Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Кодекс Мерлина (№1) - Кельтика

ModernLib.Net / Фэнтези / Холдсток Роберт / Кельтика - Чтение (стр. 1)
Автор: Холдсток Роберт
Жанр: Фэнтези
Серия: Кодекс Мерлина

 

 


Роберт Холдсток

Кельтика

Благодарю Ивону Абуроу и мою переводчицу на финский язык Леену Пелтонен за полезные замечания по поводу «Северной Песни».

Отрывок из стихотворения «Цветок» Р. Эндрю Хейделя из сборника «За пределами Сна» включен в книгу с любезного согласия автора.

Приношу особую благодарность Саре, Говарду, Джону Джерралду и Мэри Брутон за их терпение и поддержку.

Насколько стар корабль, я не знаю,

Но как красиво по воде скользит.

И кажется, что розы расцветают

На мачте, в трюме будто лес шумит.

Джеймс Элрой Флекер. Старые корабли

Пусть мы не те богатыри, что встарь

Притягивали землю к небесам,

Мы – это мы; пусть время и судьба

Нас подточили, но закал все тот же,

И тот же в сердце мужественный пыл -

Бороться и искать, найти и не сдаваться.

Альфред Лорд Теннисон. Улисс[1]

ПРОЛОГ

Иолк, Греция, 978 год до нашей эры
Меня не было там, когда все это происходило, но вот что я слышал от людей:

Из всей старой команды в Иолке оставался только один человек, Тисамин, он жил на окраине города рядом с доками Пагазе. Каждый вечер на закате Тисамин проходил вдоль ветхого причала, мимо боевых галер под черными парусами, мимо покачивающихся на волнах рыбачьих лодок и нарядных торговых судов, направляясь в отдаленную часть гавани, где стоял на якоре полуразрушенный корабль. Там, на корме, сгорбившись, сидел пожилой мужчина, вечно кутающийся в овечью шкуру.

– Старина! – обратился к нему с пристани Тисамин с обычным приветствием. – Тебе что-нибудь нужно?

Мужчина встретил его пристальным, полным ярости взглядом и рявкнул в ответ:

– Мне нужны мои сыновья! Помоги найти их тела, Тисамин!

– Увы, не могу. Этого никто из нас не может сделать. Антиох, чародей, наверное, смог бы, но он давно не появлялся в этих местах. А нам это не под силу. Ты и сам прекрасно знаешь. Может быть, у тебя есть еще какие-нибудь желания? Проси о чем угодно. Если хочешь, я могу попытаться достать для тебя луну с неба.

Мужчина на корме плотнее закутался в мех, взгляд его, направленный на нос корабля, был устремлен в вечность.

– Видеть моих сыновей на погребальных носилках, Тисамин. Держать над ними факел. Попрощаться с ними. И больше ничего. Разве что увидеть голову этой ведьмы, их матери, на острие моего копья! Вот чего я хочу!

Ничто не изменилось в этом ритуале – ритуале гнева и отчаяния: все те же слова, все та же безысходность, та же беспомощность. Неделя за неделей, год за годом.

Тисамин ответил так же, как отвечал всегда, слово в слово:

– Они мертвы. Их нет. Медея убила их двадцать лет назад, а мы не сумели остановить ее. Она сбежала в свою страну, в подземное царство, а такие, как мы с тобой, могут попасть туда лишь во сне. То, о чем ты просишь, возможно только во сне, мой друг. Я могу достать для тебя луну. Могу приносить тебе еду и питье… это даже немного проще сделать.

Человек на палубе вздохнул. Помолчав, он добавил:

– Я не хочу, чтобы ты доставал луну. Она слишком далеко. А есть и пить я буду лишь то, что пошлют мне небеса.

– Тогда спокойной ночи, Ясон.

– Спокойной ночи. Спасибо, что присматриваешь за мной.

– Так будет до самого конца. Сам знаешь.

