Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Ты обратилась в лунный свет

ModernLib.Net / Детективы / Кларк Мэри Хиггинс / Ты обратилась в лунный свет - Чтение (стр. 12)
Автор: Кларк Мэри Хиггинс
Жанр: Детективы

 

 


Ключ со скрипом повернулся, и Эрл Бейтман распахнул дверь и oтступил в сторону.

— Ну что вы оо этом думаете? — гордо спросил он, когда Мэги медленно прошла мимо него.

В фойе стоял манекен в натуральную величину, одетый в черную ливрею.

— В своей первой книге по этикету, изданной в тысяча девятьсот двадцать втором году, Эмили Поуст писала, что, когда кто-то умирал, дворецкий менял свою обычную ливрею па траурную и встречал посети-телей.

Эрл что-то стряхнул с рукава манекена. Мэги не увидела что.

— Дело в том, — увлеченно говорил он, — что на первом этаже представлены погребальные обряды нашего столетия. Мне подумалось, что фигура в ливрее будет интересна посетителям. Сегодня немногие состоятельные люди хотели бы, чтобы у них в прихожей сто-ял лакей в черной ливрее, если в семье кто-то умер.

Мэги вдруг вспомнила тот тяжелый день, когда ей было десять лет и Нуала сказала, чго уходит.

«Видишь ли, Мэги, — пыталась объяснить она, — долгое время после смерти моего первого мужа я, всегда носила с собой солнечные очки. Я в то время могла расплакаться очень легко. Когда чувствовала, что не сдержусь, я лезла в карман за очками и думала: „Пора надевать камуфляж печали“. Я надеялась, что мы с твоим отцом сможем любить друг друга. Я очень старалась, но ничего не получилось. И всю оставшуюся жизнь, когда бы я ни подумала о годах разлуки с тобой, мне придется прибегать к камуфляжу печали».

Воспоминания об этом дне всегдаа стоили Мэги слез. «Жаль, что у меня нет сейчас камуфляжа печали», — подумала она, вытирая влажную щеку.

— О Мэги, вы растроганы, — сказал Эрл почтительным тоном. — Как тонко вы чувствуете. Я уже сказал, на этом этаже выставлены похоронные принадлежности двадцатого века.

Он отодвинул тяжелый занавес.

— В этой комнате находится макет очень скромных похорон по Эмили Поуст. Видите?

Мэги заглянула. Фигура молодой женщины в бледно-голубом шелковом платье возлежала на покрытой парчой софе. На атласной подушке рассыпаны золотисто-коричневые локоны. Руки сложены на букетике из шелковых ландышей.

— Не правда ли, очаровательно? Кажется, будто она всего лишь спит, — шептал Эрл. — И посмотрите! — Он показал на скромный серебряный аналой возле входа. — В наши дни здесь лежала бы книга для записей посетителей. Вместо этого я положил сюда копию оригинальной статьи из книги Эмили Поуст об уважении к скорбящим. Позвольте зачитать. Это действительно очень впечатляет.

Голос его эхом зазвучал в тишине залов.

— Скорбящие должны, по возможности, находиться в солнечной комнате у зажженного камина. Если им не хочется садиться за общий стол, следует подать очень умеренную пищу на подносе. Чашку чаю, кофе или бульона, тонкий ломтик тоста, крутое яйцо, горячее молоко или гренки. Холодное молоко страдающему человеку неполезно. Повар может предложить что-нибудь на их вкус.

Он сделал паузу.

— Не правда ли, это нечто? Скажите, разве может нынче кто-нибудь, даже при больших деньгах, иметь повара, знающего его вкусы? Верно? Но полагаю, это будет весьма наглядно для лекции, не так ли?

Он взял ее под руку.

— Знаю, что у вас не очень много времени, но, пожалуйста, пойдемте со мной наверх. Там у меня великолепная экспозиция древних ритуалов. Банкетные столы, например. Похоже, что люди издавна понимали, что похороны должны заканчиваться застольем, поскольку длительная скорбь изнуряет и того, кто понес утрачу, и общество. У меня представлены типичные примеры.

