Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Тонкая темная линия

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Хоуг Тэми / Тонкая темная линия - Чтение (стр. 20)
Автор: Хоуг Тэми
Жанр: Современные любовные романы

 

 


– Чьем доверии? – ядовито поинтересовалась Анни. – Ты считаешь меня дурой? То ты объявляешь себя моим лучшим другом, и тут же недоумеваешь, почему я не сообщила тебе то, что ты мог бы потом использовать в суде. С меня довольно, Эй-Джей! Хватит вешать мне на уши эту лапшу, и уж меньше всего на свете я нуждаюсь в том, чтобы ты строил из себя моего психоаналитика! – Она направилась к дверям.

– Анни…

Он хотел взять ее за руку, но женщина увернулась. Секретарши в приемной смотрели на нее круглыми глазами, когда Анни стрелой пролетела мимо них.

Анни направилась к боковому выходу, вышла на улицу. От яркого солнца стало больно глазам. Она порылась в карманах в поисках солнечных очков и буквально налетела на мужчину, стоявшего у кромки газона.

– Помощник шерифа Бруссар! Я бы сказал, это просто счастливый случай.

Анни даже застонала. Только этого ей не хватало. Адвокат Ренара прислонился к автомату, продающему газеты, в крепко перепоясанном плаще, несмотря на раннюю жару и убийственную влажность. Изможденное лицо Ричарда Кадроу цветом напоминало бледную поганку и блестело от пота.

– С вами все в порядке? – спросила Анни. Ей было жалко его как человека, но как личность она Кадроу презирала.

Кадроу попытался улыбнуться и выпрямился.

– Нет, моя дорогая, я умираю. Но делать этого сейчас не собираюсь, если вас беспокоит именно этот вопрос. Я еще не готов уйти. Остаются пока несправедливости, которые следует исправить. Вам ведь все об этом известно, правда?

– Я не в настроении разгадывать ваши шарады, адвокат. Если вы хотите мне что-то сказать, так говорите. У меня есть чем заняться.

– Например, поискать свидетеля, который обеспечит алиби Маркусу? Ренар говорил мне, что вы проявили к нему сочувствие. Это выходит за рамки ваших должностных обязанностей, не так ли?

Много ли вреда может причинить Кадроу тем, что знает об этом? Пот потек у Анни между лопатками вдоль по позвоночнику.

– Я просто из любопытства решила кое-что проверить, вот и все.

– Жаль, что больше никто из ваших коллег не разделяет ваших пристрастий. Судя по всему, никого не заинтересовало происшествие в доме Ренаров прошлым вечером.

– Вероятно, там не оказалось ничего интересного.

– В течение недели два человека открыто попытались причинить прямой вред Маркусу. Множество других людей ему угрожали. Список подозреваемых уже напоминает телефонный справочник, но, насколько мне известно, никого не допрашивали.

– Детективы слишком заняты в эти дни, мистер Кадроу.

– Если они будут так работать, то получат еще одно убийство, причем очень скоро, – предупредил адвокат. – В этом городе страсти накалились до предела.

Ричард Кадроу зашелся в приступе сухого кашля, так что ему снова пришлось прислониться к газетному автомату. Его энергия угасла, глаза потускнели.

Анни пошла прочь от него, понимая, что Кадроу прав, чувствуя то же самое напряжение в воздухе, предвещающее беду. Даже при солнечном свете все вокруг казалось мрачным. Несмотря на приближающийся праздник, украшенные улицы выглядели странно опустевшими. В парке неподалеку от офиса шерифа не оказалось вообще ни одной живой души.

За последнюю неделю три женщины подверглись нападению. Полицейские начали вести себя как преступники, а подозреваемого в убийстве отпустили на свободу. Люди были в панике.

Анни вспомнила то страшное лето, когда вышел на охоту Душитель из Байу. Тогда у нее возникло такое же неприятное ощущение, тот же беспричинный страх, то же чувство беспомощности.

Кто-то обязан это остановить.

Майрон приветствовал ее суровым взглядом, многозначительно посмотрев сначала на Анни, потом на настенные часы.