– Я так хочу, чтобы наступил конец! – воскликнул Ясон. – Действительно хочу. И Арго хочет того же. Корабль говорит со мной по ночам. – Его глаза снова засверкали. – Но не раньше, чем ведьму склюют вороны!

Тисамин достал хлеб, сыр и оливки и перебросил эту незамысловатую снедь на палубу некогда славного корабля, а Ясон подобрал ее, спрятал под накидку и, снова сгорбившись, устроился на корме под защитой дубовых бортов Арго, чтобы предаться воспоминаниям и грезить о своих убитых мальчиках.

Почему Тисамин подошел к нему так близко сегодня? У нашего друга возникло предчувствие, возможно нашептанное богиней – той, что пристально смотрит с носа Арго. Тисамин задержался на время неподалеку: там, где его не видел сидящий на растрескавшихся досках палубы и погруженный в свое горе яростный, рыдающий герой.

– Конец уже близок. Не нужно было говорить эти слова. Я накликал его! Что я стану делать без тебя, Ясон? Что мы все будем делать?

Низкая, полная луна застыла над побережьем. Она неподвижно стояла на одном месте уже несколько часов, словно время для нее остановилось. Все вокруг замерло, тишину нарушал только плеск волн, набегающих на причал и бьющихся о борта стоящих на якоре галер. Тисамин не понимал, что происходит.

– Жаль, здесь нет Антиоха, – пробормотал он себе под нос. – Он бы все объяснил. Время замедляет свой ход…

Тисамин увидел, что вдоль всего берега зажглись факелы, люди стоят на скалах вдоль бухты и смотрят в сторону порта.

– Пришло время, – выдохнул Тисамин. Глаза его наполнялись слезами, когда сквозь темноту он пытался разглядеть оставшегося на палубе Ясона.

И в этот момент, словно его слова были заклинанием, кусок подгнившей мачты Арго отломился и обрушился на палубу, прямо на дремлющего на ней героя. Рана была смертельной – раздался хруст сломанных костей, изо рта Ясона хлынула кровь.

Тисамин повернулся было, намереваясь бежать, чтобы сообщить всем о случившемся, но его остановил шепот:

– Оставайся на месте. Запоминай все, что видишь.

Он оглянулся. Рядом стояла темноглазая девушка в зеленой накидке. Она улыбнулась ему и показала на Арго.

Старый корабль вдруг заскользил по воде. Он самостоятельно освободился от удерживающих его канатов и направился в открытое море. Арго плыл между темными боевыми кораблями, без весел и парусов, туда, где сияла луна. На скалах зажглось множество огней, две светящиеся линии по обеим сторонам гавани отмечали путь Ясона.

– Они все знали, – громко произнес мужчина на причале. – Все: команда, их сыновья и дочери. Арго созвал их всех!

Тисамин вспомнил про свой факел и поднял его. Огни на скалах затрепетали в ответ.

– Арго известил всех! – крикнул Тисамин вслед проплывающему кораблю. – Он всех нас позвал.

Потом добавил уже тише:

– Спасибо тебе за это, Арго. Прощай старый друг!

Со скалистых берегов в воду полетели факелы, целый водопад огней, – так оказывали почести великому человеку и гордому кораблю. И вдруг луна вздрогнула и начала подниматься по небосклону, время восстановило свой бег, и, нагоняя упущенное, луна быстро прошла по небу и спустилась за западные холмы Иолка. Сразу же стало темно, ночь и океан поглотили похоронный корабль.

Тисамин повернулся к девушке. Он испытывал робость, потому что знал: это не простая смертная, а богиня, которая хранила Ясона большую часть его жизни.

– Все кончено. Наконец. После стольких лет агонии.

– Да. Все закончилось. О Ясоне позаботятся.

Тисамин поинтересовался:

– Арго – ветхий корабль. Сможет ли он доставить Ясона к безопасному пристанищу? Туда, где его не побеспокоят?

– Да, – подтвердила девушка. – Корабль отвезет его в безопасное место.

Повернувшись, чтобы уйти, она рассмеялась, и ее накидка всколыхнулась от движения.

– Но один из вас всегда будет знать, где найти его.


