Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Полночная маска - Ворон и голубка

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Грин Мэри / Ворон и голубка - Чтение (стр. 9)
Автор: Грин Мэри
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Полночная маска

 

 


— Мой брат не вор, — холодно отрезала Синара и переступила порог камеры. Слабый свет струился из крохотного зарешеченного оконца под самым потолком.

В камере стоял полумрак, и Синара с трудом различила на топчане мужскую фигуру.

— Бренд?!

Брендон пошевелился и нехотя сел. К этому времени успел появиться Мерлин, и тюремщик повернул ключ в замке. Мерлин вынул из кармана куртки связку свечей, трутовницу и ловко высек огонь.

— Синара? Я не сплю? — пробормотал Брендон, когда неверный свет разогнал тени по углам, и, поднявшись, нерешительно шагнул к сестре, гремя цепями. При виде осунувшегося грязного лица сердце Синары сжалось, но Брендон тут же расплылся в беспечной улыбке. Они обнялись, и в душе Синары вспыхнула надежда. По крайней мере брат жив и, очевидно, вполне здоров.

Брендон потер заросший щетиной подбородок и смущенно оглядел неопрятную одежду.

— Кажется, я неподходящая компания для леди, — виновато пробормотал он. Светлые неподстриженные волосы висели беспорядочными прядями, в голубых глазах, окаймленных темными кругами, видна была усталость.

Сестра и брат долго глядели друг на друга. Брендон поцеловал ее в щеку:

— Я не делал этого, — сказал он наконец. — Кто-то подложил ожерелье в мои вещи. Кому-то нужно было выставить меня преступником.

Синара погладила его по плечу, только сейчас заметив, как засалена одежда. Куда девалась былая элегантность Брендона?

— Знаю. Ты никогда не унизился бы до воровства. Брендон предложил сестре единственный стул в камере, но она отказалась. Лучше уж, если можно, ни до чего здесь не дотрагиваться. Солома на тюфяке слежалась, а стены покрыты были слизью и плесенью. Мерлин перевел взгляд с Синары на Брендона:

— Как насчет того, чтобы поесть по-человечески, старина?

И не дожидаясь ответа, вынул из корзины фрукты, сыр, свежеиспеченный хлеб, две бутылки эля и булочки.

Брендон жадно вдохнул аппетитные запахи и уселся:

— Никогда раньше не ценил вкусную еду так, как сейчас. Несколько недель, проведенных в тюрьме, творят чудеса с людьми, — объявил он с не вполне искренней шутливостью.

Синара не могла сдержать слезы, но отвернулась, чтобы брат ничего не заметил. Зато Мерлин видел все и нежно обнял жену за плечи.

Брендон с воодушевлением набросился на завтрак:

— Должно быть, немало стоило подмазать тюремщиков, — пробормотал он с набитым ртом.

— Об этом не волнуйся, — бросил Мерлин. — Когда выйдешь отсюда, я заставлю тебя трудиться в Блек Рейвне с утра до вечера. — Глаза его весело заблестели.

— Эта куча старых камней! Лучше уж разрушить ее до основания и построить заново, — небрежно объявил Брендон, приканчивая бутылку эля.

— Ну, что я тебе говорил? — обратился Мерлин к жене. — Твой братец просто легкомысленный бездельник — ни капли уважения к традициям. Учти, Брендон, что корни Рейвнов в истории настолько глубоки, что ты и представить не сможешь, как бы ни старался.

— Прекрасно могу представить всю эту пыль, накопившуюся веками, — ухмыльнулся Брендон. — Тем больше причин снести его.

Мерлин насупился, но Брендон лишь весело расхохотался. К этому времени он успел уже почти все съесть.

— Тебе лучше быть поосторожнее, брат, иначе Мерлин может передумать и откажется тебе помогать.

Брендон, мгновенно став серьезным, пристально уставился на Мерлина:

— Ты вправду сделаешь это для меня? Темные непроницаемые глаза Мерлина не отрывались от лица Синары:

— Собственно говоря, я делаю это для твоей сестры. Пытаюсь таким способом завоевать ее расположение.