– Этому джентльмену из страховой компании нужны номера рапортов о несчастных случаях, – он кивнул в сторону потного колобка в жеваном костюме. – Вы дадите ему все, что потребуется.

Отдав это приказание, Майрон взял номер «Уолл-стрит джорнэл» и направился в туалет.

Как только Анни снабдила страхового агента нужными папками, напомнил о себе факс. Это сообщение, поступившее из криминалистической лаборатории Новой Иберии, заинтересовало Анни. Факс был адресован детективу Стоуксу, но на сообщении стоял номер факса ее отдела.

Анни следила за выползавшими из аппарата листами и собирала их по одному. Эксперты передали предварительные данные анализов улик, собранных на месте преступления в доме Линдсей Фолкнер и на ее теле. Результат оказался нулевым. Никаких свидетельств изнасилования – ни спермы, ни волос, ни кожи под ногтями жертвы, хотя Линдсей отчаянно сопротивлялась. Образцы крови с ковра принадлежали самой Фолкнер. Во всяком случае, кровь была той же группы. Для более подробного анализа на ДНК потребуется несколько недель.

Как и предсказывал Стоукс, результаты экспертизы ничего не дали. Так же, как и после изнасилования Дженнифер Нолан и Кей Эйснер, специалисты не смогли ничем помочь. Отсутствие улик и было тем фактом, связывавшим в одну цепочку все три преступления. И еще черная маска, украшенная перьями. Если, конечно, фрагмент перышка, который Анни подобрала на ковре в прихожей дома Фолкнер, совпадет с тем пером, что она нашла возле трейлера Нолан. И Нолан, и Эйснер видели нападавшего, они обе запомнили маску. Но Линдсей Фолкнер пока ничего не может вспомнить. Если состояние ее здоровья не улучшится, тогда перышко может стать единственным связующим звеном между этими преступлениями.

Анни еще раз просмотрела факс, ища упоминание о пере, но его не оказалось. Это удивило ее.

Она взглянула на часы. Майрон проведет в туалете по меньшей мере еще пять минут. Опорожнение кишечника было у него строго регламентировано. Анни набрала номер лаборатории, торопливо нацарапав номер нужного ей дела на клочке бумаги.

Она ждала, пока ее соединят, просматривая листы факса, разочарованная отсутствием улик. Они точно имеют дело с профессионалом, с кем-то достаточно смекалистым и хладнокровным, чтобы заставить женщин вымыться после изнасилования или вымыть потерявшую сознание жертву самому, как в случае с Линдсей Фолкнер. Преступник знал обо всем, что будут искать детективы, включая лобковые волосы и кожу под ногтями.

Анни думала о том, нашла ли что-нибудь особая группа в старых делах, что сообщили Стоуксу из архивов штата и что дала компьютерная проверка.

– Прошу прощения? – прервал ее раздумья женский голое на другом конце провода. – Вы сказали, черное перо?

– Да. Такое перо было в деле Нолан, а в деле Фолкнер был, по всей вероятности, фрагмент такого же пера.

– Нет, здесь ничего такого нет.

– Что вы хотите этим сказать?

– Я хочу сказать, что передо мной лежит список присланных образцов, и никаких перьев среди них нет. Извините, но их нам не присылали.

Анни поблагодарила женщину и повесила трубку.

– Никаких перьев, – повторила она себе под нос как раз в тот момент, когда Майрон промаршировал мимо нее.

– Что вы там бормочете, помощник шерифа Брусcap? – строго поинтересовался он.

Не обращая на него никакого внимания, Анни подошла к ящику и достала список улик по делу Фолкнер. Черный фрагмент, похожий на перо, стоял под номером четыре. Список изъятых образцов подписал детектив Стоукс, который и должен был отправить их все на экспертизу.

Анни достала дело Нолан и пробежала по строчкам. Перо числилось в перечне. Улику передали Стоуксу с тем; чтобы он отправил ее в лабораторию.

– Чем это вы занимаетесь? – Майрон вырвал листок у Анни из рук и подозрительно взглянул на него.