— Там еще есть отдел погребений, — продолжал он с энтузиазмом, когда они поднялись но лестнице. — Я говорил вам, что в Судане душили своего вождя, когда он становился старым и слабым? Видите ли, считалось что вождь олицетворяет жизнестойкость народа и не должен умирать, а то народ может погибнуть вместе с ним. Поэтому, когда вождь начинал явно слабеть, его тайно убивали и замуровывали в глиняную стену. Вождь как бы и не умирал вовсе, а просто исчезал. — Он рассмеялся.

Они поднялись на второй этаж.

— В этом зале у меня копия глиняной стены. Только между нами, я начал создание музея под открытым небом, где погребальная зона будет натуральной. Это милях в десяти отсюда. Я даже начал кое-какое строительство, немного расчистил бульдозером. Весь проект разработал сам. Когда все закончу, это будет грандиозно. В одном месте у меня запланирована небольшая копия пирамиды с прозрачной стеной, чтобы было вндно, как древние египтяне хоронили своих фараонов, снаряжая их бесценными украшениями из золота и драгоценных камней.

«Он начинает заговариваться, — подумала Мэги, чувствуя, как ее охватывает свинцово-тяжелое беспокойство. — Он сумасшедший!» Мысль ее бешено работала, пока он водил ее из зала в зал, где были старательно представлены исторические сцены. Теперь Эрл держал ее за руку, таская из стороны в сторону, все показывая и рассказывая.

Они уже почти достигли конца длинного зала, когда Мэги сообразила, что не видела ничего похожего на колокольчикн, которые нашла на кладбище.

— А что у вас на третьем этаже? — спросила она.

— Это пока не для выставки, — рассеянно ответил он. — Там у меня склад.

Вдруг он остановился и посмотрел на нее напряженным взглядом. Они стояли в конце зала напротив тяжелой двери.

— О Мэги, здесь у меня самые лучшие экспонаты!

Эрл повернул ручку и с торжествующим видом распахнул дверь.

— Чтобы достичь нужного эффекта, я соединил две комнаты. Это похороны аристократа в Древнем Риме. — Он оттолкнул ее в сторону. — Позвольте объяснить. Сперва они строили носилки, потом ставили на них топчан. Сверху клали два матраса. Может, из этого получится отличный снимок для сериала. Конечно, в данный момент вместо пламени в факелах горят алые лампочки, но их можно зажечь по-настоящему. Старик, создавший для меня эти носилки, был настоящим мастером. Он сделал точную копию с картинки, которую я ему дал. Взгляните на фрукты, цветы, вырезанные на дереве. Вы их чувствуете?

Он схватил ее за руку и потащил вдоль носилок.

— А этот манекен просто сокровище. Он одет в точности как древний мертвый аристократ. Я нашел это прекрасное одеяние в магазине исторического костюма. Какими эффектными должны были быть эти похороны! Только представьте. Глашатаи, музыканты, пылающие факелы.

Он резко остановился и нахмурился.

— Я слишком увлекаюсь, когда говорю на эту тему, Мэги. Простите.

— О нет, я потрясена, — сказала она, стараясь говорить спокойно и надеясь, что Эрл не заметит, как взмокла ее рука, которую он наконец отпустил.

— Ну хорошо. Есть еще один зал. Вот здесь. Моя коллекция гробов. — Он открыл последнюю днерь. — Тоже довольно интересно, а вы как думаете?

Мэги отшатнулась. Ей не хотелось туда входить. Всего десять дней тому назад ей пришлось выбирать гроб для Нуалы.

— Вообще-то, Эрл, мне уже пора возвращаться, — сказала она.

— О, мне бы хотелось кое-что пояснить. Может, вы еще придете. В конце недели у меня появился новый экземпляр. Он по форме напоминает батон хлеба, создан специально для покойного пекаря. У некоторых южноафриканских народов есть обычай хоронить покойников в гробу, символизирующем их образ жизни. Эта история входила в лекцию для женского клуба здесь, в Ньюпорте.

Мэги обрадовалась, что может наконец получить ответ на то, что искала.

— Вы часто читаете лекции в Ньюпорте?

