Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Ведьмы Эйлианана (№4) - Запретная земля

ModernLib.Net / Фэнтези / Форсит Кейт / Запретная земля - Чтение (стр. 10)
Автор: Форсит Кейт
Жанр: Фэнтези
Серия: Ведьмы Эйлианана

 

 


Джед тихонько заскулил и подполз поближе к хозяину, прижавшись жесткой пятнистой головой к руке Диллона. Тот не обратил на него никакого внимания.

— Его зовут Джойус, Финн. Джойус, Счастливый Меч. Он счастлив лишь тогда, когда убивает.

Финн не могла отвести взгляд, завороженная и потрясенная. Он улыбался, его руки поглаживали витую рукоятку меча, поглаживали, поглаживали, поглаживали. Он снова поднял глаза, и в них блестели слезы.

— Вот почему я страшусь битвы, Финн, Я больше никогда не хочу обнажать его, хотя он трепещет у меня под рукой, словно женщина. Он дрожит, чуя кровь. Он чувствует ужас битвы.

Рука Финн скользнула в карман, где спала эльфийская кошка, свернувшись клубочком на небольшом пакетике черного шелка. Ее пальцы погладили магический плащ, и кожу закололо и защипало.

— Наверное, в тот день мы не слишком мудро выбрали себе подарки, — сказала она.

Диллон горько засмеялся.

— Наверное, так оно и есть. По крайней мере, для меня. Ведь ты же выбрала боевой рог Мак-Рурахов, который вызвал духов твоего клана. Это хотя бы обернулось к лучшему, пусть даже в этот рог не будешь дуть каждый день.

Пальцы Финн заскользили по шелку туда-обратно, электрические разряды щекотали ей нервы. Она чуть было не призналась Диллону, что до сих пор носит в кармане плащ-невидимку, что ее иногда просто обуревает желание надеть его, даже не нуждаясь в магической защите. Она хотела рассказать, как холодно кажется в нем, снаружи и внутри, как одиноко, в каком отчуждении от всего остального мира. Если бы Диллон взглянул на нее и улыбнулся или отдал один из своих приказов, как раньше, Финн открылась бы ему. Но он снова принялся гладить свой меч с этой странной полуулыбкой на губах, и она ничего не сказала.

В тот день с мачты заметили морского змея, плывущего по их следу. Хотя все моряки облепили корму, они ничего не видели, и большинство из них расслабились, уверенные, что удалось уйти от опасности. Однако той же ночью выставили двойную вахту, а корабль продолжал идти на всех парусах, несмотря на кромешную тьму. Утром плывущего вдалеке змея увидели все, а к полудню корабль начало покачивать на огромных волнах, вызванных его движением. Финн снова забралась на мачту, чтобы лучше все разглядеть. Хотя раньше она уже видела чудище в подзорную трубу, его размер потряс ее. Змей был настолько огромным, что мог бы трижды обернуться вокруг корабля, в щепы расколов шпангоут в скользких объятиях своих колец. Если бы он поднялся над водой, то его голова оказалась бы выше брам-стеньги.

К концу дня корабль беспомощно барахтался в огромных волнах, перекатывавшихся через нос и хлопьями яростно кружащейся пены проносившихся по палубе. Рулевой привязался к штурвалу, а все матросы прицепили к поясам веревки на тот случай, если их смоет за борт. Все собрались на палубе, помогая удержать корабль на плаву и не дать ему перевернуться. Возникло очень странное ощущение: небо было ясным и синим, ветер теплым и постоянным, а корабль швыряло, точно подхваченный бурным потоком сухой лист. Финн упала на колени, не удержавшись на мокрых досках, и лишь то, что она от ужаса мертвой хваткой вцепилась в канат, позволило ей не упасть за борт. Не обращая внимания на боль в стертых до крови ладонях, она пробралась на полубак, где в своем кресле сидела Энит, промокшая до нитки, с прилипшими к голове волосами. Дайд, Джей и Эшлин привязались к фок-мачте, высоко поднимая свои музыкальные инструменты, чтобы их не попортило водой.

