Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Стилет - Обратный отсчет

ModernLib.Net / Детективы / Канушкин Роман / Стилет - Обратный отсчет - Чтение (стр. 17)
Автор: Канушкин Роман
Жанр: Детективы

 

 


      - Ну что, парень, что-то нашел? Это здесь?
      Мальчик покачал головой, снова уставился на цифры, начал вдруг грызть ноготь на безымянном пальце левой руки - Стилет подумал, что так он запросто отгрызет себе полпальца:
      - Слышишь, парень, прекрати... Прекрати, краснокожий...
      Мальчик снова покачал головой и, глядя на убывающие цифры, произнес:
      - Нет, не здесь. - Потом какая-то искорка мелькнула в его глазах. - Это находится в другом месте.
      Четверг, 29 февраля
      16 час. 13 мин. (до взрыва 00 часов 47 минут)
      Дед остановился перед большой, покрытой узорчатыми панелями полированного дуба дверью: вот так вот, еще одна секунда - и все в жизни может перемениться, вся прошлая жизнь может стать другой, а тебе не останется ничего... Так стоит ли? Долг? Бесспорно. Но это последнее, что остается человеку, когда мир внутри и вокруг него начинает рушиться. Дед становится сентиментальным? Стареет? Сейчас он сделает этот шаг через дверь, и все изменится, и уже никогда ничего не вернется.
      - Анатолий Иванович ждет вас, товарищ генерал...
      Дед вздрогнул, но быстро взял себя в руки, коснулся массивной золоченой ручки, потянул ее вниз - они ошиблись, но еще можно все исправить. Наверное, можно все исправить... Обычно Толя выходит к нему с широко распростертыми объятиями, а сейчас лишь свинцовая тишина за этой огромной полированной дверью. Шаг, из которого станет все ясно...
      Потом Дед посмотрел на свои командирские часы, вспомнил, как Стилет с Максом часто шутили:
      - Эх, Павел Александрович, у всех ваших давно золотые "Ролексы"... А вы, как мы, - вечные лейтенанты...
      Дед грустно улыбнулся, и хоть главная мысль, пришедшая в голову, была: "Осталось лишь сорок шесть минут. Все, медлить больше нельзя, мне нужны коды", но где-то подспудно возникала и еще одна: "Они были лучшими - Стилет и Макс. Даже не так: МОИМИ лучшими. Как старшие сыновья..."
      Все. Дед вдруг подумал, что и Толя Панкратов всегда был смелым человеком, предпочитающим разговор с открытым забралом...
      - Кто там еще находится? - тихо спросил Дед.
      - Несколько человек, товарищ генерал.
      - "Ретивая молодежь"?
      - Товарищ генерал?..
      - Ладно тебе, ладно... Мне известны некоторые ваши секреты. Так сказать, стариковские причуды: я тоже когда-то своим ребятам давал имена... Ладно. Я прав? "Ретивая молодежь"?
      - Так точно.
      - Майор Максимов, Виктор Максимов?..
      - Так точно. Тоже там, товарищ генерал.
      - Хорошо, - кивнул Дед.
      Ну, вот и все, ребята, сейчас мы пожелаем друг другу "здравия"... и вытащим зайца из капусты. Только... этот заяц оказался слишком дорогим. И пугало, стерегущее капусту, вряд ли когда-нибудь сможет за него расплатиться. Дед вошел в просторный - и, пожалуй, лишь только привычка не позволяла назвать его громадным - кабинет с шестиметровым столом на кривых темных ножках. Генерал Панкратов был там один. Он как-то светло и (может быть, это Деду только показалось) чуть печально улыбнулся:
      - Привет тебе, Паша. Рад видеть, дорогой.
      - Здравствуй, Толя. - Дед тоже улыбнулся, но что-то странное было в его взгляде, генерал Панкратов уже видел такой взгляд, но только не мог вспомнить когда. - Где "молодежь"? Где "ретивые"?
      Генерал Панкратов понимающе кивнул:
      - Я попросил их выйти, Паша. - Он указал рукой на другую дверь. Проходи... Там не слышно.
      - Так... - Дед вдруг быстро, понизив голос, проговорил: - Что же ты делаешь, Толя? Ты с ума сошел?
