Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Джулия и Дерек (№1) - Пылающие души

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Хэган Патриция / Пылающие души - Чтение (стр. 14)
Автор: Хэган Патриция
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Джулия и Дерек

 

 


Сердце Джулии заколотилось в радостном возбуждении. Впервые за долгое время в ней проснулась надежда.

– Да, Сара, так мы и сделаем. Но надо быть очень осторожными и уносить вещи по одной, чтобы Вирджил. –

не заметил пропажу. Мы начнем с маминых драгоценностей и мелких серебряных вещиц. – Джулия обняла негритянку. – О, Сара, что бы я делала без тебя! Сара просияла:

– Мисс Джулия, я люблю вас, как родную дочь, но хочу предупредить…

Джулия недоуменно приподняла бровь.

– Когда вы покинете дом, мы с Лайонелом тоже уйдем отсюда. Мы не останемся здесь с этим подлецом.

– Сара, я могу дать тебе вольную сегодня же. Больше мне нечем отплатить тебе за преданность. Я уговорю маму подписать любые бумаги, и ты будешь свободна.

– Ну уж нет! – возразила Сара. – Я останусь с вами, да и Лайонел не захочет бросить вас на произвол судьбы. Если бы не ваша мама, мы давно «бежали бы отсюда. Но мы надеемся, что когда-нибудь вернется мистер Майлс, и все пойдет по-старому.

– Какая ты милая, Сара! – искренне воскликнула Джулия, воспрянув духом, несмотря на леденящий страх и дурные предчувствия.

Время тянулось медленно. Много ночей подряд Джулия молилась о том, чтобы мать поскорее умерла. Она с омерзением слушала тяжелое дыхание Вирджила, изнывая под тяжестью его распростертого тела. Он приходил к ней почти каждую ночь. Джулия не знала, сколько еще ей суждено терпеть эту муку.

После первых нескольких ночей Вирджил решил, что ему мало просто утолять похоть. Он принуждал Джулию к самым отвратительным ласкам, о которых она думала с омерзением. Даже Дерек с его грубой страстью никогда не вызывал в ней такого чувства унижения. Джулия наслаждалась каждым его прикосновением, хотя и не признавалась в этом.

А ее мать продолжала цепляться за жизнь, и доктор Перкинс однажды сознался: он не надеялся, что она проживет так долго.

– Если бы не вы, Джулия, – сказал он как-то вечером, – она бы так долго не протянула.

В эту минуту Джулия молилась лишь об одном: чтобы угрызения совести не отразились на ее лице – ведь она так часто желала матери смерти! Если бы она поправилась, Джулия приложила бы все силы, чтобы помочь ей. Но положение было безнадежным, и у Джулии все чаще возникала мысль покончить с собой – смерть казалась ей желанным избавлением от адских ежедневных мучений.

Ее единственной отрадой были ночи, когда Вирджил оставался в городе. Лайонел иногда докладывал Джулии о том, как развлекается Вирджил. Негры, приезжающие в Саванну за припасами, собирались на пристани и обменивались сплетнями, поэтому вскоре весь город узнал, что Вирджил Оутс стал завсегдатаем игорных домов.

В один такой вечер после ужина он встал из-за стола, подошел к Джулии и запечатлел на ее щеке слюнявый поцелуй. Джулия содрогнулась от отвращения, а Вирджил лишь рассмеялся и произнес:

– Мне жаль оставлять тебя в одиночестве, дорогая, но ничего не поделаешь. Завтра мы наверстаем упущенное. Ты уложишь мать пораньше, и мы проведем приятный вечерок вдвоем.

Он уехал, а Джулия еще долго сидела неподвижно, борясь со слезами досады и беспомощности. Вскоре ей пришлось встать, подняться к матери и уговорить ее проглотить хоть несколько ложек бульона. В последнее время мать часто качала головой и уверяла, что у нее нет аппетита.

В присутствии матери Джулия скрывала свои тревоги и опасения. Но однажды мать заметила грустное выражение на ее лице и расплакалась. Неудержимо всхлипывая, она пробормотала:

– Это я во всем виновата. Я причинила тебе слишком много горя, Джулия. Ну почему смерть так медлит?

