Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Tales of the Otori - Через соловьиный этаж

ModernLib.Net / Фэнтези / Герн Лайан / Через соловьиный этаж - Чтение (стр. 4)
Автор: Герн Лайан
Жанр: Фэнтези
Серия: Tales of the Otori

 

 


Мне дали светло-серого коня с темными гривой и хвостом. Его звали Раку, и мы хорошо ладили друг с другом. Стрелять из лука я так и не научился, но во владении мечом я копировал движения господина Шигеру и достиг неплохих результатов. Мне подарили длинный меч, который я носил на поясе новой одежды как настоящий сын воина. Несмотря на свой безупречный внешний вид, я понимал, что до настоящего воина мне еще далеко.

Шли недели. Домашние смирились с решением господина Отори усыновить меня и потихоньку изменили свое отношение. Они в равной степени баловали, дразнили и бранили меня. Между учебой и тренировкой оставалось мало времени, и мне запрещалось выходить из дома одному, но я не утратил своей страсти к странствиям и, как только представилась возможность, убегал бродить по улицам Хаги. Мне нравилось спускаться в порт, который окружали замок на западе и старый кратер вулкана на востоке. Там я смотрел на море и мечтал о сказочных землях, лежащих за горизонтом, завидуя морякам и рыбакам.

Я всегда высматривал одну лодку. На ней работал юноша примерно моего возраста. Я знал, что его зовут Терада Фумио. Его отец был из семьи воинов низкого чина, но предпочел заняться торговлей и рыболовством, нежели умирать с голода. Шийо знала о семье Терада все и рассказала мне.

Я восхищался Фумио. Он лишь изредка бывал на суше, знал малейшие смены настроения рек и моря. Я в то время даже плавать не умел. Сначала мы просто кивали друг другу в знак приветствия, а со временем подружились. Я заходил на борт, мы сидели и ели хурму, выплевывая косточки в воду, и говорили о вещах, которые обычно обсуждают молодые люди. Рано или поздно он восстанет против повелителей Отори, Терада ненавидит их за высокомерие и жадность. Из замка постоянно приходят приказы о повышении налогов и ограничении торговли. Разговаривали мы об этом полушепотом, на той стороне лодки, что обращена к морю, поскольку из замка, судя по слухам, повсюду разосланы шпионы.

После одной из прогулок поздним вечером я спешил домой. Ихиро пошел расплачиваться за товар с каким-то торговцем. Я подождал его минут десять, решил, что он вернется нескоро, и сбежал. Шел десятый месяц. Воздух был прохладным, полным запаха горящей рисовой соломы. Над полями между рекой и горами висел дым, окрашивая пейзаж в серебристые тона. Фумио учил меня плавать, и волосы намокли, отчего я немного дрожал. Я мечтал о горячей ванне и думал, даст ли мне Шийо что-нибудь поесть до ужина и как сильно рассердится Ихиро. В то же время я, как обычно, прислушивался к звукам дома.

Мне показалось, что я слышу что-то незнакомое. Я остановился и дважды осмотрел угол стены перед воротами. Я не ожидал кого-либо там увидеть и тут заметил человека, сидящего на пятках в тени черепичной крыши.

Я находился на другой стороне улицы, довольно далеко от него. Он, конечно же, тоже увидел меня и медленно приподнялся, словно ожидая, пока я приближусь к нему.

Незнакомец имел самую обыкновенную внешность, среднего роста и телосложения. У него были слегка седеющие волосы, лицо скорее бледное, чем загорелое и незапоминающиеся черты, такие, которые, увидев второй раз, ни за что не распознаешь. Я внимательно изучал его, пытаясь разгадать, кто он такой, но лицо незнакомца словно менялось на глазах. И все же под сущей заурядностью скрывалось что-то из ряда вон выходящее, некая ловкость и искусность, исчезнувшая, как только я подметил ее.

На незнакомце была выцветшая серо-голубая одежда, и, похоже, он не носил оружия. Он не походил ни на работника, ни на торговца, ни на воина. Я не мог определить, что это за человек, но внутренний голос подсказывал мне, что он очень опасен.