      - Что?.. Я... Эта видеокассета...
      Их глаза встретились, мгновение, в течение которого они смотрели друг на друга, показалось бесконечно растянутым, мучительным. Два боевых товарища... И генералу Панкратову стало все ясно. Дед вдруг увидел, что он сразу ссутулился и стал как-то старее, все его волосы, все до одного, были седыми, белыми как снег. Но только обычно речь шла об импозантной седине, а сейчас перед Дедом стоял неожиданно состарившийся человек.
      - Выкладывай, что у тебя есть, Паша. - Голос прозвучал устало, надтреснуто.
      - Все, Толя. У меня есть все. И ты это понял. Иначе я не стал бы присылать кассету. Но прежде всего вопросы, личные, - он сделал акцент на этом слове, - вопросы к тебе и к...
      - Не продолжай... Откуда? - Генерал Панкратов вспомнил, где он видел такой взгляд. Совсем недавно, это было на стрельбах - они оба неплохие стрелки. Только в их жизни было очень много вовсе не учебных стрельб, и вот таким был взгляд Деда, когда тому приходилось смотреть на мир через прицел автомата. - Откуда, Паша?
      - Старый ты дурак.
      - Все-таки...
      - Много чего, увы - много...
      - Так, ладно... По порядку.
      - Нет времени на всю эту хератень! Хорошо, вот послушай этот голос, после спецобработки, с пленочки - "требования террористов", а этот - из твоей приемной. Слушай. Два любопытных голосочка.
      - И что?
      - Сейчас... Сейчас пойдет звук... Ну вот, слушай. - Дед прокрутил запись. Она была короткой, всего лишь несколько слов. - Слышишь? Это один голос. Понимаешь? И мы оба знаем чей.
      - И это все?! Но это просто...
      - Нет, не просто.
      - Допустим.
      - Толя, не хочется говорить про жопу с резьбой...
      - Понимаю.
      - На твой частотный резонатор у меня нашлось еще кое-что... Послушай: "Время выпить чаю" и "Майор Максимов слушает" - сечешь? Это один голос.
      - Это ничего не доказывает.
      - Толя, Толя, что с тобой случилось? - Дед устало выдохнул, какое-то время помолчал. - Я и не собираюсь ничего доказывать. Мне только нужны коды.
      - Но...
      - А еще мы подергали твоего майора Бондаренко.
      - Что?
      - Он держится молодцом, но стало ясно, что без твоей санкции он бы так не действовал. Все ниточки связались. Я вас просчитал, сначала лишь интуитивно, потом добавился фактаж, кое-что еще, и картинка меня очень огорчила, Толя. Ты прав, у меня нет прямых доказательств, пока. Пока нет. Я просто не имел права тратить на это время. Но мы оба знаем, о чем речь. Мне нужны коды.
      - А доказательства?
      - Ты же знаешь, что за этим дело не станет. Но... - Дед внимательно посмотрел на старого боевого товарища, - в твоих же интересах, Толя, чтобы их не было... В твоих...
      - Я тебя понял, Паша. - Генерал Панкратов благодарно кивнул.
      - Мне нужно только посадить самолет.
      - Мне тоже.
      - Старый пердун! Лучше молчи.
      - Паша, - генерал Панкратов вдруг заговорил очень быстро, - я не давал им санкции на такие действия. Все должно было быть по-другому. Когда они взорвали вертолет, я приказал все прекратить.
      - И что?
      - Было уже поздно, Паша... Твой солдатик, этот... Стилет...
      - А сейчас мне нужно вернуть Стилета и еще триста человек.
      - Ты не понимаешь, эти ниточки ведут слишком высоко... Эта чеченская война... Мы всего лишь пешки, нас сметут с доски и заменят другими. Без всякого сожаления.
      - Решил меня удивить?
      - И что мы будем со всем этим делать? Ты пришел... ты пришел за мной?
      - Ну, знаешь...
      - Нет, я тебя понимаю. Делай свое дело. Это твоя партия, как говорится.
      - Заткнись! Ты совсем из ума выжил. Коды! Давай мне коды. Нет времени. Тем более выслушивать твои оскорбления. Однако за вертолет все равно кому-то придется ответить. Но это все потом. Сейчас нужно только остановить бомбу.
