Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Холодный огонь (№2) - Время истинной ночи

ModernLib.Net / Фэнтези / Фридман Селия / Время истинной ночи - Чтение (стр. 18)
Автор: Фридман Селия
Жанр: Фэнтези
Серия: Холодный огонь

 

 


— Крестьяне? — наугад спросил Дэмьен.

Нет, не следовало ему задавать этого вопроса. Тем более что об ответе он догадывался заранее.

— Нет, на такое везенье нам рассчитывать не приходится, — буркнул Охотник. Лицо его стало предельно мрачным. — Нет, не крестьяне. И, кажется… вообще не люди.

На мгновение эти слова как бы зависли в воздухе, каждый вдумывался в их возможный смысл.

— Кажется? Значит, вы в этом не уверены?

Таррант покачал головой. Раздраженно и обиженно.

— Они к северу от нас, а это означает, что мне приходится читать против течения. Вдобавок там есть и кое-какие дополнительные неясности, возможно, своего рода Затемнение… — Он вновь покачал головой в недоумении и досаде. — Колдунов среди них вроде бы нет. И тем не менее я чувствую силу. Нечто наплывающее на них. Но что? Трудно сказать.

— И что это означает? — бесцеремонно спросила Хессет.

Тонкости человеческого колдовства были для нее китайской грамотой, и она не давала себе труда скрывать это.

— Это означает, что нам нужно уходить. — Мягкие волосы заблистали в свете двух лун, когда посвященный повернулся лицом к ней. Его глаза оставались в тени, и по ним ничего нельзя было узнать. — И как можно скорее. Это означает, что нам и самим необходимо продумать собственное Затемнение, хотя им уже известно о том, где мы находимся, из-за чего Творение становится особенно трудным. Это означает, что нам следует отказаться от самого естественного маршрута и найти место, которое можно превратить в крепость. Это означает, что нам следует считаться с возможностью засады…

Он намеренно замолчал, давая своим спутникам время проникнуться ощущением опасности, в которой они очутились.

— Это означает, что время спокойствия миновало, — сухо закончил Дэмьен.

— Неужели это они?

Глаза Хессет налились темным пламенем.

— Возможно, следует подумать о переходе по горным перевалам, — предложил Таррант. — Именно потому, что это более трудный маршрут.

— Но они сильно отстают от нас, — возразил Дэмьен. — И у них нет лошадей. И нет ничего, что могло бы заменить лошадей. Так что если мы пойдем на хорошей скорости…

— Вы меня не слушаете, — тихо оборвал его Охотник. И из-за того, что это прозвучало так деликатно, угроза, подразумеваемая им, показалась еще более страшной. — Я объяснил, что они обладают определенной информацией. А это означает, что они ее откуда-то черпают. А это в свою очередь означает, что здесь наличествует своего рода оперативная сеть.

Дэмьену потребовалась целая минута, чтобы осмыслить услышанное.

— Ах ты, черт побери, — пробормотал он. — Черт побери!

— Нам известно, что здешнее побережье поделено на протектораты, единственное предназначение которых заключается в том, чтобы выявлять и уничтожать любого врага. И если здесь подняли общую тревогу, то неужели вы и впрямь думаете, будто нам удастся ускользнуть? Каждая граница, которую нам придется пересечь, будет означать новое войско, изготовившееся напасть на нас. Мне это не нравится. Даже пребывай мы все время втроем, это было бы крайне опасно, а с учетом того, как коротки сейчас ночи…

Продолжать не было необходимости. Мысль о том, чтобы противостоять вооруженным силам протекторатов, была страшна сама по себе, — а уж если это столкновение произойдет в дневные часы, то есть в отсутствие Тарранта, то пиши пропало.

— Ну, и что вы предлагаете? — прямо спросила Хессет.

Таррант махнул на юг.

— Пока идти, как шли. Еще какое-то время у нас просто не будет другого выбора. Совместив наши усилия, мы, возможно, сумеем Затемнить наши следы, но это ничего в принципе не изменит. Затемнение объекта, как правило, оказывается бесполезным после того, как его уже обнаружили.