В то же время что-то в незнакомце завораживало. Я не мог пройти мимо, сделав вид, что не заметил его, и потому оставался по другую сторону улицы и уже прикидывал, как далеко до ворот, стражи и собак.

Он кивнул мне и одобрительно улыбнулся.

— Добрый день, юный господин! — позвал он голосом, плохо скрывавшим насмешку. — Правильно делаете, что не доверяете мне. Я слышал, вы достаточно для того умны. Но я не причиню вам вреда, обещаю.

Я чувствовал, что слова его не менее обманчивы, чем внешность, и не стал полагаться на обещание.

— Я хочу поговорить с вами, — сказал незнакомец, — и с Шигеру.

Я был поражен его фамильярностью: называть господина Отори по имени.

— Что вы можете рассказать мне?

— Я не буду кричать об этом с такого расстояния, — со смехом ответил он. — Подойдите со мной к воротам, и я все объясню.

— Вы подойдете к воротам с той стороны дороги, а я с этой, — сказал я, наблюдая за его руками, чтобы вовремя отреагировать, если он потянется к спрятанному оружию. — Я посоветуюсь с господином Отори и узнаю, захочет он с вами говорить или нет.

Мужчина улыбнулся и пожал плечами. Мы с разных сторон подошли к воротам, он спокойно, словно совершал вечернюю прогулку, я — нервно, как кошка перед грозой. Когда нас поприветствовала стража, я заметил, что незнакомец будто постарел и ослаб. Он выглядел таким безобидным стариком, что мне стало стыдно за свое недоверие.

— У тебя будут неприятности, Такео, — сказал один из стражников. — Мастер Ихиро ищет тебя уже битый час!

— Эй, отец! — обратился другой к старику. — А тебе что здесь надо, миску лапши или что еще?

Действительно, старик выглядел так, будто нуждается в сытном обеде. Он покорно молча ждал, оставаясь за воротами.

— Где ты его подобрал, Такео? Твоя беда в том, что ты слишком добросердечный. Избавься от этого недостатка!

— Я пообещал, что доложу о нем господину Отори, — ответил я. — Смотрите за ним внимательно и, что бы он ни делал, не пускайте его в сад.

Я повернулся к незнакомцу сказать, чтобы он ждал меня на месте, и его взгляд насторожил меня. Я понимал, что он опасен, и словно видел в нем то, что было скрыто от стражников. Я засомневался, стоит ли оставлять его с ними. Но стражники, двое вооруженных до зубов мужчин, должны были справиться со стариком.

Я помчался по саду, сбросил сандалии и, сделав пару прыжков, поднялся по лестнице. Господин Шигеру сидел в комнате наверху, созерцая сад.

— Такео, — сказал он, — я размышлял, что неплохо бы было возвести над садом комнату для чаепития.

— Господин… — начал я и оцепенел, увидев, что в саду что-то движется.

Я подумал, что это цапля, такой серой и застывшей была фигура, но тут же понял, что там стоит человек, которого я оставил ждать у ворот.

— Что такое? — спросил господин Шигеру, посмотрев на мое лицо.

Меня сковал ужас: неужели попытке убийства суждено повториться?

— В саду чужой! — крикнул я. — Остерегайтесь его!

Я вспомнил о стражниках, сбежал по лестнице и, с выпрыгивающим из груди сердцем, подбежал к воротам. Собаки были на месте. Они зашевелились, завидев меня, замахали хвостами. Я позвал стражников, они вышли, удивившись моему неожиданному появлению.

— Что случилось, Такео?

— Вы впустили его внутрь! — в бешенстве крикнул я. — Старик пробрался в сад!

— Нет же, он на улице, там, где ты его и оставил. Мой взгляд последовал за жестом стражника, и на мгновение я тоже обманулся. Я действительно видел его, сидящего в тени от крыши, смиренного, терпеливого и безобидного. Затем мое зрение прояснилось. Улица была пуста.