Анни схватила листки факса со стола и рванулась к двери.

– Куда это вы собрались, можно полюбопытствовать? – рявкнул ей вслед Майрон.

– К детективу Стоуксу. Он должен мне кое-что объяснить.

ГЛАВА 34

Детективы занимали помещение в длинном низком строении унылого зеленого цвета через улицу от основного здания. Его любовно называли «Пицца-хат», учитывая то количество лепешек из теста с маринованным перцем и сыром, которое регулярно доставляли туда.

Анни позвонила у двери, и детектив Перес пропустил ее внутрь. Темные волосы детектива были собраны на затылке в коротенький хвостик, а усы, прикрывавшие верхнюю губу, были достаточно густыми, чтобы скрыть заячью губу. Он мрачно оглядел Анни с головы до пят.

– Мне нужен детектив Стоукс.

– У тебя есть постановление на арест?

– Да пошел ты, Перес!

Когда Анни проходила мимо него, Перес поднес сложенную рупором ладонь ко рту и крикнул:

– Эй, Чез, ты имеешь право хранить молчание!

Здание было таким же старым, как и допотопный холодильник при входе. Два кондиционера на окне стонали от усилий поддерживать в помещении приемлемую температуру, а электрические вентиляторы гоняли воздух по единственной большой комнате, отделанной дешевыми панелями под дерево. Главным предметом в ней был длинный стол, заваленный документами. На шкафу для бумаг стоял магнитофон, из которого доносились громкие звуки тяжелого рока.

Маллен говорил по телефону. Стоукс пританцовывал вокруг стола, играя на воображаемой гитаре и одними губами повторяя слова песни. Свою неизменную шляпу он сдвинул на самый затылок.

Анни покачала головой:

– Да, женщины этого округа могут спать спокойно, зная, что ты изнуряешь себя работой, Стоукс.

Он резко обернулся к ней:

– Бруссар, ты просто чирей на моей заднице.

– Можно подумать, меня это волнует. – Она протянула Чезу факсы. – Предварительные результаты экспертизы по делу Фолкнер. А где перо?

Стоукс вырвал у нее бумаги и, нахмурившись, стал их проглядывать.

– Не старайся делать вид, что ты его ищешь, – сказала Анни. – В лаборатории мне сказали, что они не получали никаких перьев ни по этому делу, ни по делу Нолан. И я хочу знать почему.

Маллен по-прежнему прижимал трубку к уху, но не сводил с них глаз.

– Господи, только этой головной боли мне еще не хватало, – пробормотал Стоукс, направляясь к задней двери.

Анни пошла следом за ним. Они оказались на пустыре, заваленном мусором.

– Что ты с ними сделал, Чез? – требовательно спросила Анни.

– Я, кажется, тебе говорил, чтобы ты не совала нос в мои дела! – резко отрубил Стоукс, тыча в нее пальцем.

– И поэтому можешь вытворять все, что на ум взбредет?

– Заткнись! – рявкнул Чез, наседая на нее. – Заткнись, черт тебя побери!

Анни отпрянула назад и уперлась спиной в стену.

– Меня уже просто тошнит от всей этой твоей ерунды, Бруссар! – орал Стоукс. Его лицо было всего в нескольких дюймах от лица Анни, светлые глаза детектива сверкали от ярости, на шее проступили жилы. – Я знаю, что делаю.

Или ты считаешь, что я стал детективом только потому, что моя кожа темнее твоей?

Анни ответила ему не менее яростным взглядом.

– Нет. Я думаю, что ты получил эту работу, потому что ты мужчина и в тебе полно гонора.

Анни нырнула под руку Стоукса, которой он уперся в стену, и начала пятиться от него.

– Ты просто лодырь и оставался бы им, даже если бы твоя кожа была белее снега и ты выглядел, как Мэл Гибсон. Все, закрыли тему. Я хочу знать, что ты сделал с уликами, которые я собрала. Ты можешь сказать мне это сейчас, или мы можем вместе выяснить все у шерифа в кабинете.

– Не смей угрожать мне, Бруссар, – прошипел он. – Ты всего лишь дешевая кокетка, от которой никому нет покоя.