Северная страна Похйола, 700 лет спустя

Ему казалось, что целую жизнь он пробирается сквозь снега этой ледяной страны, в которой бывал когда-то, но которую почти не помнил. Иногда ему приходилось вести лошадей в поводу, но он не хотел прибегать к заклинаниям, чтобы облегчить свою участь. Его тело взывало: «Ты же обладаешь такой силой, используй магию и прекрати мучения!»

Но он не хотел обращаться к магии, она еще понадобится, когда он доберется до скованного льдом таинственного Кричащего Озера. Поэтому он терпел холод и эту бесконечную полярную ночь. С ним вместе страдали и его лошади. Там, где снег слежался, он бежал, а где снег был рыхлым и коням приходилось грудью пробивать дорогу, он шел по их следу. Так он продвигался вперед день за днем. Снежная пустыня почти пройдена, впереди была страна Похйола и то загадочное место, куда он пробирался.

Он знал, куда идет, поэтому у него на шее уже висели волчья кость и зуб медведя. А еще он прикрепил шкурки норки и лисицы к обтрепавшимся, смердящим мехам, что укрывали его тело от холода уже полгода – с тех пор как он покинул равнины и болота Карелии и, перейдя ледяной мост, оказался в северных горах.

Зимой в этих странных местах не было ни сумерек, ни рассвета: лишь залитые лунным светом облака, мириады звезд и призрачное сияние на севере. Только усталость и положение луны определяли время для сна. Коням это не нравилось.

– Все мои кости ноют, – пробормотал молодой человек в свою заледеневшую бороду, очищая ото льда широкие ноздри лошадей. Он поднес факел поближе к их мордам, чтобы посмотреть, не пострадали ли глаза или шеи. – А ноют они потому, что на них запечатлены все те магические заклинания, которые я использовал в своей жизни и которые мне еще понадобятся. Таким я родился за сотни и сотни таких же лошадей тому назад! Конечно, я мог бы воспользоваться заклинанием, чтобы облегчить нашу участь. Из всех лошадей, что у меня были, вы – самые лучшие. Вот почему я не дал вам имен. Я буду очень горевать, когда вас не станет. Лошади становятся все совершеннее, я мог бы вызвать немножко тепла с помощью магии… но не буду. Я хочу приберечь ее к тому времени, когда она действительно понадобится. Ну пошли же, все не так плохо. Скоро мы будем у озера. Совсем скоро, еще один час пути. Тогда мы остановимся поесть. Обещаю!

Ответом на его слова были лишь леденящее дыхание холода и тяжелый вздох и унылый взгляд двух животных. Словно они знали по легчайшим вьюкам, что еда на исходе. Выступающие ребра лошадей, которые не могли скрыть даже попоны, свидетельствовали о недоедании.

Дня не было, лишь бесконечная ночь. Когда он был здесь в последний раз, пять поколений назад, стоял бесконечный полярный день, и он забыл, как выглядят звезды. А сейчас он скучал по солнцу. Рассвет приближался. Северное сияние, огненное дыхание просыпающейся богини, исполняло свой танец, поднимаясь все выше и устремляясь к звездным небесам.

– Скоро наступит день, кони. Я, конечно, рад, но к его началу мы должны быть уже у Кричащего Озера. В этой скованной стужей стране слишком многое пробуждается с наступлением дня. Так что напрягитесь, еще один, последний, час. Самый последний. Ради меня. Ради вашего хозяина – вечно молодого старого Мерлина.

Только холодный взгляд и ледяное дыхание.

– Я не стану истощать свои силы, чтобы быстрее добраться туда, – заявил молодой человек. Он начал сердиться. – Я должен беречь свою магию!

Он бросил поводья, развернулся и пошел по глубокому снегу, стараясь ступать по следам волчьей стаи, прошедшей здесь раньше. Почуяв их запах, Мерлин начал выть, рычать, стучать талисманом из волчьей кости, дразня лошадей.

Вскоре те припустили за ним.