— Глупцы! — сказал я. — Разве я не предупреждал, что он опасен? Не говорил, чтобы ни под каким предлогом не пропускали его? Какие же вы бездарные идиоты, а еще называетесь членами клана Отори? Возвращайтесь на ферму и охраняйте своих кур, и пусть их всех сожрут лисы!

Стражники смотрели на меня, раскрыв рты. Не думаю, что кто-нибудь из домашних слышал, чтобы я за один раз произнес так много слов. Моей ярости не было границ. Им следовало слушаться меня. Я могу их защищать, только если они повинуются мне.

— Вам повезло, что вы остались живыми, — бросил я, вытащил меч и помчался обратно в дом ловить незваного гостя.

В саду незнакомца не было, и я стал сомневаться, не померещился ли он мне, но тут услышал наверху голоса. Господин Шигеру позвал меня по имени отнюдь не напуганным, а, скорей, даже веселым голосом. Когда я вошел в комнату и поклонился, мужчина сидел рядом с Отори, словно они были старыми друзьями. Теперь незнакомец выглядел не таким уж и древним. Он был немногим старше господина Отори, лицо его стало открытым и добродушным.

— Он не захотел идти по той же стороне дороги, а? — спросил господин.

— Именно так, заставил меня сесть снаружи и ждать.

Они оба покатились со смеху и захлопали ладонями по циновке.

— Кстати, Шигеру, тебе стоит лучше тренировать стражу. Такео правильно поступил, что накричал на них.

— Он всегда правильно поступает, — сказал Шигеру с ноткой гордости.

— Такие рождаются один на тысячу, такими именно рождаются, а не становятся. Должно быть, он из Племени. Поднимись, Такео, позволь мне поглядеть на тебя.

Я поднял голову с пола и сел на пятки. Лицо горело от стыда. Я понял, что все-таки обманулся. Незнакомец молча рассматривал меня.

— Это Муто Кенжи, мой старый друг, — представил господин Шигеру.

— Господин Муто, — произнес я вежливым, но холодным голосом, не желая показывать своих чувств.

— Нет надобности обращаться ко мне «господин», — сказал Кенжи. — Я им не являюсь, хоть среди моих друзей и есть несколько благородных людей.

Он наклонился ко мне:

— Покажи мне руки.

Кенжи взял мои кисти по очереди и рассмотрел сначала тыльную сторону, затем ладони.

— Мы приняли его к себе как Такеши, — сказал господин Шигеру.

— М-м… Он чем-то похож на Отори, — выпрямился Кенжи и направил взор в сад, который уже покинули последние краски. Только клены стояли в красном пламени. — Сообщение о твоих утратах огорчило меня, — сказал он.

— Я не хотел жить дальше, как мне казалось, — ответил господин Шигеру. — Но проходят недели, и я чувствую, что на самом деле хочу. Я рожден не для отчаяния.

— Конечно, нет, — согласился Кенжи.

Они оба смотрели в открытое окно. Воздух пах осенью, порывы ветра сотрясали клены, срывая листья, которые становились еще красней, когда опускались в воду.

Я мечтал о горячей ванне и дрожал.

Кенжи нарушил тишину:

— Почему юноша, который выглядит как Такеши, но, очевидно, принадлежит Племени, живет в твоем доме, Шигеру?

— Ты проделал такой путь, чтобы задать мне этот вопрос? — ответил Шигеру, едва заметно улыбаясь.

— Не буду скрывать. Некая перелетная пташка напела, что в твой дом пробрался чужак, и в результате убит один из самых опасных наемников в Трех Странах.

— Мы пытались не распространяться об этом, — сказал господин Шигеру.

— Узнавать подобные секреты — наша забота. Что Шинтаро делал в твоем доме?

— Предположительно, он пришел убить меня, — ответил Шигеру. — Значит, Шинтаро. Я догадывался, но не имел тому подтверждений.

Помолчав, он добавил:

— Кто-то жаждет моей смерти. Его нанял Йода?

— Одно время он работал на клан Тоган. Не думаю, что Йода послал кого-либо тайно убить тебя. Он наверняка предпочел бы увидеть воочию такое событие. Кому еще нужна твоя смерть?

