Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Банджо

ModernLib.Net / Боевики / Кертис (I) Джек / Банджо - Чтение (стр. 21)
Автор: Кертис (I) Джек
Жанр: Боевики

 

 


Перебирая в голове события прошлого, Гэс вдруг понял, что, сам того не подозревая, он выполнял некое предназначение в жизни, но это предназначение уже почти выполнено до конца, осталось совсем немного... дела тут пойдут все лучше и лучше, люди поймут, что вместо того, чтобы отдавать свою судьбу на милость каких-то незнакомых людей — посредников, перекупщиков, банкиров, продажных юристов, — лучше все взять в свои руки... чтобы сохранять свободу, нужно постоянно быть начеку...

Машина мчалась по дороге с такой скоростью, что парень, сидевший за рулем, с трудом справлялся с управлением.

— Джек, или победить — или умереть, — сказал Гэс так тихо, что молодой человек, казалось, не расслышал его. Но после небольшой паузы Джек отозвался:

— Да, Гэс, я тоже так считаю.

Вскоре вдали показались огни города. Машина шла на прежней скорости. Гэс шевельнулся на сиденье:

— Ладно, Джек, давай, снижай скорость. Въедем в город поосторожнее... Я вот тут размышлял кое о чем, и вдруг понял, чего раньше почему-то не понимал... Ладно, это не важно. Поезжай по боковым улицам, а не по центральным.

— Хорошо, — сказал Джек, кивнув головой. — Могу я чем-то помочь?

— Нет, Джек. Ты еще слишком молод, чтобы соваться в такие дела.

— Гэс, я знаю все, что происходит в Додж-Сити, и я знаю, кто о чем думает. Так вот: у нас в городе все просто боготворят Гэса Гилпина. Кроме двух человек — шерифа и Хундертмаркса.

— Ну, есть еще один... он, правда, живет не в Додж-Сити. Настоящий монстр. Гадкое, вонючее животное, но я думаю, что и он сюда скоро приедет. Он не появился здесь раньше по одной простой причине — он не знал точно, где меня искать.

— А как он узнал?

— Вот это ты мне только что объяснил, — сказал Гэс довольно резко. — Ладно. Приехали. Подъезжай к бордюру. Я дальше пойду пешком.

Джек не понял, что имел в виду Гэс, и в полной растерянности остановил машину у тротуара.

Гэс вложил в руку Джека крупную купюру.

— Джек, закончишь школу — и иди учиться в колледж. Эти деньги тебе помогут. А теперь езжай, все в машине хорошо смажь, набери полный бак бензина — в общем, приготовь как следует. Завтра, может быть, нам понадобится отправиться в долгое путешествие. И ехать придется быстро. Помни, я на тебя полагаюсь.

— А вы меня не увольняете?

— Нет, что ты. Но... завтра будь осторожен. Не делай глупостей. Так сказать, не высовывайся.

— Может быть, все-таки вам нужна помощь?

— Нет. Я же тебе объясняю, — сказал Гэс терпеливо. — Тебе в мои дела совсем не нужно соваться. Я сам со всем справлюсь... или погибну.

— Я уверен, что справитесь. Но у вас одна рука не...

— Все будет в прядке, Джек. Езжай домой и ложись спать... Ты прекрасно водишь машину. У нас была не поездка, а сплошное удовольствие.

Гэс широко улыбнулся.

Когда машина отъезжала, Гэс нырнул в темноту боковой аллеи. Хотя он чувствовал напряжение, внешне это никак не проявлялось. Его инстинкт предупреждал: опасность! И он понял, что пришло время снова носить пистолеты под мышками.

Он тихо шел по темной аллее, внимательно всматриваясь в темноту. Подходя к гостинице с задней стороны, он увидел огонек сигареты. Гэс тут же остановился и, присмотревшись, различил фигуру человека, стоявшего позади гостиницы; человек этот что-то высматривал или поджидал кого-то.

Как определить — местный он или нет? И надо знать наверняка — от этого слишком многое зависит. А может быть, Гэс вообразил себе опасность, которая вообще не существует!