— И что потом?

— Судя по карте, перевал в сорока милях к югу отсюда. Правда, не понятно, что это за перевал. Может, широкая перемычка, а может, и узкая тропка, лишь чуть более безопасная, чем соседние с нею скалы. Будем исходить из того, что нам удастся воспользоваться этим перевалом. Мне легче оставить ложные следы того, что мы якобы продолжаем путь на юг, нежели Затемнить наши истинные следы. К тому времени, как они спохватятся и сообразят, что происходит, мы уже покинем земли протекторатов и сумеем организовать самое настоящее Затемнение. И, разумеется, если мы решим уничтожить своих преследователей или хотя бы посмотреть на них одним глазом, в том краю у нас появятся идеальные условия для засады.

— И не только у нас, — напомнила Хессет. — А что, если наоборот, они нас подстерегут?

— Это маловероятно, — фыркнул Охотник. — Сами подумайте. Они не могут быть уверены даже в том, что нам известно о предпринятой ими погоне, а дорога, пролегающая к западу от гор, — та самая дорога, по которой мы ехали до сих пор, довольно удобная и, соответственно, позволяет развить хорошую скорость. Так с какой стати нам, на их взгляд, вдруг отказываться от нее? К тому же… — Он посмотрел на Дэмьена. — Там земли Терата. И неужели жалкая кучка людей настолько устрашится элементарной погони, что добровольно свернет в места, переполненные кровожадными демонами?

— Это серьезный довод, — заметил Дэмьен.

По лицу Охотника на мгновение проскользнула легкая улыбка.

— Лично мне любые демоны милее вооруженной погони. Демоны, по крайней мере, в дневное время не нападают.

— Вам-то демоны действительно милее, — рявкнул Дэмьен. — Но как насчет нас?

Бледные глаза поблескивали в лунном свете.

— А у вас есть приемлемая альтернатива?

Дэмьен, закусив губу, задумался. И в конце концов пробормотал:

— Черт побери, вы правы. Но мне это не нравится. Совсем не нравится.

— Да, он прав, — тихим голосом произнесла Хессет. — С демонами он справится. И большинству из них не будет никакого дела до меня. И кроме того…

— А сожрут они всего лишь меня. Спасибо. Большое спасибо.

— Мы тебя защитим, — заверила его ракханка, едва заметно улыбнувшись.

Дэмьен посмотрел на нее, потом на Тарранта. Разыгралось ли его собственное воображение, или губы этого аристократа и впрямь презрительно скривились? А может быть, это не презрение, а вызов?

— Не знаю, — буркнул он, обращаясь к Тарранту. — В последний раз, когда я принял сходное решение, в опасную переделку попали как раз вы.

Вздохнув, он вставил ногу в стремя и вскочил на лошадь. Он уже успел привыкнуть к седлу так, словно провел в нем полжизни. Что ж, и это к лучшему.

— Какого черта, — пробормотал он. — Так или иначе, мне все это надоело. Так что для разнообразия…

19

Полупризрачная фигура материализовалась из полуночного воздуха, черпая из тьмы свое вещество. Все вокруг зазвенело хрустальным звоном, ибо дело происходило в стеклянном саду, представляющем собой последнее творение Миранды Кирстаад. Призрак, впрочем, ничего не слышал. На западе, куда он устремил взгляд, изящный полумесяц Домины скрывался за черной линией крыши, каменные строения не пропускали ее бриллиантовый блеск. Гостя замка это не интересовало. В замке царила суматоха, первый же гвардеец, заметивший появление призрака, помчался известить своего господина. Но гость и об этом ничего не знал. И ничто не шевельнулось в нем, когда лже-Кирстаад вышел в хрустальный сад, ибо ему не было известно, кто из самцов, направленных им сюда, захватит лидерство в стае на момент вторжения, а послание, доставленное призраком, было адресовано именно вожаку. Он подождал столько, сколько, по мнению его создателя, требовалось для того, чтобы в сад вышел лже-протектор, а потом еще несколько минут на всякий случай.

