Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Купание голышом

ModernLib.Net / Иронические детективы / Хайасен Карл / Купание голышом - Чтение (стр. 4)
Автор: Хайасен Карл
Жанр: Иронические детективы

 

 


– Умно. – Джои подвигала нижней челюстью.

– Просто у меня уже крали лодку.

– Ничего удивительного.

Странахэн знаком велел ей убраться с носа. Она пересела на радиатор, ссутулилась и уставилась на Странахэна за штурвалом.

– Конечно, ты разочарована – не могу тебя винить, – сказал он. – Ты ждала всадника по имени Смерть, а явился всего лишь я.

Джои закатила глаза.

Странахэн не спеша плыл к острову, каяк легонько подпрыгивал в кильватерной струе. Клонясь вбок, Странахэн спросил:

– Я бы с удовольствием сам отвез тебя на материк. О чем ты вообще думала?

– Я думала, ты собираешься позвонить в береговую охрану или в полицию, без разницы, а я этого не хотела.

– Куда ты собиралась?

– Ошарашить мужа. Полюбоваться на его рожу, когда он увидит, что я еще жива.

– А дальше что? Позволить ему еще раз попробовать тебя убить?

– Ну, может, это была не лучшая идея в моей жизни, – сказала Джои. – Но я ужасно зла. Я хотела подождать, пока он отправится в душ, прокрасться за ним в ванную и резко отдернуть занавеску. Я подумала, вдруг у него сердечный приступ случится?

– Великолепная сцена, – сказал Странахэн, – но план далеко не прекрасный.

– Я придумала еще один, получше. Рассказать?

– Нет, – ответил он.

– Вдруг пришло в голову, пока я тут болталась на твоей лодке, – сказала она. – Думаю, тебе понравится.

– Очень сомневаюсь, – сказал Странахэн. – И я всегда держу слово, раз уж дал. Не надо было убегать, я не стану звонить копам, пока ты не готова.

Джои стащила резинку с волос.

– А что, если я никогда не буду готова?

– Это твой новый план? Хочешь, чтобы все так и считали тебя мертвой?

– Особенно мой сволочной муженек-убийца.

– Чтобы исчезнуть где-нибудь далеко-далеко, так? – подыграл Странахэн. – Взять новое имя. Начать новую жизнь.

– Вовсе нет, – возразила Джои, – чтобы разрушить, к чертям собачьим, его жизнь.

– Ах, сладостная месть.

– Слово справедливость лучше подходит.

– Как скажешь, – засмеялся Странахэн. Огонь, а не девка! – Джои, а как же твои друзья и родные? Ты и правда хочешь, чтоб они страдали?

Она сообщила, что ее родители умерли, а единственный брат живет на другом конце земли.

– Ему я все расскажу, – добавила она. – Ему понравится.

– А твой начальник? Коллеги?

– Я бросила работу, когда вышла замуж, – ответила она. – К тому же могу тебе сказать, что у меня есть деньги, просто идиотски много денег – с головой хватит, чтобы сделать с Чазом то, что я хочу.

– Господи, да ты это всерьез.

– Разумеется. Странно, что ты не понимаешь. – Джои отвернулась и рукой прикрыла глаза от солнца.

Когда они выбрались на пристань, Сель от избытка чувств обмочился. Странахэн отвязал каяк, убрал его на место и пошел в дом готовить омлет. Джои переоделась в чей-то желтый сарафан и соломенную шляпу, которая была ей велика.

Завтрак, в том числе свежевыжатый грейпфрутовый сок, был накрыт на причале под отчасти затянутым небом. Странахэн дождался, когда они покончат с едой, и продолжил лекцию:

– Послушай меня, пожалуйста, – сказал он. – Убийство мужа не сойдет тебе с рук только потому, что все считают тебя мертвой. Такой бред проходит только в кино.

Она с неподдельным изумлением выглянула из-под полей гигантской шляпы:

– Но, Мик, я не собираюсь убивать Чаза Перроне. Я хочу над ним поизмываться, пока он сам не даст дуба. Представляешь, какие возможности?