– Гас все еще у себя, – решила сблефовать Анни. – Ты же знаешь, что я могла пойти прямо к нему.

Ну как же, конечно, могла, и не только для того, чтобы выставить себя дурой, но и для того, чтобы коллеги-мужчины возненавидели ее еще больше.

– Ты утаил улики, – нажала Анни, чтобы не дать Чезу времени на раздумья. – Как ты можешь это объяснить?

– Я ничего не скрывал, – прорычал Стоукс. – Перья отправлены в лабораторию штата.

– И где же расписка?

– Да пошла ты! Я не обязан перед тобой отчитываться, Бруссар! Что ты, черт побери, о себе возомнила?

– Возможно, я единственный человек, который обратил на это внимание, – парировала Анни. – Почему ты послал в Новую Иберию все, кроме перьев?

– Потому что я знаю парня в лаборатории штата, и он мне обязан. Вот почему. У них там есть один яйцеголовый эксперт по перьям, который может один раз взглянуть на перо и сразу сказать, что оно из задницы утки из Внешней Монголии. Поэтому я послал ему перья и маску с места убийства Памелы Бишон. Надеюсь, что это нам поможет. Не будем же мы бегать по сувенирным лавкам Южной Луизианы и спрашивать, не продавали ли они маску насильнику? Сотни миль отмахаем и ничегошеньки не получим.

– Если только перья не совпадут, – заметила Анни. – Тогда ты по крайней мере сможешь связать два первых преступления с нападением на Фолкнер. Ты продвинешься хотя бы на шажок. Фолкнер ничего не помнит об изнасиловании. Она может не вспомнить никогда.

И тут же Анни сообразила, что допустила ошибку. Стоукс сразу же напрягся, его взгляд стал холодным и тяжелым.

– Откуда тебе это известно?

Анни готова была откусить себе язык, но отважно сказала:

– Я навещала ее сегодня утром.

– Твою мать! – выпалил Стоукс. И тут же его голос упал до шепота, но у Анни все равно появилось ощущение, что он проводит чем-то острым по ее нервам. – Ты забыла, сука, что это мое дело. – Он ткнул себя пальцем в грудь. – Я его раскрою. Если я только узнаю, что ты звонила в лабораторию штата и проверяла меня, я за волосы притащу тебя в кабинет к Ноблие. И если ты думаешь, что шериф дважды подумает, прежде чем выкинуть тебя со службы, ты жестоко ошибаешься, Бруссар. Фолкнер моя свидетельница. И держись от нее подальше, черт тебя побери! И даже не вздумай приближаться к тем делам, что я веду, – предупредил Чез, больно ткнув Анни пальцем в живот. – И держись подальше от меня.

Стоукс вернулся в здание, кованая железная дверь с грохотом закрылась за ним. В окно на Анни смотрел Маллен. Спустя секунду с другой стороны здания взревел мотор машины, раздался визг шин. Анни заметила «Камаро» Стоукса, когда автомобиль пролетел мимо нее в сторону затона.

Ну и что теперь? Если она позвонит в лабораторию штата и попытается проверить, послал ли Стоукс перья специалисту, то выдаст себя с головой. Если он не врет, то расписка должна быть подколота к делу, но папка-то остается в его распоряжении. А что, если Стоукс никуда не посылал эти пресловутые перья?

Он признался, что не хочет выполнять всю эту черновую работу, обходить и опрашивать всех. Шансы на успех такого предприятия близки к нулю. Чезу не хотелось, чтобы найденные возле трейлера Нолан и в доме Фолкнер перья совпали с перьями на маске с места убийства Памелы Бишон. Ведь это значило бы, что Маркус Ренар не убийца.

Стоукс движется по пути наименьшего сопротивления. Ему куда приятнее изображать певца с гитарой, чем выполнять необходимую, но нудную, кропотливую работу. Приятнее было флиртовать с Памелой Бишон, чем пытаться доказать, что ее на самом деле преследовали. Стоукс не верил, что Памела в опасности, так зачем ему было суетиться?