У Дайда в руках была видавшая виды старая гитара, вся обвязанная лентами, у Джея — виола с грифом, вырезанным в виде женщины с завязанными глазами, а у Эшлина — его деревянная флейта.

Капитан Тобиас и первый помощник, Эрвин Праведный, тоже находились на полубаке, сердито крича на Энит. Бранг жалась к Финн, ее бледное лицо было залито слезами, прокушенная губа кровоточила.

— Пой, ради Бога, пой же! — кричал капитан. — Ты что, хочешь, чтобы мы все погибли?

Финн слышала странный мелодичный свист, доносившийся со всех сторон все громче и громче, превращаясь в пронзительный визг, зловеще разносящийся вокруг. Потом морской змей внезапно вынырнул совсем рядом с кораблем, нависнув над ним и показав свое бледно-серебристое брюхо и золотисто-зеленую спину с пурпурными пятнами. На его шее, сидел фэйргийский воин с длинным и острым трезубцем в руке, а вокруг корабля на липких плечах конь-угрей мчались еще Фэйрги. Финн с ужасом смотрела, как перепончатая рука протянулась, нащупывая какую-нибудь веревку, чтобы взобраться на борт. Многие из этих веревок были привязаны к морякам, кричащим от страха. Они выхватили кинжалы и попытались отогнать морских обитателей, вооруженных страшными трезубцами.

— Пой, старуха! — закричал первый помощник. — Пой, а не то я своими руками перережу тебе горло!

Энит глубоко вздохнула, открыла рот и запела.

Чистый, нежный, мелодичный голос взмыл над бушующими волнами, криками и воплями матросов, хлопаньем паруса и пронзительным свистом Фэйргов. Скорчившись у фальшборта, вцепившись в канаты, Финн ощутила пронзительную острую радость. Она скорее почувствовала, чем увидела, как Дайд с Джеем обменялись взглядом, в котором было удивление и ошеломленное понимание. Они ухватились за мачту и тоже запели.

Повсюду на корабле матросы застыли на своих местах и изумленно повернули к ним свои лица. Корабль продолжало нести, его паруса бешено хлопали, но никто не побежал выбирать канаты или закреплять паруса. Рулевой зачарованно выпустил из рук штурвал, закрутившийся по своей воле. Фэйрги тоже застыли прямо на веревках, все как один повернув мокрые черные головы и заслушавшись. Даже морской змей замер, покачиваясь из стороны в сторону, и буйство волн постепенно прекратилось.

Глубокое, точно океанский прибой, страстное, как слова любви, нежное, словно материнская колыбельная, теплое, как костер зимой, контральто виолы вплелось малиновыми лентами в серебристый газ голоса Энит. Звонкие переливы флейты, теплый ритм гитары, сильный молодой голос Дайда слились воедино, рождая глубокую гармонию музыки, но именно берущий за душу неземной звук голоса старой женщины и страстная песня виолы околдовывали всех, кто их слушал.

Финн плакала. Чувство любви и нежности, переполнявшее ее, было почти невыносимым. Она протянула руку и коснулась руки Бранг, и сестры прильнули друг к другу, всхлипывая и пытаясь что-то сказать, что-то объяснить. По всему кораблю люди рыдали, смеялись или пели, многие неуклюже обнимались или похлопывали друг друга по спинам. Диллон стоял на коленях, обвив руками своего косматого пса, и по щекам у него текли слезы. Фэйрги свистели и напевали, их странные чужие лица светились, стройные чешуйчатые тела качались в такт музыке.

Обняв Бранг так крепко, как только могла, Финн уткнулась мокрым от слез лицом в плечо кузины. Сквозь пелену слез она увидела капитана и первого помощника, плачущих и смеющихся одновременно, пожимая друг другу руки так, как будто были не в силах оторваться друг от друга. Голос Энит дрожал от напряжения, музыка взмывала и падала вниз, пока, казалось, весь корабль не окутался серебристым светом. Плача и смеясь, музыканты играли как одержимые, и вчетвером создали чары такой силы, что все слушавшие упали на колени, восхищенно подняв лица. Люди и Фэйрги стояли рядом, задыхаясь от чувств, слишком глубоких и сильных, чтобы выразить их словами, и перепончатые руки морских обитателей сжали грубые ладони матросов.