— Ну чистый дьявол, — лукаво улыбнулся Брендон. Синара, вспыхнув, постаралась не обращать внимания на неуместные шутки брата.

— А я-то считал, что этот брак — по расчету, а не по любви, — неумолимо продолжал Брендон, спокойно доедая булочку с тмином.

Мерлин откашлялся, и Синара, не веря глазам, заметила, как порозовели щеки мужа. Она сама была донельзя смущена неосторожными репликами брата:

— Это не твое дело, Брендон.

— Жаль, что меня не было на свадьбе. — Брендон отряхнул руки: — Превосходные булочки. Специальность Мойры Блек, если не ошибаюсь?

Мерлин оперся на шаткий стол, за которым сидел Брендон:

— У меня есть план, и я хочу, чтобы ты все внимательно выслушал. Из надежных источников я узнал, что в следующий вторник тебя повезут на суд в Кингстон, в графство Суррей.

— Интересно, почему они так долго не назначали судебное заседание?

— Взятки и подкуп… полезных людей, — пробормотал Мерлин.

— Значит, ты замышлял освободить Брендона… еще… еще до свадьбы? — охнула Синара и, кипя от ярости, обожгла мужа презрительным взглядом. — О, ты… ты… обманул меня!

Уголки губ Мерлина чуть приподнялись:

— Колеса закона вертятся медленно, особенно когда преступление совершено джентльменом.

— Какое предательство! — продолжала бушевать Синара. — Какая гнусная ложь!

— Не злись, сестренка! Мерлин посетил меня на следующий день после того, как я попал сюда. — И задумчиво оглядев сестру и зятя, Брендон добавил: — Не то чтобы я понимал, о чем это вы толкуете, но, должно быть, предмет беседы весьма интересен.

Мерлин нервно запустил пальцы в непокорные локоны:

— Это чисто личное, Брендон, — пояснил он, — лучше займемся нашими делами. Экипаж, который должен доставить тебя в Суррей, поедет этой дорогой. — Он вытащил из кармана листок бумаги, на котором была нарисована карта. — Когда повозка доедет до моста Блек Фрайерз, я нападу на стражу и подсажу тебя на своего коня. Останется надеяться, что на мосту будет полно народу, и это затруднит погоню. Вот это место. На другом конце, в Альбион Плейс, нас будет ждать Гидеон Свифт с лошадью для тебя.

Брендон поднял скованные руки и позвенел цепями на щиколотках:

— Но я буду в кандалах.

— Скорее всего ноги у тебя останутся свободными. Если же нет, потом решим, что делать. В худшем случае брошу тебя поперек седла, как мешок с сеном. Ага! — хмыкнул Мерлин. — Это, пожалуй, неплохая идея. Прикроем тебя старыми мешками, они вполне подойдут к твоей модной одежде.

Брендон в отчаянии застонал, но Мерлин небрежно подкинул концы его галстука, покрытого пятнами различной величины и размера:

— Нельзя, чтобы мать увидела тебя таким. Как только мы покинем Лондон, остановимся на постоялом дворе, там ты сможешь принять ванну и переодеться. Я куплю все необходимое.

— С чего это такая щедрость? — подозрительно осведомился Брендон. — Я вовеки не смогу расплатиться.

— Тем лучше, — заметил Мерлин.

— Не проще ли подкупить судью, чтобы тот оправдал меня? — спросил Брендон, раздумывая над предложением Мерлина.

— Судья, который будет рассматривать твое дело, — единственный честный человек во всем сословии. Если я предложу ему взятку, то мгновенно окажусь в соседней камере. — Мерлин сложил пустые бутылки в корзину и прикрыл салфеткой: — Ну как, согласен с моим планом?

— Согласен?! — Брендон энергично хлопнул Мерлина по спине. — Не только согласен, но и полностью одобряю. Спасибо за все.

Мерлин окинул Синару пристальным взглядом:

— Не меня благодари, а сестру. Она меня заставила пойти на это.

Синара охнула от возмущения:

— Вовсе нет! Ты и без меня начал! Какое наглое… Но Брендон обнял сестру, прижал ее голову к груди, заглушая гневные слова:

— Все будет хорошо, сестренка, вот увидишь.