И вдруг призрак обрел настоящую материальность, он превратился в живого человека. Синие глаза обежали взглядом весь сад и остановились на том, кто оказался ближе остальных. Лже-Кирстааду было трудно выказать ритуальное повиновение — для этого у него теперь отсутствовали необходимые части тела, но он сделал все, что позволяло несовершенное человеческое тело. Этого, так или иначе, должно было хватить.

Образ Принца постарел, заметил новый хозяин замка. Бледная кожа уже не была безупречно гладкой, ее цвет больше не свидетельствовал об отменном здоровье. В рыжеватые волосы вплелась седая прядка, да и линии лица были уже не теми, что прежде. Так оно и бывает, подумал он. Безукоризненная плоть Неумирающего Принца остается юной и прекрасной на протяжении многих десятилетий, но едва она начинает стареть, как процесс распада протекает стремительно и драматично. Душа, заточенная в этом стройном и изящном теле, начинает готовиться к Новому Рождению, и ни людям, ни ракхам не дано предугадать, в каком образе Принц явится в следующий раз; им неизвестно даже, какого он окажется пола.

«Интересно, — подумал лже-Кирстаад, — в каком образе Принц явился в мир впервые». Но подумал он об этом как бы невзначай. Он был воином из племени ракхов, специально подготовленным для решения определенных задач в интересах Принца, и в качестве такового не обладал ни склонностью, ни способностями, необходимыми для длительного умствования.

Гость меж тем перевел дух и заговорил:

— Мне известно, что захвачены два протектората. И это сделал ты. Люди не подняли ропота, следовательно, тебе и твоим бойцам удалось сохранить в тайне ваше пребывание на севере. Это прекрасно. Я понимаю, что для тебя это трудно, что тебе нравится убивать, а вовсе не прятаться, тебе нравится мстить людям, а не выдавать себя за одного из их племени… но наберись терпения. Время для этого еще придет. Обещаю.

А пока запомни вот что: если ударить сейчас, то погибнет лишь жалкая горстка людей. Если же ударить позже, собрав необходимые силы, то можно будет очистить весь край от их смрадного присутствия.

Перейдем, однако, к другим делам. Тебе известно, что чужаки, которых мы разыскиваем, могут сейчас находиться на твоей территории. Не сомневаюсь, что ты уже выслал погоню в соответствии с Материнским наказом и выставил наблюдательные посты и засады в наиболее вероятных местах их появления. Все это прекрасно. Но Матери не ведают, кто эти люди и зачем они сюда явились, и, соответственно, их инструкции неполны. Так что слушай внимательно, а выслушав, действуй; судьба всего нашего дела — и твоя собственная жизнь, разумеется, тоже — может зависеть от этого.

Из трех людей, пробирающихся сейчас на юг, как минимум двое — оба они мужчины — являются колдунами. Это означает, что любую засаду они, скорее всего, распознают заранее и что сила, у них наличествующая, может в прямом бою перевесить численное преимущество, которое будет на твоей стороне. Но при всем своем могуществе они остаются людьми, а человеческая сила напрямую привязана к земле. Когда земля сотрясается и еще какое-то время после землетрясения, Фэа, на которое они полагаются, слишком накалено, чтобы с ним можно было иметь дело. И только в эти часы на них и следует нападать. Только в эти часы они и окажутся беспомощными.

Я понимаю, что землетрясения непредсказуемы, и это делает твою задачу особенно трудной. Тем не менее преимущества предложенного мною плана действий перевешивают его недостатки. Ты находишься в сейсмически активной области — и редкая неделя проходит здесь без хотя бы небольшого землетрясения. Наберись терпения. Будь предельно внимателен. Подожди, пока сама Эрна не предоставит тебе шанс отправить наших врагов в ад, который они сами для себя и изобрели. Я меж тем предприму Творение, которое отвлечет их, а ты воспользуйся этим для того, чтобы действовать тихо и надежно.