Заметив, что Джулия не прикоснулась к содержимому собственной тарелки, Сара запричитала:

– Без еды вы вскоре исхудаете, как ваша мама. Посмотрите-ка, вы даже не дотронулись до цыпленка, а ведь вам всегда так нравилась жареная курятина…

– Рядом с этим мерзавцем я не могу есть, Сара. От него меня тошнит. – Джулия в отчаянии покачала головой. – Когда-нибудь мое терпение лопнет, и я запущу ему тарелкой в голову, не задумываясь о том, что мама услышит шум и встревожится. Да простит меня Господь, долго я не выдержу.

Сара положила пухлую руку на плечо девушки.

– Мисс, я понимаю, вам нелегко. Тягостно знать, что за тебя некому заступиться. Но не забывайте, что каждому человеку Господь отпускает столько страданий, сколько тот способен вынести. Так что верьте в Его милосердие и не падайте духом.

– Похоже, Господь переоценил мои силы, – вздохнула Джулия. – Даже Майлс всегда называл меня неженкой.

– Мистер Майлс стал бы гордиться вами, если бы узнал, что даже горе не сломило вас, поверьте мне. Джулия поджала губы.

– Может быть. Но когда я вспоминаю о том, как была пленницей Дерека и временами мне хотелось визжать от досады, то мне становится просто смешно: тогда я еще не знала, что такое беда.

– Ну и ну, мисс Джулия! – усмехнулась Сара, собирая со стола посуду. – Вот теперь я вижу, что вы и вправду любили этого человека. Стоит вам вспомнить о нем, ваши глаза сияют, как звезды!

Дерек часто повторял, что никогда не видел таких прекрасных глаз, как у Джулии. При этом его голос, обычно резкий и холодный, становился непривычно мягким, ласковым…

Джулия отогнала от себя опасные воспоминания и взглянула на Сару, которая таинственно усмехалась.

– Нет, я не любила его, – заявила Джулия. – И даже если любила, какая разница? Больше мы с ним никогда не увидимся. Вероятно, он по-прежнему прорывает блокаду янки и заводит себе подружек в каждом порту.

– А я готова поручиться, что вы мечтаете, чтобы в эту минуту он стоял на пороге вашего дома.

Джулия пренебрежительно фыркнула:

– Неужели нельзя поговорить о чем-нибудь другом?

– Конечно, мисс, – с усмешкой кивнула Сара и защебетала о том, как сегодня утром встретилась в городе с Аделией Кэрриган. Джулия прикусила язык, чтобы не выпалить, что она не желает слышать об этой распутнице. – Она говорит, что мистер Томас стал настоящим денди. Вместе с другими офицерами он служит в Ричмонде, в тюрьме для янки. Миссис Кэрриган в каждом письме зовет его домой.

Джулия поднялась и оправила юбку.

– Приготовь ужин для мамы. Я сама отнесу поднос в спальню.

– Аделия Кэрриган вам родня, но ни разу не приехала навестить вас, – продолжала беспечно болтать Сара. – А ведь ей известно, что ваша мама больна! Я уж не помню, когда она в последний раз переступала порог этого дома.

Джулия подергала высокий воротник платья. Он царапал и натирал шею, но в присутствии Вирджила Джулия не отваживалась надевать платья с низким вырезом. Она вовсе не собиралась соблазнять его и надеялась только на то, что к лету ее положение изменится. Летом в закрытых платьях она извелась бы от жары. Она поднялась к матери и заставила ее выпить немного чаю и съесть несколько ложек риса с горячим молоком и сахаром. Затем Джулия перестелила постель, обтерла влажной губкой истощенное тело больной и укрыла ее одеялом. Покончив с туалетом, она попыталась было почитать матери вслух, но вскоре увидела, что мать крепко спит.

Вошедшая в спальню Сара прошептала, что теперь самое время припрятать еще кое-какие драгоценные вещицы.

– Разыщите драгоценности, а я отдам Лайонелу несколько серебряных ложек. Мистер Вирджил не заметит, что они пропали – их вынимали из шкафа лишь в торжественных случаях.

– Но рано или поздно он обнаружит, что столовое серебро стало пропадать, – обеспокоено возразила Джулия.