      - Коды... Паша, коды находятся у Виктора.
      - Кто все это заварил? Он?
      - Паша...
      - Он? Я понял. О-х-х.
      - Коды у Виктора, я знаю только нужный файл. Мы сейчас все остановим, но...
      - Что еще? Ладно, хорошо. Скажем, чеченцы сами сообщили коды, когда стало очевидным, что продолжать акцию бессмысленно. Договорились? Лады. Старый ты пердун... Черт. Как ты смог пойти на это?
      - Паша, ты веришь мне?! Ты ведь меня давно знаешь. Лишь только интересы дела, понимаешь, интересы дела толкнули меня на этот шаг.
      - Прекрати.
      - Я говорю правду, Паша.
      - Мы не можем позволить себе роскоши рассуждать сейчас о вопросах морали, коррупции или геополитики, Толя. Там триста человек и еще мой солдатик. Пока еще все это можно исправить.
      - Мне вызвать всех?
      - Нет, только его. С ними сам потом будешь разбираться. Они тебя подставили. Но этот - мой. Я его СДЕЛАЛ. Выходит, что сделал Чудовище...
      - Паша, он тоже... интересы дела...
      - Все! Прекрати, иначе я за себя не ручаюсь! Пять человек сегодня утром и еще триста - интересы дела? Вы спятили, понимаешь?! Это действия либо сумасшедшего, либо преступника. Зови его.
      Генерал Панкратов нажал кнопку селектора.
      - Виктор, зайди... - Потом он посмотрел на Деда и вдруг проговорил: Теперь я понял, какие у тебя глаза, Паша. Цвета осеннего неба, такие же синие и такие же...
      - Ты на себя-то посмотри, - усмехнулся Дед, - свою шевелюру видел? Дедушка Мороз - голова из ваты...
      - Голова... Почему голова? Борода!... Так, - Панкратов в удивлении вскинул брови, - понятно... Ну-ну. Тогда уже говорил бы: "Дедушка МАРАЗМ..."
      Они оба рассмеялись, и тут же оба затихли. Что-то происходило, что так или иначе изменит их отношения. Жили-были когда-то два старых боевых друга, и, чтобы все так и оставалось, надо всего-навсего стереть в календаре сегодняшний день, всего лишь один день - такой високосный и такой ненужный.
      Потом дверь открылась, и на пороге появился Виктор, стройный и собранный, как всегда. Всего лишь один день... Дед почувствовал, что у него защемило сердце. Виктор отдал честь:
      - Товарищ генерал, майор Мак...
      - Ну, здравствуй, Макс, - мягко перебил его Дед. - Здравствуй. Я еще могу называть тебя так?
      Повисла очень неуютная пауза, генерал Панкратов отвернулся к окну. Виктор посмотрел на Деда внимательно, и Дед понял, что ничего за прошедшие годы не изменилось, перед ним был все тот же Макс. Или он был таким всегда? Что же он натворил!...
      - Так точно, товарищ генерал.
      "Я ведь любил вас, дураков, - подумал Дед. - Что же творится, что происходит в этой дурацкой жизни?.."
      - Ты, наверное, хочешь мне кое-что рассказать? - произнес Дед.
      - Виктор, - вмешался генерал Панкратов, - Паша... Дед, как вы его зовете, знает все. Теперь уже знает.
      Макс бросил пристальный взгляд на генерала Панкратова, потом на Деда:
      - В таком случае что мне рассказывать?
      - Зачем, Макс?
      - Это очень долго, товарищ генерал...
      - Там, в заминированном самолете, находится твой друг, мне всегда казалось - лучший друг. Осталось чуть больше сорока минут, Макс. Пора заканчивать весь этот сумасшедший фарс.
      - Пора.
      - Ты можешь сообщить коды?
      - Да, конечно. Только что потом?
      - Это - потом, Макс...
      Виктор перевел взгляд на генерала Панкратова:
      - Значит, все закончено?
      Тот кивнул. Снова отвернулся к окну. Принялся набивать трубку.
      - Все закончено вот так... - Он посмотрел на Деда открытым взглядом и проговорил: - Закончено для меня. - Перевел взгляд на генерала Панкратова. Тот продолжал смотреть в окно. - Значит, да...