Анни подумала о том, что еще мог утаить Чез и по делу Бишон, и по делу Фолкнер. Что он мог просмотреть в деле о преследовании Памелы Бишон? Как могло вообще все повернуться, если бы с самого начала дело Памелы попало к другому детективу? К Квинлэну, Пересу или Нику?

И теперь Стоукс возглавил особую группу, от работы которой зависит жизнь многих женщин. Им противостоит преступник, знакомый с системой, с процедурой, не оставивший им буквально ничего на месте трех изнасилований. Только профессионал-рецидивист мог знать, что они станут искать.

Или полицейский.

При этой мысли у Анни по коже пробежал холодок. Страх вцепился когтями в затылок, и она повернулась к «Пицце-хат».

Стоукс – насильник? Но это же безумие. Он поимел больше женщин, чем мог вспомнить. Но изнасилование – это не секс. У многих насильников есть жены или подружки. Сексуальное насилие всегда связано с яростью и жаждой власти. Анни вспомнила, как Стоукс только что смотрел на нее. Какое бешенство бушевало в его глазах. Она вспомнила, как Чез выглядел несколько месяцев назад, когда Анни поспорила с ним на стоянке возле «Буду Лаундж». Холодное голубое пламя ненависти горело в его глазах, когда Анни его отвергла.

Но от гнева до агрессии и изнасилования огромная дистанция. Нет, Стоукс просто лентяй, а не преступник. Скорее всего их насильник профессиональный преступник, а не профессиональный полицейский.

И все же, все же…

Стоукс контролирует улики по всем трем изнасилованиям, которые имеют общие черты с убийством Памелы Бишон. Он расследовал жалобы Памелы на то, что ее преследуют. Донни Бишон ревновал жену к детективу Стоуксу. Так сказала Линдсей Фолкнер, которая встречалась с Чезом в понедельник за ленчем, и в ту же ночь ей проломили голову.

Донни ревновал к Стоуксу. « Так глупо. Ничего такого не было». Так сказала Анни Линдсей Фолкнер.

Анни задумалась над тем, кто мог сообщить эту новость Стоуксу.


Анни закончила свою смену в конторском аду, переоделась в крохотной раздевалке и отправилась искать мастерскую, чтобы исправить повреждения своего джипа, одним глазом поглядывая, не встретится ли где-нибудь «Кадиллак» с вмятинами на боку.

В животе у Анни заурчало, напоминая о том, что наступило время ужина. Если поехать домой так рано, то придется объясняться с дядей Сэмом. Этим утром она удачно избежала встречи с ним и его вопросов, но в следующий раз не стоит рассчитывать на такое везение. Ему наверняка захочется узнать, зачем Эй-Джей приезжал так рано и почему так быстро уехал. А если поехать к Фуркейду?

Анни остановилась у придорожного кафе и заказала сандвичи с креветками и пепси-колу. Не обращая внимания на манившие ее столики для пикника, Анни проехала с квартал и остановилась на парковке. Пережевывая сандвич, она смотрела через разбитое окно на «Бишон Байу девелопмент», чье здание располагалось на другой стороне улицы.

Рабочий день кончился около двух часов назад, но принадлежащий Донни «Лексус» все еще стоял у здания, а в двух окнах горел свет. Почему Бишон ревновал, когда Памела проводила время со Стоуксом? Может быть, он ждал, что Памела, попав в затруднительное положение, обратится к нему, а не в полицию? Или таков был его план – запугать Памелу, преследовать ее, заставить ее вернуться и таким образом снова завоевать жену? Это попахивало подростковой наивностью, но соответствовало некоторой инфантильности Донни Бишона. А когда план провалился, то он решил обвинить в этом кого угодно другого – Стоукса или Памелу, – но только не самого себя.

Анни подобрала последнюю креветку с картонного подноса и медленно стала ее жевать, думая о Линдсей Фолкнер. Ей Донни не нравился. Возможно, даже слово «ненависть» не казалось таким уж сильным. Она могла рассказать о ревности Донни только для того, чтобы впутать его в неприятности. Если верить секретарше в приемной «Байу риэлти», в понедельник утром Донни и Линдсей ругались. Линдсей могла прийти в голову мысль очернить Донни, чтобы отпугнуть потенциального покупателя. А как Донни мог отреагировать на этот план?

