

Однако у дома она заметила последнюю модель БМВ. Водитель, мужчина лет тридцати, поспешно отогнал машину, чтобы дать ей дорогу, потом припарковался на улице. Он вышел из машины и направился к ней, когда она открыла дверцу.

Что ему нужно? Он был хорошо одет, приятной наружности, поэтому она осталась совершенно спокойна. Но его настойчивое присутствие насторожило ее.

— Мисс Холлоувей, — сказал он. — Надеюсь, я не напугал вас. Я Дуглас Хансен. Хотел вам позвонить, но в справочнике нет вашего номера. А поскольку у меня сегодня встреча в Ньюпорте, я решил заехать и оставить вам записку. Она на двери.

Он достал из кармана визитную карточку: Дуглас Хансен, коммерческий советник. Адрес в Провиденсе.

— Один из моих клиентов сообщил мне о кончине миссис Моор. Я не был с ней знаком, но встречался несколько раз. Позвольте выразить мои соболезнования. И еще хотел бы знать о ваших планах по продаже дома.

— Благодарю вас, мистер Хансен, но я пока ничего не решила, — тихо сказала Мэги.

— Причина, по которой я хотел бы обсудить это как можно скорее в том, что, если вы решите его продать, у меня есть клиентка, заинтересованная в его покупке через меня. Ее дочь собирается разводиться и хочет иметь место, куда переехать, когда сообщит новость мужу. Знаю, что здесь много работы, но мать может позволить себе это. Ее имя вам известно.

— Возможно, нет. Я знаю в Ньюпорте совсем немногих, — ответила Мэги.

— Тогда, скажем, это имя известно многим. Поэтому они обратились ко мне как к посреднику. Осторожность не помешает.

— Откуда вообще вы знаете, что дом мой и я имею право его продать? — удивилась Мэги. Хансен улыбнулся.

— Мисс Холлоувей, Ньюпорт город маленький, а у миссис Моор было много друзей. С некоторыми из них я дружен.

«Он ждет, что я приглашу его в дом обсудить вопрос, — подумала Мэги, — но я не собираюсь этого делать». Вместо этого она произнесла:

— Как я уже сказала, я пока не знаю. Но спасибо за участие. Сохраню вашу карточку. — Она повернулась и пошла к дому.

— Позвольте только сообщить, что моя клиентка готова заплатить двести пятьдесят тысяч долларов. Думаю, это гораздо больше, чем предложение, сделанное госпоже Моор.

— Вы хорошо осведомлены, мистер Хансен, — сказала Мэги. — Похоже, что Ньюпорт слишком маленький город. Еще раз благодарю. Позвоню вам, если что надумаю. — И снова она повернулась к дому.

— Еще вот что, мисс Холлоувей. Не говорите никому о моем предложении, слишком многие догадаются, кто мой клиент, а это вызовет большие проблемы для дочери.

— Не беспокойтесь. Не в моих правилах обсуждать с кем-то свои дела. До свидания, мистер Хансен. — Теперь она прибавила шагу. Но он непременно хотел ее задержать.

— Какая большая пачка фотографий, — сказал он, указывая на пакет у нее под мышкой, когда она снова оглянулась. — Я понял, что вы профессиональный фотограф. Эта камера, должно быть, ваша отрада.

На этот раз Мэги промолчала, недовольно кивнув, отвернулась и прошла на крыльцо.

Упомянутая Хансеном записка была просунута под ручку двери. Мэги вынула ее и, не читая, открыла дверь. Потом она выглянула в окно, увидела, что Хансен уезжает, и вдруг почувствовала себя ужасной дурой.

«Начинаю пугаться собственной тени? — спросила она себя. — Этот человек, наверное, подумал, что я глупая. Зачем я так убежала? И конечно, нельзя игнорировать этот вариант. Если решу продавать, то это на пятьдесят тысяч долларов больше предложения Малкома Нортона. Неудивительно, что он так расстроился, когда Вудз рассказала про завещание, — он знал, что сделка выгодная».

Мэги прошла прямо в студню и открыла конверт с фотографиями. Настроение ее не улучшилось оттого, что первой ей на глаза попалась фотография могилы Нуалы, а на ней увядающие цветы Греты Шипли.

34

Выезжая на дорогу, ведущую к дому родителей, Нейл Стефенс обратил внимание на деревья на их участке, листья на них уже полыхали золотом, янтарем, рубином и пурпуром.