      "Макс, кто мог предположить, что наша встреча окажется такой... - думал Дед. - Ты забыл лицо Учителя, подними руки и признай, что это так. Не унижай себя гордыней. И быть может, я смогу тебя спасти..."
      - Это все очень долго, - проговорил Макс голосом человека, перепутавшего дороги, осознавшего это, но не вернувшегося назад. - Очень долго...
      - Витя, - произнес генерал Панкратов, - дальнейшее продолжение операции бессмысленно и... преступно.
      Но что в действительности Макс мог рассказать Деду? Что проводимая им секретная операция имела двойной смысл? Что устранение Зелимхана Бажаева, устраивавшее очень многих в этом городе, многих воюющих в Чечне из Москвы, многих по обе стороны несуществующей линии фронта - и тех, кто был под свинцовым дождем, и тех, на кого проливался дождь золотой, - что это устраивающее слишком многих устранение нужно прежде всего ему, Максу? Хвостик той самой незаконченной венской операции... И тело Тиграна, всплывшее и прибитое к берегу Дуная спустя лишь несколько недель... И Натали, вхожая во многие закрытые дома, - она помогла Виктору, своему Тарзану, тайно и без выгоды для себя реализовать бумаги, неожиданный сюрприз, и открыть секретные номерные счета в одном из старейших банков Европы, имеющем репутацию надежной респектабельной и весьма конфиденциальной институции. И он щедро отблагодарил Натали, настолько щедро, что фотография любимой и потерянной им женщины почти не требовалась. Ну, если только иногда. Да, она почти не требовалась, когда он спал с Натали, - мы все имеем тайные грешки, Тигран! Прости, бледнолиций. Что из всего этого он мог рассказать Деду? Что все развивалось великолепно и осталось всего лишь поставить точку, и вот тогда вмешивается твой друг, любимый друг...
      Когда он узнал, что конвоировать Зелимхана в Чечню поручено Ворону, он решил, что это злосчастный Рок, его Черная Звезда. Он никак, никак не мог допустить того, чтобы Зелимхан Бажаев пережил этот день, - хвостик незавершенной венской операции обязательно бы всплыл, а вкупе с сегодняшним возможным провалом... Все доводы целесообразности, может быть, ошибки, но в смягчающих обстоятельствах служения интересам государства, отметаются и вырастает лишь одна уродливая цель проводимой сегодня акции - спрятать хвостик венской операции. Неправда, большая неправда, и очень несправедливо - успех устраивает всех, за провал должен платить он один...
      - Значит, вы решили все закончить, - произнес Макс.
      - Уже слишком поздно что-либо менять, Витя...
      - Понятно. - Макс кивнул. - Значит, все коту под хвост? Отвечать же придется тому, у кого хватило смелости хоть что-нибудь сделать...
      - Мне нужны коды, Макс, - сказал Дед.
      - Конечно. Самолет сядет, и страшное приключение закончится. Появятся герои. Чеченский герой и русский герой. И еще триста героев. И может быть, ордена.
      - Прекрати... Ты никогда не был паяцем, Макс.
      - Павел Александрович, - он вдруг снова посмотрел на Деда своим открытым взглядом, - вы всегда являлись для нас... больше чем непререкаемым авторитетом. Иногда мне казалось, что вы были нам отцом. От вас мы узнали, что такое интересы страны и чем ради этого иногда надо жертвовать. И вы многому нас научили. Некоторых - всему. Но только не сказали одной вещи, одной простой вещи. Что Мир совсем не то, чем он был в "Команде-18". Не знали? Не захотели? И когда все закончилось...
      - Макс, Игнат Воронов, Стилет, - Дед сделал паузу, - сейчас в заминированном тобой лайнере.
      - У нас еще есть время. У нас у всех есть еще время. - Макс вдруг посмотрел на улицу - в окнах окружающих зданий горело, плавилось заходящее солнце. - Какой красивый закат, правда?
      - Что ты затеял, Макс?
      - Я? Ничего. Вы спрашиваете - зачем? И я пробую ответить на этот вопрос. Мы вам верили и готовы были пойти за вами хоть в омут. Но все кончилось, и каждому пришлось выплывать самостоятельно. А Стилет решил продолжить затянувшуюся игру, и вот сейчас он в заминированном лайнере. Жестокая ирония, как считаете?
