Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Регентство (№8) - Кольцо любви

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Хокинс Карен / Кольцо любви - Чтение (стр. 13)
Автор: Хокинс Карен
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Регентство

 

 


Карета резка качнулась, и Маркус крепче прижал ее к своей широкой груди. Онория прикрыла глаза, наслаждаясь доселе неведомым ей чувством уюта и сознанием, что ей теперь есть к кому прислониться.

Их снова подбросило, на этот раз так резко и внезапно, что Онория слетела бы с колен маркиза, если бы он ее не удержал.

– Чертов Гербертс! – Маркус устремил на крышу кареты мстительный взгляд.

– Твой кучер в самом деле правит как-то очень странно!

– Кошмарный тип! Я собирался вышколить его, прежде чем вернуть брату, но начинаю думать, что это невозможно. Он не запоминает ничего из того, что я пытаюсь ему втолковать... Впрочем, поговорим лучше о нашем браке.

– Да-да. – Онория набрала в легкие побольше воздуха, каждой клеточкой своего тела ощущая Маркуса – его крепкие мускулистые колени под собой, его руки у себя на талии, его широкую грудь у своей руки. Сжигавшее ее пламя стремительно распространилось внизу живота.

В смятении она произнесла первое, что ей пришло в голову:

– Я сказала сестрам и брату, что они будут жить с нами.

– Конечно.

Она испытующе посмотрела на него из-под полуопущенных ресниц.

– Должно быть, на первых порах тебе будет не очень легко.

– Напротив, я сам вырос в очень большой семье.

– Да, но это было давно.

Маркус пожал плечами.

– В Тремонт-Хаусе столько места, что я даже знать не буду, дома ли родственники.

Хотя Онория испытывала по этому поводу определенные сомнения, она сочла за лучшее не разуверять мужа... по крайней мере пока.

– А чего ты ожидаешь от меня как от жены?

Ей показалось, что своим вопросом она поставила его в тупик, но это длилось только мгновение. Затем он медленно произнес:

– Полагаю... вот этого. – С этими словами Маркус легко коснулся ее груди.

Онория резко втянула воздух, но все же нашла в себе силы сказать дрожащим голосом:

– Я... кажется, понимаю.

– Тебе приятно? – Он начал нежно поглаживать ее груди, отчего у нее внезапно напряглись и затвердели соски.

–Да, очень. Маркус... как ты думаешь, нам есть что еще обсудить? Я только хотела знать, чего ты ждешь от меня?

– Еще? – Он нахмурился. – Ну, не знаю. Чтобы ты следила за слугами, если это не будет для тебя слишком обременительным. У меня есть отличный повар из Франции, Антуан, и Джеббсон, дворецкий...

– Я не совсем это имела в виду. Что ты ожидаешь от меня как от жены? – Она тоже затаила дыхание в ожидании его ответа.

– А, понимаю. Что же, надеюсь, ты выполнишь свой долг и подаришь мне наследника и всегда будешь мне верна. А еще, я буду выдавать тебе значительную сумму на все необходимое и мелкие расходы, чтобы ты ни в чем себе не отказывала. – Он помолчал. – И разумеется, я стану покровительствовать всем твоим сестрам, к чему ты все время так стремилась...

Онория совершенно растерялась. Казалось, она должна была чувствовать себя довольной, даже счастливой: маркиз предложил ей все, о чем только могла мечтать женщина. Но...

Она постаралась проглотить застрявший в горле комок.

– А после того как я подарю тебя наследника? Что будет дальше?

– Ну...

Карета обо что-то с шумом ударилась и подскочила, после чего резко коснулась земли всеми колесами. При этом Маркуса подбросило чуть ли не под самый потолок.

– Чтоб он провалился, этот Гербертс!

Онория вцепилась в мужа обеими руками, гадая, что случится раньше: им все же удастся добраться до места или они опрокинутся в канаву.