Остановившись, он залюбовался осенними цветами вокруг дома. Мама обняла его и погладила рукой по голове. Знакомый жест, который он помнил с детства.

— О Нейл, какое счастье снова увидеть тебя! — воскликнула она.

За ней появился отец, улыбкой показывая, что тоже рад его видеть, хотя приветствие было не столь бурным.

— Запаздываешь, приятель. Мы начинаем через полчаса. Мама приготовила бутерброды.

— Забыл свои клюшки, — сказал Нейл, но спохватился, увидев ужас на лице отца. — Извини, это шутка.

— Не смешно. Пришлось уговаривать Гарри Скотта сыграть с нами начало. Если мы хотим взять восемнадцать лунок, то лучше не опаздывать. Пообедаем в клубе. — Он обнял Нейла за плечи. — Рад, что ты здесь.

Где-то посередине игры отец заговорил про то, о чем упомянул по телефону.

— Одна из старушек, налогами которой я занимаюсь, на грани нервного срыва, — сказал он. — Какой-то молодой парень из Провиденса уговорил ее вложить большую сумму в однодневные акции, и вот теперь она потеряла деньги, предназначенные для обеспечения ее старости. Она надеялась переехать в этот шикарный дом для престарелых, о котором я тебе рассказывал.

Нейл присмотрелся к позиции и выбрал подходящую лунку. Он осторожно потрогал мячик, ударил и довольно закивал, когда тот взмыл в воздух, перелетел через пруд и приземлился возле следующей лунки.

— Гораздо лучше, чем раньше, — одобрительно сказал отец. — Но если обратишь внимание, мне удалось забить дальше с помощью железной клюшки.

Направляясь к следующей лунке, они продолжали разговор.

— Па, то, что ты рассказал мне сейчас про эту женщину, я слышу уже не первый раз, — задумчиво проговорил Нейл. — Всего лишь вчера супруги, чьи дела я веду уже десять лет, удивили меня решением вложить большую часть своих денег в одну из самых сумасшедших авантюр, о какой я когда-либо слышал. К счастью, я их отговорил. Твоя клиентка, вероятно, ни с кем не посоветовалась, верно?

— Конечно, не со мной.

— Акции были на бирже, а не в продаже?

— Они зарегистрированы.

— Они сперва быстро выросли и вдруг рухнули, как камень. А теперь они дешевле бумаги, на которой напечатаны?

— Что-то вроде этого.

— Слышал такое выражение: «На всякого мудреца довольно простоты»? На бирже тем паче. Другими словами, вполне разумные люди теряют голову, когда кто-то вдруг подкидывает им вроде бы ценную информацию.

— В этом случае, думаю, применено какое-то исключительное давление. Тем не менее хочу, чтобы ты с ней поговорил. Ее зовут Лаура Арлингтон. Может, сумеешь проверить акции вместе с ней и посмотришь, как можно увеличить то, что у нее осталось.

— С удовольствием, папа. Надеюсь только, что еще не поздно.

В 18.30, одетые к обеду, они сидели на крыльце, попивая коктейль и любуясь заливом Наррагатсет.

— Мама, ты выглядишь потрясающе, — сказал Нейл с восхищением.

— Твоя мама всегда была красивой женщиной, а моя любовь за все эти сорок три года только преумножила ее красоту, — заметил отец. Увидев хитрое выражение на их лицах, он спросил:

— Чему вы улыбаетесь?

— Ты ведь и сам прекрасно знаешь, как я тебя нянчила, дорогой. — ответила ему Долорес Стефенс.

— Нейл, ты все еще встречаешься с девушкой, с которой познакомил нас в августе? — спросил отец.

— Кто это? — Нейл задумался. — А, Джина. Нет. Честно говоря, нет. — Кажется, подходящее время сказать про Мэги. — Есть кое-кто, с кем я встречаюсь, но она уехала на пару недель к своей мачехе в Ньюпорт. Ее зовут Мэги Холлоувей. К сожалению. Перед ее отъездом из Нью-Йорка я не успел взять у нее телефон.

— Как зовут ее мачеху? — спросила мама.

— Фамилии не знаю, а имя очень необычное. Фнннуала, кажется, кельтское.

— Звучит знакомо, — медленно произнесла Долорес Стефенс, роясь в памяти. — А тебе, Роберт?