Странахэн тревожно отметил, что его эта идея заинтриговала. Будем надеяться, Джои не заметила.

Она сосредоточенно подалась вперед:

– Тебя кто-нибудь по-настоящему пытался убить? Скажи правду.

– Вообще-то да.

– И что ты сделал?

– Это совсем другое, Джои. Я служил в правоохранительных органах.

Она триумфально хлопнула ладонями по столу:

– Я так и знала! Блин, я так и знала!

– Служил, – подчеркнул Странахэн. – Давным-давно.

– Ответь, Мик. Что ты сделал с парнем, который пытался тебя убить?

Он медленно вдохнул, прежде чем ответить:

– Я убил их.

Она отпрянула, будто ее толкнули.

– Ого, – сказала она.

– Хочешь папайю?

– Их? Мертвецы во множественном числе?

– В армии я тоже служил, – сказал Странахэн. – Сейчас вернусь. – Он сходил на кухню и принес два рогалика и блюдо блестящих ломтиков папайи.

– Расскажи мне все, – попросила Джои, и глаза ее сияли.

– Ни за что.

Таковы были у Странахэна две наименее любимые темы для разговора: во-первых, женщины, на которых он был женат, во-вторых, мужчины, которых он убил. Что до последних, то Рейли Гумер, нечистый на руку судья, из них был самым знаменитым, но случались и другие, до и после. Согласно большинству моральных норм все убийства были правомерны, от солдат армии Северного Вьетнама, убитых в перестрелке, до тормозного наемного убийцы, проколотого чучелом марлина. Истории весьма живописны, полагал Странахэн, но делиться ими с юной гостьей он не желал.

– Наверное, я тебя должна бояться, – сказала Джои. Он покачал головой:

– Наоборот.

– Я же сказала, Мик, я не хочу убивать Чаза. Я даже треклятых тараканов давить не могу без угрызений совести. Но он должен поплатиться.

– А чем тебе тюрьмы не угодили? – спросил Странахэн. – Поверь мне, десять лет в Рэйфорде потрясут мирок твоего мужа сильнее, чем любая твоя фантазия.

Джои закинула в рот ломтик папайи.

– При условии, что его признают виновным, – сказала она, – что не так-то просто. Учитывая, что нет ни свидетелей, ни хотя бы мотива. Так?

– Мотив должен быть, Джои. Мотив есть всегда.

– Послушай, я рассмотрела не все варианты. Но позволь мне сказать тебе, что Чаз без мыла в ухо влезет или как там в пословице говорится.

– Примерно так, – согласился Странахэн.

– Мне страшно даже подумать о том, чтобы выступать против него в суде. Я не могу так рисковать.

Странахэн понимал ее опасения. Судебные процессы в Южной Флориде знамениты своей непредсказуемостью.

– До того, как я встретила Чаза, он работал в косметической компании, – сказала она. – Он был их крупной научной шишкой, всех уверял, что их парфюмерия безопасна. Он показывал мне запись своего выступления в суде, и знаешь что? Он здорово смотрелся, Мик. Я так и вижу, как присяжные его оправдывают.

Странахэн знал, что надо посоветовать ей довериться системе, но убедительно произнести это не мог. Он видел немало хладнокровных монстров, которые безнаказанными покидали зал суда.

– Так на чем мы остановились? – спросила Джои. – Что будешь со мной делать?

Он размышлял над ответом, когда увидел ядовито-оранжевый вертолет, низко летящий над океаном. Сель тоже его заметил, яростно залаял и заскакал по кругу.

Джои уронила шляпу, когда запрокинула голову, чтобы рассмотреть вертолет – тот летел прямо к ним, снижая скорость, чтобы зависнуть. Странахэн различал в распахнутой двери наблюдателя береговой охраны. На парне был белый шлем и бинокль, он явно искал миссис Чарльз Перроне, которая, судя по всему, пропала в море.

Чтобы покончить со всем этим, Странахэну достаточно было встать, помахать руками и указать на женщину в желтом сарафане, женщину, которая поспешно спряталась обратно под мягкую шляпу и глядела тревожно.