Человек стоял у служебного подъезда, на небольшой платформе, куда обычно ставили бидоны с молоком. К нему нельзя было незаметно приблизиться ни сзади, ни сбоку. Так. Что делать дальше? С тыльной стороны гостиницы, через небольшую улицу, находился молочный магазин. Постоим здесь и подумаем. У задней стены магазина стояло несколько ящиков с большими тяжелыми бутылками толстого стекла. В Канзас-Сити таких бутылок уже не увидишь, а здесь в них продают молоко. Наверное, эти бракованы или побиты. Луна, на мгновение вынырнувшая из-за облаков, осветила темные бутылки. Гэс, ухватив одну из них за горлышко, двинулся в сторону гостиницы, пошатываясь и распевая пьяным голосом:

— О, кайзер Вилли, кайзер Вилли,

Как мы тебя отменно били!

Огонек сигареты исчез. А Гэс громко разговаривал сам с собой:

— Эй, солдатик, ну что тебя так качает из стороны в сторону? Ты что, пил на дежурстве? Никак нет, сэр, ни капельки! Хе-хе... Эй, кто-нибудь хочет выпить с ветераном?

И не ожидая ответа, со вздохом добавил:

— Никто тут не хочет выпить с тобой, солдатик, так что пей себе на здоровье сам...

Гэс поднял бутылку к губам и сделал вид, что пьет. Закашлялся и сказал:

— Уууух! Хорошая штука этот виски. Как до войны, солдатик!

Спотыкаясь на каждом шагу, Гэс подошел совсем близко к платформе, на которой стоял человек с пистолетом в руке и следил за пьяным. Гэс остановился у телефонного столба и спросил у него, где он находится и что он делает здесь так поздно вечером, и кто его старший офицер. Не получив ответа, гаркнул:

— Черт побери, ты что, тоже не хочешь выпить? Смотри, все вылью!

— Эй, катись сюда, я выпью с тобой, — сказал человек, стоящий в темноте на платформе.

Акцент был не местным. С подвыванием, развязный. Типичный голос человека с самого дна.

Изобразив растерянность, Гэс сказал:

— О, кто это? Ты где прячешься?

Гэс увидел, как человек прячет сверкнувший сталью пистолет в карман и слезает с платформы.

— Ну, дай мне глотнуть, приятель.

— Так точно, сэр! Слушаюсь, капитан! — пробормотал Гэс, сделал шаг к незнакомцу и, не дав ему возможности рассмотреть свое лицо, нанес ему бутылкой страшный удар по голове. Бутылка не разбилась, но человек без звука рухнул на землю.

Гэс быстро оттащил его в сторону, к куче угля и, наклонившись над ним, зажег спичку. В открытых глазах уж не было жизни. Гэс тут же узнал убитого — Базз Боннанос. Левого уха нет, лицо очень худое, лоб как у обезьяны. Да, тут не ошибешься! Наемный убийца Базз. Отвратительная личность. Гэс все-таки попробовал нащупать пульс. Пульс не прощупывался. Череп оказался слишком тонким. Еще одна смерть. Гэс вытащил из кармана пиджака убитого пистолет, потом достал обойму — на каждой пуле насечки, которые вымазаны какой-то пакостью. Чтоб рваная рана еще и гнила. Вставил обойму назад в пистолет. Базз много лет зарабатывал себе на жизнь убийством. Хладнокровным убийством. И Гэса не мучили угрызения совести оттого, что ему удалось опередить Базза в страшной игре.

Гэс втащил тело на платформу, сложил руки трупа на груди и вложил в них бутылку. Пускай полиция поломает себе мозги, что же тут произошло... Воина против него, Гэса, началась. И пытаться скрывать первую жертву не имеет смысла.

Открыв заднюю дверь гостиницы и войдя внутрь, Гэс стал подниматься по лестнице. Неожиданно он почувствовал огромное облегчение — он знает своего врага. А это уже полдела. Базза мог подослать только Зирп.

И Гэс готов схватиться с Зирпом. Это надо было сделать уже давно.

Неслышно подойдя к двери своего номера, он стал прислушиваться и принюхиваться. Не пахнет ли сигаретами или чем-нибудь необычным? Вроде ничего. Скорее всего, он сбил их с толку своим отсутствием — ведь его не было в городе весь день и вернулся он только поздно ночью.

Войдя, Гэс быстро осмотрелся, плотно закрыл за собой дверь и задвинул засов. Опустил шторы и зажег лампу.

Достал свои пистолеты и тщательно их почистил. Потом вытащил автомат из футляра и, разобрав его, смазал все части и снова тщательно собрал. Перед отъездом из Канзас-Сити он поставил совершенно новый боек.