      - Что случилось, Макс, что с тобой случилось? Мы же теряем время.
      - Несправедливо как-то, Павел Александрович. Очень несправедливо...
      - Виктор, я тебя не понимаю, - вмешался генерал Панкратов. - Я вас не понимаю, товарищ майор.
      - Человек - большая загадка. - Макс улыбнулся, и от этой ледяной улыбки Деду вдруг стало не по себе: что он затеял?
      - Вот что, товарищ майор, - поговорил генерал Панкратов, - вам стоит прийти в себя, а потом вас ожидает очень серьезный разговор. - Он обернулся к Деду: - Этот файл имеет странное птичье название - "Галка"...
      - Совершенно верно, - так же странно улыбаясь, проговорил Макс, только она совсем не похожа на птицу.
      Генерал Панкратов даже не обернулся к нему.
      - Расшифровку файла знают еще несколько человек, я сам все проверил...
      - А вот здесь не совсем точно. Мне была нужна страховка на случай подобного развития событий, и пришлось кое-что изменить. В самый последний момент. Там действительно всего четыре цифры - мои четыре цифры. И за все оставшееся время, - Макс посмотрел на часы, - их никто не успеет расшифровать. Никто. Поэтому, может быть, все же продолжим разговор...
      - Товарищ майор, - генерал Панкратов обрел свой прежний низкий и волевой голос, - да ты у меня полетишь под трибунал, к е...ой матери! Я сам за все отвечу, но ты у меня...
      - Это все потом, как было сказано. А сейчас я единственный, кто владеет ситуацией. Потому не стоит на меня кричать, товарищ генерал, я выполнял важную операцию, мне была нужна страховка... Ее плодами воспользовались бы многие, а почему за неудачу должен расплачиваться я один?
      - Ты сошел с ума, Макс. - проговорил Дед.
      - Зелимхан Бажаев, если для него все кончится хорошо, может обвинить меня черт-те в чем, а у нас ведь теперь государственные преступники превращаются в национальных героев.
      - О чем ты говоришь?
      - Я говорю о многом, да только вы не хотите слушать. Вы помните, Павел Александрович, как мы двадцать дней сидели в лесу? Конечно. Жарко было. И Стилет нашел ослепшего ежика. Помните? Ему выклевали глаза. Мы начали его кормить, он жил у нас эти двадцать дней, сам приходил за едой в одно и то же время. Мы смеялись, радовались, как пацаны, - нашли себе живую игрушку. Мы приучили его есть из рук. А в то утро, когда нам надо было уходить, этого ежика кто-то убил. "Что это за сволочь сделала такое?!" Это были ваши слова. "Что за мерзавец?!" Помните? А ведь это я его убил, Павел Александрович. Он все равно бы не выжил, он был слепым, а нам пришло время уходить. Мы приручили его, мы по доброте душевной научили его есть из рук, но нам пришло время уходить... Прошло много лет, а мне все не дает покоя мысль: кто же убил этого ежика? Кто его убил на самом деле, двигая моей рукой? Как вы считаете, Павел Александрович?
      - Макс, послушай меня... Я... я, может быть, - Дед не мог подыскать нужных слов, - тебя смогу понять. Нам, может быть, действительно стоит о многом поговорить. Ты считаешь меня в чем-то виноватым?
      - Разве я это говорил?
      - Тогда при чем здесь заминированный самолет?
      - Я просто не хочу быть ослепшим ежиком, Павел Александрович. Я пытаюсь выплыть самостоятельно, когда пришло время уходить.
      - Макс, триста человек и Игнат...
      - Ворон?! - Макс светло улыбнулся, как улыбаются, когда вспоминают прошлое и что-то лучшее, в нем оставшееся. - Ворон у нас буддийский монах, Павел Александрович...
      - Макс...
      - Его все любят, только ему ничего не надо. Ни я, ни вы, хотя именно он был вашим любимчиком. Он собирает все, что есть вокруг, и уносит с собой, но не замечает этого.
      - Макс, у нас уходит время.