— Я подозреваю кое-кого, — сказал господин.

— Трудно поверить, что Шинтаро допустил промах, — продолжил Кенжи. — Нам пришлось выяснить, откуда взялся юноша. Где ты его нашел?

— Что по этому поводу поет ваша перелетная пташка? — парировал Шигеру, по-прежнему улыбаясь.

— По официальной версии, он дальний родственник твоей матери; если исходить из суеверий, то ты сошел с ума и вообразил, что к тебе вернулся брат; а если прислушаться к циникам мира сего, то он твой незаконнорожденный сын от крестьянки с Восточного Края.

— Я не настолько уж старше его, — рассмеялся господин Шигеру. — Мне пришлось бы зачать его в двенадцать. Он не сын мне.

— Очевидно, нет, и, несмотря на сходство, не думаю, что он тебе родственник или брат, вернувшийся после долгого отсутствия. В любом случае, он принадлежит Племени. Где ты нашел его?

Вошла служанка Харука и зажгла светильник. Тотчас в комнату залетел большой зелено-голубой лунный мотылек и начал порхать у пламени. Я поднялся и взял его в руки, почувствовал, как покрытые пыльцой крылья бьются о мои ладони, и отпустил мотылька в ночь, задвинув за ним занавески.

Господин Шигеру ничего не ответил другу. Вернулась Харука с чаем. Кенжи не рассердился, даже не огорчился. Он восхитился чашами розового цвета, изготовленными местными умельцами и молча стал пить чай, не произнося более ни слова, но не сводя с меня глаз.

Наконец он спросил меня прямо:

— Скажи мне, Такео, в детстве ты вытаскивал улиток живьем из домиков? Отрывал ножки крабам?

Я не понял вопроса.

— Возможно, — ответил я и притворился, что пью чай, хотя чаша была уже пустой.

— Так ты делал это?

— Нет.

— Почему нет?

— Мама сказала мне, что это жестоко.

— Я так и подумал, — разочарованно произнес Кенжи, словно ему стало меня жалко. — Неудивительно, что ты что-то недоговариваешь, Шигеру. Я почувствовал в мальчике мягкость, отвращение к насилию. Его воспитали Потаенные.

— Это действительно так бросается в глаза?

— Да нет, но я вижу. — Кенжи сидел, скрестив ноги, глядя вниз, одна рука лежала на колене. — Я, кажется, знаю, кто он.

Господин Шигеру вздохнул, черты его лица настороженно напряглись.

— Тогда поведай это и нам.

— По всем внешним признакам он Кикута: длинные пальцы, прямая линия на ладони, острый слух. Последний проявляется неожиданно, во время полового созревания, и иногда сопровождается потерей речи, обычно временной, но нередко навсегда…

— Вы это все придумали! — выкрикнул я не в силах более сдерживаться.

На самом деле меня обуял ужас. Я ничего не знал о Племени, кроме того, что наемный убийца был одним из них, и чувствовал, что Муто Кенжи открывает передо мной дверь в темноту, куда я боялся ступить.

— Позволь ему продолжить, — покачал головой господин Шигеру. — Это чрезвычайно важно.

Кенжи наклонился вперед и заговорил со мной:

— Я расскажу тебе о твоем отце.

— Лучше начать с Племени, — сухо сказал господин Шигеру. — Такео не знает, что ты имеешь в виду под словами «он, очевидно, Кикута».

— Правда? — удивился Кенжи. — Что ж, если его воспитывали Потаенные, то удивляться тут нечему. Начну с начала. Пять семей Племени жили с незапамятных времен, еще до появления кланов и их родоначальников. В ту эпоху волшебство было сильней оружия, а боги еще ходили по земле. Когда же возникли кланы и люди объединились в союзы по могуществу, Племя осталось независимым, не примкнув ни к кому. Чтобы сохранить свои традиции, они выбрали дорогу и стали странствующими актерами и акробатами, коробейниками и магами.

— Так было только в начале, — прервал его господин Шигеру. — Многие из них стали влиятельными людьми, купцами, накопили значительное богатство. У Кенжи тоже свое дело, и ведет он его весьма успешно.