– Знаю. Будем надеяться, что вскоре… – Она пристыжено умолкла.

Джулия поняла, что хотела сказать негритянка: возможно, вскоре мать умрет, и они покинут дом.

– Я все понимаю, Сара, – прошептала она. – Ты ни в чем не виновата. Я тоже часто упрекаю себя за подобные мысли.

Вернувшись в спальню матери, она вынула из шкатулки ожерелье с бриллиантами и рубинами и такие же серьги и отдала их Саре. Вместе с драгоценностями они вынесли из дома тяжелый серебряный подсвечник и несколько подносов. Лайонел ждал за домом. Он сложил все вещи в большой мешок, вскинул его на плечо и зашагал в сторону леса.

Джулия знала, что он закапывает веши на краю фамильного кладбища Маршаллов, неподалеку от могилы ее отца. Разрытую землю Лайонел присыпал листьями и хвоей, чтобы ее не заметил случайный прохожий и не обнаружил клад.

Пожелав Саре спокойной ночи, Джулия ушла в спальню, радуясь, что сегодня ей не грозит визит Вирджила. После его ночных посещений ей казалось, что она с ног до головы выпачкана грязью. Это ощущение не имело ничего общего со страстью к Дереку. Вирджил не проявлял к ней даже подобия нежности – просто утолял похоть, наслаждаясь ее унижением, душевными и телесными муками.

Дрова в камине прогорели до серовато-алого пепла. Джулия легла на бок, задумчиво глядя в камин. Ей казалось, что в затухающем пламени проступают знакомые лица. Постепенно ее веки отяжелели, она забралась под одеяло и пожелала себе спокойного сна, напоследок представив, что завтра горе исчезнет без следа и для нее начнется новая, счастливая жизнь.

Из дремоты ее вывел странный звук. Джулия открыла глаза. В камине изредка лениво вспыхивали разноцветные искры. Господи, только не сегодня, взмолилась Джулия. Неужели Вирджил уже вернулся из города? Она мечтала о такой малости – об одной ночи покоя…

Звук повторился, и Джулия поняла, что кто-то бросил камешек в застекленную дверь веранды. Оцепенев, она вцепилась в одеяло. Вирджил ни за что не стал бы бросать камешки ей в окно, стоя у дома. Он прошел бы прямиком в спальню и потребовал от нее покорности. Но кто бы это мог быть?

В окно ударился еще один камешек, и стекло зазвенело. С трудом поднявшись с постели, Джулия набросила фланелевый халат. Пока она искала комнатные туфли, стук в окно повторился. Быстро пройдя через спальню, она вышла на балкон – как раз в тот миг, когда в воздухе просвистел еще один камень, чуть не задев ее.

Порывистый ветер пробирался под тонкий халат Джулии, холодил колени. Придерживая полы халата на груди, Джулия подошла к перилам и, набравшись смелости, тихо спросила:

– Кто здесь?

– Джулия! Господи, Джулия, это ты!

Происходящее напоминало Джулии сон. Должно быть, она заснула и ей приснился голос Майлса, подхваченный ночным ветром. Невероятно!

– Джулия, это я, Майлс! Ты слышишь меня?

– Да-да! – Слезы навернулись на глаза ошеломленной Джулии. Она схватилась за перила, чтобы удержаться на ногах. – Неужели это ты…

– Я, – поспешно подтвердил он. – Замерзший и голодный. Где же все? Ты впустишь меня?

– Подожди, я сейчас. – Она чуть не рассмеялась от внезапно нахлынувшей радости. – Сию минуту спущусь. Майлс, пожалуйста, не исчезай!

Смеясь и плача, она бросилась в комнату и стремглав сбежала по лестнице на первый этаж. В доме было темно, если не считать лампы, горящей в холле.

С бьющимся сердцем Джулия уже собиралась открыть входную дверь, когда шум шагов за спиной заставил ее похолодеть. Обернувшись, она с облегчением увидела, что из темного коридора вышла Сара, бережно прикрывающая рукой свечу.

– Слава Богу, это ты – воскликнула Джулия, чувствуя, как отступает паника.