— Больше не читаю, — Эрл медленно закрыл дверь гробовой комнаты, словно нехотя покидая ее. — Сказано, что нет пророка в своем отечестве, и это верно. Сперва они хотят заполучить вас даже бесплатно, потом оскорбляют.

Говорил ли он о скандале во время лекции в «Латам Мейнор»? Двери комнат были уже закрыты, и холл наполнился тенями, но даже в полумраке она заметила, что его лицо побагровело.

— Но ведь никто не посмел оскорбить вас? — ласково спросила она, контролируя свой голос.

— Однажды, — мрачно произнес он. — Это меня очень огорчило.

Она не осмелилась сообщить ему, что историю с колокольчиками ей рассказал Лайам.

— О, подождите минуту, — медленно проговорила она. — Когда я навещала миссис Шипли в «Латам Мейнор», я, кажется, слышала про какую-то неприятную историю с вами, когда вы любезно согласились выступить у них. Что-то связанное с дочерью миссис Бейнбридж?

— Я именно об этом, — резко ответил Эрл. — Она меня так расстроила, что я перестал читать одну из моих самых лучших лекций.

Они спустились по лестнице, прошли мимо манекена в ливрее и вышли на крыльцо. Здесь дневной свет показался Мэги невозможно ярким после темного музея. Бейтман рассказал ей о том вечере в «Латам Мейнор» и о викторианскиx колокольчиках.

— Я специально их собирал, — сообщил он гневным голосом. — Двенадцать штук. Может, глупо было доверять их таким людям, но это не повод для того, чтобы третировать меня так, как эта женщина.

Мэги говорила очень осторожно:

— Уверена, не все так реагируют.

— Все были очень расстроены. Зельда была как фурия.

— Зельда? — переспросила Мэги. Его глаза сузились, стали внимательными. Она заметила, что он ее изучает.

— Мне не хотелось бы говорить об этом. Мне это неприятно.

— Представляю, какой интересной была эта лекция, — не унималась Мэги. — И возможно, эти колокольчики смотрелись бы очень неплохо на фотографии.

— Нет. Забудьте. Они все в коробке на складе. Там они и останутся.

Он положил ключ обратно под кашпо с цветами.

— Никому не говорите, где он лежит, Мэги.

— Нет, конечно, не скажу.

— Но если вам захочется снова прийти сюда, чтобы пофотографировать экспонаты, которые, на ваш взгляд, подходят для телевидения, то было бы просто отлично. Вы знаете, где найти ключ.

Он проводил ее к машине.

— Мне надо вернуться в Провиденс, — сказал он. — Подумайте о моем предложении, и, возможно, у вас появятся свои идеи. Разрешите мне позвонить вам через день или два?

— Конечно, — ответила она, с облегчением скользнув на сиденье своей машины. — И большое спасибо, — добавила Мэги, уверенная, что никогда не воспользуется ключом и не вернется в это место.

— Надеюсь, скоро увидимся. Передайте от меня привет шефу Брауэру.

Она включила зажигание.

— До свидания, Эрл. Было очень интересно.

— Моя выставка кладбищ будет тоже очень интересной. О, вспомнил, надо поставить катафалк в гараж. Кладбище, катафалк. Забавно, как устроена память, не так ли? — продолжал он, когда она уже тронулась с места.

Выезжая на улицу, она видела в боковое зеркало, что Эрл сидит в катафалке, держа в руке телефонную трубку и повернув голову в ее направлении. Она чувствовала, что его широкие блестящие глаза напряженно следят, как она исчезает из их поля зрения.

67

Доктор Вильям Лейн приехал в отель «Риц-Карлтон» в Бостоне чуть раньше пяти на коктейльный вечер в честь уходящего на пенсию хирурга. Его жена Одиль уехала туда раньше, чтобы успеть сделать покупки и сходить к своей любимой парикмахерше. Как обычно, в таком случае она снимала в отеле комнату на день.

Проезжая через Провиденс, Лейн почувствовал, что его хорошее настроение постепенно улетучивается. Радость от беседы с Ван Хиллари прошла, а вместо этой зазвучало какое-то предупреждение, будто сигнал пожарного детектора, когда в нем садится батарейка. Что-то не так, но он пока не знал что.