«Как это просто, – думал он, – и как соблазнительно, потому что, если честно, я для такого бардака староват».

И все же он не помахал, не указал и не сигнализировал вертолету любым нормальным способом. Вместо этого он взял левую ладонь Джои и прижал ее к губам, легко, однако достаточно потянув время, чтобы наблюдатель наверняка заметил.

Чтобы спасатель, как любой посторонний человек на его месте, заключил, что женщина в сарафане – не жертва кораблекрушения, а, видимо, жена или подружка везучего парня средних лет, который сидит за столом для пикника.

И вертолет, разумеется, унесся прочь. Странахэн и Джои смотрели ему вслед, пока он не превратился в яркую точку в нежно-голубой дали. Сель с чувством выполненного долга прекратил лаять и свернулся клубком. Над головой материализовалась стая возмущенных чаек.

– Спасибо, – сказала Джои Перроне. – Значит, я могу остаться?

– Я, наверное, спятил, – отозвался Странахэн.

Шесть

Звонок из береговой охраны раздался ровно в полдень.

– Вы сдаетесь? Да вы с ума сошли! – заявил Чаз. Он упаковал вещи час назад. – Моя жена где-то там, в воде – что, если она еще жива?

– Шансов почти нет. Мне очень жаль, мистер Перроне.

Чаз выписался из «Мариотта» и, воодушевленный, с облегчением поехал домой. Ему удалось безупречное убийство. Тридцать семь часов назад он перебросил Джои через борт, и даже волоска ее не нашли. Океан сделал свое дело.

Войдя в дом, Чаз ощутил прилив… что бы это могло быть? – нет, не раскаяние, скорее плотское влечение. В воздухе слабо пахло любимыми духами Джои – этот аромат неизменно возбуждал Чаза. «Куда утонченнее, чем эта Риккина фруктовая бурда, – подумал он. – Может, уговорить ее сменить марку?»

Он прослушал на автоответчике серию психованных сообщений от друзей Джои, которые прочитали об ее исчезновении в газетах. Подумал, что ему чертовски повезло жениться на женщине, у которой фактически нет семьи, ни большой, ни маленькой, а значит, некому поднять суматоху. Чаз никогда не встречался с единственным братом жены; интересно, удастся ли новостям о смерти Джои выдернуть отшельника Корбетта Уилера из любезной его сердцу Новой Зеландии.

Поначалу вид платьев Джои в шкафу расстроил Чаза. Ему полегчало, когда он очистил все вешалки, и еще больше полегчало, когда убрал из ванной все ее мыла, кремы, скрабы, увлажнители, отшелушиватели и кондиционеры. Он методично собрал все ее вещи и свалил их на королевских размеров кровать. Все, кроме одного обольстительного кружевного лифчика и трусиков, которые вроде подошли бы Рикке, если бы та сбросила пару фунтов. Ликвидации не подлежали и драгоценности Джои, которые стоили минимум десять или двенадцать штук.

У Чаза не было контейнеров, куда поместились бы все пожитки жены, поэтому он съездил в отдел доставки близлежащего «Брэндсмарт» и прихватил несколько здоровенных картонных коробок. Вернувшись, он увидел серый «форд-седан» на подъездной дорожке и Карла Ролваага на крыльце. Чтобы не показаться веселым вдовцом, другой муж-убийца оставил бы коробки в машине, дабы не светить их перед изнуренным детективом. Но Чаз решил, что не даст запугать себя или сбить с пути.

– Что у вас там? – спросил Ролвааг. – Бронетранспортер?

Чаз молча открыл переднюю дверь и задом вошел с коробками в дом. Он направился прямиком в спальню, а болезненный коп следовал за ним на подобающем расстоянии.

– Видеть не могу ее вещи. Слишком мучительно, – сказал Чаз. Он принялся бросать платья и блузки Джои в коробку, где раньше хранился сорокадюймовый «Санио». – Куда ни посмотрю, всюду она, – уныло продолжал он. – Я даже не могу заставить себя распаковать чемодан, с которым она ездила.