– Не бойся. – Словно прочитав ее мысли, Маркус усмехнулся. – Этот малый хоть и негодяй, но при этом очень ловкий кучер. – Он еще ни разу не перевернул карету. Вот только ездит он прямо-таки с бешеной скоростью.

Онория немного расслабилась, вновь с наслаждением чувствуя, как его руки поглаживают ей спину. Чуть осмелев, она решилась расстегнуть верхнюю пуговку на его жилете.

– Ты не ответил на мой вопрос: что случится после того, как я подарю тебе наследника? Я стану свободной и смогу делать все, что мне заблагорассудится?

Он нахмурил брови:

– То есть ты желаешь, чтобы потом мы с тобой пошли каждый своей дорогой?

Она слышала у своего уха его резкий голос и руки его уже вовсе не ласково сжимали ее.

Онория закрыла глаза, пытаясь прогнать слезы, понимая, что никогда не сможет уйти от него, потому что уже отдала ему свое сердце. Она не могла приказать себе не любить Маркуса. Отныне, когда они стали супругами и будут какое-то время существовать под одной крышей, ей предстояло постоянно мучиться от неизбежных страданий, не встречая с его стороны ответного чувства...

К счастью, пока не настала пора боли и страданий, она имеет право насладиться тем, что он способен ей дать.

Постепенно экипаж выровнялся, и тут Маркус неожиданно начал целовать ее с такой же страстью, как неделю назад. Он целовал ее как безумный, изо всех сил прижимая к себе и гладя дрожащими руками по волосам, по спине, по плечам.

Вскоре его руки переместились вниз, нашли чувствительное место между бедрами и коснулись его сквозь одежду. Онория беспокойно заерзала у него на коленях, чувствуя, как ее сжигает жар желания.

Резко отдернув руку, Маркус коротко приказал:

– Ну-ка разденься.

– Как? Прямо здесь?

– Мне все равно. – Он пристально смотрел ей в глаза. – А тебе?

Онория молчала. Теперь ей тоже было все равно. Она знала только, что страстно хочет его, хочет его близости гораздо дольше, чем готова была признаться себе, и не задумываясь подняла руки к ленточке за плечами...

Не успела она очнуться, как ее тщательно выглаженное платье лежало на противоположном сиденье, а на ней оставалась одна лишь тонкая рубашка.

– Позволь мне, – охрипшим голосом проговорил Маркус.

Едва он стянул с Онории и отбросил в сторону рубашку, а ее тела коснулся прохладный воздух, как соски грудей напряглись и Маркус, застонав, быстро опустил голову. Коснувшись углубления между грудями, он нежно втянул ее сосок, и словно искра промчалась по всему ее телу, отчего Онория крепко вжала пальцы в его мощные плечи.

– О Боже! – едва слышно выдохнула она.

Маркус коснулся дрожащей рукой ее колена, затем поднялся выше, и его рука замерла. Тогда Онория раздвинула бедра, и его пальцы коснулись крутых завитков.

Он поднял голову и посмотрел на нее потемневшими от страсти глазами, а потом медленно, осторожно проник в таинственную глубину и нащупал центр, откуда расходился волнами сжигающий жар.

Онория со стоном выгнула спину, чувствуя себя полностью во власти безумного желания, и вдруг крепко стиснула бедра, зажав его руку.

– Ты тоже должен раздеться...

– Ты правда этого хочешь?

– Я хочу тебя. Пожалуйста...

Этого было достаточно. Маркус поспешно пересадил Онорию рядом на сиденье и, не отрываясь от ее губ, уже через мгновение оказался совершенно обнаженным.

В следующую секунду они крепко сплелись телами, вздрагивая в едином ритме.

Маркус придавил ее к мягким подушкам сиденья, и Онория почувствовала упершийся в нее напряженный пенис.

– Скажи «да»... – из последних сил сдерживая себя, произнес он лихорадочным шепотом.

Онория ответила ему единственным способом, которым могла: обвив ногами его талию, она приникла к нему всем телом и ощутила, как он проник в ее влажную и горячую глубину. Затем мышцы ее стали растягиваться и внезапная острая боль заставила ее на мгновение замереть.