Я уверен, что ты в силах совершить это убийство и спасти тем самым все наше начинание. Наверняка запах твоего торжества окажется по возвращении домой настолько сильным, что все самки станут твоими.

И призрак исчез. Сперва глаза превратились в два черных пятна, потом пропала и вся фигура. Какое-то время лже-Кирстаад простоял в неподвижности, впитывая смысл сообщения. До сих пор он и не думал о том, как повлияет исход дела на его любовные успехи, а перспектива меж тем и впрямь выглядела многообещающей.

Но не одно только гормональное равновесие позволило ему стать вожаком, хотя и оно, разумеется, сыграло свою роль, — он был умен, и сейчас, возвращаясь во дворец, уже мысленно прикидывал, где и как лучше всего организовать засады и куда направить подвижные ударные группы.

Путникам придется обойти деревню там… а потом еще там… близость гор означает, что у них остается лишь одна доступная тропа, значит, они по ней и пойдут… им придется соблюдать те или иные меры предосторожности буквально на каждом шагу… следовательно, их маршрут предсказуем… вот именно. Теперь он видел мысленным взором всю карту. Да. Именно так он и сделает. Дождется землетрясения, дождется, пока люди не окажутся беспомощными, а затем нанесет удар…

Запах торжества он чувствовал уже сейчас — оставалось подождать, пока его не ощутят самки.

20

Дома, на Западе, вычислить засаду было бы просто. В Джаггернауте хватило бы простого Познания, чтобы разглядеть таинственные контуры Фэа и выявить конкретное местонахождение узелков, в которые завязалась человеческая злоба. Таррант смог бы поддерживать Познание на таком уровне в течение нескольких часов подряд. И даже Дэмьену удалось бы то же самое, тверди он без конца словесные конструкции, придающие ему Видение. Но здесь, где то и дело происходят землетрясения, продолжительное Познание очень опасно, поскольку источник земной Фэа в ходе толчков забил бы с такой силой, что непременно сжег бы мозг Охотнику прежде, чем тот успел бы что-нибудь почувствовать, не говоря уж о том, чтобы предпринять. Так что им пришлось положиться на кратковременные Творения, приносящие лишь короткие вспышки информации, да и это они могли себе позволить лишь в самую спокойную пору.

Охотника это крайне раздражало, и Дэмьен прекрасно понимал почему. Будучи посвященным, Таррант погрузился в земное Фэа с первых минут сознательной жизни; овладевать этой энергией и подчинять ее своей воле было для него так же естественно, как для самого Дэмьена — дышать. И ему стоило немалых трудов удерживать себя от Творения — и эти труды бесконечно злили его. Время от времени священник видел, как Охотник весь подбирается в седле или что-то злобно бурчит себе под нос, борясь с труднопреодолимой жаждой войти в процесс Познания.

«Интересно, как бы он справился в детском возрасте, если бы ему случилось родиться в здешних краях», — подумал Дэмьен. И пришел к выводу, что здесь Таррант не дотянул бы и до отроческого возраста. Ничего удивительного в том, что здесь совсем нет посвященных и, следовательно, способных на истинное колдовство…

Но тут он вспомнил истинную причину, по которой здесь нет посвященных, и лицо его потемнело от гнева и стыда, и он погнал лошадь еще быстрее. Даже не отягощенный своей особой миссией, он все равно стремился бы добраться до юга, лишь бы отомстить за всех этих детей. Из поколения в поколение беспомощные невинные создания приносятся в жертву на алтарь нетерпимости… и в этом виноваты все здешние, подумал он. Каждый из здешних людей — и тот, кто перерезает тонкое горло, и тот, кто выставляет испуганную девочку в качестве приманки для демонов, и даже тот, кто остается дома, никак не протестуя против происходящего и предоставляя другим делать за него грязную работу, — все они виноваты и все до единого ответят перед Господом за страшное прегрешение. И он, Дэмьен Килканнон Райс, лично проследит за тем, чтобы чудовище, несущее ответственность за все это, попало в ад и было обречено на вечные муки. И если даже ему в жизни не удастся совершить более ничего достойного, одно это будет славной службой Господу.