— Не знаю. Нет, мне не знакомо, — ответил он.

— Забавно, но мне кажется, я его недавно слышала. Ладно, может, еще вспомню, — сказала Долорес. Зазвонил телефон. Долорес встала ответить.

— Никаких долгих разговоров, — предупредил жену Роберт Стефенс. — Мне уходить через десять минут. Однако звонили ему.

— Это Лаура Арлингтон, — сказала Долорес Стефенс, передавая ему трубку. — У нее ужасно расстроенный голос.

Роберт Стефенс минуту слушал, потом успокаивающе произнес:

— Лаура, не изводите себя. Мой сын Нейл в городе. Я с ним говорил о вас, и утром он вместе с вами все проверит. А теперь обещайте, что успокоитесь.

35

Последнее на неделе занятие Эрла Бейтмана начиналось в 13.00. Он провел в своей комнате в кампусе несколько часов, проверяя работы. Когда он собирался отправиться в Ньюпорт, затрещал телефон.

Это звонил из Бостона его кузен Лайам. Звонок Лайама его удивил. У них никогда не было ничего общего. Что ему надо?

На попытку Лайама завести сердечный разговор он отвечал односложно. Он едва сдерживался, чтобы не рассказать про кабельное телевидение, но знал, что это будет еще одной темой для насмешек в семье. Может, пригласить Лайама к себе в гости и как бы случайно оставить на видном месте чек на три тысячи долларов от комитета спикеров. «Хорошая идея», — решил он.

Но тут же разозлился на Лайама за то, что он наконец открыл причину звонка. Он попросил Эрла, если тот будет в Ньюпорте, не заходить без предупреждения к Мэги Холлоувей, Его последний визит ее сильно напугал.

— Но почему? — выпалил Эрл, все больше раздражаясь.

— Сам посуди, Эрл. Тебе кажется, что ты разбираешься в людях. Я знаю Мэги уже год. Она потрясающая девушка. Вообще-то, я собираюсь дать ей понять, как к ней отношусь. Но точно знаю, она не из тех, кто станет плакаться в чужую жилетку. Она сдержанная. Она не похожа на твоих доисторических кретинок и не станет изводить других своими несчастьями.

— Я читаю лекции о старинных обычаях, а не о доисторических кретинах, — сухо ответил Эрл. — И я зашел к ней, потому что точно знаю, что она, как Нуала, неосторожно забыла запереть дверь.

Голос Лайама смягчился.

— Эрл, я не это хотел сказать. Я хотел сказать, что Мэги не из робкого десятка, как Нуала. Нет нужды ее предупреждать, особенно если это больше похоже на угрозу. Послушай, почему бы нам не выпить вместе в выходные.

— Отлично. — Он сунет ему чек прямо под нос. — Приходи ко мне завтра часам к шести, — сказал Эрл.

— Не пойдет. Я обедаю с Мэги. Как насчет субботы?

— Хорошо. Пока.

«Значит, он интересуется Мэги Холлоувей, — подумал Эрл, кладя трубку на место. — Никто бы не догадался, после того как он бросил ее в „Четырех Временах Года“. Для Лайама это очень типично». Но Эрл знал одно: если бы с Мэги целый год встречался он, то уделял бы ей гораздо больше внимания.

Снова у него возникло странное ощущение, предчувствие, что что-то обязательно будет не так, что Мэги Холлоувей в опасности, как это было по отношению к Нуале на прошлой неделе.

Впервые такое предчувствие появилось у него в шестнадцать лет. Он был в больнице после удаления аппендицита. Его друг Тэд заехал его навестить перед прогулкой на лодке.

Почему-то Эрлу захотелось предостеречь Тэда, но это выглядело бы глупо. Он помнил, как весь день ему казалось, что вот-вот упадет топор.

Спустя два дня лодку Тэда нашли. Существовало несколько версий случившегося, но ответа никто так и не получил.

Эрл, конечно, никому не сказал, что не решился предупредить друга. А теперь он даже не разрешил себе думать о подобных предчувствиях.

Через пять минут он направился по Тридцать шестому шоссе в Ньюпорт. В 16.30 он остановился возле небольшого магазина купить овощей и там услышал о смерти Греты Шипли.

— Перед тем как поселиться в «Латам Мейнор», онa всегда покупала здесь овощи, — с грустью говорил немолодой хозяин магазина Эрнест Винтер.