Закончив сборку и проверку оружия, Гэс стал массировать левую руку возле локтя. Потом лег в постель. Завтра утром Мики Зирп умрет. А если нет — то умрет Гэс Гилпин.

Он спал очень крепко, без снов. Совесть его была чиста.

Перед тем, как заснуть, Гэс посмотрел на часы — двадцать минут пятого.

Проснулся он в одиннадцать часов. Встал, принял душ. Когда он брился, раздался стук в дверь.

Схватив пистолет, Гэс стал рядом с дверью и спросил:

— Кто там?

— Это я, Бен, — ответил голос. — Бен Пикок.

— Ты один, Бен?

Странно, Гэс был уверен, что первыми этим утром явятся его враги. Но не мог же Бен предать его?

— Да, один. Я хотел бы поговорить с тобой.

Гэс открыл дверь и, приставив пистолет к груди Бенни, снова спросил:

— Ты один?

Бен, судорожно сглотнув, быстро кивнул. Но кивок получился едва заметный.

Гэс впустил его и тут же запер дверь на засов. Бен увидел Разложенное на столике оружие.

— Как ты узнал, что по твою душу прибыли? — спросил Бен, широко открыв глаза. — Я знал, что ты толковый парень, но как ты все-таки вычислил?

— Вычислил что?

— Ну, что Райнеке, человек, который занимается нашим кооперативом, переметнулся на сторону Хундертмаркса? Это произошло только вчера вечером.

— Неужели? А что, собственно, случилось?

— Хундертмаркс отказался выдать нужные бумаги.

— Ну, это не так уж страшно. — Гэс рассмеялся. — Я ожидал услышать вещи понеприятнее.

— Фермеры просто взбеленятся. Все будут считать, что Райнеке получил хорошую взятку.

— Так, наверное, и есть, — сказал рассеянно Гэс, лихорадочно обдумывая, что делать дальше.

Сначала нужно разделаться с Зирпом, а потом уже можно заняться Хундертмарксом. Но что если ему не повезет? Кто тогда будет помогать фермерам выбираться из того положения, в которые они попали?

— А остальные знают? — спросил Гэс.

— Да, конечно. Люди, как только рассвело, стали стекаться в город. И мне очень неспокойно, потому что начали прибывать и полицейские подкрепления. Уже прибыло человек двадцать, с оружием и всем прочим.

— А что, наши ребята захватили с собой свои ружья? — Гэс улыбнулся.

— Именно так, но по сравнению с тем, как вооружены полицейские — это так, пукалки. Что делать?

— А что ты хочешь сделать?

— Нам нужно получить эти бумаги. Никуда от этого не денешься. Мы не хотим никого обманывать. Но без этих бумаг нам придется сосать заднюю лапу.

— Ну, так что же решили? — настаивал Гэс.

— Что решили? Ты что, хочешь, чтобы люди, у которых семьи, вышли против вооруженных до зубов полицейских с дробовиками?

— Но среди этих полицейских есть такие же ребята, как мы с тобой. Они тоже дети фермеров.

— Ты хочешь сказать, что они не посмеют стрелять в нас?

— Не знаю. Может быть, посмеют, а может, и нет. Но если сначала с ними поговорить, объяснить, что к чему, и если после этого они все равно будут готовы убивать — ну, тогда, я думаю, надо будет и силу применить. И посмотреть, кто на что годен.

— Но это же простые фермеры! У них жены, дети!

— Ну и что? Зачем они живут? Ведь они все делают ради своих детей? Они хотят, чтобы их детям жилось лучше, чем им, чтобы их дети понимали, что к чему. Я не знаю этих полицейских, но неужели они превратились в бесчувственных убийц?

— А ты поведешь нас?

— Нет, я не могу. У меня есть дело, которое надо сделать немедленно.

— Я тебе верю, — сказал Бен осторожно. — Я знаю, что ты не мог бы нас предать.

— Спасибо, Бен. Сегодня в этом городе должно произойти такое, что нельзя откладывать. Но как только я разберусь с этим... делом, я сразу присоединюсь к вам. Постройтесь в колонну, человек десять в ряд, и двигайтесь к банку. И пока вам не нужно никого, кто бы вел вас и шел впереди. Расскажите полицейским, что происходит. А потом захватывайте банк, забирайте бумаги и все свои деньги. Вот и все.

— Нет, такого наши ребята не сделают. Они верят в закон и правопорядок.

— И я верю в закон.