— Как только ты окажешься на свободе, Бренд, подумай о матери. Она так тревожится за тебя! Больше никаких похождений и историй! Давно пора повзрослеть и принять на себя управление делами Блуотера!

Брендон шутливо отдал честь:

— Есть, генерал. Я стану образцом благочестия и пристойности.

Сестра сделала вид, что хочет его ударить:

— Шут!

Гремя цепями по каменному полу, Брендон проводил посетителей к двери:

— До встречи, — прошептал он, и Мерлин заколотил в массивную дверь. Окошечко, прикрывающее решетку, отворилось, и тюремщик туповато оглядел их, остановившись взглядом на Брендоне:

— Тоже уходишь, приятель? — осведомился он, смеясь собственной шутке. Брендон презрительно фыркнул, но тут же послал Синаре воздушный поцелуй на прощанье, когда та обернулась, чтобы помахать рукой.

Воздух за дверями тюрьмы после зловонных камер показался благоухающей амброзией и становился еще свежее по мере того, как карета приближалась к Мейфэру. Синаре хотелось заглянуть в модные лавки, но поскольку она носила траур, не было необходимости ничего покупать. Как-никак Феликс был кузеном Мерлина, и молодая графиня еще целых полгода должна носить серые и черные тона. Кроме того, Синара слишком нервничала, чтобы по-настоящему наслаждаться визитом в столицу. А если побег не удастся? Что будет? Об этом она раньше не задумывалась. Все, что хотела Синара — каким-то образом помочь брату. Если же план не сработает и Мерлина поймают, вина тяжким грузом ляжет на ее совесть.

Только сейчас осознав, что произойдет, если рискованная затея не удастся, Синара в ужасе уставилась на Мерлина. Сможет ли она спокойно жить после такого?!

Она порывисто сжала руку Мерлина:

— Ты уверен, что все пройдет, как надо? В глазах мужа на какое-то мгновение мелькнула нежность, и она ощутила непонятную слабость.

— Я не боюсь неудачи. Как ты уже поняла, деньги способны творить чудеса, и стражники, получив взятку, будут готовы закрыть глаза на побег любого преступника. Именно это нам и нужно.

— Тебе пришлось потратить много денег?

— Какое это имеет значение? — пожал плечами Мерлин.

— Для меня имеет. Я ничем не смогу отплатить тебе. Снова между ними нарастало это невыносимое напряжение, и Синаре захотелось узнать, о чем он думает:

— Кроме того, мне неприятно, что ты завлек меня в свою постель под предлогом помощи Брендону. Не знаю, сумею ли простить тебя.

Мерлин раздраженно вздохнул:

— Это единственное, что могло привести тебя ко мне. Больше я ничего не был способен придумать, чтобы сломить твое сопротивление, показать, какой прекрасной может быть любовь.

— Все равно, — вспыхнула Синара, — не терплю, когда меня обманывают!

— Мне стыдно…

Синара молча обожгла его гневным взглядом. Мерлин опустил глаза и положил затянутую в перчатку руку поверх ее ладони:

— Ты моя жена. Я бы сделал для тебя все на свете. Все, что у меня есть, принадлежит тебе. Взамен я прошу лишь отдать мне твое сердце.

Слезы неожиданно подступили к горлу. Если бы только он не просил об этом! Единственное, что она не могла отдать ему, особенно сейчас, когда Мерлин хитростью заманил ее в свою постель, это сердце.

— Мою любовь купить нельзя, — сказала Синара, отнимая руку. — Сколько бы денег ты ни тратил на мою семью, заставить меня полюбить невозможно.

— Я всегда знал, что между нами существует взаимное притяжение, — сдержанно ответил Мерлин, — и ты не можешь этого отрицать.

— Да, согласна, что-то, несомненно, есть.

Синара с трудом находила силы дышать. Испуганно вскинувшись, она отстранилась, когда сильная рука коснулась ее бедра:

— Как же ты назовешь такое чувство, Синара? Она понимала, что это чисто физическое тяготение.