Наконец песня затихла. Энит без чувств рухнула вперед в своем кресле, и лишь веревки не дали ей упасть. Эшлин тоже зашатался, выронив из рук флейту и закатив глаза. Дайд смахнул с лица слезы и триумфально взглянул на Джея, который стоял, высокий, гордый и ликующий, подняв над головой свою виолу и смычок.

— Сегодня вы услышали песню любви, — сказал Дайд, и в его голосе все еще звенела сила. — Не забудьте ее.

На корабле воцарилась благоговейная тишина, а потом ему ответили — криками, свистками и песнями. В воздух полетели шляпы, и люди снова обнялись с Фэйргами. Морской змей ласково терся головой о нос «Вероники», обвив корабль своим золотисто-зеленым телом.

Один из Фэйргов прошел по палубе и встал напротив Дайда, сделав замысловатый почтительный поклон. Черные волосы мокрым шелковым плащом облепили его голую спину, а на груди висела одна черная жемчужина. Хотя у него было две ноги, как и у людей, его гладкая чешуйчатая кожа своим цветом совершенно не походила на человеческую, а запястья и щиколотки опоясывали мягкие плавники. На нем не было совсем ничего, кроме юбки из водорослей, нарядно украшенной ракушками и веточками коралла.

— Мы… не… забудем, — ответил он, чуть запинаясь. — Вы… сдержите… слово?

— Мы сдержим слово, — ответил Дайд. На его лице отражалось изумление, смешанное с благоговением.

Фэйрг отсалютовал ему, потом пронзительно свистнул. Все Фэйрги, стоявшие на палубе, подбежали к фальшборту и спрыгнули вниз, а морской змей ушел под воду. Фэйрг с черной жемчужиной снова взглянул на Дайда.

— Мы… сдержим… слово, — повторил он. Потом и он тоже прыгнул за борт, и его тело описало правильную изящную дугу. Он нырнул в море и вновь показался над водой на некотором расстоянии от корабля, высоко подняв руку.

ЧЕРНАЯ БАШНЯ

Следующее утро выдалось ясным и солнечным. Финн облокотилась на перила и смотрела на Фэйргов, которые плыли рядом с кораблем, свистя, напевая и подскакивая на волнах ради забавы. Часто они выпрыгивали из воды, грациозно взмахивая сильными серебристыми хвостами. Их черные волосы струились по поверхности. Матросы бросали им соленую рыбу, а Фэйрги в ответ кидали свежую, и один старый моряк сказал:

— Да, жаль, что они не могут все время плыть рядом с нами; это было бы куда легче, чем забрасывать леску в надежде поймать хоть что-нибудь!

К закату большинство Фэйргов отстало, последовав за воином с черной жемчужиной, повернувшим своего морского змея обратно к островам. «Вероника» осталась одна в открытом море.

Следующие двенадцать дней маленькая каравелла плыла вдоль побережья Клахана, благословленная попутным ветром и ясным небом. Все это время Энит и Эшлин лежали как мертвые, их дыхание было быстрым и поверхностным, лбы горели.

— Это колдовская болезнь, — сказал Дайд. Его лицо прорезали морщины тревоги и усталости. — Энит слишком стара для такого заклинания, а Эшлин слишком молод.

— Они поправятся?

— Надеюсь. — Дайд положил голову на руки. — Должен сказать, что я и сам чувствую себя не лучшим образом. Я никогда еще так не пел.

— И я тоже, — сказал Джей. В его голосе все еще звенело ликование, хотя и он выглядел опустошенным и усталым. — В этой виоле скрыта огромная сила. Я чувствовал, как она клокочет во мне.

— Мы все это слышали, — сказал Дайд, сжав плечо друга. — И это не одна лишь виола. У тебя действительно блестящий Талант!

Энит очнулась на двенадцатый день после песни любви, а Эшлин еще через три дня. Оба похудели и ослабли, а старая женщина казалась такой бесплотной, что ее вот-вот унесет ветер.