Ролвааг задумчиво наблюдал.

– Люди по-разному реагируют на подобный шок. Некоторые ничего в доме не трогают. Оставляют все в точности как было, вообще все – постельное белье, грязные вещи для стирки. Поразительно. Не выбрасывают даже зубную щетку любимого человека – она так и стоит в стакане на раковине. Иногда это длится годами.

Чаз продолжал наполнять коробку.

– Только не я. Если все эти вещи будут мне о ней напоминать, я по утрам из кровати выбираться не смогу.

– Что будете со всем этим делать?

– Я еще не решил. Может, отдам бедным.

Детектив выудил из груды черепаховую щетку для волос.

– Можно я возьму?

– Будьте любезны, – автоматически произнес Чаз. И после секундного размышления: – Могу я спросить, зачем она вам?

– На всякий случай.

– Да?

– На случай, если что-то всплывет, – сказал Ролвааг, – часть тела или что-нибудь еще. Не хочу углубляться в детали, мистер Перроне, но иногда такое случается.

– Да, я понял. Вам нужен образец ее ДНК

– Верно. В случае необходимости, волос на щетке хватит для идентификации, – подтвердил детектив. – Ничего?

– Конечно. – Не дрогнув, Чаз сграбастал с кровати пару сумочек и швырнул их в коробку.

Ролвааг сунул расческу Джои во внутренний карман куртки.

– Здесь, во Флориде, были случаи, – сказал он. – Рыбак выуживал огромную акулу, она билась на палубе и внезапно срыгивала огрызок человеческого тела. Иногда через недели после того, как человек пропал. Между тем акула могла проплыть две или три сотни миль…

– Могу себе представить, – болезненно скривившись, прервал его Чаз.

– Прошу прощения, мистер Перроне. Вы наверняка проходили такие случаи в Розенштиле.

Взгляд Чаза метнулся с коробки на лицо детектива.

– Да, мы проходили. – В голосе беспокойство, он и сам слышал. Ролвааг уже навел справки. – Берите все, что хотите, – пригласил Чаз, махнув на груду вещей. – Я готов сделать что угодно, если это поможет со всем покончить.

Улыбку детектива Чаз решил счесть сочувственной.

– Покончить – это хорошо, – сказал Ролвааг. – Хоть иногда и больно, но все равно шаг вперед. Простите за вторжение.

Чаз проводил его до двери и сказал:

– Звонили из береговой охраны. Они бросили искать в полдень.

– Да, я знаю.

Изобразив досаду, Чаз добавил:

– Они обшарили три тысячи квадратных миль, но так ни черта и не нашли.

– Ну, кое-что они нашли, – сказал Ролвааг, и Чаз замер, вцепившись в дверную ручку. – Четыре тюка марихуаны. Больше ничего.

Чаз переждал приступ тошноты.

– Ну и ну, – сказал он. – Вот они там все пересрались в Колумбии.

– На самом деле наркотики прибыли с Ямайки. Но вы правы, никак не выяснишь, кто их выбросил или даже где. Вероятно, Гольфстрим их так и волок до островов.

– С Бермудов, наверное, – фыркнул Чаз. – Не с Ямайки.

– В смысле?

– Гольфстрим, говорите? Он течет с севера на юг. Белесые брови Ролваага поползли вверх.

– Когда я в последний раз его видел, он с севера не тек, – сказал он. – Я совершенно уверен, что он течет в другую сторону, мистер Перроне. На север.

Чаза одолел незапланированный приступ кашля. «Что, если этот придурок не ошибается?» – уныло подумал он. Это значит, что океанические течения вынесли тело Джои из удаленного района поисков прямо в десятку.

– Черт, может, вы и правы. – Чаз прочистил горло. – У меня сегодня такой бардак в голове, что я солнце от луны не отличу.

– Я все понимаю. Вам надо отдохнуть, – сказал Ролвааг и направился к машине.