      - Нет, Павел Александрович, у нас еще есть время. Вы просто не знаете. Ради него люди жертвуют многим, но он не понимает жертв. Он забрал у меня все, что можно было забрать, и даже не заметил этого. Он что, святой? Женщину, которая достойна гораздо лучшей доли, он забрал, посадил в каком-то клоповнике и заставил стареть, воспитывая его ребенка. А таких женщин носят на руках, Павел Александрович, и этого вы не знаете? Теперь уже плевать. Но он только забирает, а ничего, ничего не отдает.
      - Ты и вправду так думаешь? - вдруг спросил Дед.
      Макс удивленно посмотрел на него:
      - Чем он сейчас занимается в заминированном самолете? Спасает людей? Нет, он делает то, что необходимо ему. А это была моя операция. Он не желал ее разрушать. Он ведь ДАОС, он следует правильному пути. Только после него останется лишь высохший след. Он даже не знал, что это моя операция, но и ее он отобрал у меня. Это слишком много, Павел Александрович. Что мне остается? - Трибунал, а если еще Бажаев раскроет пасть, то и расстрельная статья. А он, победитель, который, как всегда, не получит ничего и даже не заметит этого. Слишком много для друга. Или слишком мало.
      - Макс, все, что ты говоришь, это... это действительно требует времени, - проговорил Дед, - но сейчас надо заканчивать. Самолет - это настоящая проблема.
      - Пора заканчивать... проблема... Но у меня уже больше нет проблем. Когда у человека не остается выхода, у него больше нет проблем.
      - Ворон, Макс, твой старый друг. Это тебя остановит?
      - Конечно. Это все мелочи - сегодня он у меня отобрал последнее. А так - все мелочи...
      Стилет. Еще сегодня днем Макс знал, что, если с Игнатом по его вине что-нибудь произойдет, он не простит себе до конца жизни. Он будет с этим жить, жить на развалинах, на кладбище, где похоронены лучшие их воспоминания, но он решил продолжать операцию. Ворон просто не оставил ему другого выхода, своими сегодняшними действиями Игнат вел его под расстрельную статью, что теперь произойдет при любом исходе с самолетом. Друг, лучший друг, Черная Звезда Виктора Максимова...
      Игнат всегда был каким-то другим, немного не от мира сего... Он не задавался вопросами, он поступал единственно возможным способом и оказывался прав... Он был беспечным, как ребенок или как совсем уж законченный негодяй, и при этом профессионалом высшей пробы, лучшим в "Команде-18". А потом все кончилось. Их просто бросили, когда они сделали свое дело. Предали. Оставили одних. И что Макс может рассказать Деду? Что сегодня, сейчас, он теряет последнее, что у него осталось, - друга ("Пей, Моцарт!" - "Спасибо, бледнолицый, хорошо твое вино, Сальери"), которого у него больше уже никогда не будет, и Учитель, чье лицо он забыл ("...а разве ты можешь забыть лицо своего Великого Отца, краснокожий? Конечно, нет! Или - можешь? И тогда у тебя будет много огненной воды, и твои древние духи пожелтеют, они станут золотыми, как заходящее Солнце, и превратятся в демонов... Ведь за заходом Солнца всегда наступает Ночь"). И еще женщину, которую он уже потерял.
      Что из всей этой чуши он мог рассказать Деду? Если только то, что отвечать ему придется совсем по другим статьям. Отвечать перед совершенно посторонними людьми, в общем-то не имеющими никакого значения.
      - Мне нужны коды, Макс, - тихо проговорил Дед. - Это моя просьба...
      - Да я вас сейчас просто прикажу арестовать, товарищ майор, - вмешался генерал Панкратов. - Немедленно, слышите меня, немедленно давайте коды!
      - Да? - Макс вдруг как-то странно улыбнулся, посмотрел в окно. Интересно, как это будет происходить? - На лице его появилась ледяная усмешка, и только тогда Дед понял, что в его правой руке находится пистолет.
      - Ты спятил, Макс, - выдохнул Дед. - Спятил...
      - Мы все жертвы своей любви, Павел Александрович...
      Дед сделал к нему шаг:
      - Немедленно прекрати, дай мне оружие.
      - Подождите, Павел Александрович, не надо сейчас спешить...