— Наступили смутные времена, — сказал Кенжи. — Как считают жрецы, истекают последние дни верховенства закона. Я говорил о далеком прошлом. Сегодня мы действительно занимаемся разного рода предпринимательством. Время от времени служим одному из кланов, и тогда носим их герб, или работаем на того, с кем сдружились, как, например, с господином Отори Шигеру. Кем бы мы ни были, мы сохранили свои способности, хотя другие давно утратили их.

— Вы сегодня находились одновременно в двух местах, — сказал я. — Стражники видели вас на улице, а я в саду.

Кенжи насмешливо поклонился мне:

— Мы можем раздваиваться и оставлять своего двойника в любом месте, можем становиться невидимыми и двигаться быстрее ока. Среди наших преимуществ острота зрения и слуха. Племя сохранило эти качества благодаря самоотверженности и упорным тренировкам. В воюющей стране многие высоко ценят наши способности и готовы за них дорого платить. Большинство членов Племени рано или поздно становятся шпионами или наемными убийцами.

Я с трудом сдерживал дрожь, но краска словно вытекла из меня. Я вспомнил, как раскололся надвое под мечом Йоды. Все голоса дома, сада и города с нарастающей силой зазвенели у меня в ушах.

— Кикута Исаму, который, как мне представляется, был твоим отцом, не исключение. Его родители состояли в кровном родстве — двоюродные брат и сестра, поэтому в нем наиболее ярко проявились способности семьи Кикута. К тридцати годам он стал идеальным наемником. Никому неизвестно, скольких людей он отправил на тот свет; большинство смертей выглядели естественными и никому не приписывались. Даже по меркам Кикута он считался скрытным. Исаму был мастером в области ядов, в особенности горных растений, которые убивают, не оставляя никакого следа. Он собирал травы с горах Восточного Края, ты знаешь, какие места я имею в виду. Люди в деревне, где он остановился, были Потаенными. Они, видимо, поведали ему о тайном боге, о запрете убивать, о суде, который ждет после смерти: не тебе об этом рассказывать. В тех пустынных горах, вдали от враждующих кланов, Исаму думал о своей жизни. Возможно, к нему пришло раскаяние. Может быть, он слышал голоса убитых. В итоге он отрекся от Племени и стал Потаенным.

— И был за это наказан? — из темноты произнес господин Шигеру.

— Он нарушил основные законы Племени. Нам не нравится, когда от нас отрекаются, тем более, если это человек с таким огромным талантом. Подобные способности становятся в наши дни редкими. Сказать правду, я не знаю, что именно с ним произошло. Я даже не знал, что у него есть сын. Такео, судя по всему, был рожден после смерти отца.

— Кто убил его? — с трудом проговорил я.

— Кто знает. Его смерти желали многие, кто-то успел первым. Конечно, никому не удалось бы подступиться к Исаму, если б он не дал клятву никогда более не убивать.

Он надолго замолчал. Комната погрузилась в темноту, светлым оставался только небольшой круг возле лампы. Я не видел лиц присутствующих, но был уверен, что Кенжи наблюдает за мной.

— Твоя мать никогда не рассказывала тебе об этом? — наконец спросил он.

Я покачал головой. Потаенные умалчивают о многих вещах, хранят секреты друг от друга. Если чего-то не знаешь, не расскажешь никому ни под какими пытками. Если тебе не известны тайны брата, ты его никогда не предашь.

— Признайся, Шигеру, — рассмеялся Кенжи, — ты и подумать не мог, кого привел к себе в дом. Даже Племя не подозревало о его существовании, о мальчике со скрытыми дарами Кикуты!

Господин Шигеру ничего не ответил, лишь наклонился вперед и попал под свет лампы. Он улыбался, радостно и чистосердечно улыбался. Я подумал, какие же они разные, эти два друга: один такой открытый, другой — хитрый и лукавый.

— Мне нужно знать, как вы встретились. Я не просто пришел поболтать с тобой, Шигеру. Мне нужно знать, — настоятельно требовал Кенжи.