«Вероника» оставила берег далеко позади, поскольку они сейчас проплывали воды Эррана, скрывавшие коварные ползучие отмели и печально известные живущим в них чудищем, арлекин-гидрой. Многие моряки развлекались жуткими историями об этом ули-бисте, пугая молодых членов команды. Они рассказывали, что арлекин-гидра уничтожила куда большее кораблей, чем все остальные природные и магические явления. Это был морской змей с тысячей голов. Если одну отрубали, на ее месте тут же вырастали две новые. Гидра появлялась из ниоткуда, поднимаясь из глубин, чтобы превратить корабль в щепки в своих радужных кольцах и сожрать его команду.

— Ты думал, что тот морской змей — настоящее чудище, но в сравнении с арлекин-гидрой он просто котенок, — стращали они.

Финн была страшно рада, что они плывут так далеко к югу от побережья Эррана.

Однажды, через несколько дней после пробуждения Эшлина, Финн лежала на палубе полубака, играя с молодым волынщиком в нарды. День был теплым и погожим, и все матросы, свободные от вахты, отдыхали на палубах, играя в карты или кости или латая свою оборванную одежду. Дайд играл на гитаре и развлекал матросов песней о моряке на берегу:


Эй вы, забияки, в чьих жилах не кровь, а морская вода!

О Джеке-матросе сейчас я вам песню спою.

Когда после рейса на берег он сходит в порту,

Быстрее него ни один не спускает кубышку свою.


В портовый кабак прямиком отправляется Джек-мореход

И требует скрипку, красотку и бочку хмельного вина.

Так он веселится, пока его не позовет

Ревнивое море — извечная Джека жена.


Диллон ел сушеный бельфрут, свободной рукой поглаживая черные шелковистые уши Джеда, а Джей беседовал о музыкальной теории с Энит, которая сидела в своем кресле, бросая морским птицам крошки черствого хлеба. Воздух вокруг нее побелел от их крыльев, а хриплые крики почти перекрывали веселый голос Дайда.

Даже Дональд вылез из своего камбуза, наслаждаясь теплом и перебросив через фальшборт леску в надежде наловить какой-нибудь рыбы на ужин. Одна Бранг не разделяла всеобщего настроения праздности и блаженства, меряя шагами полубак и с тревогой вглядываясь в горизонт. Между глазами у нее залегла глубокая складка.

— У тебя что, блохи в подштанниках? — лениво спросила Финн, глядя на нее с палубы. — Ты дергаешься, точно курица на раскаленной сковородке.

Бран вспыхнула и покачала головой.

— Я чувствую приближение бури, — отозвалась она. — От этого мне очень не по себе. Боюсь, что она будет сильной.

Эшлин оглянулся на спокойное море и голубое небо. Он был еще более худым, чем обычно, кости на тощих пальцах сильно выдавались.

— Ты уверен? — спросил он. — Я не вижу ни облачка. Бранг беспокойно передернула плечами.

— Я не могу это объяснить, — просто знаю, что надвигается сильная буря.

Сидевшие поблизости моряки подняли ее на смех, но Финн неожиданно встала на ее защиту.

— Бранг не какой-нибудь пустоголовый болван! — воскликнула она. — Он всегда может сказать, когда приближается гроза!

— Наверное, лучше сказать капитану, — посоветовала Энит.

— Ой, можно подумать, что капитан станет слушать какого-то недоростка, — насмешливо заметил один из матросов. — Этот парень даже никогда раньше не был в море, а волос у него на подбородке и вовсе не больше, чем у девчонки.

— Держу пари на недельный паек грога, что еще как послушает! — сказала Финн, поднимаясь на ноги.

— По рукам! — отозвался матрос, хотя один из его друзей спросил с любопытством:

— Так может, этот парень еще и ветер вызывать умеет? Бранг покачала головой, покраснев еще сильнее.

— Но я родился в Шантане, — призналась она. — Там даже самые маленькие гусятницы знают, как завязать узел на тесемках фартука, чтобы был хороший день.

Несколько матросов закивали, но тот, с которым они заключили пари, упрямо сложил руки, глядя на Финн и Бранг, направившихся к капитанской каюте.