Чаз закрыл дверь и обессиленно к ней привалился. Из миллионов людей, не уверенных, в каком направлении течет Гольфстрим, он, должно быть, единственный, кто получил степень в океанографии. На секунду ему захотелось позвонить одному из бывших преподавателей и разъяснить вопрос, но насмешки неминуемы, а Чаз был не в настроении их выслушивать. То был один из редких случаев, когда он жалел, что валял дурака в студенческие годы.

Он быстро вернулся к уборке вещей покойной жены, утешаясь тем, что акулы у берегов Майами-Бич столь же неразборчивы в своей диете, сколь акулы у берегов Кис. Вне всякого сомнения, одна из них сожрала Джои, и лучшее доказательство сего факта – отсутствие тела.

Тем не менее, когда позвонила Рикка, Чаз не удержался:

– Детка, в какую сторону течет Гольфстрим?

– Это что, викторина? А какие варианты?

– На север или на юг.

– Я без понятия, котик.

– Ч-черт.

– Только не надо злиться на меня, – сказала Рикка. – Это ведь ты у нас вроде крутой ученый?

То же самое думал о Чазе Перроне Карл Ролвааг на пути к станции береговой охраны.


Корбетт Уилер переехал в Новую Зеландию в двадцать два года, убежденный, что, если он не сбежит из Америки, остаток юности уйдет на попытки спасти наследство от загребущих теткиных лап. Корбетт умолял младшую сестру бежать из Штатов вместе с ним, но сердце Джои прикипело к Флориде. Корбетт не удивился, когда она вышла замуж за Бенджамина Мидденбока, но был поражен, когда биржевой маклер оказался честным, порядочным парнем, которого деньги Джои явно не интересовали. Лишь впоследствии, когда скай-дайвер расплющил Бенни в лепешку, Корбетт узнал, что сестра так и не просветила любящего мужа насчет семейного наследства. После этого Корбетт заподозрил, что Джои может о себе позаботиться.

К этому времени он полюбил Новую Зеландию, обширную и достославную, как Калифорния, минус орды автомобилистов. Он, что казалось немыслимым, заинтересовался разведением овец в период, когда из Швеции была интродуцирована восточно-фризская порода. Восточно-фризская была самой продуктивной молочной породой овец на свете, и скрещивание ее с новозеландскими линиями щедро дарило кругленьких пушистых ягнят. Корбетт Уилер ощутимо разбогател, хотя прибыль никогда не была его целью: он просто питал невинную любовь к овцеводству. Ничто так не радовало его душу, как сидеть на крыльце фермы, смолить косяк и разглядывать зеленые холмы, забрызганные оловянными бляшками баранов, овец и ягнят.

Однажды ночью взволнованная Джои позвонила и рассказала, что сестра-близнец их покойной матери – алчная гарпия, которая их взрастила, – попала за решетку за поддельные претензии по страховке. Дотти Бэбкок работала в Лос-Анджелесе профессиональной жертвой аварий, в союзе с жуликом-врачом выигрывая по два-три липовых дела в месяц. К каждому вымышленному имени Дотти Бэбкок прилагался треснувший позвоночник, сломанная шейка бедра или отслоившаяся сетчатка. Газета выследила Дотти и поместила на первую полосу фотографию, где жертва катается на роликах в Санта-Монике со своим инструктором по пилатесу. Власти были вынуждены принять меры, и судья приговорил Дотти к сроку от восьми до двенадцати лет. Джои принесла эту весть в надежде, что, может, брат решит вернуться в Штаты, но Корбетт отказался. С такого расстояния (и через подозрительное око «Би-би-си») американская культура казалась все маниакальнее и неаппетитнее. Кроме того, Корбетт Уилер не представлял себе жизни без своих овечек.

Он вернулся лишь однажды, на похороны Бенджамина Мидденбока, и вытерпел жизнь в Америке всего сорок восемь часов. Ослепительная вульгарность Южной Флориды оказалась ему не по силам, и Корбетт, сенсорно перегруженный под завязку, улетел домой в Крайстчерч, полный решимости заниматься делом и опекать свою паству. Он регулярно созванивался с сестрой и так узнал о ее растущих подозрениях насчет верности и добродетели ее второго мужа, доктора Чарльза Перроне. Однако в этих беседах Джои ни разу даже не намекнула, что опасается за свою жизнь.