«То-то же, я знаю, как надо обратиться с животными!»

Часть первая

ВОСКРЕШЕНИЕ

Глава первая

НИИВ

Я бывал в этих местах, но не очень хорошо помнил их. Когда я был здесь в последний раз, мой путь в дикий заснеженный лес – северные земли Похйолы – проходил через узкое ущелье, охраняемое безобидными песцами, шумными норками и темнокрылыми птицами.

Выйдя из березового леса к ущелью, я наткнулся на стоящие в ряд деревянные изваяния с мрачными лицами. Они были в пять раз выше человеческого роста, их зловещие черты освещались факелами, расположенными вокруг каждой фигуры.

Я насчитал десять таких чудищ. Они загораживали вход, а растущий между ними колючий кустарник оставлял проход разве что для снежной крысы. Так что если и существовала дверь в этой зловещей стене, то я ее не видел.

Используя колючки с кустов как крюки, я соорудил грубое жилище из шкур, что лежали в моем багаже, покормил коней и принялся по очереди изучать лица каждой фигуры. Мое внимание привлек истукан с листьями вместо волос и зловещим взглядом. Через некоторое время я вдруг понял, кто это. И был потрясен. Это же Скоген, мой старый жуликоватый товарищ. Его имя переводилось как «тень незримых лесов», а он таким и был. В те далекие времена, когда Скоген еще был человеком, мы вместе пережили немало рискованных приключений. А теперь он стоит здесь, в вечной ночи, деревянный божок с потрескавшимся от мороза лицом. Ему здесь совсем не место. Когда я позвал его по имени, факелы вокруг него весело мигнули. Мне было не до веселья, я все вспомнил.

Еще одно лицо показалось мне знакомым, когда я вгляделся в его черты. Еще один «друг» моей молодости, но не такой грубый.

– Так-так, Синизало. Ты любила лазить по деревьям. А теперь сама стала одним из них. Ты любила разыгрывать меня, а потом удирала со скоростью ветра. А теперь ты вросла корнями в землю.

Синизало была вечным ребенком. Я тоже был таким «синизало». Все на свете существа какое-то время бывают «синизало». С годами эта способность быть ребенком утрачивается. Но в некоторых из нас продолжает жить забавный резвый детеныш, которого можно вызывать по желанию. Вечный ребенок. Пример перед нами, пять тысяч лет, память, вырезанная из березы.

– Синизало, – прошептал я с чувством и послал ей воздушный поцелуй.

Выражение лица громадной статуи не изменилось, но большие темные птицы вдруг поднялись со своих гнезд и закружились над головами изваяний.

Я так давно не сталкивался с этими существами, что почти забыл их всех. Зато помню, что всякий раз, когда я видел их в камне, дереве или кости, в виде маски или на цветных рисунках на стенах пещер, всякий раз, когда наши дороги пересекались, моя жизнь менялась. К худшему. У меня создавалось ощущение, что эти десять знакомцев наблюдают за мной, появляясь как непрошеные вестники перемен в моей жизни. Нельзя сказать, что мне нравилось пробираться через эту ледяную пустошь, горы и лес, но я пришел сюда по личному делу и надеялся на перемены к лучшему.

Нет, созерцать эти уродливые, ухмыляющиеся тотемы – небольшое удовольствие. Кости ныли. Имена других – кроме Скогена и Синизало – никак не удавалось вспомнить. Я, конечно, понял, что это живые сущности и что они выследили меня с какой-то тайной целью. Интересно, заметили ли они мое замешательство и нежелание вспоминать?

– Послушайте! – крикнул я им. – Я знаю двоих из вас. Возможно, я знаю вас всех, только не могу вспомнить. Я – друг. Я следую предначертанным мне путем. Это уже мой сотый поход. Хотя кто считал? Да, я бывал здесь уже сто раз. И сейчас мне нужно пройти. Будьте добры, позовите тех, кто поставил вас здесь. Я хочу поговорить с ними. Мне нужно, чтобы ворота открылись!