Я услышал, как по лестнице поднимается Шийо.

— Сначала примем ванну и поужинаем, — сказал Шигеру. — А потом продолжим разговор.

Теперь он знает, что я сын наемного убийцы. Захочет ли он жить со мной под одной крышей? — думал я, погружаясь в горячую воду. Шигеру и Кенжи уже вымылись. Сверху доносились их голоса. Они пили вино и предавались воспоминаниям.

Я подумал об отце, которого никогда не знал. Мне стало грустно от мысли, что ему не удалось избавиться от своего прошлого. Он же хотел покончить с убийствами, а прошлое решило покончить с ним. Протянуло свои длинные руки и нащупало его даже в Мино, где, спустя многие годы, Йода нашел Потаенных. Я посмотрел на свои длинные пальцы. Неужели мне тоже придется убивать?

Что бы я ни унаследовал от отца, я еще и сын своей матери. Я соткан из самых разных нитей, и их очень трудно сплести вместе, но они свивают мои мускулы, обрамляют стенки сосудов, по которым течет кровь. Я вспомнил, как разозлился на стражников. Я был в ярости. Я вел себя как их повелитель. Войдет ли эта новая нить в мою жизнь, или меня отошлют прочь, узнав, кто я?

Мысли становились все запутанней, причиняли боль. Шийо позвала меня к столу. Вода наконец согрела меня, и я проголодался.

К господину Шигеру и Кенжи присоединился Ихиро. Перед ними уже стояли подносы. Когда я вошел, они обсуждали всякие мелочи: погоду, план сада, мои средние способности к обучению и плохое поведение. Ихиро до сих пор злился на меня за тот вечер. Мне казалось, что с момента, как я плавал с Фумио в леденящей осенней реке, прошли недели.

Еда была даже вкусней, чем обычно, но не только Ихиро наслаждался ею в полной мере. Кенжи уплетал за обе щеки, а господин едва к ней притронулся. Я попеременно чувствовал голод и тошноту, страшась и в то же время нетерпеливо ожидая окончания ужина. Ихиро так много ел и делал это столь медленно, что мне казалось, он никогда не закончит. Дважды мы уже почти расправились с ужином, как он желал «еще одну крохотную добавку».

Наконец Ихиро похлопал себя по животу и тихонько рыгнул. Он собирался приступить к длинному обсуждению очередного садового вопроса, когда господин Шигеру дал ему знак оставить нас наедине. Отпустив пару шуток обо мне для Кенжи и вежливо поклонившись, Ихиро удалился. Харука и Шийо зашли убрать посуду. Когда утихли их удаляющиеся шаги и голоса, Кенжи наклонился вперед:

— И?.. — произнес он.

Я пожалел, что не ушел на кухню вместе со служанками. Не хотелось находиться рядом, когда двое мужчин решают твою судьбу. Я не сомневался, что разговор пойдет именно об этом. Кенжи, скорей всего, пришел, чтобы заявить о правах Племени на меня, а господин Шигеру будет только рад отпустить потомственного убийцу с богом.

— Не знаю, почему для тебя это так важно, Кенжи, — начал господин Шигеру. — Я подозреваю, что тебе и так все известно. Надеюсь, если буду с тобой откровенен, данная информация не выйдет за стены дома, в котором только Ихиро и Шийо знают о случившемся. Ты был прав, когда сказал, что я не знал, кого привел в дом. Это произошло случайно. Поздним вечером я отклонился от пути и надеялся найти ночлег в деревне, которая, как позже выяснилось, называется Мино. После смерти Такеши я странствовал в одиночестве уже несколько недель.

— Ты жаждал мести? — тихо спросил Кенжи.

— Сам знаешь, какие у меня отношения с Йодой — какими они стали после Егахары. Я не предполагал наткнуться на него в том отдаленном местечке. По самому странному совпадению мы оба, самые лютые враги, оказались там в один день. Конечно же, если б я встретил Йоду, я бы сразился с ним на смерть. Но вместо него на дороге на меня наскочил этот мальчик.