– Он правда спихнул тебя с корабля? – Корбетт Уилер дрожащей рукой сжимал телефонную трубку. – Но как? И почему, ради всего святого?

Джои рассказала ему обо всем, что произошло той ночью. Он ухитрился рассмеяться, когда она дошла до тюка марихуаны.

– И кто тебя нашел, Управление по борьбе с наркотиками?

– Холодно.

– Но ты ведь уже была в полиции?

Нет ответа.

– Джои, что происходит?

– Это будет мое слово против его, – сказала она, – а он хороший актер. Лучше, чем я.

Корбетт Уилер пару секунд поразмыслил.

– Так у тебя есть план? – спросил он.

– Будет. Может, мне понадобится твоя помощь.

– Все что пожелаешь, – пообещал он. – Где ты сейчас?

– На каком-то острове, – ответила она.

– Великолепно. Ты одна?

– Я с парнем, который меня спас.

– Да ну, Джои.

– Я ему доверяю.

– Чазу ты тоже доверяла, – сказал Корбетт Уилер. – Утром первым делом зафрахтую джет.

– Нет, нет, пока не надо. Пожалуйста.

Корбетт знал, что у сестренки бывали минуты слабости, но глубоко внутри она та еще штучка.

– Что конкретно ты замышляешь? – спросил он.


Положив трубку, Джои вышла на улицу и обнаружила, что Мик Странахэн рыбачит на молу, а Сель дремлет у него под боком.

– Как скоро Чаз официально объявит меня погибшей? – спросила она. – Недели? Месяцы? Ну то есть – раз тело не найдено?

– По законам штата – через пять лет, – ответил Странахэн. Джои порадовалась, хотя не собиралась тратить столько времени, тайно выслеживая мужа-кретина. Она сочиняла что-нибудь быстрое и гадкое.

– Корбетт позвонит в офис шерифа, – сообщила она, – скажет, что это не был суицид или несчастный случай.

– Хочешь, чтобы копы припугнули Чаза так сразу?

– Чем больше, тем веселее. Кроме того, они не смогут доказать, что он это сделал. Ты сам сказал.

– Пожалуй, без твоих показаний не смогут.

– Значит, они просто зададут кучу вопросов и доведут его до нервного истощения. Мне это подходит.

– Ночами он будет лежать без сна, гадая, что принесет ему следующий день, – сказал Странахэн.

– Вот именно. Пялясь в потолок.

– А чем все это закончится?

– Я толком не понимаю, – призналась Джои. – Нет ли у тебя какой-нибудь хитрой мыслишки? Наверняка ведь есть.

Странахэн выудил люциана и кинул его в ведро.

– Ты вправе злиться, – сказал он. – В конце концов, парень пытался тебя убить.

– Главное, я должна выяснить почему, – сказала Джои – Что бы ни произошло с Чазом, я не могу уйти, пока не узнаю, с какой стати он это сделал. Я говорила, что он младше меня?

– Нет.

– Почти на пять лет. Большая ошибка – выйти замуж за инфантильного юнца.

Она умолкла – эти ее слова можно истолковать определенным образом, – и затем с нажимом прибавила:

– Но это вовсе не значит, что я собираюсь резко начать встречаться с парнями постарше.

– Проклятая судьба! – Странахэн не отводил глаз от воды.

– Сарказм тебе не идет, – нахмурилась Джои. – Это ты Чазу оставь.

– А меня не особо возбуждают воровки.

– Что?!

– Ты сперла мою лодку, забыла?

– Ради бога, – сказала Джои.

Она всего лишь пыталась установить несколько простых правил. Она не хотела, чтобы Странахэн неверно понял их отношения. Она пересмотрела свой подход к мужчинам – отныне его краеугольными камнями станут ясность и прямота, и Странахэн был первым подопытным кроликом.