Потом я уснул и проспал долго – так я вымотался. Меня разбудили вороны. Я был окружен стеной светящихся факелов, которые держали в руках люди верхом на оленях. Один из седоков спешился и смотрел на меня, стоя на каком-то возвышении за колючей изгородью. Я заметил, что их было пятеро, все были закутаны в богато украшенные меховые шубы и шапки и поэтому казались огромными рядом с оленями. Рога животных заиндевели, спины были покрыты яркими попонами с капюшонами, из-под которых вырывались клубы пара.

Человек, который разглядывал меня, спросил, кто я такой. Я видел только его глаза, лицо было закрыто. Я ответил на его диалекте, что я молодой воин, который уже проходил здесь полторы сотни лет назад и сражался вместе с их героическим предком Лемкайноном против Куллааво в медвежьей шкуре, мрачного духа этих мест.

– Ты сражался с Лемкайноном? Против чудовища?

– Да.

– Ничего у вас не вышло. Куллааво по-прежнему обитает в лесу.

– Мы попытались.

Я назвал ему имя, которое носил в прошлый свой приезд, и напомнил, что время моего возвращения было предсказано, и это как раз сейчас. Незнакомец холодно посмотрел на меня и сказал:

– Если это правда, то ты – чародей. Некоторые из них живут так долго, что их плоть отделяется от костей. И даже тогда их кости могут передвигаться. Ты чародей?

– Да. Пропусти меня.

Он еще пристальней посмотрел на меня. Быть может, он плохо видел в темноте.

– В скольких птицах ты летал?

Я понял, что он хочет знать мой возраст. Народ Похйолы измерял возраст шаманов количеством птиц – духов, в которых они вселялись во время транса, примерно одна птица в десять лет.

– В двух.

– Только в двух? Но ты же сказал, что был в этих местах пять поколений назад?

– Я использую только двух – так я быстрее перемещаюсь. Чем моложе, тем лучше.

– Больше птиц – больше знаний. Чем старше, тем мудрее.

– В принципе, да. Но чем меньше птиц, тем больше желаний. И энергии. Это же очевидно!

Я помню времена, когда Похйола еще не поднялась из ледника. Но все равно я летал только с двумя птицами – соколом и вороном, кстати, я довольно давно их не видел. Я не очень люблю их общество – для меня важнее сохранить молодость. Хотя бы на какое-то время.

Мой собеседник призадумался, потом спросил, что я делаю в Похйоле.

– Хочу искупаться в Кричащем Озере, – ответил я.

Он удивился:

– Ужасное место. В нем утонуло больше людей, чем отыщется во всей стране Калевалы. Зачем тебе это понадобилось?

– Я ищу затонувший корабль.

– На дне озера сотни кораблей, – возразил страж. – Водяной выстроил себе дворец из корабельных останков и костей утопленников. Недоброе место.

– Ни один водяной не коснется того корабля, который ищу я.

Мой собеседник за колючей изгородью теребил свой нос, размышляя над смыслом сказанного мной.

– Не думаю. Енааки жаден. Все равно лед на озере толщиной в человеческий рост. Даже войтази не смогут его проломить.

Войтази – водяные демоны, которые ловят людей на берегу и утаскивают на дно. Люди Похйолы боялись их.

– Я знаю, как справиться с ними.

Северянин рассмеялся:

– Любой может спуститься в озеро – пробить лед не проблема. На дне озера покоится немало заклинателей, которые колдовали с помощью песен, трещоток и барабанов, им удалось попасть туда. Но лед сомкнется над твоей головой. Как ты выберешься?

– А что, если я знаю? – самонадеянно заявил я.

– Значит, это твоя тайна, – парировал хозяин этих мест. – Если хочешь, чтобы мы тебя пропустили, ты должен открыть ее нам.

Я думал, что он шутит, и рассмеялся, но быстро понял, что он говорит совершенно серьезно. Насколько я помню, люди Похйолы обожали магические заклинания и торговали ими, как греки торгуют оливками и сыром.