– Мисс Джулия, что вы тут делаете среди ночи? Я зашла проведать хозяйку и услышала, как вы бежите по лестнице…

Джулия метнулась к Саре, обняла ее и ликующе воскликнула:

– Сара, здесь Майлс! Майлс!

Сара покачнулась и вытаращила глаза:

– Что?!

Но Джулия не стала тратить время на объяснения. Подбежав к двери, она распахнула ее и выскочила на крыльцо.

– Майлс, скорее сюда! – громко крикнула она в ночную тьму. Майлс выступил из темноты, заключил ее в объятия, и они зарыдали.

Когда они, наконец, разняли руки, Сара, в свою очередь, обняла молодого хозяина и подтолкнула его к двери.

– Вы простудитесь на ветру. Пройдите в кухню, я накормлю вас. Бог мой, как же вы исхудали, мистер Майлс! Кожа да кости!

Негритянка зашагала по спящему дому, высоко подняв свечу, а Майлс с Джулией последовали за ней, держась за руки. Джулия боялась, что если она отпустит пальцы Майлса, он исчезнет бесследно, как сон. Она пригладила его встрепанные волосы, коснулась бледной и худой щеки.

– Это ты! – взволнованно прошептала она. – Майлс, это и вправду ты!

Он снова крепко обнял ее и уселся за длинный деревянный стол, пытаясь в двух словах рассказать, что случилось с ним за последние восемнадцать месяцев.

– Я не был в армии, тем более в армии северян. Да, я ненавижу рабство, но я все-таки родился на Юге и потому не смог сражаться против своих товарищей.

– Понимаю, – пробормотала Джулия, вытирая заплаканные глаза. – А люди, которых ты считаешь товарищами, по-прежнему охотятся за тобой. Время от времени сюда заезжает шериф Франклин, расспрашивая о тебе. Тебе придется прятаться.

Майлс вздохнул, его плечи поникли.

– Знаю. Но я не задержусь тут надолго, Джулия. Я направляюсь на запад, чтобы начать жизнь заново. Здесь меня ничто не держит.

Сара поставила перед ним тарелку с остатками жареной курятины, Майлс схватил куриную ногу и принялся жадно обгладывать ее. Обменявшись взглядом с Джулией, Сара произнесла:

– Мистер Майлс, вашей сестре тоже есть, что сообщить вам. С тех пор как вы покинули дом, многое изменилось. Не делайте большие глаза, мисс Джулия: мы обе знаем, что надо накормить мистера Майлса и проводить его в путь, пока не вернулся мистер Оутс.

– Вирджил Оутс? – Майлс поднял бровь. – Он все еще здесь? В чем дело, Джулия? Мне показалось, что плантация выглядит запущенной. До заката я скрывался в лесу, но заметил, что в поле никто не работает. – Он подозрительно огляделся. – Джулия, я хочу знать все.

Глубоко вздохнув, Джулия вкратце рассказала брату о недавних трагических событиях в жизни семьи.

– Вирджил просил моей руки только для того, чтобы завладеть Роуз-Хиллом, и добился своего, потому что… – Она понизила голос и всхлипнула, вновь исполнившись ненавистью к себе. – Мама умирает, Майлс. Врач говорит, что ей уже недолго осталось. Странно, что она вообще прожила так долго.

Майлс сидел молча, с каждой минутой его лицо наливалось гневным румянцем. В ярости он согнул руками вилку и выпалил:

– Я этого не допущу! Клянусь Богом, я убью его! Где он? Он вскочил, опрокинув тарелку. Джулия тоже поднялась, вцепилась в руку брата и вскрикнула:

– Не надо, Майлс! Ты ничем не поможешь маме. А если Вирджил узнает, что ты здесь, он обратится к шерифу. Разве ты не понимаешь? Мы бессильны!

Она скороговоркой поведала брату о своих планах покинуть дом сразу после смерти матери и рассказала, как Сара и Лайонел понемногу уносили из дома ценности и прятали их.

– У нас нет другого выхода. Все мы должны скорее бежать отсюда.

Майлс высвободил руку и решительно направился к задней двери. Распахнув ее, он полной грудью вдохнул холодный ночной воздух, сжал кулаки и выпалил:

– Черт возьми, это же наша земля, наш дом! Я не допущу, чтобы он достался самозванцу! Ведь должен же быть какой-то способ остановить его!