– Не отпускай меня, – выдохнул он ей на ухо, обжигая горячим дыханием.

Она с готовностью повиновалась, прижимаясь к нему все сильнее, не обращая внимания на боль.

Еще один толчок, и Маркус тоже замер. Мгновение они лежали неподвижно, прижимаясь друг к другу, чувствуя, что там, где их тела соприкасались, выступил жаркий пот. Затем он ожил и одним сильным и резким толчком проник в самую ее сокровенную глубину, рождая в ней такую сильную боль, что Онория не выдержала и закричала. Тогда он заглушил ее крик страстным поцелуем, и она невольно ответила на него, прижалась к нему, отдаваясь ритмическим движениям. Каждый новый толчок был восхитительным, каждый удар доставлял ей болезненно-сладкое наслаждение.

Теперь она оказалась во власти неведомых ранее ощущений и двигалась так же быстро, как и карета. Казалось, между ними существовала какая-то связь: чем быстрее двигался внутри ее Маркус, тем стремительнее неслась вперед карета, и при каждом толчке Онория испытывала острейшее наслаждение.

Жаркая реакция Онории стала для Маркуса утонченной пыткой, когда резкий поворот бросил их набок. Он простонал и проник еще глубже внутрь ее, а ее внутренние влажные мускулы стиснули его так, что он едва мог вынести. Не обращая внимания на боль, он продолжал следовать стремительному темпу...

К счастью, Онория оказалась такой же страстной, как и он, и, достигнув оргазма, взорвалась восторженными криками. Маркус уже не мог сдерживаться; охваченный небывалым восторгом, он излил всего себя в ее нежную горячую глубину.

Ему было неведомо, сколько времени они оставались в таком положении: слитые воедино телами, задыхающиеся, в то время как карета продолжала мчаться вперед. Наконец Маркус почувствовал, что они замедляют ход, и поднял голову. Должно быть, они приближались к узкой дороге, которая вела к охотничьему домику. Теперь уже близко.

Приподнявшись на локте, Маркус с восторгом посмотрел на новобрачную. Глаза ее были закрыты, опущенные ресницы отбрасывали на пылающие щеки густую тень.

Она оказалась невинной, как он и думал. Мысль о том, что он стал первым мужчиной, который ее ласкал, привела Маркуса в такой восторг, что он готов был вскочить на крышу кареты и оповестить об этом весь мир.

Он провел пальцем по ее щеке, и она повернула к нему лицо, наслаждаясь его лаской. Сердце его дрогнуло от этого доверчивого движения.

Маркус предполагал, что после того, как он научит Оно-рию всем таинствам любви, она сможет стать страстной любовницей, но она с самого начала так естественно, с такой готовностью отвечала на каждое его движение, так стонала, обнимая, подбадривая и подгоняя его, что он невольно задумался, какой же она будет, когда приобретет хоть какой-то опыт? По его телу пробежала приятная дрожь предвкушения. В самом деле, этот брак может стать судьбоносным. Погладив материнское кольцо на ее пальце, Маркус поразился тому, каким горячим оказался на ощупь металл; казалось, он был живым...

Онория вздохнула, ее припухшие губы расплылись в утомленной и сладостной улыбке.

– Как вы себя чувствуете, мадам? – Маркус поцеловал ее в щеку.

Глаза ее широко распахнулись.

– Достаточно хорошо... Это нормально?

Маркус засмеялся:

– Разумеется.

По ее лицу пробежала восторженная улыбка.

– И так будет каждый раз?

– Насколько я знаю, да. Не хотелось бы возвращаться к прозе жизни, но нам придется одеться, так как мы уже почти приехали. Я с удовольствием провел бы в этом домике не одну ночь, но для дела лучше как можно раньше вернуться в Лондон, чтобы поскорее появиться в обществе. Это быстрее остановит всякие сплетни.

Онория вздохнула:

– Я и забыла о скандале. А долго будут сплетничать, как ты считаешь?