Беспокойство появилось после того, как Сара Бейнбридж Хушинг позвонила и сказала, что приедет навестить свою маму еще раз. Она сообщила, что Летиция Бейнбридж позвонила ей вскоре после ленча и пожаловалась на плохое самочувствие и что она ужасно нервничает из-за того, что сестра Маркей врывается в ее комнату без стука.

Он предупредил Маркей об этом после жалобы Греты Шипли на прошлой неделе. Чего она добивается? Доктор Лейн рассвирепел. Нет, он не будет делать ей замечание, он позвонит в «Престиж» и потребует, чтобы ее убрали.

Подъехав к «Риц», Лейн был уже на взводе. Когда он вошел в номер Одиль, ее вид в халате с рюшками, только приступившей к макияжу, разозлил его еще больше. «Конечно, все это время она таскалась по магазинам», — подумал он с раздражением.

— Привет, дорогой, — промурлыкала Одиль, кокетливо по-девчоночьи улыбнувшись, когда он закрывал дверь. — Как тебе нравится моя прическа? Сегодня я позволила Магде немного пофантазировать. Надеюсь, не слишком много локонов? — Она игриво тряхнула головой.

Да, Одиль был настоящая яркая блондинка, но Лейн устал восторгаться ее красотой.

— Смотрится нормально, — сказал он с явным раздражением.

— Всего лишь нормально? — спросила она, сделав большие глаза и трепеща ресницами.

— Послушай, Одиль, у меня болит голова. Не хотелось бы напоминать тебе, что последние недели были очень напряженные.

— Знаю, дорогой. Почему бы тебе не прилечь, пока я раскрашу лилию?

Это была еще одна шутка Одиль, которая приводила его в бешенство. Она говорила всегда «раскрасить» вместо «позолотить лилию». Ей нравилось, когда ее кто-нибудь поправлял, тогда она была счастлива заметить, что фраза искажена, ибо Шекспир написал «Позолотить чистое золото, раскрасить лилию».

«Ах, какая претензия на интеллектуальность», — подумал Лейн, скрипя зубами, и посмотрел на часы.

— Послушай, Однль, торжество начинается через десять минут. Тебе не кажется, что надо поторопиться?

— О, Вильям, никто не является на коктейльный вечер минута в минуту, — возразила она голосом маленькой девочки. — Почему ты сердишься? Знаю, что тебя что-то сильно беспокоит, но, пожалуйста, поделись со мной. Я постараюсь помочь. Я и раньше помогала тебе, не так ли?

Она сделала вид, что сейчас расплачется.

— Конечно помогала, — сказал доктор Лейн более мягким тоном, наконец-то расслабляясь. Затем он сделал ей комплимент, который должен был ее удовлетворить:

— Даже с нераскрашенной лилией ты прекрасна. На этот вечер ты могла бы пойти как есть и затмить там всех женщин.

Когда она улыбнулась, он добавил:

— Но ты права. Я действительно озабочен. Миссис Бейнбридж сегодня плохо себя чувствовала, и мне было бы гораздо спокойней, будь я поблизости, если вдруг понадоблюсь. Поэтому...

— О, — вздохнула она, зная, что за этим последует, — как жаль! Мне так хотелось сегодня со всеми повидаться, повеселиться. Мне нравятся наши клиенты, но мы, похоже, посвятили им всю свою жизнь.

Это была реакция, которую он ждал.

— Я не хочу тебя расстраивать, — сказал он твердо. — Можешь остаться и хорошо провести время. Можешь даже переночевать в гостинице и вернуться домой завтра. Не хочу, чтобы ты садилась за руль ночью без меня.

— Ты уверен?

— Уверен. Я только покажусь и уеду. Можешь передать всем от меня привет. — Тревожное предчувствие внутри завыло как сирена. Ему хотелось умчаться, но он задержался, чтобы поцеловать ее на прощанье.

Она взяла его лицо в руки.

— О, дорогой, надеюсь с миссис Бейнбридж ничего не случится, хотя бы в ближайшее время. Она очень старая, конечно, и не может жить вечно, но она такая милая. Если ты подозреваешь что-нибудь серьезное, пожалуйста, вызови немедленно ее личного врача. Мне бы не хотелось, чтобы ты подписал заключение о смерти еще одной нашей клиентки сразу после смерти другой. Вспомни все неприятности на твоей последней работе.