— Позволь объяснить тебе. Ладонь снова легла на ее бедро:

— Какая-то часть твоей души готова открыться для меня, но ты стараешься подавить ее, не дать вырваться наружу. — Помолчав, Мерлин добавил: — Не стоит. Живи как живется и наслаждайся каждым днем. Я здесь не для того, чтобы мучить тебя и заставлять страдать. Я хочу дать тебе счастье… насколько это в моих силах.

Он казался таким искренним, горло Синары снова сдавил неподвластный комок. Она с трудом выговорила:

— Если, конечно, мы и дальше сможем жить вместе. А вдруг ты не сможешь оправдаться и избавиться от подозрений, нас никогда больше не примут в обществе. Люди нашего класса не пожелают иметь с нами ничего общего. Неужели ты хочешь, чтобы мы вели существование отшельников, изгоев? — Синара взглянула на мужа и заметила, что его лицо исказилось от боли, тут же уступившей место обычной бесстрастной маске. Мерлин горестно улыбнулся.

— Посмотрим. Я не могу ничего обещать, тем более одобрения «людей нашего класса».

— Но тебе придется доказать свою невиновность.

— Когда настоящий убийца выдаст себя, я обрету свободу.

— Собираешься ждать, пока это случится? — не веря своим ушам, переспросила Синара. — Тогда придется ждать вечно.

— Когда я узнаю истинную причину смерти отца, сразу станет ясно, кому понадобилось убить его.

— Голос Мерлина вновь стал бесстрастным. Близость между ними, едва зародившись, куда-то исчезла.

— Чем больше времени пройдет со дня гибели отца, — пояснил он, — тем сложнее будет установить имя убийцы. Он, возможно, успел покинуть страну. Боюсь, уже слишком поздно пытаться поймать его.

— Это значит, что ты никогда не будешь свободен? — охнула Синара.

Мерлин, внезапно побледнев, устало покачал головой:

— И ты никогда не будешь танцевать на балу вместе с равными себе!

— Неудивительно, что ты так стремился жениться на мне, — презрительно бросила Синара. — Никакая другая девушка не согласилась бы выйти за тебя.

Глава 11

За обедом муж и жена почти не разговаривали. Большой обеденный стол был накрыт в столовой дома на Албермарл-стрит. Летние сумерки опустились на Лондон, накрыв большой город синим покрывалом, на котором одна за другой появлялись мерцающие звезды. Золотистое сияние окружало огоньки свечей, смягчая суровое лицо Мерлина. Он молча ел, а Синара с трудом заставляла себя пробовать лакомства, которые подавали миссис Суон и горничная Элис. Экономка заказала холодное мясное ассорти, заливной язык, копченый окорок и горошек в отеле аристократического Мейфэра, где обычно останавливались знатные люди. Пирожные с сахарной глазурью и душистые булочки она испекла собственноручно.

Синара ощущала, как отношения их становились все более натянутыми, но не могла не спрашивать себя, волнуется ли Мерлин так же, как она, при мысли о готовящемся побеге? Сможет ли он осуществить задуманное? Ничего не упущено? Как прожить завтрашний день?

Но больше всего она думала о Мерлине, остро осознавая его присутствие, наблюдая, как длинные пальцы небрежно держат бокал, взгляд темных глаз почти не отрывается от нее, широкие плечи натягивают тонкое сукно фрака… Если бы только он не был так красив… Если бы не притягивал ее до такой степени… не обладал таким обаянием… Синаре легче было бы противиться признанию в любви.

Ах, если бы только природа наградила Мерлина гнилыми зубами, слоновьими ушами, красными ручищами и огромным горбом! тогда она со спокойной совестью не обращала бы на него внимания. Но зубы у Мерлина белые и ровные, уши небольшие, а лицо и фигура привлекали восхищенные взгляды всех, даже наиболее критически настроенных женщин.

— О чем ты думаешь, дорогая? — мягко, с чуть заметной издевкой осведомился муж.

Синара виновато поспешила опустить глаза в тарелку:

— Ни о чем в особенности, — пробормотала она, делая вид, что крайне заинтересовалась ломтиком ветчины.

— Ты выглядишь очень взволнованной сегодня, — добавил Мерлин после неловкого молчания.