– Уже нет, если мы вернемся и сделаем вид, что женились по любви, – тогда просто не о чем будет сплетничать. – Маркус поймал на себе вопросительный взгляд Онории. – Ты, кажется, собираешься что-то сказать?

– Так не хочется возвращаться ко всему этому... Но делать нечего.

Он прижал палец к ее губам.

– Не будем торопиться, у нас впереди целая ночь. Потом мы вернемся домой и смело встретим то, что уготовила нам судьба.

По лицу Онории Маркус видел, что ей хочется что-то возразить, но, помолчав немного, она кивнула.

– Ты прав, не будем сегодня об этом думать. – Она собрала вещи и стала не спеша одеваться.

Настроение у Маркуса поднялось, и он тоже принялся одеваться, закончив как раз в тот момент, когда Гербертс остановил карету у охотничьего домика.

Глава 18

Я не удивлюсь, если окажется, что старая дура завещала все состояние мерзкому попугаю, которого просто обожала! Лучше держать в доме целую стаю обезьян, чем это страшилище!

Сэр Гарри Брукс – леди Тистлуэйт, дородной, увешанной драгоценностями даме, во время похорон богатой тетушки леди Вильгельмины Фротерстон

Спустя две недели карета маркиза вновь мчалась по городу. Маркус небрежно развалился на подушках; недавно он обнаружил, что если во время поездки с Гербертсом позволить своему телу расслабиться и не сопротивляться отчаянным броскам из стороны в сторону, то потом чувствуешь себя гораздо лучше.

Ему до сих пор не верилось, что он стал женатым человеком. Они с Онорией полностью насладились уединением в охотничьем домике, но стремление поскорее остановить пересуды по поводу их внезапного брака вынудило молодых уже наутро вернуться в город, где им пришлось пережить головокружительную череду визитов, балов и музыкальных вечеров. В результате вокруг только и говорили об очаровательной жене маркиза, о ее милых сестрах, и прежде всего о Кассандре, которая обещала стать первой красавицей сезона.

Маркус улыбнулся, с удовольствием вспомнив о своей хитрой уловке: на одном из вечеров он доверительно признался леди Кэрлайсл, что намерен дать в приданое Кассандре двадцать тысяч фунтов. Дальнейшее нетрудно было предсказать. Леди Кэрлайсл тут же выдумала какой-то предлог, чтобы распрощаться с маркизом и, рискуя потерять достоинство, чуть ли не бегом проследовала в зал, полный гостей. Глядя ей вслед, Маркус едва удерживался от смеха.

При этом Маркус не то чтобы не жалел, а даже радовался, что в его доме поселились родственники жены... Вот только сама Онория ставила его в тупик. Она не обманула его ожиданий и действительно оказалась пылкой и страстной любовницей, с готовностью отзывающейся на его ласки, однако помимо интимных моментов она держалась с ним с прохладной вежливостью и отчужденностью.

Маркиз беспокойно заерзал на сиденье, машинально схватившись за свисавшую с потолка кареты петлю, когда экипаж сильно подбросило на ухабе. Если бы до свадьбы его спросили, какое поведение жены для него предпочтительнее, он наверняка перечислил бы все те качества, которые теперь нашел в Онории. Она всегда была любезной, вежливой, постоянно улыбалась ему... вот только улыбка ее была какой-то механической, лишенной тепла.

И при этом со своими близкими Онория искренне и весело шутила, охотно участвуя в их добродушных розыгрышах. Маркус с завистью смотрел, как она дружески треплет Джорджа по волосам, нежно обнимает Кассандру. Неожиданно ему стало мало ее любезности и собранности, и вместо любезной компаньонки в любовных делах он захотел вдруг увидеть в своей жене прежнюю, живую и колкую Онорию.

Маркиз со вздохом откинул голову на подушки. Сначала он объяснял себе поведение жены обычным послесвадебным волнением и усталостью, но и две недели спустя она попрежнему была с ним крайне сдержанной и замкнутой.