Если он был способен терроризировать мать своего ребенка, если он смог ее убить, так что помешало бы ему проломить Линдсей голову телефонным аппаратом?

Анни вылезла из машины, перешла через улицу и вошла в открытые ворота «Бишон Байу девелопмент». Она выбрала боковой вход, рядом с окном, где ярко горел свет, дважды позвонила и стала ждать. Спустя мгновение Донни открыл дверь и уставился на нее. Глаза у него были какими-то стеклянными.

– Неужели это нежная курочка из полицейского сандвича? – пропел он. Бишон распустил галстук, расстегнул воротничок рубашки и закатал рукава до локтей. От него чуть пахло виски. – Фуркейд вцепился в мою задницу, Стоукс плюет мне в лицо, а вы… Какая часть моего тела вам по вкусу, мисс Бруссар?

– Интересно, сколько вы выпили, мистер Бишон?

– А что? Неужели у нас теперь есть закон, запрещающий мужчине утопить горе в виски в собственном рабочем кабинете?

– Нет, сэр, – ответила Анни. – Я просто обдумываю, есть ли смысл с вами говорить, вот и все.

Донни прислонился плечом к косяку. Улыбка, которой он одарил собеседницу, получилась вымученной и неискренней. Бишон выглядел усталым, и физически, и морально.

– Вы всегда так прямолинейны, детектив? – спросил Донни Бишон. – Что случилось с пресловутой скромностью южанок, впитывающих хорошие манеры с молоком матери?

– Я помощник шерифа, – поправила его Анни. – Моя мать умерла, когда мне было девять. Донни поморщился.

– Господи, простите меня. Последние дни у меня что-то все валится из рук, – теперь он говорил с подлинным смущением. Бишон отступил в сторону и пригласил ее войти. – Я не настолько пьян, чтобы потерять весь свой разум и манеры. Входите. Садитесь. Я только что заказал пиццу.

В кабинете Донни горела единственная настольная лампа, высвечивая теплые золотистые блики на полировке дубового письменного стола и создавая атмосферу интимности. Бутылка шотландского виски стояла на подносе рядом с кофейной кружкой.

– Вы видели Джози на этой неделе? – поинтересовалась Анни, медленно обходя кабинет, разглядывая картины на стенах, снимки аэрофотосъемки района Квайл-Ран в рамках. Джози с улыбкой эльфа смотрела с фотографии на столе.

– Нет, черт побери! Каждый день дочка ходит в школу, поэтому вечерами мы видеться не можем. На выходные Белла увозит девочку из города. Позвольте вам сказать, что хуже бывшей жены может быть только бывшая теща. Она лжет, когда я звоню, – говорит, что Джози в ванной, что она уже легла, что малышка делает уроки. – Он налил на два пальца виски в кружку и выпил половину. – Признаю, что мне в голову приходят весьма мрачные мысли в отношении Беллы Дэвидсон.

– Помните, кому вы об этом говорите, мистер Бишон.

– Все в порядке. Все, что я скажу, может быть использовано и будет использовано против меня. Что ж, в данный момент мне плевать на осторожность. Я очень скучаю без моей девочки.

Донни отпил еще виски, провел пальцем по полоскам на кружке. На его лице застыло какое-то удивленное выражение, словно он никак не ожидал столкнуться с трудностями в своей жизни. Анни подозревала, что ему в жизни все слишком легко давалось. Донни был красивым и обаятельным, он ожидал от окружающих любви и обожания. Во многом он был таким же ребенком, как и его дочь.

– Прошу вас, помощник шерифа, сядьте. Иначе я не могу сосредоточиться. И пожалуйста, называйте меня Донни. Мне и так неприятно думать, что привлекательные женщины чувствуют себя обязанными обращаться ко мне «сэр».