– Увы! – Джулия встала за спиной Майлса, прижалась щекой к его спине и обвила руками талию. – Майлс, каждую ночь я молилась о том, чтобы ты вернулся, но теперь мне стало страшно. Пожалуйста, беги отсюда, а мы покинем дом, когда мамы не станет. Мы тоже отправимся на запад… Обернувшись, он глянул на Джулию в упор:

– Я хочу увидеть маму, Джулия. С Вирджилом Оутсом я еще успею поквитаться. Но я не могу уехать, не попрощавшись с мамой.

Джулия кивнула:

– Только сначала я подготовлю ее. Она не вынесет потрясения, если вдруг увидит тебя в комнате. А еще надо позаботиться о том, чтобы Вирджил ни о чем не узнал. Побудь пока здесь.

Майлс кивнул, и Джулия отчетливо почувствовала всю глубину его отчаяния.

Она прильнула к брату, желая излить душу, рассказать, как ненавистны ей стали ночи по вине Вирджила. А еще она мечтала поведать Майлсу о Дереке и кошмарах, которые преследовали ее каждую ночь. В них бледное лицо Дерека всплывало из-под воды неподалеку от розоватых бермудских пляжей.

Но она не решалась поделиться наболевшим, ввести брата в свой беспорядочный мир. Майлс мог в гневе убить Вирджила, не задумываясь о своей дальнейшей судьбе, и вряд ли бы понял ее чувства к Дереку. Нет, пока она должна молчать. Ей предстоит страдать в одиночестве. Когда мамы не станет, они уйдут отсюда, и ей придется забыть о Дереке, выбросить его из головы… и сердца.

Они слились в объятиях – брат и сестра, одинокие во враждебном мире. Сара молча наблюдала за ними, стоя в стороне. Она не знала, о чем думает Майлс, но понимала, что творится в душе Джулии. Однако выдать ее тайны негритянка не смела.

– Мы все вынесем, – прошептал Майлс, ободряюще поглаживая Джулию по спине и награждая ее ласковой улыбкой. – Вот увидишь, сестренка. Мы справимся.

«Да поможет вам Бог, – думала Сара, по щекам которой градом катились слезы. – Да поможет Бог вам обоим…»

Глава 15

– Мы отправимся в путь, как только ваша мать уйдет на небеса, – сказала Сара однажды днем. – Одежда уже собрана, у нас с Лайонелом почти нет вещей. Тащить тяжкую ношу нам не придется.

– Мне тоже, – согласилась Джулия, вынимая из обитого бархатом ящичка несколько последних серебряных вещиц. Сара спрятала их в складках передника. – Как была бы рада, если бы больше мне не пришлось беспокоиться за Майлса!

– Кто здесь упомянул имя убийцы?

Джулия вздрогнула и обернулась. На пороге столовой стоял Вирджил с ехидной улыбкой на губах. Как всегда, он был щегольски одет в рубашку тонкого полотна и вышитый жилет и поигрывал золотой цепочкой, свисающей из кармана для часов.

– Может, я ослышался? – добавил он.

Джулия поспешно взяла себя в руки и взглядом приказала Саре последовать ее примеру. Посмотрев на Вирджила, она притворно-невозмутимым тоном произнесла:

– Да, мы говорили о Майлсе, надеясь, что вскоре он вернется домой и нам больше не придется беспокоиться о нем.

– Я не желаю даже слышать это имя в своем доме! – взревел Вирджил. – Он преступник…

– Неправда! – вспыхнула Джулия. – И позвольте напомнить, что этот дом принадлежит мне! Не вам решать, кому здесь жить, тем более, когда речь идет о моем брате!

Вирджил схватил ее за плечи и резко встряхнул:

– Это мой дом, неблагодарная тварь, и если Майлс сунет сюда нос, я добьюсь, чтобы его повесили. А что касается тебя, я не потерплю дерзостей, ясно?

Джулия понимала, что злить Вирджила не следует, но его нападки на Майлса возмутили ее. Собравшись с духом, она вскинула руку и хлестнула Вирджила по щеке.