Синаре страстно захотелось, чтобы миссис Суон принесла наконец сбитые сливки с вином и сахаром, и можно было бы поскорее сменить тему разговора, но экономка, как назло, задерживалась.

— А я размышлял над тем, что Макс и Брендон сделаны из одного теста — Брендон, такой необузданный, гуляка и мот, но бесконечно честный и верный человек. И Макс был того же склада.

Помолчав, он поднес к губам бокал с вином:

— Поверь, доведись мне, я бы умер за Макса, как и он за меня. Ты чувствуешь то же и по отношению к брату?

Синара удивленно воззрилась на мужа. Мерлин говорил очень серьезно, словно искренне хотел проникнуть в глубины ее души.

— Я никогда не задумывалась над этим, но ты прав. Наверное, я пошла на все, лишь бы помочь Бренду.

— Знаю, — кивнул Мерлин, — если ты предана кому-то, значит, до конца. Представляешь, в детстве Макс часто брал на себя вину за мои проступки, и наоборот.

Синара радостно улыбнулась:

— И Брендон иногда защищал меня точно также. Между нами всего два года разницы, и мы всегда были очень близки.

Появилась миссис Суон с десертом. Подав сбитые сливки, она налила вино в бокал Синары, присела в реверансе и, нерешительно глядя на хозяина, спросила?

— Вам что-нибудь еще угодно, милорд?

— Ничего, миссис Суон. Благодарю вас.

Экономка вышла. Голова Синары кружилась от выпитого вина. Обычно она никогда не пила больше двух бокалов, но сегодня не замечала, что делает. Мир окрасился в размытые розовые тона. Она расслабилась, чувствуя явное облегчение оттого, что они говорили о Брендоне, а не о своих отношениях.

— Бренд никогда раньше не попадал в такой ужасной переплет, — заметила она. — Но, кажется, он не теряет присутствия духа.

— Бренд не может жить без приключений. Он скорее всего ждет не дождется побега, — с сожалением улыбнулся Мерлин.

— Не могу сказать того же о себе, но это необходимо сделать, и как можно скорее.

— Но ты собирался помочь ему еще до того, как… — осуждающе начала Синара. Мерлин отодвинулся от стола и встал, протягивая ей руку.

— Пожалуйста, не нужно больше об этом. Отчаянная ситуация требует отчаянных мер. Ты ведь никогда не пришла бы ко мне по своей воле, правда?

Синара не подала ему руки:

— Сам прекрасно знаешь, что нет. Ты слишком дерзок, Мерлин.

Но он, засмеявшись, сжал неподатливую ладонь:

— Пойдем посмотрим, стоит ли в гостиной чайный поднос. Я попросил миссис Суон принести его туда и оставить нас наедине.

Синара неохотно последовала за мужем. Вино, видимо, ударило ей не только в голову, но и в ноги — она изо всех сил старалась не пошатнуться, словно шагала по толстому слою ваты.

— Иди сюда, — позвал Мерлин, обнимая ее за плечи, — ты, по-моему, нетвердо держишься на ногах.

Поняв, что он надежно удерживает ее, Синара немного расслабилась: неприятные ощущения прошли.

Двойные двери гостиной были открыты, пропуская легкий ветерок. Неяркий отблеск свечей делал комнату еще уютнее и не прогонял ютившиеся по углам тени. Вечер выдался прохладным. Откуда-то доносились звуки музыки, веселая мелодия вальса.

— Хочешь танцевать? — спросил Мерлин. — Хотя мы не можем попасть на бал к соседям, попробуем по крайней мере повеселиться на свой лад.

И не дожидаясь ответа, обнял ее за талию и нежно сжал тонкие пальчики. Синара не нашла в себе сил противиться, когда Мерлин закружил ее по комнате. Она обнаружила, что он, несмотря на хромоту, был превосходным танцором. Синара словно оторвалась от земли, ощущая себя легким перышком в руках мужа. Его глаза мерцали теплом и нежностью, и она не могла отвести от них взгляда. Музыка не кончалась, и они все кружились, и Мерлин ни разу не наткнулся на стул.