— Смотрите, выпорют вас за нахальство кошками, — крикнул он им вслед.

Не обращая на него внимания, Финн забралась по трапу вместе с крадущейся за ней по пятам Гоблин.

— Думаешь, надо? — заколебалась Бранг, но Финн потащила ее дальше, сказав:

— Если ты чуешь бурю, Бранг, наверное, капитан должен об этом знать, тебе не кажется? Разве ты не Ник-Шан?

— Тише! — зашипела Бранг, но Финн лишь рассмеялась, храбро постучав в дверь каюты.

Из-за двери громко спросили, кто там, и она ответила почтительно:

— Это Финн и Бранг, сэр, просим прощения за беспокойство.

— Ну так заходите, — ответил он, и Финн, толкнув дверь, вошла внутрь, втащив за собой Бранг.

Капитан Тобиас и штурман Альфонсус Уверенный склонились над столом, заваленным картами. Эрвин со вторым помощником играли в шахматы за маленьким столиком, втиснутым между двумя удобными кожаными креслами. На столе стоял серебряный кувшин с вином и поднос с серебряными же кубками, а пол покрывал тонкой работы ковер. Если бы не круглый иллюминатор и не колышущийся пол, легко могло показаться, что они очутились в комнате богатого купеческого дома, а не на корабле.

С интересом оглядев роскошную каюту, Финн передала капитану то, что сказала ей Бранг. Штурман нахмурился, а суровый рот Эрвина Праведного сжался, превратившись в еле заметную щель на словно высеченном из гранита лице, но капитан кивнул и сказал резко:

— Спасибо за совет, ребята, мы будем начеку, как и всегда.

— Но вы не думаете, что… — начала было Финн, но он нахмурился и отвернулся. Второй помощник поднялся на ноги и указал им на дверь.

— Но, сэр! — воскликнула Финн, однако добилась лишь того, что большая твердая рука не слишком вежливо вытолкала ее за порог. Дверь захлопнулась перед самым ее возмущенным лицом, и Финн повернулась к Бранг, состроив гримасу.

— Ну и ладно, — философски сказала ее кузина. — Возможно, нам стоит самим задраить люки.

Они поднялись обратно на палубу, встреченные градом насмешек со стороны матросов, которых они изо всех сил старались не замечать.

— Ну, погодите, болваны тупоголовые! Вы еще пожалеете, — было единственным комментарием Финн, встреченным грубым смехом.

Над полными парусами синело небо, ясное и безмятежное. Финн, нахмурившись, посмотрела на Бранг и полезла по снастям вместе с Гоблин, рукой прикрывая глаза от яркого солнца. Там она просидела целый час, раскачиваясь в такт ветру. В конце концов, она слезла и в молчании принялась за свой обед из хлеба с селедкой, потом заступила на вахту вместе с остальными, не поддаваясь на их насмешки.

Мало-помалу небо затянула дымка. Ветер упал, и в горячечном свете заходящего солнца море окрасилось в цвет чеканной меди. Паруса безжизненно повисли на нок-рее. Финн взобралась на полубак и присоединилась к остальным матросам, вглядывающимся в мрачный лиловатый горизонт. Внезапно вдали сверкнула молния, а потом раздался тихий раскат грома.

— Что-то не нравятся мне эти облака, — сказал один из матросов. — Может, сказать капитану…

— Он не поблагодарит вас, — фыркнула Финн. — Капитан не любит советов.

— Ну да, — отозвался моряк, — а кто их любит? Четвертый помощник поднес к глазам подзорную трубу.

Снова раздался гром, на этот раз громче и настойчивей.

— Идет буря, — не без удовольствия сказала Бранг, — и сильная!

Четвертый помощник послал одного из палубных матросов сбегать в капитанскую каюту, и в конце концов капитан вместе с первым помощником показались на палубе. Поднявшийся ветер взметнул фалды их мундиров. Оба угрюмо оглядели зловещее сизое небо. Поднявшиеся волны с угрожающим плеском вздымались и оседали, вздымались и оседали, с разбегу врезаясь в борт маленького кораблика. Зазвучали строгие приказы, и Бранг с Финн переглянулись, бросившись выполнять их. Опуская паруса, Финн сказала работавшему с ней рядом матросу:

— Все, остался ты на неделю без грога.