– Мик, я хочу заплатить тебе за помощь. Плюс издержки, разумеется, включая комнату и еду.

– Я все равно не могу пообещать, что не попытаюсь переспать с тобой, – сказал он. – Я нередко так себя веду, когда встречаю кого-нибудь привлекательного. По справедливости, ты должна это знать.

– Я ценю твою искренность, честно.

– Не переживай, ты за милю поймешь, что я приступил к делу. Я не слишком-то искусен.

– Правда?

– Французское вино, лунный свет и Нил Янг[19], исключительно акустика. Не смейся, я знаю, что это слащаво.

– Смотря какое вино, – ответила Джои.

Она вспомнила, как он целовал ей руку, пока наблюдатель из береговой охраны таращился на них из вертолета. Может, то была не просто показуха.

– Если бы ты была моей сестрой… – начал Странахэн.

– Или дочерью.

– Боже, я не настолько стар.

– Продолжай, – сказала Джои.

– Если бы ты была моей сестрой… честно? Я бы велел тебе убраться с острова как можно быстрее.

– Потому что…

– Потому что – откуда ты знаешь? – сказал он. – Вдруг я президент фан-клуба Теда Банди[20]. Вдруг я серийный убийца, либо насильник, либо нужное подставить.

– Теперь ты просто пытаешься меня умаслить, – протянула Джои.

Странахэн вытянул еще одного люциана и заявил, что на ужин хватит. Он встал, свистнул Селю, и тот поплелся к столу, где Странахэн чистил рыбу.

– Любит к чайкам приставать, – сказал Странахэн.

– Ты ешь рыбу каждый вечер?

– Нет. Иногда омаров, иногда – каменных крабов.

– Тебе тут не одиноко? – спросила Джои.

– Наверстываю годы, проведенные в компании идиотов. – Странахэн расчехлил узкий кривой нож и принялся за дело. Работа деликатная, поскольку люцианы малы, однако нож лежал в обветренной руке твердо и уверенно. Джои поймала себя на том, что наблюдает с каким-то странным благоговением, точно потрошение рыбы – магический ритуал.

– Как-нибудь вечерком можно смотаться на ялике до Ки-Бискейн, – тем временем говорил он. – Там можно найти парочку неплохих ресторанов…

– Мик, у тебя есть ружье? – спросила она.

– Мы во Флориде, дорогая.

– Я серьезно.

– Я тоже. Глава Торговой палаты Майами держала заряженный «узи» под кроватью, – сообщил Странахэн. – Ответ таков: да, у меня есть огнестрельное оружие.

– Покажешь мне, как им пользоваться?

– Вряд ли.

– На тот случай, если Чаз поумнеет.

– Слишком опасно.

– Ну ладно, – сказала Джои, а про себя подумала: «Даже слабоумный бабуин в состоянии научиться стрелять».

– Чем именно твой муж зарабатывает на жизнь? – спросил Странахэн.

– Я говорила. Он биолог.

– Но что он делает?

– Работает в проекте по Эверглейдс в отделе контроля за использованием водных ресурсов.

– И как, успешно? – спросил Странахэн.

– Без понятия. Наука для меня – параллельная вселенная, – ответила Джои. – Я у нас в семье за дурачка.

– Сколько ему платят? – Странахэн бросил пригоршню рыбьих кишок в воду. Чайка со всплеском нырнула в воду, игнорируя лихорадочный лай Селя.

– Чаз получает шестьдесят две тысячи в год, – сказала Джои. – Я знаю только потому, что его проверяла налоговая служба.

– Он может заграбастать твои деньги? Это важно. Она уверила Странахэна, что ее наследство в безопасности.

– В любом случае он подписал брачный контракт. Время от времени намекал – мол, не порвать ли мне его, но в конце концов сдался.

– Странно, нет?

– Нет, потому что у него своя заначка на черный день. Я не лезла в его дела, – объяснила Джои, – потому что он не лез в мои. В нашем браке денежный вопрос не стоял, если ты об этом. Счета пополам. Налоговые декларации по отдельности.