– Не смейте оскорблять Майлса! Если бы мама узнала, что на самом деле вы лгун и мерзавец, она…

Вирджил стиснул ее запястье и потащил за собой.

– Зачем же ждать, дорогая? Пойдем и скажем ей об этом сию секунду. Объясни ей, в чем я провинился. Ты сказала, что этот дом не принадлежит мне, да еще осмелилась ударить меня! Что ж, твоей матери пора узнать всю правду. Идем же со мной…

– Нет! – Джулия высвободилась и попятилась к Саре. – Это убьет ее!

– Ну и что? – Вирджил с усмешкой склонил голову набок. – Я давно этого жду. Разве больная старуха способна доставить мужчине удовольствие? Так пусть поскорее уберется с моей дороги! А если ты будешь вести себя как следует и чтить меня, то станешь хозяйкой Роуз-Хилла.

–Лучше умереть! Я ненавижу тебя, Вирджил! Будь меня ружье, я застрелила бы тебя не медля ни минуты! – Кровь бросилась в голову Джулии, и она поняла, что способна убить ненавистного мерзавца, не задумываясь.

– На твоем месте я придержал бы язык, – заявил он Джулии, заламывая ей руки и пытаясь повалить на пол. – Мы тотчас поднимемся в спальню и расскажем твоей матери, что каждую ночь проводили вдвоем, предаваясь страстной, неистовой любви. Я не стану скрывать подробностей, благодаря которым наш союз был еще слаще…

Джулия отбивалась, зная, что в этот час мать не спит и наверняка слышит громкие голоса.

– Отпусти меня! – шипела она, пытаясь ударить Вирджила по ногам. – Пусти немедленно! Прекрати!

Сара прижала руки к губам, чтобы сдержать испуганный крик. Страх сделал ее беспомощной.

Вирджил вновь сбил Джулию с ног. Падая, она налетела на стул, который опрокинулся с гулким стуком. Вирджил лихорадочно обводил комнату взглядом в поисках оружия. Заметив толстый витой шнур от колокольчика, подвешенный к потолку, он сорвал его.

Сара опомнилась и бросилась наперерез Вирджилу, чтобы защитить хозяйку, совсем забыв про серебро, спрятанное под передником. Серебряные вещицы с грохотом посыпались на пол.

Вирджил подозрительно оглядел серебро и окаменевшее от ужаса лицо Сары.

– Черномазая ведьма! Воровка! Я спущу с тебя шкуру!

– Нет, она не воровка! – Джулия вскочила, а Сара выбежала из комнаты. – Она собиралась почистить серебро и уложила его в передник, чтобы не ходить из кухни к сундуку несколько раз. Она ни в чем не виновата!

Вирджил молча смотрел вслед Саре, а когда, наконец, обернулся к Джулии, в его глазах горел дьявольский огонь.

– Ладно, с ней я разберусь позднее. А пока надо наказать тебя. Встань на колени.

Джулия не шелохнулась, и он зловеще добавил:

– Попробуй только ослушаться, и твоя мать немедленно узнает всю правду.

От пережитого испуга силы Джулии иссякли. Если ее матери и суждено умереть, то пусть она скончается не от ужаса и горя. Не видя иного выхода, Джулия повиновалась.

– Я возьму тебя здесь, на полу, как шлюху. – Тяжело дыша от предвкушения, Вирджил задрал платье Джулии и спустил до колен панталоны. Заставив ее раздвинуть ноги, он встал между ними. – А теперь получай, дорогая! – скомандовал он.

Он нанес сокрушительный, безжалостный удар, ворча от наслаждения. К счастью, все кончилось быстро. Оставив Джулию лежать на полу, Вирджил удалился.

Сара, которая наблюдала за ним из-за двери, бросилась к хозяйке, утирая слезы.

– Этот негодяй должен умереть, – всхлипывала она, обнимая Джулию. – Ему не место на земле. Скажите мистеру Майлсу, пусть отомстит за вас…

– Нет, Сара, так нельзя, – пролепетала Джулия. – Майлс и без того в опасности. Если его поймают, то казнят. Мы и сами осуществим задуманное. Ничто не изменилось.

Сара увела Джулию на кухню и помогла ей вымыться.