Он пожал плечами и нахмурился.

Повсюду вокруг них грохотал и рокотал гром, а темное нависшее небо от горизонта до горизонта раскалывали молнии, озаряя бушующее море зловещим светом. Солнце село в тучи, и матросы работали лишь при свете бешено пляшущих фонарей. Проливной дождь барабанил по палубам, обрушивался на головы матросов, лихорадочно задраивавших все люки, закреплявших пушки и бравших паруса на рифы.

Один за другим огромные белые паруса привязывали к реям. Вскоре остались лишь похожие на скелет четыре мачты да изящная паутина такелажа, чернеющие на фоне белых разрядов молний.

Внезапно неистовый ветер сорвал один из парусов. Веревки лопнули, и парус улетел в темноту, в клочья разодранный силой ветра. Корабль накренился. Огромные серые волны перекатывались через нос, захлестывая палубу и сбивая матросов с ног. Раскаты грома заглушали крики страха. Матросы пытались подняться на ноги, цепляясь за веревки или хватаясь за руки тех, кто все еще держался на ногах. Финн с ужасом смотрела, как одного взметнуло над бортом и швырнуло в разъяренное море. На миг искаженное криком лицо заслонило ей весь мир. Потом его поглотили волны, потянувшись к ней жадными белыми когтями. Шатаясь, она вцепилась в перила, чувствуя, как ледяная морось брызг щиплет глаза. Потом рядом очутился Джей, обхватив ее рукой за талию.

— Держись, Финн, — закричал он, перекрывая грохот волн и рев ветра. — Не хватало только, чтобы еще и тебя смыло за борт!

Она вцепилась в его руку, и он подтащил ее к более безопасному месту у главной мачты. Рулевой изо всех сил пытался справиться со штурвалом. Еще одна волна захлестнула палубу, окатив Финн по пояс. Она упала, наглотавшись воды. Джей помог ей подняться, и она мучительно закашлялась. Все вокруг было серым и разъяренным: серое море вздымалось и пенилось, серый ветер свистел в такелаже, серый дождь заливал палубу. Время от времени Финн замечала смутные человеческие фигуры, спотыкающиеся и падающие за борт, или извилистую белую тень еще одного сорвавшегося паруса, но кроме этого она видела лишь серый водоворот перемешавшегося моря и неба.

Громкий треск дерева внезапно заставил всех вскинуть головы. Какой-то миг они прислушивались к ужасающему скрипу, потом бизань-мачта внезапно переломилась, обрушившись вниз вместе с клубком такелажа и изорванных парусов. Люди закричали. Корабль угрожающе накренился и лег на бок. Голодное море заревело, предчувствуя добычу. Финн погрузилась в жалящую, грохочущую, кружащуюся тьму. Ее вертело, как тряпичную куклу, потом больно бросило обо что-то, так сильно, что в ушах зазвенело, а из глаз посыпались искры. Она хлебнула воды, и легкие моментально загорелись огнем. Потом ее нога наткнулась на какой-то твердый предмет, и она инстинктивно от него оттолкнулась, прорвала поверхность и вынырнула на воздух, задыхаясь и давясь морской водой. Кто-то схватил ее за руку и потащил наверх. Слабая, как новорожденный котенок, Финн поползла по наклонной палубе, схватила перепутанный комок веревок и дерева и вцепилась в него.

— Как ты? — ударил ей в ухо тревожный голос Джея. Его плечо поддерживало ее.

— Лучше некуда, — ответила она, хрипло кашляя. — А ты как думаешь?

— Ты выглядишь, как недотопленный котенок, — с неуверенной улыбкой отозвался Джей.

— Гоблин! — мгновенно закричала Финн. — Ох, нет! Моя бедная кошечка!

Ответом ей было жалобное мяуканье, и она, не веря своим ушам, безумными глазами взглянула на такелаж. Там, высоко над их головами, висела крошечная эльфийская кошка, мокрая до нитки и дрожащая, еле видная в косых струях дождя. Всхлипывая, Финн протянула руки, и кошка прыгнула прямо в них, тут же забравшись на шею Финн.