Устремив за окно невидящий взгляд, Маркус поморщился, чувствуя болезненное стеснение в груди. Может быть, Онория просто еще не привыкла к новым условиям жизни? При всем приятном оживлении, которое внесла в Тремонт-Хаус ее шумная семья, порой его охватывала досада от того, что он никак не мог застать Онорию одну. К тому же сейчас им приходилось много бывать в свете, что изрядно утомляло обоих.

Ему оставалось только надеяться, что его семейная жизнь наладится сразу после бала, который должен был состояться через неделю. Идея устроить бал принадлежала Энтони, а Маркус решил, что это наиболее удобный случай официально представить Онорию свету. К тому же в Тремонт-Хаусе уже давно не давали балов, так что он определенно был в долгу у общества.

Карета замедлила ход и остановилась. Гербертс быстро спрыгнул со скамейки, открыл дверцу, и Маркус, спустившись на землю, взглянул на часы и усмехнулся:

– Великолепно! Долетели еще быстрее, чем в прошлый раз.

– Я старался, милорд. – Гербертс довольно улыбнулся, ощерив беззубый рот.

Маркус выудил из кармана гинею.

– Держи! Кстати, у меня для тебя новость: брат написал, что он вынужден снова задержаться в Италии, возможно на целый месяц.

– Да, ему не позавидуешь! Я знаю, что он недолюбливает отца своей жены, но ведь...

– Постой! Ты сказал, что Брэндон не любит отца жены?

– Верно, и он прав. Этот тип еще тот прощелыга: представляете, как-то раз украл монеты с глаз покойника!

– Ну, тут ты и сам не удержался бы!

– Только если бы меня нужда приперла, а он сделал это ради смеха!

– Тогда мне совершенно непонятно, почему Брэндон поехал в Италию.

Гербертс удивленно моргнул.

– Почему? Ради своей миссис, конечно! Куда ей одной-то, без него! Я даже скажу... – Он вдруг перевел взгляд за спину Маркуса. – Прямо удивительно! Похоже, сегодня нас здесь не ждут...

Маркус оглянулся. Парадные двери были широко распахнуты, а за ними стояла зловещая тишина.

У него сердце словно оборвалось.

– Черт возьми! – Он стремительно взбежал по лестнице и закричал что есть силы: – Эй, кто там есть!

Когда на пороге белой гостиной появилась Онория, его словно омыло волной облегчения – он подбежал к ней, крепко обнял и поцеловал в губы.

Раздавшийся за его спиной смех напомнил ему, что Онория не одна в доме, и он неохотно выпустил ее из объятий.

– Извини, я не знал, что мы не одни.

Она неуверенно повела вокруг рукой.

Вокруг на стульях, потупив головы от смущения, сидели все ее сестры, а в центре комнаты стоял бледный и растерянный Джордж. Повар Антуан и дворецкий сверлили мальчугана мрачными взглядами.

Маркус подошел ближе.

– Что-то случилось? Дверь нараспашку, и лакеи куда-то подевались...

– Милорд, это я виноват в том, что дверь открыта, – в замешательстве признался Джеббсон. – Я попросил лакеев кое в чем помочь и не имел времени проследить за дверью.

– И где же они?

– Ищут Ахиллеса, – неуверенно ответила Онория.

– Лакеи?

– Именно. Дело в том, что некоторые из них тоже держат лягушек в качестве домашних питомцев и за последнее время часто помогали Джорджу найти Ахиллеса. Только, кажется, на этот раз он попросту сбежал. – Она бросила взгляд на Джеббсона, словно призывая его в свидетели.

Дворецкий поспешно выступил вперед.

– Милорд, на самом деле проблема не в лакеях, которые сейчас в саду ищут лягушку мальчика. Проблема с Ан-туаном. – Он скосил глаза на повара. – Полагаю, он сам расскажет его светлости о своих проблемах.

– Какой смысл? – Антуан воздел руки к небу. – Я больше ни минуты не останусь в этом доме. Раз решил – значит, кончено!