Анни села во вращающееся кресло цвета бургундского с другой стороны стола. Донни хочет быть с ней на дружеской ноге, делает вид, что она здесь ради него самого, а не по долгу службы. Точно так же вел себя и Ренар. Но с Донни Анни не ощущала такой тревоги, хотя это могло быть с ее стороны очень большой ошибкой. Анни напомнила себе, что у Бишона было не меньше причин убить Памелу, чем у Ренара.

Если Анни собирается играть в детектива, то именно она должна разрушить этот декоративный фасад. Пусть он расслабится, разговорится, разоткровенничается. Анни будет действовать иначе, чем Стоукс и Фуркейд.

– Ладно, Донни, – сдалась она. – Так что вас беспокоит?

– Разве у меня нет повода для беспокойства? Я не вижу свою дочку. Меня преследовал псих-полицейский, которого я сам выкупил из тюрьмы. Теперь еще Стоукс явился сюда и поинтересовался, не я ли проломил голову Линдсей Фолкнер. А тут еще бизнес… – Он тяжело вздохнул. – И Памела… – У него на глаза навернулись слезы, и Донни отвернулся. – Я этого не хотел, – прошептал он.

– Все так причудливо переплелось, – заметила Анни. – Я навестила Линдсей сегодня утром. Она не в слишком хорошей форме.

Анни промолчала. И в краткий миг тишины она увидела, как выражение уверенности сползает с лица Бишона.

– Я полагаю, вы слышали, что кто-то стрелял в Ренара вчера вечером?

– Об этом говорят в городе, – сказал Донни. – Я думаю, что, если бы его пристрелили, местные жители поручили бы стрелку возглавлять очередной парад. Всем надоело ждать правосудия. Но если вы хотите знать, не я ли нажал на курок, увы, нет. На этот раз у меня есть полдюжины свидетелей. Я был здесь и работал над платформой для парада.

– И рабочие сегодня отдыхают?

– Работа закончена. Я праздную, – он поднял бутылку. – Не хотите присоединиться?

– Нет, спасибо.

Ее отказ не понравился Бишону.

– Не люблю, когда меня отвергают.

– А как насчет соревнования? Линдсей говорила мне, что вы ревновали к детективу Стоуксу, когда тот встречался с Памелой по делу.

Улыбка немедленно погасла. Донни налил себе еще немного виски, взял кружку и привольно откинулся в кресле, вытянув ноги.

– Этот парень просто бездельник, вот и все. Предполагалось, что он должен вести расследование. А на самом деле ему только и хотелось, что залезть к ней в трусики.

– И вы полагаете, что в этом детектив добился успеха?

– Памела не спала с кем попало.

– А если и так, то какое отношение это могло иметь к вам?

– Она все еще оставалась моей женой, – Донни едва сдерживался.

– На бумаге.

– Я все еще любил ее. Мы могли бы все преодолеть.

Его уверенность удивила и встревожила Анни.

– Донни, но ведь Памела подала документы на развод.

– Но она по-прежнему носила мою фамилию и не сняла мое кольцо. – На глазах у него снова появились слезы, а рука задрожала. – А она бывала на людях с…

Он не был настолько пьян, чтобы не закончить предложение. Бишон покачал головой, отгоняя соблазн, и отвернулся.

– Вы хотели сказать – бывала на людях с детективом Стоуксом? – нажала Анни.

– За ленчем они обсуждают дело. За ужином другой аспект того же дела. Я же видел, как Стоукс на нее смотрит. Я понимал, чего парень хочет. Ему было наплевать на дело. Он ничего не предпринимал, чтобы как-то остановить негодяев.

– Откуда вам об этом известно?

Донни моргнул:

– Потому что я знаю. Я там был.

– Где? – настаивала Анни. Она встала и подошла к Донни, не давая ему времени занять оборону. – Откуда вам знать, что делал и чего не делал детектив Стоукс?

«Если вы сами в этом не участвовали…» – закончила про себя Анни.

Донни помолчал, не глядя на нее.