Этот человек начал раздражать меня. Стало ясно, что они просто так не пропустят какого-то моложавого, длиннобородого, хвастливого, упрямого и зловонного незнакомца. Сначала нужно поторговаться. Я подозревал, что он невысокого мнения о самих чародеях – для него все они были просто заклинателями, использующими песни, трещотки и барабаны, – поэтому я рискнул предположить, что он обожает колдовские штучки, которые в их стране назывались седьями.

– Я не стану раскрывать подобную тайну, и ты это прекрасно знаешь. Но у меня есть на продажу талисманы и средство от зимней стужи, я могу их показать. Пропусти меня. Я должен попасть к озеру.

– У тебя есть средство от зимней стужи?

И мужчины, и женщины, и дети, и даже волки в этих пустынных землях, где зима длится полгода, мечтают избавиться от страданий, которые причиняет мороз, пробирающий до костей. Я давно обнаружил, что лучшее средство от стужи – вера в то, что такое средство есть.

Северянин соскребал лед со своего носа.

– А зачем тебе корабль?

От раздражения и нетерпения я сказал ему больше, чем следовало.

– По-моему, я знаю название этого корабля. Когда-то я плавал с его капитаном. Он все еще на борту. Хочу положить цветы на его могилу.

Незнакомец что-то пробормотал и внимательно осмотрел тотемы, преграждающие вход в ущелье.

– Я не понимаю почему, но похоже, что раятуки готовы пропустить тебя. – Он замолчал, напряженно размышляя, потом пожал плечами. – Можешь проходить.

Я обошел по очереди всех раятуков и поблагодарил каждого.

Ворота открылись. Я, не мешкая, перешел на территорию Похйолы, ведя за собой упирающихся лошадей, сплетенная из колючек изгородь позади меня снова сомкнулась за спинами деревянных божков.

Меня представили каждому из похйольцев, ожидавших по ту сторону изгороди, но только один из них, Юхан, проявил ко мне хоть какой-то интерес.

Лутапьо, их главный, тот, что разговаривал со мной, осматривал моих лошадей. Он предложил обменять их на оленей, но я отказался. Мне нравились мои кони. Хорошие кони, выносливые, таких непросто найти, они со мной уже пять лет. Кони стали моими друзьями. Самое трудное для тех, чей жизненный путь долог, – это терять лошадей, собак и диких кошек, тоже моих добрых друзей. На моем пути осталось много могил старых товарищей, много воспоминаний о них.

Я решил, что Лутапьо ожидает платы за гостеприимство, и не замедлил ее предложить, но он отказался от вознаграждения. Он пригласил меня ехать с ними до озера, там, в этой лесистой пустыне, они должны сделать кое-какие свои дела, что займет некоторое время.

А дела их были связаны с холмом духов, где царствовала Лухи, Хозяйка Северных Земель. Это священное место – узкая пещера в крутом ледяном откосе горы, скрытая и охраняемая тесно растущими, переплетенными между собой деревьями. В двух каменных чашах по обе стороны от входа трепетало синее с красным пламя. На ветках деревьев покачивались гладкие медвежьи черепа, отражая мрачные отблески огня.

Северяне поставили две палатки рядом с входом и разожгли два больших костра, им приходилось беспрерывно бегать в поисках дров для поддержания огня. Олени на привязи принюхивались и фыркали.

Забавно, я приблизился к пещере, но Лутапьо запретил мне входить в нее. Я слышал пение трех женщин. Одна из них солировала, другие подпевали. Песня, постепенно нарастая, превратилась в крик боли, потом наступила тишина, нарушаемая приглушенными рыданиями и хрустом ломаемого дерева.

Потом все повторилось сначала. Лутапьо утащил меня назад, к теплу костра, и предложил выпить.