– А теперь ложитесь и вздремните немного, – посоветовала негритянка. – С мамой и братом вы повидаетесь, когда успокоитесь. Отдохните, а об остальном я позабочусь сама.

– Не время отдыхать. Мама наверняка слышала крики и встревожилась. Я должна пойти к ней.

– С хозяйкой посижу я и скажу, что вы оступились, упали и чуть не повредили ногу. Ступайте в постель.

Джулия была слишком слаба, чтобы протестовать. Саре пришлось почти нести ее вверх по лестнице. Достигнув площадки, они увидели, что Вирджил, стоя наверху и перегнувшись через перила, язвительно ухмыляется, наблюдая за ними.

– Что это с вами, Джулия? – с притворной озабоченностью спросил он. – Вам нездоровится? Какая жалость!

Сара застыла, а Джулия вновь испытала жгучее желание наброситься на него с кулаками. Они прошли мимо Вирджила. Очутившись в спальне, Джулия рухнула на кровать и дала волю слезам.

Вскоре ее веки отяжелели, но она боролась со сном, стараясь решить, как быть дальше. Так жить нельзя. Рано или поздно мать обо всем узнает. Джулия опасалась, что в припадке ярости она убьет Вирджила. Майлса в любую минуту могли обнаружить. С каждым днем положение становилось все более отчаянным.

«Может быть, стоит покинуть дом сейчас же, не дожидаясь смерти матери?» – внезапно подумала Джулия. Но разве она отважится на такой шаг? Что хуже – исчезнуть или ждать, каждый миг опасаясь самого страшного? Ни на один вопрос

Джулия не знала ответа.

Джулия опомнилась, почувствовав на своем плече руку Сары, и поняла, что сон все-таки сморил ее.

– Проснитесь, мисс Джулия! – торопливо шептала Сара. – Вставайте!

Посмотрев на окна, Джулия убедилась, что проспала довольно долго: небо уже потемнело, приближалась ночь.

– Как мама? – спросила она, ощущая знакомые уколы предчувствия.

– Плохо. У нее сейчас врач. Я заглянула в спальню и увидела, что он возится с серебристой штучкой на резиновых трубках.

– Это стетоскоп. Врач каждый раз пользуется им, чтобы узнать, как бьется мамино сердце. Но почему это так встревожило тебя?

– Он слушал ее и качал головой. Мистер Оутс тоже был там, смотрел на меня и усмехался, словно радовался тому, что ей хуже. – Негритянка испуганно таращила глаза. – Но я беспокоюсь не за хозяйку, а за мистера Майлса. Он велел Лайонелу передать вам, что хочет повидаться с матерью, прежде чем двинется в путь. Он видел, как помощники шерифа рыщут по лесу, и теперь опасается, что его найдут. Задерживаться здесь слишком опасно: он уезжает сегодня же, в полночь.

Джулия понимала, что Майлс поступает правильно. Мать обречена. Ее уже ничто не спасет – значит, надо подумать о себе и поскорее сбежать от Вирджила. Джулия не сомневалась в том, что если она останется дома, кто-нибудь из них непременно погибнет или будет убит.

Ее окатила волна горя. Как жаль, что нельзя поделиться бедами с матерью! Ей не хотелось покидать дом, зная, что мать она больше не увидит. А если мать решит, что Джулия бросила ее на произвол судьбы? Оставалось лишь надеяться на то, что Господь подскажет матери: на такой шаг Джулию толкнуло отчаяние.

Она быстро переоделась в розовое платье из плотной ткани с высоким воротом и длинными рукавами и уложила волосы в узел на затылке. Собственная внешность давно перестала беспокоить Джулию. При ее бедственном положении было легко забыть о себе.

Джулия велела Саре передать Майлсу, что увидеть мать до отъезда невозможно.

– Объясни, что она очень слаба, что у нас нет времени подготовить ее. Пусть Майлс ждет нас у кладбища. Мы будем там в полночь.

– Хвала Господу! – Сара возвела глаза к небу и пробормотала: – Я понимаю, вам больно покидать мать, но у вас нет другого выхода.