Шигеру вкратце рассказал о резне, о том, как Йода упал с коня и как его люди преследовали меня.

— Все произошло само собой. Тот человек угрожал мне. Они были вооружены. Я защищался.

— Они знали, кто ты?

— Скорее всего, нет. Я был в походной одежде без герба, темнело, шел дождь.

— Но ты знал, что они из клана Тоган?

— Они сказали мне, что за мальчиком послал Йода. Этого было достаточно, чтобы я заступился за него.

— Я слышал, Йода стремится к официальной коалиции с Отори, — заметил Кенжи, словно меняя тему.

— Да, это так. Мои дяди склонны заключить союз, хотя мнения других членов клана разделились.

— Если Йода узнает, что юноша у тебя, союзу никогда не вступить в действие.

— Нет надобности говорить мне вещи, которые сами собой разумеются, — сухо сказал Шигеру.

— Господин Отори, — произнес Кенжи с присущей ему иронией и поклонился.

Несколько минут все молчали, затем Кенжи вздохнул.

— Что ж, нашу жизнь определяет судьба, жизнь каждого второстепенна. Кто бы ни подослал к тебе Шинтаро, исход один. За неделю Племени стало известно о существовании Такео. Должен сказать тебе, что мы имеем свой интерес к этому юноше, и этот интерес так просто не остынет.

— Господин Отори спас мне жизнь, и я не оставлю его, — сказал я, и собственный голос мне показался тонким.

Господин протянул руку и по-отечески похлопал меня по плечу.

— Я не отдам его, — сказал Отори, обращаясь к Кенжи.

— Прежде всего необходимо заботиться о его безопасности, — ответил Кенжи. — Пока он может оставаться здесь. Но есть ещё один вопрос. Ты убил тех членов клана Тоган, которых встретил в горах?

— Одного точно, — сказал Шигеру, — возможно, двух.

— Одного, — поправил Кенжи.

Господин Шигеру повел бровью.

— Ты сам знаешь ответы на все вопросы. Зачем же задаешь их?

— Мне нужно заполнить некоторые пробелы и выяснить, что тебе известно.

— Одного, двоих — какая разница?

— Человек, потерявший руку, выжил. Его зовут Андо, уже много лет он один из самых преданных людей Йоды.

Я вспомнил мужчину-волка, преследовавшего меня вверх по тропе, и у меня мурашки пошли по коже.

— Он тогда не знал, кто ты, и до сих пор не знает, где Такео. Но он ищет вас обоих. Он поклялся отомстить, и Йодо одобрил его планы.

— С нетерпением жду нашей новой встречи, — ответил господин Шигеру.

Кенжи встал и начал расхаживать по комнате. Когда он наконец сел, его лицо было открытым и улыбающимся, словно он весь вечер только и делал что шутил и болтал о садах.

— Прекрасно, — сказал Кенжи. — Теперь я знаю, что угрожает Такео, и могу заняться его защитой и научить его защищаться самому.

Затем он сделал невероятную вещь — поклонился мне до пола и сказал:

— Пока я жив, ты будешь в безопасности. Клянусь тебе.

Я подумал бы, что Кенжи смеется надо мной, но все прежнее притворство исчезло с его лица, и в этот миг я увидел перед собой истинную суть этого человека, что удивило меня не менее, чем если б ожил Ято. Затем вечная маска вернулась, и Кенжи снова словно шутил.

— Но ты должен делать все, что я говорю тебе!

Он широко улыбался мне:

— Полагаю, Ихиро тратит на тебя слишком много усилий. В его возрасте не стоит связываться с такими малышами. Теперь твоим учителем буду я.

Он одним резким движением одернул на себе одежду и поджал губы, на миг превратившись в мягкого старца, которого я оставлял за воротами.

— Конечно, если господин Отори великодушно позволит мне.

— Вряд ли у меня есть выбор, — с улыбкой ответил Шигеру и налил еще вина.