– Ее зовут Ниив. Возможно, она захочет поговорить с тобой, а может, и нет. – Он не стал объяснять, от чего зависит ее решение. – Ее отец погиб в озере совсем недавно. Это был великий колдун-странник, его дух принимал в себя многих животных, но лучше всего у него получалось с медведем. Ниив – старшая дочь мага. Старшего сына убил волк-оборотень. Юхан, его младший сын, не хочет принимать на себя колдовскую силу отца. Вот поэтому Ниив здесь, а с ней ее сестры. Она хочет спросить Лухи, может ли она забрать себе чары отца. Чтобы сделать это, ей нужно на время превратиться в него, пройти через его боль, его жизнь и его смерть. Как слышишь, они уже подходят к концу. Ей, должно быть, очень страшно.

– А если Хозяйка Северных Земель скажет – нет?

– Ниив не отступится, – бесстрастно ответил Лутапьо, показывая на канаву, прорытую в снегу до самой мерзлой земли. Место было помечено шестом, к которому привязали янтарное ожерелье.

– Надеюсь, Хозяйка ей не откажет, – предположил я.

Несколько человек засмеялись, и Лутапьо вместе с ними, он сказал:

– Насколько я знаю Ниив, Лухи сделает все, что она захочет.

– Далеко отсюда до озера?

– Пять привалов, может быть, шесть, если не поторопишься. Юхан и Ниив проводят тебя. У озера полно чужеземцев, среди них немало чародеев. Там просто смердит от зелий, заклятий и дерьма. Так что будь начеку. Хотя ты и сам это знаешь.

Я поблагодарил Лутапьо и заверил его, что подготовился к трудностям, которые ожидают меня. Шесть привалов, так он сказал, – наверное, он имел в виду сон, то есть ночь. В стране, где ночь длится полгода, слово «день» теряет свое значение. Теперь я примерно знал, сколько времени мне добираться до места, к тому же путь оказался короче, чем я ожидал.

Из священной пещеры Хозяйки Северных Земель задул ледяной ветер. Наши костры стало прибивать к земле, искры полетели к туго натянутым палаткам, но быстро гасли на смазанной вонючим жиром поверхности шкур. Вскоре появились три женщины, они бежали, пригнувшись к земле. Из-под ярких шарфов, которыми они прикрывали лица, оставляя открытыми только сверкавшие в свете костра глаза, слышался смех. Женщины пронеслись мимо и, нырнув под низкий полог, скрылись в своей палатке. Смех стал еще громче, потом они запели, но на этот раз три красивых, ликующих голоса слились и звучали очень мелодично.

Ниив почувствовала в себе какую-то часть колдовского дара ее отца и радовалась этому.

Лутапьо и его спутники забрались в палатки спать. Я посидел еще немного у огня, раздумывая, стоит ли связываться с Хозяйкой Северных Земель. Конечно, я о ней слышал, ее власть ощущалась повсюду. Но я никогда с ней не встречался. Мои неспешные размышления пришлось прервать: одна из женщин вышла из палатки, посмотрела в мою сторону, потом подошла ближе. Она опустилась на колени, ее пышные юбки выглядели очень живописно на снегу. Красную шерстяную шапочку она натянула по самые глаза, шарф скрывал лицо. Через оставшуюся щелочку на меня смотрели голубые глаза. Я смутился под их пристальным взглядом. Она поймала меня, словно рыбу на костяной крючок, я был очарован. Мне казалось, что эта женщина меня знает.

В таком положении мы оставались целую вечность. Я вертел в руках горящие факелы, а она, медленно хлопая в ладоши, пристально глядела на меня.

Неожиданно женщина заговорила:

– Ты один из тех, что следуют предначертанным путем. Так?

Я изумился такой проницательности и ответил:

– Да, а как ты догадалась?

– Седовласая Лухи научила меня видеть суть. Ты нарушил ее покой. Я не могу рассмотреть твое лицо из-за бороды. Интересно, кто ты? Я это выясню. Ты направляешься к озеру.

Она не спрашивала, но я все равно ответил:

– Да, я ищу корабль.

– Я выясню, кто ты такой, – повторила она с легкой угрозой, потом поднялась на ноги, стряхнула снег с юбок и нырнула в свою палатку.