— Бранг, ты должна что-то сделать! — закричал Дайд. — Ты не можешь успокоить ветер?

Бранг покачала головой. Она цеплялась за грот-мачту, с прокушенной губы капала кровь.

— Я не умею! — закричала она.

— Но ты должна сделать хоть что-нибудь! — прокричал Дайд. — Разве ты не Ник-Шан?

Она разрыдалась.

— Меня никто не учил! Только моя старая нянюшка…

— Мне казалось, ты говорила, что у тебя есть Талант, — сказала Финн. — Ты почувствовала приближение бури задолго до того, как мы ее увидели.

Мокрые волосы Бранг облепили лицо, с одежды стекало.

— Чувствовать приближение бури — это ничего не значит! — прокричала она. — Кто угодно, у кого есть хоть капля чутья на погоду, может это. Даже вызвать ветер не так трудно, но успокоить бурю — уже совсем другое дело!

— Ты можешь хотя бы попытаться? — в отчаянии спросил Джей. — Иначе мы все утонем!

Бранг уцепилась за мачту одной рукой, а другой пошарила у себя на поясе, в конце концов ухитрившись развязать кушак. Держа один его конец в левой руке, она как-то умудрилась зубами завязать на нем узел.


О ветер, воющий в ночи,

Этим узлом я связываю тебя,


— затянула она.

Ветер все так же ревел вокруг корабля, который матросы изо всех сил пытались снова поднять на киль. Бранг завязала еще один узел, приговаривая:


О дождь, бушующий в ночи,

Этим узлом я связываю тебя.


Застонав, корабль медленно вернулся на ровный киль — матросам удалось переместить балласт. Но ветер все так же визжал в такелаже, а дождь ледяными струями бил им в лицо.

— Не выходит, — прошептала Финн.

Бранг завязала третий узел на кушаке, выкрикнув:


О гром, грохочущий в ночи,

Этим узлом я связываю тебя!


Она подняла кушак с тремя узлами к неистовствующим небесам, крича:

— Я повелеваю вам, град и дождь, ураган и ветер, морские волны и морская пена, молния и гром, покоритесь моей воле! Силами воздуха и огня, земли и воды я повелеваю вам! Этими узлами я связываю вас!

Все напряженно вглядывались в бурю. Волны все так же вздымались по обеим сторонам, увенчанные белыми барашками. Ветер ревел в снастях.

Лицо Бранг сморщилось от разочарования.

— Я же говорила вам, что не умею! — заплакала она.

— Мне кажется, дождь уже не такой сильный, — сказал через минуту Джей.

— Я больше не слышу грома, — заметил Дайд. — Эй, смотрите! Корабль больше не качает!

Бранг отвела мокрые волосы от лица.

— Правда?

Мало-помалу волны утихли, а ветер улегся, и канаты перестали стонать от напряжения. Бешеный бег увлекаемого бурей кораблика постепенно замедлился. Рулевой снова был в состоянии управиться со штурвалом. Хотя море вокруг все еще волновалось и пенилось, волны больше не пытались утащить маленькую каравеллу на дно. Гроза медленно ушла, и сквозь разорванные облака выглянули звезды.

— Я знал, что Ник-Шан пригодится нам на корабле! — с улыбкой сказал Дайд, похлопав Бранг по спине.

Она залилась румянцем и улыбнулась, захлопав ресницами, так что Финн пришлось шикнуть на нее:

— Прекрати вести себя как глупая девчонка, Бранг, тебя здесь считают парнем, не забыла?

На следующее утро «Вероника» кое-как добралась до безопасной бухты одного из небольших островков. Там они простояли почти неделю, пока корабельный плотник чинил сломанную мачту. Все были рады отдохнуть и восстановить силы, а также снова ступить на твердую землю. Финн с удивлением обнаружила, что песок как будто качается у нее под ногами, словно это остров плыл по беспокойному морю, а не их маленькое побитое бурей суденышко.