Порция с мольбой посмотрела на Маркуса:

– Пожалуйста, не отпускайте его, ведь уже через два дня бал и мы не успеем подыскать другого повара!

– К тому же никто не способен печь такие изумительные пирожные, как Антуан! – Кассандра просительно улыбнулась повару.

Казалось, Антуан не устоит перед ее чарами, но тут Джордж стал переминаться с ноги на ногу, чем привлек к себе всеобщее внимание.

– Ты! – вскричал повар, обвиняющим жестом указав на мальчика. – Это все из-за тебя! И ты еще смеешь отрицать свою двуличность!

Онория подошла и встала рядом с братом.

– Джордж, ты должен понять, что поступил неправильно!

Мальчик упрямо сжал губы.

Антуан кинул на него разъяренный взгляд и обернулся к Маркусу:

– Милорд, когда я принял эту должность, мне дали понять, что в доме детей нет.

– Их и не было... в то время.

– И теперь не должно быть. Я не могу спокойно работать в кухне, когда весь дом стоит вверх тормашками, понимаете, не могу!

– А что же все-таки произошло? – поинтересовался маркиз.

Антуан вздохнул:

– Понимаете, я начал печь сдобные булочки для миледи...

– Которые мне очень нравятся, – поспешила вставить Онория.

Антуан поклонился ей и тут же сердито посмотрел на Джорджа.

– Итак, я начал печь, и вдруг вбегает этот мальчик и заявляет, что я запек в тесте его дурацкую лягушку, а потом начинает разрывать на части мои красивые булочки! Он уничтожил их все до одной!

Джордж виновато взглянул на Маркуса.

– Ахиллес любит прятаться в ларе с мукой. Он был там всего за несколько минут до этого, и я подумал...

– Можете себе представить, эта грязная жаба...

– Никакая он не жаба, а лягушка! – обиделся Джордж.

Повар поднял вверх палец.

– Так вот, эта жаба сидела в ларе с мукой, а мальчик все знал и ничего не сказал мне об этом!

Джордж потер ухо и вызывающе взглянул на повара.

– Да, потому что ему там нравится. И он вовсе не жаба, а лягушка, или лягух, очень даже хороший!

– Джордж! – одернула его Онория.

– Пожалуй, малец и правда чересчур избалован, – тихо, так чтобы его могла услышать только жена, заметил Маркус.

Онория недовольно посмотрела на него:

– Если не можешь помочь, лучше не вмешивайся. – Она снова повернулась к повару: – Мсье Антуан, Джордж сейчас же извинится перед вами.

– Мне недостаточно его извинений, – отрезал повар. – Я требую удовлетворения!

– Что значит удовлетворения? – Джордж нахмурился.

– Сейчас я тебе все объясню! – живо вмешалась Порция. – Ахиллес принадлежит тебе, верно?

– Верно.

– И он сделал что-то нехорошее...

– Может быть, – неохотно признал мальчик, обиженно поглядев на повара.

– Тогда ты, как его хозяин, должен все уладить. Маркус озадаченно потер затылок.

– Антуан, Джордж может каким-то образом восстановить ущерб, нанесенный его питомцем?

Повар трагическим вздохом обернулся к мальчику.

– Ну хорошо. Мальчик может прийти в кухню и привести ее в порядок. Но потом он будет держать свою лягушку подальше от моей кухни, а тем более от ларя с мукой!

– Это очень любезно с вашей стороны, тем более что все мы высоко ценим ваше поварское искусство, – обрадованно сказала Онория.

– И ваших жареных цыплят. – Кассандра ослепительно улыбнулась Антуану. – В жизни не ела ничего лучше!

В этот момент в комнату вошел лакей, держа в руках перепачканного Ахиллеса. Сам он тоже был в грязи от колен до самых плеч.

При виде лягушки Джордж радостно вскрикнул и, выхватив его у лакея, стал заботливо обтирать беглеца.