Он снял ее руки со своего лица и сжал их. Как ему хотелось ее задушить!

68

Вернувшись домой, Мэги долго стояла на крыльце, глубоко вдыхая свежий, чистый, соленый воздух океана. Ей казалось, будто после музея запах смерти застрял у нее в носу.

«Эрл Бейтман наслаждается смертью, — подумала она, чувствуя как по спине пробежали мурашки отвра-щення. — Ему правится говорить об этом, входить в образ».

Лайам рассказывай ей, с каким наслажденном Эрл описывал страх обитательниц Латам, получивших колокольчики. Она хорошо понимала их страх. Хотя, по словам Эрла, этот инцидент так сильно его расстроил, что он упаковал колокольчики и спрятал их на складе.

«А может, здесь и то и другое. Ему, возможно, понравилось их пугать, но он очень расстроился, когда его выгнали», — подумала она.

Ему очень хотелось все ей показать в этом странном музее. Так почему же он не предложил посмотреть колокольчики? Определенно это не из-за болезненных воспоминаний о том, что случилось в «Латам Мейнор».

Может быть, потому, что он спрятал их на могилах женщин из пансионата — тех, кто присутствовал тогда на лекции? И она тут же подумала, была ли на той лекции Нуала?

Мэги заметила, что дрожит вceм телом, и обхватила себя руками. Входя в дом, она убрала с двери записку для Брауэра. Первым, что попалось на глаза в комнате, была фотография в рамке, которую подарил ей Эрл. Она взяла ее в руки.

— О, Нуала, — произнесла она вслух. — Фин-ну-ала. — С минуту она смотрела на фотографию. Можно ее заретушировать, чтобы Нуала осталась одна, а потом увеличить.

Начиная лепить Нуалу, она собрала в доме все ее последние фотографии. Но эта была самая последняя и очень пригодится при завершении работы. Она решила отнести ее наверх.

Шеф полиции Брауэр обещал заехать днем, но было уже немного больше пяти. Она не станет терять времени и поработает над скульптурой. Но по пути в студию она вспомнила, что Брауэр обещал сперва позвонить. В студни она телефона не услышит.

Мэги решила, что сейчас вполне подходящее время, чтобы закончить разборку вещей Нуалы. «Только отнесу наверх фотографию и вернусь», — подумала она.

В студии она аккуратно вынула карточку из рамки и повесила ее на стену возле рабочего стола. Потом включила светильник и хорошенько разглядела фотографию.

«Должно быть, фотограф попросил их улыбнуться», — решила она. Нуала улыбалась естественно. На снимке не хватало лишь того, что Мэги увидела в ее глазах к тот вечер.

Рядом с Нуалой Эрл Бейтман выглядел неуверенным, скованным, улыбка его была явно натянутой. «Но все же, — подумала она, — в нем нет ничего похожего на пугающую одержимость, которую я наблюдала сегодня».

Она вспомнила, как Лайам говорил, что в их семье завелся псих. Тогда она восприняла его слова как шутку, но теперь вовсе этого не исключала.

«Наверное, Лайам ни разу в жизни не вышел на фотографии плохо», — подумала она, изучая снимок. Между кузенами существовало сильное внешнее сходство. Но то, что в лице у Эрла выглядело странным, у Лайама казалось очень милым.

«Мне повезло, что Лайам привел меня на тот вечер и что я встретила Нуалу», — размышляла Мэги, спускаясь по лестнице. Она вспомнила, как чуть было не лишилась этой возможности, как почти уже решила уйти домой, потому что Лайам забыл про нее, снуя от одной группы кузенов к другой. В тот вечер она чувствовала себя покинутой. «Однако он весьма изменился с тех пор, как я сюда приехала», — подумала она.

«О чем следует рассказать Брауэру, когда он придет? — спрашивала она себя. — Даже если Эрл Бейтман положил колокольчики на могилы, в этом нет ничего противозаконного. Но зачем ему лгать, что колокольчики в кладовке?»