– Я бы сам сказал, если бы ты спросила, – пробормотал я ей вслед, когда женщина скрылась за шкурами своего жилища.

Когда все проснулись, Юхан дал мне свежего оленя и помог забраться на него. Седло было неудобным, ноги приходилось держать слишком широко.

Три сестры смеялись под своими шерстяными масками, потом слегка насмешливо предложили мне – они скорее дразнили меня, чем пытались оскорбить – ехать следом за ними по заснеженному бездорожью. Мой олень помчался следом. Поскольку я держал в руках еще и поводья моих лошадей, то чуть не вылетел из седла, но удержался и затрусил за веселящимися женщинами, все время подпрыгивая в седле.

Оставив северное сияние у себя за спиной, мы пробирались через унылый лес на юг, стараясь двигаться по чужим колеям и следам. Путешествие было утомительным, но я, чувствуя приближение рассвета, готов был ехать без остановок. Мои проводники, однако, предпочитали делать привалы. Они спешивались, немного болтали и что-то ели. Меня подобные задержки раздражали.

– Чтобы добраться быстрее, одного желания мало, – дразнила меня Ниив.

Она доедала остатки соленой рыбы. Как она мне объяснила, ей было запрещено есть мясо, потому что она дочь шамана. Скоро ей предстоит принести жертву на могиле Госпожи Похйолы, и та что-нибудь предпримет, если сочтет нужным. Пока, по мнению Ниив, все шло хорошо. Юхан был ее старшим братом, защитником, но прекрасно понимал, что она сама себе хозяйка.

– Я должен защищать ее от волков и медведей, – улыбаясь, сказал он. – А она предпочла бы с ними танцевать, и, наверное, так и будет.

Поскольку рыбу нам не давали, мы с Юханом жевали длинные полоски оленьего мяса, такие несвежие, что я чуть не спросил, уж не кишки ли утопленника я жую. Но другой еды не было, поэтому я промолчал. Чтобы отвлечься, я наблюдал за женщиной, которая с жадностью жевала рыбу. Вокруг ее губ образовывались кристаллики льда и соли. Она наблюдала за мной с таким любопытством, что я начинал нервничать, а она это заметила. С ее лица не сходила понимающая улыбка.

– Это озеро – самое опасное место во всей Похйоле. За исключением разве что Туонелы, черного озера. Ты знал об этом?

Я знал, что озеро таит опасности, но не более того, и еще я знал, что оно скрывает в своих глубинах кричащий корабль. Я чувствовал, что это моя старая галера, затонувшая по своей воле, с моим добрым другом на борту, но говорить не стал. Я знал про озерного водяного, но что-то в тоне женщины заставило меня призадуматься. Возможно, мне придется тряхнуть стариной и вспомнить о своих талантах.

Она продолжила:

– Еще летом заклинатели целую неделю просидели у его вод, распевая свои заговоры, они пытались умилостивить Енааки, старого водяного, чтобы тот позволил им спуститься в озеро. Иногда он хватает кого-нибудь из них и утаскивает к себе. Но зимой он обычно разрешает посещения. Тебе нужно захватить с собой внутренности целого оленя или лошади – он ими питается. Иначе Енааки не пустит тебя в свое логово. Ты знал об этом?

Я не знал. Если бы я знал, что требуется подношение, то обязательно купил бы оленя. Я не мог трогать лошадей.

Ниив с удовольствием просвещала меня:

– Сто войтази, зубастых духов, охраняют затонувшие корабли. Дворец Енааки – настоящий лабиринт, бревна связаны между собой водорослями, а крыша сделана из человеческих костей. Он тянется на много миль, и в нем царит темнота. Настоящего дна у озера нет, его заменяет крыша дворца со множеством отверстий и ловушек. Если водяной захочет тебя схватить, он сделает это так быстро и утянет тебя так глубоко, что твой дух не успеет понять, что к чему.

– Я позабочусь о хорошем угощении для него.

– Постарайся. – Она пристально посмотрела на меня и нахмурилась. – Енааки давным-давно съел твоего друга, а кричит его дух.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22