Когда рассвело и Таррант покинул их, Дэмьен и Хессет устроили привал, но ни раскидывать палатку, ни разводить костра не стали. Взяли из мешков еду, расседлали лошадей, напоили и накормили их, расчесали им гривы, затем вновь оседлали. Хотя они и не разговаривали друг с другом, было ясно, что обоим хочется быть готовыми к немедленному отъезду, если возникнет такая надобность. Даже лошади уловили, казалось, внутреннее напряжение, овладевшее человеком и ракханкой, и безропотно приняли на круп тяжелые седла. Быть может, опасность просто витала здесь в воздухе. Быть может, лошади чувствовали ее запах.

Спали они по очереди — и весьма беспокойно, — готовые проснуться при первом же тревожном шорохе. Сколько Дэмьен потерял сна, нервно отзываясь на каждый птичий щебет, на каждый треск сломанной ветром ветки, — этого он не знал и сам. Но хотя его нервы походили сейчас на часовую пружину, он так и не увидел и не услышал ничего, что сказало бы о приближении реальной опасности, и когда, расхрабрившись, он начал считывать информацию с потоков Фэа, там тоже не нашлось ничего тревожного. Что ж, отлично. Земная энергия распространяла какой-то странный запах, но он был слишком слаб, чтобы сфокусировать на нем Познание; источник запаха они распознают не раньше, чем вернется Таррант.

Они подыскали хорошее место для привала — на берегу реки, но с воды не просматривающееся, на твердом скальном обнажении, на котором лошади не оставляли следов, к тому же там легко было бы обороняться, — и решили остаться здесь до темноты. Дэмьену не хотелось идти на риск дальнейшей поездки в отсутствие Тарранта, и хотя Хессет внешне не разделяла подобных чувств, он был уверен, что и красти в глубине души настроена аналогичным образом. Какое бы личное отвращение ни питала она к Охотнику, это чувство, как и отвращение, испытываемое самим Дэмьеном, перевешивалось чисто прагматичными соображениями по поводу его могущества.

«Богу ведомо: если они выйдут на наш след, нам понадобится вся помощь, какая только найдется».

Точно на закате Охотник присоединился к ним. Его превращение прошло быстро и деловито — и как только холодное пламя схлынуло, он опустился на одно колено и положил ладонь наземь, словно промеряя температуру почвы. Тонкие ноздри трепетали подобно кошачьим. Затем он поднялся во весь рост, но глядел по-прежнему наземь.

— Очень странные потоки, — пробормотал он. — Я заметил это, едва проснувшись, но решил, что мы имеем дело с временной аномалией… однако, судя по всему, это не так. — Он посмотрел на Дэмьена. — А вы ничего не почувствовали?

— Кое-что, — ответил священник. — Только не смог определить, что это такое.

— Как будто в этом потоке имеется нечто чужеродное… но и ничего более. Я применил Познание, впервые столкнувшись с этим феноменом, и все равно не смог зафиксировать его. Конечно, это может и не означать ничего важного; некое естественное явление, не имеющее особого смысла…

— Или результат примененного Затемнения, — мрачно предположил Дэмьен.

— Именно так.