Когда же наступила тишина, Мерлин расхохотался:

— Знаешь, я никогда еще не получал такого удовольствия от танца! Не нужно вести светскую беседу с прыщавой дебютанткой, и здесь нет титулованных вдов, ястребиным взором высматривающих выгодных женихов для своих дочерей и внучек.

— Ты несправедлив, — упрекнула Синара, — ведь балы устраивают с единственной целью — помочь молодым людям сделать выгодную партию.

— Но у тебя ведь не было этой проблемы, верно, дорогая?

По-прежнему не выпуская ее руки, он медленно притянул Синару к себе, глядя в любимое лицо. Нежность в этом взгляде заставила ее задрожать от желания. Как ей хотелось ответить ему такой же нежностью, но Синара слишком остро ощущала близость его тела. Мерлин излучал тепло и силу, и руки Синары, сами собой взлетев, опустились на его плечи. Так легко прижаться к нему, позволить унести себя далеко-далеко…

Теперь муж был совсем рядом, а губы почти касались ее губ. Когда музыканты снова заиграли, Мерлин властно сжал ее талию, и волшебство началось снова. Синара плавала в облаках, восхитительно-легких, словно взбитые сливки. Когда вальс кончился, она почувствовала разочарование.

— Истинная леди никогда не должна танцевать больше двух раз с одним партнером, — мечтательно прошептала она, видя лишь его чувственные губы.

— НЕЗАМУЖНЯЯ леди, — поправил он. — Я бы не прочь протанцевать с моей женой хоть весь вечер, если она, конечно, окажет мне такую честь.

— Большинство джентльменов не любят танцевать со своими скучными старыми женами.

— Ты не скучная, и никогда такой не будешь… пока твои губы сохраняют этот колдовской изгиб.

Наклонив голову, он обвел языком контуры ее рта. Безумное возбуждение, охватившее Синару, растопило сопротивление. Теплые нежные губы дарили сладость, язык, словно искусный в любви соблазнитель, легко зажег пламенем желание. Утонченная пытка, казалось, длилась целую вечность, заставляя стремиться забыть, покончить со всем, что их разделяло, с радостью отдаться мужу. Синара хотела этой близости, НУЖДАЛАСЬ в ней, словно только она могла заполнить пустоту, изводившую с той самой ночи, когда он сделал ее своей.

Синара, вздохнув, прижалась к мужу. Его поцелуи опьяняли больше, чем вино. Она не могла насытиться ласками этих губ, языка, затягивающих ее в водоворот оглушительного экстаза.

Мерлин медленно поднял голову, изумленно уставился на жену, с бесконечной нежностью распустил ее тщательно уложенные волосы, погладил золотистые пряди.

— Мы не должны, — начала Синара.

— Должны, — перебил Мерлин, — единственное, что мы должны сделать и прямо сейчас.

И когда в окна снова ворвалась музыка, он подхватил ее на руки, понес по лестнице в ее спальню и положил на постель. Синара слабо запротестовала, но острое желание изведать все, до конца, не унималось, и его нельзя было заглушить. Если только не…

Синара не осмелилась додумать до конца, гадая, что сейчас творится в голове мужа.

Сбросив фрак и жилет, Мерлин зажег свечи на ночном столике и растянулся рядом с Синарой, обнимая ее за талию одной рукой и поддерживая голову другой. Он не отрывал глаз от ее лица: золотистые пряди, раскинувшись по подушке, словно излучали солнечное сияние. Синара выглядела бледной и испуганной, но Мерлин ощущал, что сумел пробудить в ней чувственность, окутывающую ее словно призывным ароматом, верный признак того, о чем, как он был уверен, она не имеет ни малейшего представления.

— Моя испуганная лань, — прошептал он, гладя длинную грациозную шею. Губы Синары по-детски дрогнули, и Мерлин, не выдержав, снова наклонился и поцеловал ее. Под его прикосновением она открылась, словно прекрасная раковина-жемчужница, и он ощутил, что вот-вот утонет в собственном желании. Если бы он мог сделать ее своей, по-настоящему своей! Ведь Мерлину нужна была не случайная ночь наслаждений, омраченная сознанием, что ее любовь ему не принадлежит. Но если тело Синары отвечало с такой страстью, может, и сердце скоро распахнется для него?