Тем временем Антуан повернулся и отправился в свое кухонное царство.

– Ну и ну! – изумилась Порция. – Просто удивительно! Тремонт, кажется, ваш повар смягчился.

– Не сомневаюсь, что под вашим влиянием Антуан изменил свое мнение о мальчике и о его любимой лягушке. – Маркус усмехнулся, затем оглядел комнату. Кажется, здесь находились все домочадцы без исключения, и значит, он спокойно мог увести жену в другую часть дома, где они окажутся наедине...

Он подошел к Онории и взял ее под руку.

– Раз уж я приехал, а до обеда еще целый час, не могла бы ты немного помочь мне в библиотеке?

Порция тут же вскочила со стула:

– Я с вами. Мне страшно хочется почитать одну книгу, но она находится слишком высоко, а я не доверяю этой лестнице на колесиках. Как вы думаете...

– Извини, Порция, – поспешно перебила ее Кассандра, – но мне срочно нужна твоя помощь. Нужно как следует осмотреть бальный зал; Джеббсон уже прибрал его, но я хочу убедиться, что там все в полном порядке.

– Да, но я хотела...

Воспользовавшись моментом, Маркус увлек Онорию в холл, куда уже вернулись все лакеи. Не обращая на них внимания, он провел Онорию в библиотеку и, быстро закрыв за собой дверь, взял ее за руки.

– Извини, что не успел сделать этого раньше. Добрый вечер!

Онория улыбнулась:

– Добрый вечер. Спасибо за то, что помог разобраться с Джорджем. Он хороший мальчик, просто иногда...

Прислонившись к двери, Маркус протянул руку и вынул у нее из волос шпильку.

– Джордж – прекрасный мальчик. – Бросив шпильку на пол, Маркус высвободил следующую, и пышные локоны дождем упали Онории на плечи. – Боже, какая прелесть!

– Маркус, что ты делаешь? – Щеки Онории медленно начали розоветь.

– Пытаюсь тебя соблазнить.

По ее лицу пробежала вспышка страсти, смягчив обычно сдержанное выражение, и тогда он выпустил ее руку и шагнул к ней. Однако против его ожиданий Онория вдруг отступила назад и продолжала медленно, шаг за шагом пятиться в глубь комнаты. Так же медленно и вкрадчиво Маркус следовал за ней. Это был танец соблазна: она отступала, он ее преследовал. Они не спускали глаз друг с друга и знали, что произойдет в то мгновение, когда он ее поймает.

Наконец было некуда больше отступать, поскольку Онория уперлась спиной в письменный стол.

– Вот ты и попалась! – с театральным злорадством прорычал Маркус.

Онория рассмеялась.

Не дожидаясь, пока она перестанет смеяться, Маркус обнял и поцеловал ее, затем, стараясь не прерывать поцелуя, легко оторвал от пола и опустил на стол. Одним взмахом руки он сбросил на пол бумаги, упиваясь покорностью обворожительной и страстной женщины, которая тихо постанывала под его жаркими поцелуями.

Маркус переместил губы ниже, проведя ими по нежной линии ее подбородка, и Онория начала извиваться под ним, вызывая в нем ответное возбуждение. Господи, каким чудом, каким блаженством оказалась его пылкая жена! Он так любил ее чуть вздернутый упрямый подбородок, которого тут же коснулся губами, а потом поцеловал чувствительное место за маленьким розовым ушком.

Онория застонала и, запрокинув голову, подставила ему для поцелуев нежную шейку. Ее сотрясала сладострастная дрожь, груди болезненно напряглись. Маркус прижался к ней своим крепким телом, терзая ее губы горящими поцелуями, и ноги ее сами собой слегка раздвинулись. Охваченная любовной страстью, заглушавшей все остальные чувства, Онория просто изнывала от блаженства...

Она любила и страстно желала этого мужчину, Онория сознавала это только сейчас, когда остальные мысли отступили под наплывом страсти. Она обвила его шею руками, теснее прижала его к себе, открыла губы навстречу его поцелую и почувствовала, как вся ослабела, когда он мягко втолкнул язык между ее губами.