Таррант жестом призвал своих спутников к молчанию. Бледные глаза вновь сузились от напряжения, и Дэмьен чуть было не почувствовал заклубившуюся вокруг Охотника мощь. Священник и сам применил Творение и трепетно вгляделся в серебряно-синие потоки Фэа, собравшиеся у ног Охотника в столь плотное и бурлящее облако, что под ним не было видно земли. Фэа подчинялось Охотнику, как какой-нибудь домашний зверек, припадая к нему по первому зову. Но и этого было недостаточно для того, чтобы разрешить возникшую задачу. Таррант стоял, раскинув руки, пока Фэа сгущалось, разогревалось и поднималось у его ног, сине-серебряные сгустки витали сейчас уже на уровне коленей. Тут и пришло Познание. Дэмьен увидел, как оно возникает в воздухе, в пространстве между раскинутыми в сторону руками Тарранта, подобное привидению. Познание приобрело некие — более чем смутные — очертания. Какой-то намек на смысл. А затем… исчезло. Привидение растаяло, а субстанция, из которой оно состояло, схлынула в Фэа к ногам Тарранта; Потом исчезло и само Фэа, точнее, не исчезло, а слилось с остальными потоками. И теперь поток Фэа, который привлек к себе Таррант, заставив пениться и пузыриться, вновь нормализовался. А сам он разочарованно покачал головой, признаваясь — и себе, и своим спутникам — в том, что потерпел неудачу.

— Если что-то от нас и впрямь Затемнили, то сделали это мастерски, — вздохнул Дэмьен.

И сам же расслышал в собственном голосе раздражение и что-то еще. Что? Может быть, страх? Если что-то подверглось настолько мощному Затемнению, что его не сумел преодолеть и Охотник, это подразумевало Творение чрезвычайной эффективности. И разве это не свидетельство того, что враг оказался, самое меньшее, столь же могущественным, как и сам Таррант?

Мысль не из приятных. На самом деле чертовски неприятная мысль.

— Ну и что? — вмешалась Хессет. — Что нам теперь делать?

Таррант какое-то время помолчал. Дэмьен приблизительно представлял себе, что происходит в голове Охотника. Их преследуют враги, а теперь и впереди их поджидает нечто загадочное… Даже Охотник, при всей своей вызывающей самоуверенности, отнесся к сложившейся ситуации достаточно серьезно. И начал рассматривать те немногие возможности, которыми путники еще обладали.

Или никакого выбора у них не было. Да, в этом-то и заключалось все дело.

— Возможно, кто-то пытается Познать нас против течения, — в конце концов заявил Таррант. — Кто-то пытается выковать по отношению к вам связующее звено. Если это так, то я пресек его попытку.

До поры до времени. Он не произнес этого вслух, но для Дэмьена эти слова прозвучали со всей отчетливостью. До поры до времени — и только на этот раз.

— Это наш враг? — спросила Хессет.

Охотник не поторопился с ответом. Дэмьен представил себе, как он прикидывает расстояние в сотни миль между ними и предполагаемой цитаделью их врага, цепи гор, города и Бог знает что там еще, — а ведь все это порознь и особенно вкупе создает препятствия для Творения. Познание на таком расстоянии, с учетом мириад помех и к тому же против течения, практически наверняка обречено на неудачу.

— Если это так, — сказал наконец Таррант, — то он обладает феноменальным могуществом.

— И что же нам делать? — поинтересовался Дэмьен.

Ему не понравился тон, которым произнес свою последнюю фразу Охотник.

Таррант посмотрел на юг. Что открыто этому взору, вечно прикованному к земной Фэа? Дэмьен внезапно почувствовал, что не завидует больше его Видению.

— Продолжим путь. У нас нет другого выбора. Возможно, когда мы минуем горы, мы ускользнем из-под его контроля. Но только возможно.

Они вновь сели на лошадей и поехали на юг по речному берегу. Почва становилась все более и более каменистой, что помогало запутывать следы, но никак не ехать верхом. Не раз и не два Дэмьену пришлось спешиться, чтобы выковырнуть из конского копыта острый осколок камня, а однажды они были даже вынуждены устроить привал, чтобы он Исцелил лошадь Хессет, сильно поранившую себе переднюю ногу. Несколько раз пришлось спускаться к реке — что само по себе было не так-то просто — и проводить лошадей по мелководью, причем вода здесь была черной, как тушь, и опасностей, скрывающихся на дне, распознать было невозможно. Страх перед землетрясением лишал Дэмьена возможности применить трюк Сензи, связанный с использованием Фэа для считывания речного дна, лишь Видение Тарранта позволило им продвигаться вперед без каких бы то ни было ощутимых потерь.