— Понятно, — сказал Бен, глядя на оружие Гэса. В дверь снова постучали. Гэс, как и ранее, прижавшись к стене около двери, спросил:

— Кто там?

— Шериф Дарби. Открывайте.

— Вы один?

— Один.

Дверь открылась. Пистолет уперся Дарби под подбородок.

— Я знаю, что вы достаточно разумны, чтобы не убивать представителя закона, находящегося при исполнении служебных обязанностей, — холодно сказал Дарби и очень медленно вошел в комнату.

— Что вам надо, Дарби?

С пояса шерифа, и слева и справа, свисали две кобуры с пистолетами; каждая кобура была подвязана к ноге тонким ремешком.

— Так в чем дело, Дарби?

Пистолет Гэса по-прежнему находился у горла шерифа. — Ночью рядом с гостиницей произошло убийство. Я должен отвести вас в участок. Вы должны дать показания. — А какое отношение к этому убийству имею я?

— Нам известно, что убитый имеет некоторое отношение к вашему прошлому.

— А где гарантия того, что меня не пристрелят? — спросил Гэс, быстро взглянув на Бена.

— Я гарантирую вам безопасность, — сказал шериф.

— Бен мой свидетель. Не думаю, что вы рискнете убрать и его. Я мирно пойду куда надо, но сначала ты позвонишь Мики Зирпу. И скажешь ему, что мы выходим. Я хочу встретиться с ним лицом к лицу, на центральной улице.

— Ты просто сошел с ума! — Дарби скривил губы. — Ты просто чокнутый.

— Ну, конечно, чокнутый. Просто сумасшедший гангстер... Ладно. Бен проследит за тем, чтобы все было по-честному. Зирп, наверное, хорошо помнит, как он пытался подставить меня под гранаты у газового завода. А теперь твоя забота сделать так, чтобы все было более или менее по-честному. Пускай стреляет первым.

— Я никогда не слышал ни о каком Зирпе. — На лице у Дарби появилось выражение безнадежности. — Ты... Вы пойдете сейчас со мной в участок.

Гэс поднял немного пистолет, приложил дуло к ноздре Дарби и тихо сказал:

— Ты сам это все начал. Теперь сам будешь и расхлебывать. — Бен! — позвал Гэс. — Забери у него пистолеты; — Бен осторожно приблизился и еще более осторожно вытащил оружие.

— А теперь звони, — сказал Гэс.

Шериф съежился, на лбу выступил холодный пот; он косил глазами, пытаясь увидеть палец Гэса, лежащий на курке.

— Хорошо, хорошо, — прошептал шериф. — Я позвоню.

Гэс кивнул головой и сказал, обращаясь к Бену:

— Видишь? Что я говорил? Оружие в руках может помочь быстро разрешить проблему.

Шерифа подвели к столику с телефоном. Он поднял трубку и назвал телефонистке нужный ему номер. Глаза его бегали по комнате — он был похож на загнанную в угол крысу, пытающуюся отыскать путь к спасению.

— Мистер Зирп? Говорит шериф... У меня нет выбора... мне угрожают оружием... Да, здесь... Он хочет встретиться с вами на Фронт-стрит ровно в полдень... Позволит вам выстрелить первому...

После паузы, держа трубку у уха, спросил у Гэса:

— А где я буду в это время находиться?

— Ты будешь стоять рядом со мной, — сказал Гэс.

— Я буду рядом с ним... Мы выходим... Нет, выбора нет... Шериф повесил трубку.

— А ты башковитый парень, — сказал Гэс. — Поставленный перед фактом, ты принимаешь его, а не пытаешься увильнуть... Бен, ты помнишь, что я тебе говорил? Ты все понял? Будет немного шумно, подымется пыль... А эти продажные газеты, если бы я шел с вами, тут же раскричались бы: видите, с кем связались фермеры? С преступником!

— Ну что нам эти газеты! Мы сами знаем, что к чему, — сказал Бен. — Все наши ребята полностью тебя поддерживают! И готовы помочь тебе.

— Нет, не надо. Это мое личное дело. От начала и до конца... А теперь — понаблюдай за шерифом, а я пока закончу бриться. Гэс широко улыбнулся и ушел в ванную. Бен, державший пистолеты шерифа, направил их на Дарби и сказал:

— Дарби, советую не шевелиться. А не то нам придется срочно избирать нового шерифа... Я понимаю, что происходит! Ты узнал, что мы хотим выдвинуть Гэса на пост шерифа Додж-Сити, вот и попытался его подставить.