На островке оказалось множество птиц и небольших ракообразных, которых можно было употреблять в пищу, а главное — нашелся родник с пресной водой, которой они не преминули наполнить опустевшие бочонки. Теперь, когда все их занятия заключались лишь в том, чтобы есть и спать, Эшлин почти пришел в себя, но Энит была слаба, как никогда.

Освобожденная от обычных обязанностей, Финн тренировалась делать колесо, ходить по канату и метать кинжалы и донимала команду расспросами обо всех подробностях ремонта. Она научилась очень метко бить из арбалета, поскольку птицы на этом острове были маленькими, юркими и очень пугливыми, а Финн до смерти надоела рыба.

Как только бизань-мачта была отремонтирована, став на добрые несколько футов ниже прежнего, они снова отправились в путь. Корабль отнесло на много лиг от курса, и Альфонсус Уверенный постоянно взглядывал на свою алидаду, царапая на бумаге какие-то уравнения. Несмотря на то что пришлось идти против ветра, к закату следующего Дня побережье Тирсолера уже показалось на горизонте.

Пейзаж был неприветливым и унылым: над каменистым берегом высились отвесные утесы, а из воды поднимались странные искривленные скалы. Альфонсус Уверенный явно был рад тому, что может теперь прокладывать курс по знакомым ориентирам, а ветер изменился и стал попутным, так что «Вероника» уверенно подошла к этим негостеприимным берегам.

— Трудно поверить, что на вершине этих утесов — самая плодородная земля, о которой только можно мечтать, — сообщил Финн и Бранг один из матросов, высокий загорелый юноша по имени Тэм, который относился к новичкам лучше других. Он всегда находил время поучить их завязывать разные морские узлы и объяснить, как пользоваться лотлинем или лаглинем.

— Я рос здесь поблизости, — продолжал он, — пока меня не забрали на флот. Только что я был фермером, мечтавшим только о том, как бы прыгнуть через костер с девчонкой из яблочного сада, и вот, пожалуйста, я уже на службе у Всеобщего Собрания и иду на войну с ведьмами.

— Это, наверное, было ужасно, — сказала Бранг.

— Да, что было, то было, Бранг, — сказал Тэм. — Я плакал, как ребенок, когда проснулся вдали от Брайда и в миллионе миль от всего, что знал. Теперь, разумеется, я доволен и больше не думаю о Бесси Яблочной, ну, по крайней мере, не часто.

— И что ты чувствуешь теперь, когда мы возвращаемся в Брайд? — спросила Финн, и эльфийская кошка, сидящая у нее на плече, подняла на него голову точно с таким же вопросительным выражением, как у хозяйки.

Тэм усмехнулся.

— Я в ужасе, парень. Как и тебе следовало бы быть. Если кто-нибудь из старейшин увидит тебя с этой твоей кошкой, тебя непременно сочтут колдуном.

Финн побелела и отшатнулась, а кошка зашипела и выгнула спину дугой.

— Я не колдун, — сказала она дрожащим голосом.

— Ну же, парень, я тебя не обвиняю. Если кого-то и стоит сжечь, так это старую ведьму с голосом, полным колдовства, и трех парней со скрипками и волынками. В Брайде одной игры на таких инструментах вполне хватит, чтобы тебя обвинили, не говоря уж о том, что они околдовали морских демонов, как бы здорово это ни было. — В голосе молодого моряка звучало изумление пополам со страхом.

Финн внезапно осознала все те опасности, о которых до сих пор не тревожилась. Она обменялась испуганным взглядом с Бранг и отпустила какое-то легкомысленное замечание, которое обмануло молодого моряка не больше, чем ее саму.

Мыс Гнева был самой восточной точкой Эйлианана. Огромный вдающийся в море полуостров снискал печальную славу своими беспощадными бурями и опасным проливом между двумя высокими отвесными утесами с одной стороны и грядой скалистых пиков с другой, носивших зловещее название Зубы Бога. Чтобы обойти этот узкий бурный пролив, пришлось бы много недель плыть окружным путем, поскольку море здесь было усеяно островками и рифами, между которыми свирепствовали волны и таились предательские воронки.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21