Время от времени Таррант, дав знак остановиться, заново изучал потоки Фэа. Теперь уже не на предмет выявления возможной засады, хотя и такая цель подразумевалась тоже. След чужого присутствия, который ему не удалось идентифицировать, по-прежнему тревожил его — и он начал останавливаться все чаще и чаще, предпринимая все новые попытки. Дэмьен даже подумал, что вряд ли Тарранту раньше доводилось испытывать такое унижение, связанное с невозможностью что-то Познать.

— Становится заметнее? — спросил он однажды.

Но Охотник угрюмо промолчал в ответ. Что само по себе было достаточно красноречиво.

— Скажем так, мне это чисто интуитивно не нравится, — пояснил Таррант после паузы. — Очень не нравится.

— А что с нашими преследователями? — осведомилась Хессет.

Охотник огляделся по сторонам, всматриваясь в Фэа.

— Они еще довольно сильно отстают от нас. Но те, что затаились в засаде, куда ближе, чем мне хотелось бы. И вот что странно… — Он закусил нижнюю губу, задумался. — В других протекторатах я чувствовал, что нас ищут люди. Так, врассыпную бродят по лесам, но тем не менее… А здесь ощущение совершенно другое. И куда более сфокусированное. — Он посмотрел на своих спутников. — Мне кажется, что для вас двоих крайне важно повернуть на восток еще до рассвета. Это введет вас в другое течение и обезопасит от того или тех, кто пытается на нас выйти.

— Так вы опасаетесь чего-нибудь конкретного? — прямо спросил у него Дэмьен.

Лицо Охотника стало еще мрачнее.

— Я настороженно отношусь ко всему, что достаточно сильно, чтобы противостоять мне. — На мгновение в его голосе послышались нотки усталости, и это проявление чисто человеческой слабости было весьма неожиданным. — Чужой след настолько замутил течение, что мне даже трудно определить, на каком расстоянии от нас находится враг. И это мне не нравится. Как не нравится и мысль о том, что по мере нашего продвижения на юг подобное положение может усугубиться.

— Вы считаете, что это своего рода нападение?

— Я не знаю, что это такое. И мне хотелось бы и впредь обойтись без подобного знания.

Он развернул лошадь мордой на юг и помчался вперед.

— Будем надеяться, что перевал уже где-то рядом, — пробормотал он.

Строго говоря, это был не столько перевал, сколько узкий проход — скорее своего рода рана в скалах, чем нечто сотворенное природой. Много веков назад в ходе землетрясения скала треснула, а уж затем ветер, вода и лед разработали трещину так, что по ее дну теперь мог проехать — но не без труда — конный. Стены узкого ущелья были в поперечных и диагональных трещинах, скала здесь и там крошилась, и все это в целом походило на внезапно рассыпавшуюся кирпичную стену. Нетрудно было вообразить, как орудовал здесь мастерком некий каменщик, торопясь возвести стену, и как она внезапно рухнула у него на глазах.

Некоторое время они простояли у входа в ущелье, всем троим оно явно не понравилось.

— Вот ведь дерьмо, — от имени всех троих проворчал Дэмьен.

— Зрелище удручающее, — согласился Охотник.

Посвященный проехал несколько шагов вперед, причем лошадь пришлось к этому принудить — стены ущелья не больно-то пришлись ей по нраву. И здесь негромко выругался уже сам Таррант. Судя по всему, он опять считывал потоки Фэа, проверяя, где можно проехать, а где нельзя. На взгляд Дэмьена, все выглядело в равной степени скверно.

— А не лучше ли нам…

Но выражение на лице у Владетеля заставило его замолчать.

— Никаких Творений! — тоном, который стал уже слишком знакомым, выкрикнул Охотник.