Она вошла в спальню и открыла шкаф, где остались только две вещи — голубой коктейльный костюм, который был на Нуале в «Четырех Временах Года», и бледно-золотистый плащ, который Мэги повесила на место, когда Нейл с отцом передвигали кровать.

Днище шкафа было завалено туфлями, тапочками, ботинками. Мэги села на пол и приступила к работе. Часть обуви была ношеной и довольно старой, но некоторые туфли, как, например, те, что Нуала надевала на бал, были новые и очень дорогие.

Верно. Нуала не была аккуратной, но она никогда бы не свалила в одну кучу старую и новую обувь. И вдруг у нее перехватило дыхание. Она вспомнила, что убийца все в доме перевернул, но было ли у него время порыться в обуви?

Зазвонил телефон, и она вскочила, надеясь, что это Брауэр, и поняла, что была бы рада его увидеть.

Однако это был не Брауэр, а детектив Джим Хаггерти. Он звонил, чтобы сообщить, что его шеф хотел бы отложить встречу на следующие утро.

— С нами хочет прийти Лора Хорган, медицинский инспектор, а сегодня у нее срочное дело.

— Хорошо, — согласилась Мэги. — Утром я буду дома. — Но вспомнив, что детектив Хаггерти внушил ей доверие, когда был у нее, она решила расспросить его об Эрле Бейтмане.

— Детектив Хаггерти, — начала она, — сегодня утром Эрл Бейтман пригласил меня в свой музей. — Она старательно подбирала слова. — Какое у него необычное хобби!

— Я был там, — ответил Хаггерти. — Какое место! Думаю, учитывая, что четыре поколения его семьи занимались похоронным делом, это хобби для Эрла не такое уж необычное. Его отец был сильно разочарован, что он не продолжил дело. Но надо признать, по-своему он остался ему верен, — усмехнулся детектив.

— Понимаю. — Мэги снова говорила медленно, взвешивая каждое слово. — Я знаю, его лекции очень популярны, но, кажется, на одной из них произошел неприятный инцидент в «Латам Мейнор». Вам об этом известно?

— Не особенно, но если бы я был тех же лет, что его слушательницы, мне бы тоже не понравились рассказы про похороны, а вам?

— Нет, не понравились бы.

— Я ни разу не был на его лекциях, — продолжал Хаггерти, понизив голос. — Я не собираю сплетни, но поговаривают, что затея с музеем просто сумасшедшая. Но, черт возьми, Бейтманы могли бы купить и продать почти всех Мооров. Эрл владеет серьезным капиталом, который достался ему от отца.

— Понимаю.

— В клане Мооров его называют Кузен Чудила, но думаю, что это от зависти.

Мэги вспомнила, как Эрл сегодня смотрел на то место, где лежало тело Нуалы, с каким неистовством таскал ее от одной экспозиции к другой, как сидел в катафалке, не сводя с нее пристальных глаз.

— А может, это потому, что они знают его слишком хорошо? — предположила она. — Спасибо за звонок, детектив Хаггерти.

Она положила трубку, довольная, что не упомянула про колокольчики. Мэги была уверена, что Хаггерти со смехом приписал бы их таинственное появление на могилах эксцентричности богача.

Мэги снова занялась обувью. Проще всего было свалить большую ее часть прямо в мусорный ящик. Поношенные туфли маленького размера никому не пригодятся.

Однако пару ботинок на меху стоило сохранить. Левый лежал на боку, правый стоял. Она взяла левый, поставила его рядом с собой и потянулась за вторым. Подняв его, Мэги услышала приглушенный звон.

— О Боже, нет!

Заставив себя опустить руку в пушистую внутренность ботинка, она уже знала, что там обнаружит. Пальцы коснулись металла, и, вынув предмет, она поняла, что получила то, чего не смог найти убийца Нуалы, — колокольчик.

«Нуала взяла его с могилы миссис Райнлендер», — подумала Мэги. Руки ее дрожали, но мысль работала четко. Это была точная копня колокольчика, найденного на могиле Нуалы. К ободку прилипла сухая грязь.