– Денежный вопрос стоит в каждом браке, Джои. Спроси любого адвоката по разводам. – Странахэн бросил в бухточку блестящий рыбий скелет, и тот медленно потонул в завитке красноты.

– А родители у Чаза богаты? – спросил Странахэн.

– Отец следил за газонами в загородном клубе в Панама-Сити, – ответила Джои. – Чаз говорил, отец заболел от пестицидов и сошел с ума. Проснулся однажды утром и решил, что он – генерал. Уильям Уэстморленд[21]. Отправился в док с клюшкой для гольфа и граблями, атаковал креветочную шхуну. Капитан и экипаж были вьетнамскими эмигрантами…

– Круто. Это тебе Чаз рассказал?

Джои кивнула:

– Он сохранил газетные вырезки. В общем, его отца поместили в приют. Мать работает в «Таргет», вышла замуж во второй раз, за отставного летчика-истребителя из Англии.

– Так откуда же взялась его «заначка»? – Странахэн дочистил филе и уже мыл стол. – Он транжира?

– Как правило, нет, – ответила Джои. – Но, кстати, три месяца назад он пошел и купил новехонький «хаммер H1». Не в кредит взял, а купил. Ярко-ярко-желтый. Сказал, что ему нужен четырехколесный привод для полевых работ в болотах.

– Прекрасно, – хмыкнул Странахэн.

– Когда я спросила, сколько это стоило, он вроде огрызнулся, – вспомнила Джои. – А я его не пилила. Мне просто было интересно, сколько он потратил. Ему тоже было интересно, когда я приходила домой с новым платьем или парой туфель. Но в тот раз он сказал, чтоб я не лезла не в свое дело. Назвал меня пронырливой сукой.

– А ты что?

– Сказала, что, если он еще хоть раз заговорит со мной в подобном тоне, я оторву ему яйца, одно за другим, и вытащу через глотку, – поведала Джои. – Я вспыльчивая, понятно?

Странахэн пообещал иметь в виду.

– В общем, ночью мы лежали в постели, – продолжила Джои, – и Чаз извинился, что на меня наорал. Пытаясь тем временем на меня взобраться. Сказал, мол, выиграл много денег, потому что пострадал в автомобильной аварии.

– Когда?

– Давно, до того как мы встретились. Его подрезал какой-то пьяный киванисец[22] в Тампе, и Чаз серьезно повредил спину. Сказал, что с полгода ходил на костылях.

– Ты почти два года была за ним замужем, и прежде он ни разу не упоминал о травме, которая изменила всю его жизнь, – задумчиво произнес Странахэн.

– Может, он думал… ну, не знаю. – Джои покачала головой. – Может, смущался, что получил деньги по судебному иску.

– Наверняка. Или хотел, чтоб ты думала, будто он получил Нобелевскую премию или, к примеру, грант Макартура[23].

Она почувствовала себя круглой дурой.

– Иными словами…

– Допустим, все, что тебе когда-либо говорил муж, – вранье, – сказал Странахэн. – Сколько, по-твоему, стоит этот новый «хаммер»?

– Почти шестьдесят штук, со всеми прибамбасами. Я смотрела в Интернете.

Они обернулись на визг. Сель жалко барахтался в бухте, морские птицы кружили над ним и дразнились. Страна-хэн невозмутимо прыгнул в воду и схватил здоровенного пса в объятия. Джои поспешила за полотенцем.

Позже, пока жарилась рыба, Странахэн открыл бутылку вина.

– Можешь не волноваться, – успокоил он Джои. – Оно из Калифорнии, а не из Франции.

– То есть это не твои вкрадчивые холостяцкие штучки?

– Доверься мне хоть немного.

– Но мы же вроде Нила Янга слушаем?

– Нила Янга и «Буффало Спрингфилд»[24], верно. Для своих юных лет ты чертовски проницательна. – Странахэн наполнил вином ее бокал. – Может, завтра снимемся с этой скалы?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24