Он резко развернул лошадь и помчался прочь от ущелья, причем на предельной скорости. И как раз когда он присоединился к спутникам, землю начало трясти. Таррант оглядывался по сторонам в поисках и во избежание непосредственной опасности, Дэмьен повел себя так же. Хессет, выросшая на равнине, не сумела интуитивно принять вызов стихии, но ей хватило сообразительности поскакать вместе с мужчинами на запаниковавших лошадях назад, на север, где земля вроде бы оставалась спокойной.

К востоку от них трясло даже горы, гул землетрясения, раскатываясь по множеству пещер, походил на какую-то чудовищную музыку. Лошади перешли на нервную рысь, стараясь удерживать равновесие на заходившей ходуном у них под ногами земле. Прямо над головами у них от скалы с грохотом оторвался огромный обломок — и рухнул в реку. Вслед за ним — другой. В воздух взметнулись брызги и, преломившись, обрушились на них, как дождь. Лошади могли бы и понести, но они словно и сами знали, что бежать отсюда некуда, и всем троим удавалось как-то держать их в узде. Правда, с трудом. Землетрясение, как и страшился Дэмьен, оказалось сильным. Не первым с тех пор, как они пустились в путь, — но очень сильным и потому предельно страшным.

В конце концов толчки прекратились и земля успокоилась. Неподалеку от них появился новый овраг, через который пришлось перепрыгивать на всем скаку, чтобы вернуться к началу перевала. Стены ущелья выглядели после землетрясения вдвое страшней, чем раньше. Как будто сама природа решила напомнить им о своем страшном могуществе, подумал Дэмьен, — и именно когда им предстояло пробираться опасно узким ущельем.

Владетель промчался мимо Дэмьена. Лошадь Тарранта и раньше отличалась порывистостью, и сейчас он не мог успокоить ее простым прикосновением. Землетрясение раскалило земное Фэа, и теперь даже посвященный не смел коснуться этой энергии, пока она не остынет.

— Ладно, — бросил Охотник. — Все равно у нас нет другого выбора…

И тут в тихом ночном воздухе прогремели выстрелы: три выстрела один за другим. Одна пуля попала в скалу прямо за спиной у Тарранта, так что его ошпарило каменными брызгами. Одна вонзилась в землю под ногами у лошади Хессет. А третья…

Лошадь Дэмьена отчаянно заржала и встала на дыбы. Это произошло так быстро, что священник успел среагировать только чудом. Он что было силы вцепился в седло, а ногами стиснул бока лошади, отчаянно стараясь не упасть. Еще успел заметить, как резко крутнулась лошадь Хессет — может, ее тоже ранили? Потом он услышал, как кричит, отдавая какие-то распоряжения, Таррант, но слов разобрать не смог. Выстрелы раздались вновь, но он даже не понял, попали ли они в цель, весь мир съежился для него до размеров поднявшейся на дыбы лошади; каждой клеткой тела и всеми чувствами он сосредоточился на ее движениях, на ее страхе и на собственной — обусловленной этим страхом — тревоге.

Лошадь с трудом балансировала на одной ноге, и Дэмьен с уверенностью опытного воина понимал, что она сейчас рухнет. И когда это действительно произошло, он успел оттолкнуться и спрыгнуть в другую сторону. Резко ударившись при этом оземь, священник покатился вправо — прочь от лошади, прочь с линии ружейного огня. В левой руке — он ударился ей о скалу — вспыхнула острая боль, но Дэмьен тем не менее продолжал катиться в сторону. Вот он услышал глухой удар — это наконец упала его лошадь и истошно заржала, умирая. И только тут Дэмьен понял, что противники вовсе не промахивались, целя в людей, как ему показалось вначале, — нет, они сознательно метили в лошадей, отлично понимая, что едва тех не станет, противостояние примет привычно-удручающие формы: жалкие трое против целого войска… Какое-то время он пролежал неподвижно: у него кружилась голова и, надо было восстановить дыхание.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28