      Генерал Панкратов потянулся к селектору.
      - Не надо, - попросил его Макс, - не делайте этого. - Он держал пистолет перед собой.
      - Макс. - Дед сделал еще один шаг, дуло пистолета - черная бездна было направлено прямо ему в грудь. - Это я. Я перед тобой. Ты будешь стрелять?
      Рука генерала Панкратова снова двинулась к клавише селектора.
      - Прекрати, Толя! - остановил его Дед.
      - Вы мне не оставили выхода, - произнес Макс. - Это всего лишь моя страховка. - Он вдруг извлек какую-то фотографию и улыбнулся ей. Печаль... Тихая, светлая. - Вот и все. Все, девочка моя.
      Дед смотрел ему в глаза и вдруг с ужасом понял, что сейчас может произойти:
      - Макс, там, в небе, Игнат. Все совсем не так, Макс! Слышишь?!
      - Да... - Макс снова улыбнулся. - А мы скоро увидимся с ним... Пришло время уходить. Еще немного. - Он посмотрел в окно, в его глазах была безмятежность, которая уже навсегда вытеснила печаль. Он смотрел на пылающий золотой шар заходящего солнца. - Еще совсем немного.
      - Нет, Макс, остановись!
      Рука генерала Панкратова легла на клавишу селектора - сигнал непредвиденных обстоятельств, сигнал тревоги.
      - Стой, Толя!
      Но это было уже не важно.
      - Вот видите, у меня действительно больше нет выхода. Еще немного... Сейчас на земле 16.20 - значит, сорок минут.
      - Макс! Макс, смотри на меня...
      - Хорошо, Павел Александрович.
      - Дай мне пистолет... Пожалуйста, дай его мне, Макс! Ну, давай!
      - Прекрати, Витя, - проговорил генерал Панкратов. - Выдай сейчас коды, и тебе это зачтется. Прекрати балаган...
      - Заткнись! - перебил его Дед. - Дай мне пистолет. Макс... Помнишь, как спас Ворону жизнь тогда, в аэропорту? Все хорошо, Макс. Дай мне пистолет.
      - Пистолет, - повторил Макс, - пожалуйста... - Он протянул пистолет Деду и снова посмотрел на фотографию. - Еще совсем немного... Позаботьтесь о ней, Павел Александрович. - Потом его взгляд чуть переместился. - Скоро увидимся, Ворон...
      Дед сделал шаг, протягивая руку к пистолету, он не сводил взгляда с лица Макса. Дверь начала открываться - сработал сигнал тревоги...
      - Совсем немного, - произнес Макс. - Страховка, пора...
      - Нет, Макс!!!
      Макс одним резким движением вставил дуло пистолета себе в рот и в следующее мгновение спустил курок... Оглушительный грохот, кровь, мозговое вещество и медленно падающая на пол фотография, словно застывающая в воздухе в желании еще немного продлить свой век... Запах отработанных пороховых газов, тихое, нелепо-удивленное и опустошающее "Вик-тор..." генерала Панкратова, запах серы перед появлением Беса - до свидания, бледнолицый, прощай, мой роскошный Тарзан, какой шарм, аплодисменты, прощай и спокойной ночи...
      - Макс... - Дед услышал свой собственный голос, боль, которая сквозь него пробивалась... Как все быстро происходит, мгновение, после которого мир становится совсем другим. Фотография упала рядом, и ветер принес ее к Максу, отброшенному выстрелом, и рука коснулась ее. На фотографии три радостных и прекрасных в своей юности человека - загорелые, смеющиеся, счастливые. Три молодых развлекающихся божка из свиты Диониса - Макс, Ворон и Галина, ставшая Игнату женой и любимой, но потерянной женщиной для Макса...
      Спокойной ночи, бледнолицый. Заяц извлечен из капусты - неплохой день, чтобы умереть молодым. Как ты был хорош, Тарзан.
      Они смотрели друг на друга, Дед, генерал Панкратов и те, кто прибыл на сигнал тревоги...
      - Паша, - слабо произнес генерал Панкратов.
      - Молчи, - оборвал его Дед. - Если ты умный, молчи...
      Генерал Панкратов тяжело вздохнул, но все же произнес:
      - Я...