Стараясь уверить себя, что этот день обязательно настанет, Мерлин не отрываясь пил сладость ее губ. Неужели Синара не понимает, как действует на него ее прикосновение, когда нежные пальчики осторожно проводят по его спине. Знает ли она, что делает?

Мерлин поднял голову, долгим взглядом окинул лицо жены. Она, казалась погруженной в магический волшебный туман очарования. Упругие полные груди под облегающим корсажем серого платья манили, звали дотронуться…

Мерлин завел свои руки за спину жены и быстро расстегнул ряд крохотных пуговичек на лифе. Она не пыталась противиться, и кровь тяжелыми толчками забилась у него в висках. Мерлин осторожно спустил с плеч жены сначала платье, потом отделанные кружевом бретельки сорочки. Кремово-розовая кожа поблескивала атласом, и Мерлин, будучи не в силах сдержаться, провел языком по шее, сгорая от нетерпения узнать на вкус каждый дюйм этой нежнейшей кожи. Синара, потеряв голову, беспокойно заметалась под ним. Мерлин прижался губами к затемненной ложбинке между грудями и окончательно обезумел.

«Теперь возврата нет, — думал он, сжимая соблазнительный холмик, прикусывая твердый камешек соска.

… Неужели любимая тоже в тисках этой упоительной пытки?»

Мерлин впился ртом в ее груди, и Синара поняла, что больше не в силах вынести блаженной муки. Восхитительные волны наслаждения распространялись по телу, и она с трудом сдерживалась, чтобы не застонать. Он точно знал, что делать, чтобы терзать ее ошеломительными ласками, доводить до безумия. Как она могла сохранить хоть каплю достоинства?

— Не нужно упорствовать… пусть это произойдет, — пробормотал он ей на ухо. Теплое дыхание защекотало кожу, и она едва не хихикнула, но вместо этого из горла вырвался тихий стон. Мерлин не спеша провел рукой по животу, слегка сдавил заветный холмик между ног, начал ласкать его через одежду, и ощущение это было гораздо более возбуждающим, чем если бы он коснулся обнаженной плоти.

Синара извивалась, вся во власти предвкушения. Ей казалось, что Мерлин слишком неуклюже возится с одеждой, и она сама помогла мужу стащить платье, нижние юбки, корсет и сорочку. Теперь на ней остались лишь чулки и кружевные подвязки. О, как все горит, какое страстное желание охватило ее!

Синара широко раскрытыми глазами наблюдала, как муж нетерпеливо сбрасывает свою одежду, восхищаясь широкими загорелыми плечами, мускулистыми руками с гладкой кожей, островками темных волос на груди, и потом… потом он снял остальное… Сильные узкие бедра, стройные ноги…

«Он прекрасен, — думала Синара, — этот мужчина мог бы послужить моделью великому Микеланджело».

Одним грациозным движением Мерлин оказался на кровати. Синара заметила на его бедре белый полумесяц шрама и осторожно коснулась его.

— Подарок французского солдата под Ватерлоо, — мрачно пояснил Мерлин.

— Очень болит?

— Нет, только в сырую и холодную погоду. Из-за этого я слегка хромаю. Он не вызывает у тебя отвращения?

— Нет… — пролепетала Синара, не решаясь признаться, насколько привлекательным находит мужа.

Мерлин прижал жену к себе. Его кожа была гладкой и горячей, сердце тревожно билось возле ее сердца в такт настойчивой дрожи в потаенном местечке между ног Синары, начавшейся, когда их тела соприкоснулись. Он со странным почтением взял в руки тяжелые груди, сначала одну, потом другую, заставив кончики холмиков туго сжаться и затвердеть. Чувствует ли он, как страстно она жаждет его прикосновения? Она совершенно потерял стыд!

Перекинув ногу через его бедро, Синара потерлась о пульсирующее доказательство его желания. Почему-то теперь все это казалось очень естественным, хотя не утолило ее голода. Она снова и снова скользила всем телом по его телу, утопая в неведомых прежде ощущениях, зная, что он может в любой момент овладеть ею… Но именно этого она и хотела сейчас.