Чувственность этого движения заставила Онорию прильнуть к нему еще крепче. Юбки ее поднялись, обнажив колени, которыми она сжимала его бедра, но ее не смущала эта поза.

Она жарко отвечала на его поцелуи, упиваясь сознанием того, что заставляет такого сильного и неотразимо красивого мужчину, как Маркус Тремонт, сходить с ума от страсти.

Маркус вдруг замер, и Онория удивленно распахнула глаза:

– Маркус! Что...

И тут же она услышала тихий стук в дверь и деликатное покашливание.

– Черт побери! – тихо пробурчал Маркус и с ненавистью обернулся к двери. – Это Джеббсон. – Он вздохнул и улыбнулся, встретившись с ее испуганным взглядом. – Честное слово, я его убью, а потом найду себе другого дворецкого.

Онория улыбнулась:

– Да, но... нового дворецкого придется обучать заново.

Маркус осыпал поцелуями ее чистый высокий лоб.

– За одну минуту, проведенную с тобой наедине, я готов обучить хоть сотню новых дворецких!

Сердце Онории сжалось. Что ему на это ответить? Она знала, что нравится Маркусу, видела это по его глазам, по его нежности. Но... неужели только нравится? Последние две недели она ждала проявления признаков его любви, но так и не услышала от него признания.

– Думаю, тебе лучше отпустить меня.

Он не двигался.

– Да, наверное.

Стук повторился.

– Милорд...

– Минутку! – прорычал Маркус в сторону двери.

– Да, милорд, – приглушенно донеслось из холла.

Потемневшие голубые глаза Маркуса пристально смотрели на Онорию.

– Я... Я рада, что он не видел нас в таком...

Маркус усмехнулся, и она покраснела.

– Ты думаешь, он успел заглянуть?

– Да, потом решил выйти и вызвать меня стуком.

– Только не это! Боже мой, какой стыд! Надеюсь, он все-таки нас не увидел!

– Действительно, как он мог нас увидеть, когда мы распластались на столе в самом центре комнаты! Ручаюсь, он так же сгорает от стыда, как и мы с тобой.

Онория прижала ладони к пылающим щекам.

– Какой ужас быть пойманной...

– ...на месте преступления, – со смехом закончил Маркус.

– К счастью, мы до этого не дошли! Мне нужно поскорее привести себя в порядок. Отпусти меня.

Он продолжал неподвижно смотреть ей в глаза.

– Может быть, отпущу, только сначала скажи.

Часы на камине оглушительно тикали в тишине, и сердце Онории билось им в такт.

– Не думаю, Маркус, что стоит...

– Я хочу знать, что случилось.

– Я полюбила тебя, – неожиданно вырвалось у нее, и она тут же ужаснулась своей откровенности.

Затаив дыхание, Онория ждала, что ответит Маркус, но он только растерянно смотрел на нее.

– Понятно. Я не знал...

В дверь снова деликатно постучали.

– Милорд, не хотел бы вас беспокоить, но к вам приехал ваш брат...

– Маркус! – услышали они громкий голос Энтони.

– Проклятие! – Маркиз возмущенно взъерошил волосы. – Я просто не знаю, что сейчас сделаю!

Онория соскочила со стола, на ходу поправляя платье и закалывая волосы. Момент был почти нереальным, похожим на дурной сон.

– Не волнуйся, Маркус, ничего страшного не произошло. Я просто... – Она не смогла продолжать, потому что у нее вдруг перехватило горло. – Мне нужно идти. Энтони привез Анну, которая собиралась поехать со мной за покупками для бала.

Маркус безуспешно пытался собраться с мыслями. Она его любит! Это заявление было столь неожиданным, что он совершенно растерялся и только коротко кивнул ей. Его жена любит его, тогда как он... А собственно, какие он испытывает к ней чувства? О нет, он не готов был услышать ее признание, совершенно не готов!


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15