— Ты просто дурной грязный боров! — прошипел Дарби. — Я тебя быстренько упеку в тюрягу. Будешь там пуп надрывать в каменных карьерах! Дерьмо ты собачье! Ты думаешь, взял в руки пистолет — и уже настоящий человек? Ни хрена подобного. Как хлебал навоз, так и дальше хлебать будешь!

— Говори, говори, Дарби, если от этого тебе полегчает. Да, я фермерствовал всю свою жизнь, и до гроба буду этим заниматься.

Из ванной комнаты вышел Гэс. Он был одет в чистый, выглаженный костюм, волосы тщательно расчесаны.

— Да брось ты, Бен, — сказал он. — Я же тебе сколько раз говорил: спорить с такими бесполезно. Их нужно просто ногой под зад — и все тут.

Гэс, не открывая окна, осмотрел улицу. Странно, ни одной машины. И ни живой души перед гостиницей не видно. А, наверное, уже все прослышали, что тут будет происходить. Откуда это узнают? Да еще так быстро? В дальнем конце улицы он разглядел беспокойную толпу долговязых фермеров, с обветренными лицами и красными шеями. Боже, что они тут делают? Уходите, уходите отсюда, хотелось крикнуть Гэсу. Здесь, под самым вашим носом, будут стрелять!

Затем он увидел полицейских с оружием в руках, занимающих место перед банком.

Да, теперь понятно, почему фермеры не могут решиться на активные Действия. Никому не хочется, чтобы ему прострелили голову. Особенно если неизвестно, чем все это закончится.

На другом конце улицы собрались подростки и молодые люди. Они присматривались, выжидая, что произойдет дальше, прикидывая, что и как; пришел момент понять, чего стоят их отцы, чего стоит их страна. Часы на пожарной башне показывали без пяти двенадцать.

— Бен, тебе нужно обязательно поговорить с теми полицейскими. Тебе нужно им сказать, что и они и мы — все из одних и тех же мест, нас всех вырастила одна земля. У нас всех в душе одни и те же надежды, мы все хотим получать вознаграждение за свою работу, нам всем очень тяжело видеть, как гибнут наши надежды. Мы все надеемся на справедливость наших законов и нашего правительства! Бен! Тебе надо спешить! Тебе нужно говорить с ними открыто, честно, потому что если кому-то суждено быть убитым, то люди должны хотя бы знать, за что.

— Хорошо, Гэс, я постараюсь. — Бен отдал Гэсу пистолеты шерифа и направился к двери.

— Осторожнее, старина, не сломай ногу на ступеньках, — сказал Гэс в напутствие.

Время от времени поглядывая в окно, Гэс видел, как старый фермер в своем латаном комбинезоне выходит из гостиницы, потом идет по улице к банку, останавливается перед полицейскими, стоящими стеной, мощной, незыблемой и бесчувственной как бетон — разве может дойти до таких простое человеческое слово? Но Бен говорил и говорил, делая медленные, типично фермерские жесты; казалось, он обращается к своим сыновьям, объясняя, как нужно вспахать поле, что нужно сделать, чтобы дожди не смывали почву, рассказывая, что полям надо давать передохнуть, что их нужно должным образом поливать — а иначе на них не будет ничего расти...

Гэс видел застывшего на месте офицера в высокой шляпе; он стоял, как деревянный чурбан, а старый фермер взывал к нему, говорил, что фермеры требуют лишь возможности оставаться на собственной земле, что они хотят основать кооперативный банк, что они вернут свои долги, как только дожди смочат землю и засуха закончится.

Но офицер не слушал. Он превратился в камень. У него был приказ. У него было оружие.

Бен, почувствовав, что офицера ему не удастся ни в чем убедить, стал обращаться к молодым полицейским, не превращенным еще в бесчувственных роботов.

— Неужели вы будете стрелять в людей, многие из которых ваши соседи, только за то, что они захотят перейти улицу и войти в здание? Просто в здание коммерческого учреждения? А это вам не церковь или мэрия! И никому мы не собираемся мешать, никого не будем трогать! Нам нужно взять только некоторые бумаги! Вы что, будете швырять гранаты в своих соседей? Травить их газом? Вы будете стрелять из крупнокалиберных винтовок в своих родственников?