Мэги вспомнила, что в кармане золотистого плаща тоже была грязь, а когда она поправляла в шкафу голубое платье, что-то тихо упало.

«Когда Нуала нашла колокольчик на могиле миссис Райнлендер, на ней был этот плащ, — подумала она. — Это ее напугало. Она положила его в карман как доказательство. Случилось ли это в тот день, когда она изменила свое завещание, — размышляла Мэги, — накануне убийства?»

Возможно, это подтвердило подозрения, появившиеся у Нуалы относительно пансионата. Эрл заявляет, что его колокольчики спрятаны в кладовке музея. Если все двенадцать на месте, значит, на могилы их положил кто-то другой.

Мэги знала, что Эрл отправился в Провиденс, а ключ от музея под цветочным горшком. Если она расскажет о колокольчиках полиции и они воспримут ее слова серьезно, у них нет легального права войти в музей.

«Но меня он пригласил, и в любое время, чтобы сделать снимки для телевидения, — подумала Мэги. — Возьму с собой камеру, тогда смогу объяснить свое пребывание там. Чтобы выяснить правду, есть только один способ. Обыщу хранилище и найду коробку с колокольчиками. Наверняка там их только шесть. И если так, можно быть уверенной, что он обманщик».

«Надо сделать фотографию, чтобы сравнить их с моими колокольчиками. Тогда завтра, когда Брауэр будет у меня, я покажу ему пленку, — решила она, — и скажу, что я знаю, как Эрл Бейтман сумел отомстить обитателям „Латам Мейнор“, и что делает он это с помощью сестры Зельды Маркей».

Месть? Мэги похолодела от этой мысли. Да, положив колокольчики на могилы тех, кто стал свидетелем его унижения, он по-своему им отомстил. Но достаточно ли ему этого? И не мог ли он каким-то образом быть причастным к их смерти? А эта сестра Зельда Маркей. Определенно ока как-то связана с Эрлом. Может ли она быть его сообщницей?

69

Несмотря на то что время обеда давно прошло, шеф полиции Брауэр все еще сидел в участке. Это был беспокойный и бессмысленно трагический день. Произошли два ужасных инцидента. Подростки на автомобиле ради шутки сбили пожилую пару, и супруги были теперь в критическом состоянии. Потом разгневанный муж нарушил закон о соблюдении дистанции со своей женой и подстрелил ее.

— По крайней мере, мы знаем, что жена выкарабкается, — сказал Брауэр Хаггерти. — И слава Богу. У нее трое детей.

Хаггерти кивнул.

— Где вы были? — спросил Брауэр. — Лора Хорган хочет знать, когда Мэги Холлоувей сможет принять нас завтра.

— Она сказала, что будет дома все утро, — ответил Хаггерти. — Но обождите звонить доктору Хорган. Хочу сообщить вам о моем визите к Саре Кушинг. Ее мать миссис Бейнбридж живет в «Латам Мейнор». В детстве я был бойскаутом в одном отряде с сыном Сары Кушинг. Знаю ее очень хорошо. Прекрасная женщина. Очень эффектная, умная.

Брауэр знал, что нельзя перебивать Хаггерти, когда он пускается в такие воспоминания. Кроме того, он выглядел очень довольным собой. Чтобы ускорить процесс, шеф задал ожидаемый вопрос:

— Так почему же вы с ней встречались?

— Мэги Холлоувей кое-что сообщила, когда я ей звонил по вашей просьбе. Она упомянула Эрла Бейтмана. Говорю вам, шеф, у этой молодой леди настоящий нюх на беды. Тем не менее мы немного поболтали.

«Точно так же, как ты делаешь это сейчас», — подумал Брауэр.

— И у меня такое впечатление, что миссис Холлоувей очень нервничает по поводу Бейтмана, может, даже боится его.

— Бейтмана? Он же безобидный, — удивился Брау-эр.

— Да, именно это я и подумал, но, возможно, у Мэги Холлоувей острый глаз на то, что предвещает беду. Она фотограф, вы знаете. Тем не менее она упомянула о проблеме Бейтмана с «Латам Мейнор», о небольшом «инциденте», случившемся недавно. Я позвонил одной из моих приятельниц, которая работает там горничной, и она рассказала о лекции, которую Бейтман читал у них однажды и во время которой некоторые старушки даже потеряли сознание, и еще она рассказала, как Сара Кушинг, присутствовавшая на лекции, устроила Бейтману скандал.