      - Прошу тебя...
      - Я только хотел сказать - осталось сорок минут... Это все ужасно. Коды находятся в девятом файле с этим птичьим названием "ГАЛКА". Надо сообщить твоим шифровальщикам. Виктор, Виктор...
      - Ворона я не отдам тебе, Толя.
      - Я понимаю тебя. - Он растерянно посмотрел по сторонам, потом взглянул на Макса. - Понимаю... Уже ничего не вернуть. Надо расшифровать этот птичий файл...
      - Нет...
      - Что нет?
      - Он не птичий...
      - "ГАЛКА", Паша, его имя - "ГАЛКА".
      - Да. Только это вовсе не птица. - Дед поднял фотографию - на ней были еще теплые капли крови. - Совсем нет... - Дед посмотрел на Макса, прошептав: - Мальчик мой... Совсем нет.
      Нить Ариадны
      Четверг, 29 февраля
      16 час. 23 мин. (до взрыва 00 часов 37 минут)
      КОДА ОТКЛЮЧЕНИЯ БОМБЫ ВСЕ ЕЩЕ НЕТ.
      Лейтенант Соболев положил телефонную трубку - только что звонил Дед и сообщил каким-то ужасным, глухим и опустошенным голосом, что коды - в девятом файле, в этом дурацком птичьем файле. Можно подумать, что он сам об этом не догадался. Ведь он, насколько Соболь понял, собирался получить у них коды. Что же произошло?
      - Все, ты слышишь меня, Соболь, все силы на расшифровку этого файла.
      "Слышать-то я слышу, но как можно сделать за тридцать семь минут то, что не было сделано за несколько часов". И это странное, непонятное сообщение с борта заминированного лайнера? Там должна быть какая-то нить, нить, которую надо смотать в клубок. Если бы это сообщение пришло от кого-то другого, Соболь решил бы, что речь идет о нелепой шутке. Но сообщение пришло от капитана Воронова.
      Соболь снова уставился на экран монитора. Цифры продолжали бежать:
      1629415К87621548976435497Л247581639487536
      81Р48524789153489589Б391154789134549982К094
      341589Р24375741897564321578.
      Никакие попытки разбить все это на группы не принесли результатов. Иногда лейтенанту казалось, что он уже так долго смотрит на монитор, что кое-какие закономерности просматриваются. Но все ускользало. Как-то Соболю пришло в голову, что несколько раз между буквами было равное количество цифр, но потом все снова нарушилось. Соболь посмотрел на часы - тридцать семь минут... И если он за тридцать семь минут не откопает в этой бесконечной галиматье всего лишь четыре цифры, то произойдет взрыв. Аккурат к 17.00, как и было обещано.
      Соболь открыл свой стол и достал из него распечатанный блок сигарет "ЛМ". Соболь покупал сигареты блоками на оптовых рынках - там было дешевле. Правда, периодически ему подбрасывали разную халтуру, и за эти заказы создание программ - Соболь получал неплохие деньги. По крайней мере на это можно было жить. И недавно пообещали шикарный заказец - компьютерную игру. Это отнимало очень много времени, но было интересно и хлебно. Сейчас Соболю предстояло расшифровать еще одну игру, кто-то решил побаловаться с компьютерами, но, что удивительно, результаты этой игры вот-вот выползут в реальность к 17.00. Он извлек из блока новую пачку сигарет, убрал блок обратно и решил задать компьютеру еще один вопрос. Потом передумал. Сейчас ему должны установить прямую связь. Через Центральный диспетчерский пункт во Внуково у Соболя будет радиотелефонная связь с заминированным лайнером. Капитан Воронов что-то нашел на этом самолете. Бомбу, но и какого-то странного мальчика. Ребенок - это форма сумасшествия. Соболь был в этом уверен. Не просто бесконечная широта восприятия, вызванная незаштампованностью мышления, но и некоторая форма сумасшествия. Способность наделять жизнью мертвые, с точки зрения взрослого, явления. А жизнь - это прежде всего своя математика, своя логика, иногда абсурдная, и свои законы. Поэтому лучшие компьютерные хулиганы, хакеры, самые вундеркинды и самые сукины дети, взламывающие любые пароли, - это подростки.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19