По настроению полицейских, по выражению их лиц Гэс не мог определить, готовы они стрелять или нет. Он видел, что офицер оставался без движения — наверное, он все-таки боится дать приказ стрелять, боится, что ему не подчинятся, если он такой приказ отдаст.

До двенадцати часов оставалась одна минута. Бен увидел, что его усилия ни к чему пока не приводят. Он ничего не выпрашивал, он не пытался командовать, он пытался говорить с полицейскими как с людьми, пояснить им, что и как, он пытался взывать к их человеческой порядочности. Если эти его слова не дошли до полицейских — ну что ж, дальше говорить бессмысленно. Нужно вернуться к толпе фермеров, а если потребуется — то и умереть.

Гэс видел, как Бен повернулся и медленно побрел к плотной группе людей, в поры которых навечно въелась пыль, лица которых были опалены солнцем. К толпе людей, которые не умеют красиво говорить, но умеют отличать правду от кривды.

— Ладно, шериф Дарби, — сказал Гэс, — пора и нам прогуляться немножко по Фронт-стрит.

Гэс вынул обоймы из пистолетов Дарби и отдал ему разряженное оружие.

— Может быть, ты будешь чувствовать себя немножко увереннее, если эти штуки будут болтаться у тебя на боках.

Они стали спускаться по лестнице. Впереди шериф — сзади Гэс. В руках он держал заряженный автомат.

— Надеюсь, ты переживешь эту передрягу, шериф, — сказал Гэс. И он действительно этого хотел.

— А я надеюсь, что ты — нет, — прорычал шериф. Они вышли на крыльцо главного входа гостиницы. Гэс вдохнул воздух всей грудью. Ему показалось, что он ощутил запах покрытых росой белых гардений. Наверное, скоро выпадет дождь, омоет пыльный город и оросит поля. Прекрасный запах!

— Шериф, иди слева от меня, чуть впереди и чуть в стороне, — сказал Гэс приятным голосом. Они спустились со ступенек крыльца, вышли на середину улицы. Гэс взглянул на молчаливую толпу фермеров, стоящих в конце улицы.

Джек следил за происходящим, стоя у гаража своего отца. В машине все что нужно было смазано, вода залита, баки полны бензина, мотор проверен. Она была готова к долгому путешествию.

Когда старые часы на башне стали отбивать двенадцать — Гэса охватила непонятная печаль, ностальгия по вольному ветру прерий.

Шериф шагал все медленнее и медленнее.

— Шериф, если ты вдруг окажешься позади меня, мне придется тебя тут же убить, — спокойно предупредил Гэс.

Шериф прыжком занял прежнее место — слева от Гэса, на шаг впереди.

Губы Гэса были плотно сжаты, глаза осматривали улицу, не пропуская никаких деталей. Гэс подвигал левой рукой, проверяя, насколько она ему послушна. Зирп ни за что не выйдет на честный поединок, он обязательно подстроит какую-нибудь подлость. Но если он рискнет высунуться — все остальное уже не имеет значения.

Пружины часов со скрипом и стоном разворачивались — часы отбивали двенадцать — пробили шесть, семь раз, восемь, девять... Гэс шел по середине улицы, приближаясь к банку, за которым располагался полицейский участок. Он шел очень медленно. Ну где же ты, Зирп?

В открытом окне банка Гэс увидел Хундертмаркса. Тот стоял, сложив руки на груди, улыбался и смотрел на Гэса. Ну давай, давай, бормотал Хундертмаркс, шагай, еще пару шагов — и все закончится!

А в дальнем конце улицы по-прежнему молчаливо стояли фермеры — лица напряженные, всматривающиеся в ряды блюстителей закона и правопорядка; фермеры застыли как река, скованная льдом, с нетерпением ждущая весны, теплых ветров, которые вскроют лед и позволят реке разлиться навстречу судьбе...

Еще шаг, потом еще один...

Еще шаг.

Раздался свисток, звучавший всегда ровно в полдень, и в ту же секунду прогремел выстрел. Тяжелая пуля, прилетевшая неизвестно откуда, ударила Гэса в спину и бросила его на колени... Все было прекрасно подстроено: Зирп руками Хундертмаркса совершал подлое убийство в спину. Банкир, отбежавший от окна на несколько шагов и уже невидимый с улицы, готовился выстрелить еще раз. Гэс стоял на коленях посреди пыльной улицы и медленно оседал. Автомат вывалился у него из рук. Боль парализовала его.