Мой взгляд метался от одного лица к другому. Снова меня сбила с толку глубина пропасти между ними. В глазах Кенжи было если не презрение, то что-то подобное ему. Теперь, когда я узнал характерные черты Племени, я понял, что высокомерие — одна из слабостей его членов. Они влюбляются в собственные способности и начинают недооценивать умения противника. В тот момент взгляд Кенжи просто разозлил меня.

Вскоре пришли служанки, они постелили постель и погасили лампы. Я долго не мог заснуть, слушал звуки ночи. Откровения прошедшего вечера медленно струились в потоке моего сознания, разлетались в брызги, стекались вместе и плыли дальше. Собственная жизнь более не принадлежала мне. Для господина Шигеру я тоже перестал существовать. Если бы он случайно не натолкнулся на меня, как сам говорит, на горной тропе…

Было ли это действительно случайностью? Все, даже Кенжи, приняли его версию: все произошло само собой, бегущий мальчик, угрозы, драка…

Я восстановил в памяти события. Вот момент, когда дорога впереди еще пуста. Там было большое дерево, кедр, кто-то вышел из-за него и схватил меня — не случайно, а умышленно. Я подумал о господине Шигеру и о том, как мало я на самом деле о нем знаю. Все судили о нем поверхностно: импульсивный, добросердечный, великодушный. Я приписывал ему те же качества, но мне было интересно, что таится за ними, в укромных уголках его души. «Я не отдам его», — сказал он. Зачем ему усыновлять одного из Племени, сына убийцы? Я вспомнил, как терпеливо цапля ждет добычу.

Небо светлело. Когда я заснул, запели петухи.

Стражники немало повеселились, узнав, что Муто Кенжи будет моим учителем.

— Остерегайся старика, Такео! Он опасен. Он может заколоть тебя кисточкой!

Им не надоедало отпускать подобные шутки. Я привык и никак не реагировал. Лучше пусть считают меня идиотом, чем узнают и разболтают, кто Кенжи на самом деле. Это было для меня первым уроком. Чем хуже люди думают о тебе, тем раскованнее они в твоем присутствии. Мне стало интересно, сколько внешне глупых, но преданных слуг и вассалов принадлежат Племени и выполняют свою работу: плетут интриги и замышляют убийства.

Кенжи посвящал меня в искусства Племени, но я продолжал изучать с Ихиро правила поведения и обычаи кланов. Сословие воинов оказалось полной противоположностью людям Племени. Первые выше всего ценили почитание их всем миром, свою репутацию и положение в обществе. Мне пришлось выучить историю кланов, этикет, знаки любезности и язык. Я просматривал архивы Отори до тех пор, пока моя голова не пошла кругом от фамилий и генеалогических древ.

Дни становились короче, ночи холоднее. Первые морозы покрыли сад инеем. Скоро снег заблокирует горные перевалы, из-за зимних бурь закроется порт, и Хаги до весны станет недосягаем. Дом ныне пел по-другому, приглушенно, мягко и сонно.

Во мне открылся сумасшедший голод к учебе. Кенжи сказал, что всплытие на поверхность после многих лет запущенности — тоже черта Племени. Голод охватил все: от самых сложных иероглифов до фехтования. Здесь-то я тренировался охотно, но уроки Кенжи вызывали в сердце противоречивый отклик. Трудностей никогда не возникало: уроки шли легко, но что-то в них отвращало меня, я не хотел становиться тем человеком, которого творил из меня Кенжи.

— Это же игра, — не раз говорил он мне. — Так и воспринимай ее, как игру.

Однако заканчиваться такая игра должна смертью. Кенжи правильно определил мой характер. Я ненавидел убийства, во мне было воспитано непреодолимое нежелание забирать чью-либо жизнь.

Кенжи изучал это мое свойство, и оно приводило его в замешательство. Они с господином Шигеру часто обсуждали, каким способом сделать меня жестче.

— У него есть все таланты, кроме одного, — как-то вечером сказал разочарованный Кенжи. — Отсутствие оного делает все остальные опасными для него самого.

— Как знать, — ответил Шигеру. — Обычно в критический момент меч сам прыгает тебе в руку, словно живой.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15