– Спросите его самого, – наконец произнес он. – Спросите его, чем он занимался. Поинтересуйтесь, чего хотел Стоукс. Я не поверю, что он не хотел того же и от вас. – Его глаза пробежали по лицу Анни. – Может быть, он и сейчас хочет. Возможно, вы в его вкусе.

Донни отпил виски и откатился от стола вместе с креслом.

– Вы говорили со Стоуксом о его интересе к Памеле? – спросила Анни.

– Он сказал, что если я недоволен его работой, то мне следует обратиться к шерифу, но только я буду выглядеть последним идиотом, потому что сама Памела ни на что не жаловалась.

– И что вы почувствовали по отношению к Памеле?

Донни Бишон не ответил. Он взял с полки книжного шкафа маленькую фотографию в рамке и посмотрел на нее так, словно давно не видел. На снимке были они с Памелой и пятилетней Джози.

– Она была такой красивой, – прошептал Донни. Отставив фотографию в сторону, он снова повернулся к Анни. – Как и вы, детектив. Красивые карие глаза, – он, поколебавшись, протянул руку и убрал с ее лица пряди волос. – Красивая улыбка. – Бишон коснулся уголка ее губ. – Будьте осторожнее, а не то мне захочется жениться на вас.

Анни стояла не шевелясь, гадая, что говорит сам Донни, а что подсказывает ему выпивка. Когда зазвенел звонок у двери, мужчина сразу же пришел в себя.

– Принесли пиццу, – объявил он, выходя из комнаты.

Анни задумалась, насколько Бишон контролирует себя. Его логика оказалась в опасной близости от классического способа размышлений маньяка, каковым все считали Ренара. Странно, что мужчина, не пропускающий ни одной юбки в городе, был так оскорблен тем, что жена, с которой он должен был вот-вот развестись, встречается за ленчем с другим мужчиной. «Ничего такого не было», – сказала Линдсей. Она вообще неохотно заговорила на эту тему, ей это показалось совсем незначительным.

И все-таки Линдсей Фолкнер вспомнила о Стоуксе в тот самый день, когда поссорилась с Донни… И в ту же самую ночь кто-то постарался заставить ее умолкнуть навеки.

Куски головоломки никак не складывались в мозгу Анни. Донни в отчаянии, потерявший жену и бизнес. Донни, не способный смириться с тем, что его отвергли. Донни, разъяренный, доведенный до последней черты собственными проблемами и видом жены в обществе другого мужчины. Подталкиваемый обстоятельствами к этой темной черте, смог ли перешагнуть ее Донни в момент ослепления яростью?

Внезапный звонок телефона сбил Анни с мысли. Она ждала, что включится автоответчик, но этого не произошло. Кто мог звонить в офис в такое время? Клиент? Подружка? Партнер?

Когда телефон замолчал, Анни сняла трубку. Не сводя глаз с двери, она нажала клавишу со звездочкой, потом набрала 69 и стала ждать, когда звонок вернется туда, откуда он исходил.

Трубку сняли после четвертого звонка.

– Маркот слушает, – раздался мужской голос.

ГЛАВА 35

– Когда ты наконец заделаешь эту стену, Маркус? – трагическим голосом произнесла Долл. – Эта дыра постоянно напоминает мне о том вечере. Так когда ты ее закрасишь?

– Завтра, мама.

Маркус снял со стены излишек еще влажной штукатурки. Ему никогда раньше не приходилось заниматься подобным делом, но никто из мастеров не соглашался делать ремонт. Куда бы он ни звонил, всегда все заканчивалось одинаково – как только на другом конце провода слышали его фамилию, трубку немедленно вешали.

Маркус сам починил изуродованную стеклянную дверь. Когда привезут новое стекло, ему придется впервые в жизни попробовать его вставить. А пока дыру прикрывали плотные шторы. Долл сама опустила все жалюзи и закрыла занавески, чтобы скрыться от возможного соглядатая или снайпера.

– Офис шерифа должен был оплатить ремонт, – заметила она. – Это по их вине в нас стреляют. Ты только посмотри, что они сделали с тобой, хотя ты виноват только в том, что вел себя как дурак, и все из-за этой женщины. Они ленивы, жадны до денег…


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28