Хаггерти заметил, как шеф поджал губы, это был сигнал, что пора переходить к делу.

— Поэтому я решил навестить миссис Кушинг. Она сказала, что набросилась на Бейтмана за то, что тот сильно расстроил слушателей опасностью быть похороненными заживо, а потом прицепил к их пальцам веревочки от колокольчиков, которые якобы через дырку в крышке гроба выводятся на поверхность могилы. Он еще попросил их пошевелить пальцами, как бы звоня в колокольчик на могиле, чтобы кто-нибудь услышал, что они еще живы.

— Вы шутите!

— Нет. Не шучу, шеф. Именно тогда, наверное, все и началось. Одна восьмидесятилетняя леди, страдающая клаустрофобней, начала визжать и упала в обморок. Миссис Кушинг сказала, что собрала все колокольчики, прервала лекцию и почти вытолкала Бейтмана за дверь. Потом она выяснила, кто предложил провестн эту лекцию.

Для эффектности Хаггерти сделал паузу.

— Этим человеком была медсестра Зельда Маркей, дама, которая любит без предупреждения входить в их комнаты. Сара Кушинг выяснила, что Маркей много лет тому назад ухаживала за тетей Бейтмана в доме престарелых и подружилась с семьей. Она также узнала, что Бейтманы были очень щедры в своей благодарности за ее заботу о старой тетушке.

Он покачал головой.

— Женщины умеют все разузнать, не так ли, шеф? Вам известно, что встал вопрос о странных смертях этих леди во время сна, которые происходят в пансионате? Миссис Кушинг говорит, что многие из них были на той лекции, и она не совсем уверена, но, кажется, все умершие в последнее время присутствовали тогда.

Хаггерти не успел закончить, а Брауэр уже набирал номер инспектора Лоры Хорган. Поговорив с ней, он повернулся к детективу.

— Лора намерена потребовать эксгумации тел миссис Шипли и миссис Райнлендер, тех, кто умер в «Латам Мейнор» совсем недавно. И это только начало.

70

Ровно в 20.00 Нейл проверил часы. Он проехал Мистик Сипорт на 95-м шоссе. До Ньюпорта еще час. Он хотел позвонить Мэги, но передумал, опасаясь, что та может отказать ему во встрече сегодня вечером. «Если ее нет, я буду ждать возле дома, пока она не вернется», — решил он.

Он злился, что не уехал раньше. Мало того, что на всем пути дорога была забита, на Северном 95-м шоссе какой-то трейлер перекрыл движение почти на час.

Но время не прошло даром. У него наконец-то появилась возможность подумать о том, что он узнал после разговора с миссис Арлингтон, клиенткой отца, потерявшей почти всо свое состояние, связавшись с Хансеном. Подтверждение о покупке акций: здесь явно было что-то не так.

Ситуация немного прояснилась, когда он вспомнил, что Лаура Арлингтон говорила, будто получила это подтверждение только что. Документы посланы почтой сразу после заключения сделки, поэтому она должна была получить их гораздо раньше.

В то утро, однако, он узнал, что не было подтверждения о собственности на акции миссис Гебхарт, которые, по заявлению Хансена, он для нее приобрел по девять баксов за штуку. Сегодня эти акции упали до двух долларов. Неужели Хансен играл на том, что внушал клиентам, будто купил акции за одну цену, зная, что они скоро упадут, а потом ждал момента, чтобы оформить сделку, когда они достигнут нижнего предела. В таком случае Хансен мог прикарманить разницу.

При оформлении придется подделать подтверждение клиента. Это но просто, но возможно. «Стало быть, я разгадал уловку Хансена, — подумал он, когда наконец проехал мимо плаката „Добро пожаловать на Род-Айленд“. — Но какого черта этот мошенник вертится вокруг дома Мэги? Как это связано с кражей денег у доверчивых старушек? Здесь, должно быть, что-то еще».


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16