— Ах-х… — вздрогнув, застонал Мерлин.

Его руки словно были одновременно повсюду… Мерлин, казалось, вот-вот изольется в экстазе, но, сдержавшись, он лишь резко отстранил ее, и тяжело дыша, откинулся на подушки.

— Что ты со мной делаешь, — пробормотал он. — Хочешь довести меня до безумия?

Синара сжалась, смущенная своим разнузданным поведением.

— Прости… я не хотел обидеть тебя, — прошептал Мерлин, снова притягивая жену к себе. — Мне было так хорошо… почти нет сил больше сдерживаться.

Он так сильно сжал ее в объятиях, что Синаре стало трудно дышать, и, тихо застонав, широко развел коленом ее ноги, приподнялся и глубоко вошел в нее.

Синара закричала от невыносимо восхитительного ощущения, чувствуя, как он заполнил ее всю. Когда Мерлин начал двигаться, ей показалось, что она сейчас растворится в наслаждении. Всем своим существом она стремилась к чему-то большему, и еще не успев понять, что происходит, стала взбираться выше и выше к вершине, где все замерло, затаилось в ожидании бесконечно сладостного мгновения блаженства. И вот она — вместе с ним — бросилась в море любви, взлетая и опускаясь на могучих волнах экстаза. Мерлин выкрикнул ее имя, и для Синары этот момент стал самым драгоценным даром.

Тяжело дыша, оба медленно вернулись к реальности. Душистый ветерок из приоткрытого окна ласкал разгоряченные тела усталых, но насытившихся любовников.

Теплота наполняла Синару. Никогда она не испытывала ничего подобного, не сознавала себя настолько удовлетворенной, желанной и прекрасной. Наконец ей удалось узнать секрет, крывшийся за страстным желанием, и хотя это откровение поразило ее, она инстинктивно чувствовала, что так и должно быть. Великолепно. Восхитительно. Чудесно.

Мерлин нежно гладил ее волосы:

— На этот раз ты не была разочарована, правда? — шепнул он. — И не боялась.

Синара отрицательно покачала головой, не смея взглянуть на мужа, и, покраснев от смущения, поспешно отвернулась, чтобы он не увидел ее лица.

Она услыхала, как муж вздохнул. О чем он подумал сейчас? Но тут длинные пальцы сомкнулись на ее подбородке: Мерлин осторожно повернул Синару к себе, пристально поглядел в глаза, с силой прижался губами к ее губам. Остатки сопротивления бесследно растаяли.

Утром Мерлин ушел, когда жена еще спала, оставив волшебные воспоминания о пережитом наслаждении. Он ухитрился растопить сердце Синары. А на подушке остался отпечаток его головы. Счастливое тепло по-прежнему оставалось с ней, но в резком утреннем свете все казалось иным, и сомнения снова начали терзать женщину. Да, он умеет любить и ласкать так, что противиться нет сил, и ее увлечение мужем растет с каждым днем. Однако он умудрялся ускользнуть всякий раз, когда она пыталась понять его, заставить раскрыть душу.

Синара, вздохнув, поднялась с постели. Нет, видно, ей никогда не постигнуть тайны этого человека, ставшего ее мужем.

Она позвонила Элис, велела приготовить ванну и, лежа в мыльной воде, гадала, куда мог пойти Мерлин, оставив ее наедине с тяжелыми мыслями, даже не дав понять, что опьянен проведенной вместе ночью. Опьянен? Что это с ней? Она не должна думать о муже ничего подобного. И запретить себе влюбляться в него… или это уже произошло?

Синара совсем было расстроилась, но тут, к счастью, вошла Элис с выглаженными нижними юбками. Молодая женщина оделась, и горничная неуклюже собрала ее волосы в узел на затылке. Чувствуя себя освеженной, Си-нара спустилась вниз и едва не столкнулась с миссис Суон, державшей большой поднос с начищенным серебром. Синара придержала дверь в столовую, и экономка благодарно улыбнулась:


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20