— Мои родители были с ней дружны, — сказал Эрл. — Она болела чем-то?

— Слышал, что последние две недели она чувствовала себя неважно. Недавно умерли две ее близкие подруги, одна в «Латам Мейнор», потом убили миссис Моор. Думаю, это на нее сильно подействовало. Такое случается. Интересная штука, вдруг вспомнилось, как много лет тому назад миссис Шипли сказала мне, что смерть любит троицу. Похоже она была права. Жутковато, однако.

Эрл взял свои пакеты. «Еще одна интересная тема для лекции», — подумал он. У этого высказывания, вероятно, есть психологическая основа. Умерли ее близкие друзья. Взывал ли дух миссис Шипли к ним: «Обождите, я иду за вами!»

За день у него появились две новые темы для лекций. Еще раньше ему на глаза попалась статья в газете о том, что в Англии открывается новый магазин, где родственники покойного могут выбрать все необходимые украшения для похорон — гроб, отделку, одежду для покойного, цветы, книгу для гостей, даже, при необходимости, убранство могилы — и таким образом обойтись без похоронного агента.

Хорошо, что семья вышла из дела, решил Эрл, прощаясь с Винтером. С другой стороны, новые владельцы Похоронного бюро Бейтмана провели похороны миссис Райнлендер, Нуалы и несомненно займутся похоронами Греты Шипли. Ее мужа хоронил его отец.

«Бизнес процветает», — печально подумал он.

36

Следуя за метрдотелем Джоном в ресторан Яхт-клуба, Роберт Стефенс остановился и повернулся к жене.

— Смотри, Долорес, там Кора Гебхарт. Подойдем к ее столику и поздороваемся. Последний раз я, кажется, был немного груб с ней. Она собиралась потратить наличные на акции какой-то идиотской компании, я разозлился и даже не спросил ее, что это, а просто велел забыть.

«Ах, какой дипломат», — подумал Нейл, послушно следуя за родителями. Когда они прошли через зал, отец даже не сделал знак метрдотелю, что они идут в другую сторону. А тот беспечно шел к столику у окна, Не ведая, что потерял семью Стефенсов.

— Кора, должен перед вами извиниться. — сразу начал Роберт Стефенс. — Но прежде хочу познакомить вас с моим сыном Нейлом.

— Здравствуйте, Роберт, Долорес, как поживаете? — Кора Гебхарт взглянула на Нейла тепло и с интересом. — Ваш отец хвалится вами без конца. Я поняла, что вы возглавляете контору «Карлсон и Паркер» в Нью-Йорке. Рада познакомиться.

— Да, это так, я тоже рад познакомиться с вами. Приятно слышать, что папа гордится мной. Большую часть моей жизни он меня не замечал.

— Понимаю. Меня он тоже не замечает. Но, Роберт, тебе не надо извиняться, я спросила твое мнение, и ты мне его дал.

— Отлично. Не люблю узнавать, что еще одна клиентка оказалась голой после инвестирования рискованного дела.

— Об этом деле не беспокойся, — отозвалась Кора Гебхарт.

— Роберт, бедняга Джон ждет нас у нашего столика, — напомнила мама Нейла.

На пути к столику Нейл думал, заметил ли отец интонацию миссис Гебхарт, когда она просила его не беспокоиться о ней. Нет сомнения, она его не послушала.

Они уже заканчивали и пили кофе, когда к их столику подошли Скотты, чтобы поздороваться.

— Нейл, ты должен поблагодарить Харри, — сказал Роберт Стефенс, представляя сына. — Он уступил нам время игры сегодня.

— Пустяки, — ответил Харри Скотт. — Линн была в Бостоне, так что мы решили вместе пообедать.

Его коренастая с приятным лицом жена спросила:

— Долорес, помнишь Грету Шипли, с которой познакомилась здесь за обедом Общества охраны памятников? Это было три или четыре года тому назад. Она сидела за нашим столом.

— Да, она мне очень понравилась. А что?

— Умерла вчера ночью во сне.

— Очен сожалею.

— Неприятно то, что она недавно потеряла двух лучших подруг, — продолжала Линн Скотт сокрушенно. — А я собиралась навестить ее. Одна из ее подруг была той несчастной, которую убили в прошлую пятницу. Ты, наверное, читала об этом. Тело нашла ее падчерица.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16