– Да, Сара, – с трудом выговорила Джулия. – А теперь ступай. Я в последний раз навещу маму. Собери побольше еды нам в дорогу. Только следи, чтобы Вирджил ничего не заметил. Нам придется бежать отсюда со всех ног – Вирджил наверняка отправит за нами погоню.

– Сегодня он шатался по всему дому, заглядывал в шкафы и сундуки. Должно быть, и в шкатулку с драгоценностями хозяйки. А Лайонел сказал, что он долго бродил по двору, словно искал что-то.

– Да, здесь оставаться слишком опасно. Поспеши.

Сара направилась к двери, но Джулия окликнула ее и велела посвятить в планы побега других слуг, которым Сара доверяла.

– Пусть позаботятся о маме – полагаться на Вирджила нельзя.

– Слушаюсь, мисс. – Сара поспешно вышла вон. Джулия появилась в спальне матери как раз в ту минуту, когда ее покидал доктор Перкинс. При виде Джулии он нахмурился, вывел ее в коридор и прикрыл дверь.

– Часы миссис Маршалл сочтены, Джулия, – скорбным голосом произнес врач. – Сердце едва бьется. Есть и другие признаки: бледность кожи, затрудненность дыхания. Ноги и руки быстро холодеют – кровь движется все медленнее. Она стремительно угасает. Этой ночи она не переживет.

– Я побуду с ней, – с дрожью проговорила Джулия, потрясенная признанием врача. – Больше я ничем не смогу ей помочь…

Врач положил руку на плечо Джулии:

– Я бы остался с вами, но у одной из моих пациенток начинаются роды. Она уже потеряла несколько малышей. По-моему, с моей стороны будет разумнее помочь появиться на свет крошечному человечку, а не провожать в мир иной обреченную пациентку.

– Конечно, поезжайте. Я пришлю к вам посыльного, когда… – Джулия осеклась. Ей было больно говорить о смерти матери, но еще больнее – сознавать, что в эту тяжкую минуту ее не будет рядом. Подобно многим соседям, доктор Перкинс наверняка удивится, узнав, что Джулия покинула дом так внезапно, не дождавшись, когда мать испустит последний вздох, однако их мнения и догадки не волновали Джулию. Ей предстояло слишком много испытаний.

Войдя в спальню, она присела на край постели и застыла, глядя на неподвижное тело матери. Ее грудь едва заметно поднималась и опускалась. Коснувшись материнской руки, Джулия обнаружила, что она пугающе холодна. Бросившись к кедровому сундуку, стоящему в углу, она вытащила еще одно стеганое одеяло и укрыла мать.

Часы тянулись с мучительной медлительностью. Время от времени Сара проскальзывала в спальню и сообщала, как идут приготовления. Она принесла Джулии чашку бульону, которую та нехотя выпила, понимая, что предстоящее путешествие потребует от нее немалых сил. Она понятия не имела, куда направится. Майлс намеревался двинуться на запад, пробыть там до окончания войны, чтобы когда-нибудь потом вернуться и предъявить свои права на Роуз-Хилл. Но оба понимали, что этого не произойдет. Они не вернутся. Прошлое ушло навсегда.

В восемь часов в спальню вошел Вирджил, взглянул на жену и громко хмыкнул:

– Ждать осталось недолго. Я уже повидал много умирающих и знаю это наверняка. По словам доктора Перкинса, она не дотянет до утра. Какая радость!

Джулия вцепилась в подлокотники кресла, в котором сидела, и ее сердце бешено забилось от презрения и ярости.

– Убирайтесь отсюда, негодяй! – с дрожью выговорила она. – Неужели в вашем злобном сердце нет ни капли уважения? Дайте ей хотя бы умереть спокойно!

Тише, тише, дорогая. Я вовсе не намерен мешать вам провести вдвоем последние часы – я еду в город, сыграть в карты. А утром, когда я вернусь, надеюсь, на двери будет висеть венок, стрелки на часах замрут, простыни закроют зеркала – словом, в доме воцарится траур.

Он подошел к Джулии и склонился, чтобы поцеловать ее в щеку. Джулия содрогнулась от отвращения.

Злорадно засмеявшись, Вирджил пробормотал:

– Разве так невеста принимает ласки будущего мужа? Вскинув голову, Джулия ошеломленно уставилась на него.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26