Люди, стоявшие на разных концах улицы и наблюдавшие за происходящим, были потрясены — неужели это все, неужели можно так просто убить человека? Неужели все закончилось?

Гэс, превозмогая боль, потянулся к автомату. Банкир уже был готов нажать курок — он целился в лицо Гэса, на котором застыло упрямое выражение. Но в тот момент, когда он уже нажимал курок, сухая старушечья рука подтолкнула ствол вверх — и выстрел ушел в небо. Банкир заорал на уборщицу:

— Ах ты старая сука, подлая стерва! Получай, что заслужила!

И он, с перекошенным лицом, ударил женщину прикладом по голове. Она рухнула на пол.

Но Гэс получил те несколько мгновений, которые ему нужны были, чтобы прийти в себя. Его сильная правая рука, которая помнила тяжкий фермерский труд, подняла автомат — и палец нажал на курок. Автоматная очередь разбила стекло, на котором золотыми буквами было выведено название банка; пули швырнули банкира о стену; расставив руки, будто крылья, Хундертмаркс съехал на пол и умер.

Дарби, успевший выхватить запасную обойму и вставить ее в один из своих пистолетов, нырнул на асфальт, откатился и выстрелил. Пуля окончательно раздробила левую руку Гэса. Второй раз выстрелить Дарби не успел — очередь из автомата Гэса прошила его. Словно портной прострочил на машинке ровный шов. Гэс расстрелял все патроны.

Над улицей повисла странная, вязкая тишина. Гэс поднялся на ноги. Левая рука болталась, как сломанная плетка. Гэс чувствовал, как его и спереди и сзади заливает кровь. Он вытащил пистолет все еще послушной ему, сильной правой рукой. Его качало во все стороны, но наконец он смог распрямиться и стать во весь рост. И двинулся дальше, вперед.

— Эй, Зирп, — выкрикнул он хрипло. — Выходи, Мики. Покажи, на что ты способен!

И неожиданно на улицу выскочил прятавшийся в подворотне Зирп. Кривой горбун улыбался дьявольской улыбкой — на, получай, Гэс Гилпин! Он выстрелил из своего многозарядного крупнокалиберного ружья. Крупная дробь завизжала по улице.

Гэс снова упал.

Все, подумал он. Нет, не все! В нем осталось еще достаточно жизни. Совсем немного, но достаточно!

А Зирп, передернув затвор своими тонкими нервными пальцами, подал следующий патрон и выстрелил снова. Дробь разорвала воздух, ударила в асфальт вокруг Гэса и вгрызлась в его тело.

Победить или умереть, сказал Гэс про себя и, лежа на земле, прицелился. Вот так, теперь спокойно, вот он, гадкий паук, на мушке, давай, кончай с ним!

И Гэс нажал на курок. Увидел, что пуля попала в цель — прямо в рот. Зирпа швырнуло головой на стену дома. Кирпич залило кровью и чем-то розоватым, похожим на мороженое.

Гэс стал отползать к бордюру. Он свое дело сделал. Сделают ли его друзья-фермеры свое?

Гэс подполз к телефонному столбу и, держась за него, немного приподнялся. Огляделся. На улицу вырулил желтый “форд”. За рулем сидел лопоухий Джек... как же его фамилия? Этот тугодум, который с трудом перемножал два и два, остановил машину рядом с Гэсом и, затащив его на сиденье, стал разворачиваться.

Гэс, посмотрев на фермеров, увидел, что они плотной массой двинулись к банку. Они не обращали ни на кого внимания, ни на увозимого Гэса, ни на полицейских, ни на окровавленные трупы. Они шли, чувствуя себя не роботами, готовыми умереть на работе, а свободными людьми, объединенными единым желанием, единым стремлением. Они зашли в банк, забрали нужные им документы, помогли уборщице подняться на ноги. Полицейские сняли свои шлемы и присоединились к фермерам...

Желтая машина, набрав скорость и легко взлетев на холм, помчалась в сторону заходящего солнца.

Примечания

1

Следователь, ведущий дела о насильственной или преждевременной смерти.

2

Слова из “Песни Песней” Соломона.

3

Перевод К. Бальмонта.

4

Прозвище Луиса Армстронга, величайшего джазового музыканта первой половины ХХ века.

5

Обычно название этого спиричуэла переводится как “Святые маршируют”, что не соответствует смыслу


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21