Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Ведьмы Эйлианана (№3) - Проклятые башни

ModernLib.Net / Фэнтези / Форсит Кейт / Проклятые башни - Чтение (стр. 6)
Автор: Форсит Кейт
Жанр: Фэнтези
Серия: Ведьмы Эйлианана

 

 


— Нет. Оставайтесь здесь, — строго сказала она. Собаки повиновались, понуро повесив обрубки хвостов. Она погладила их по головам, насколько это было возможно с ее поклажей, и пошла дальше, чувствуя, как заныло в груди.

Изабо спрятала сумки за заснеженными ульями, потом пошла по темному парку. Две луны заливали ярким светом белую лужайку, прочерченную черными тенями тисовых деревьев. Она дошла до маленького садика, где над замерзшей поверхностью маленького пруда склонялись голые ветви плакучего зеленичного дерева.

— Лиланте, — прошептала она. — Ты меня слышишь?

Ответа не было. Изабо встала перед деревом на колени.

— Мне так жаль, Лиланте, я никогда не хотела причинить тебе боль, — сказала она точно так же, как говорила всякий раз, приходя сюда. — Он ничего для меня не значит — это был просто пряный эль, и то, что я так долго была одинока, и ревность к Изолт, у которой теперь есть все. Пожалуйста, прости меня. Если бы я знала… — ее голос пресекся, потом она порылась в поясной сумке и вытащила оттуда длинную косу, даже в безжизненном свете лун пылающую рыжим огнем.

— Я должна уехать, Лиланте. Мне очень хотелось бы взять тебя с собой, но я не могу ждать до весны, когда ты проснешься. Это слишком опасно… — Она аккуратно спрятала длинную косу в ветвях древяницы. — Чтобы ты могла найти меня, — прошептала она и нежно погладила шершавую кору. Потом встала на ноги, стряхнула с колен снег и бесшумно пошла назад по темному серебристому парку.

В конюшнях было темно, а дежурный помощник конюха мирно спал на соломе. Изабо, видевшая в темноте, как эльфийская кошка, пробралась в стойло, где стоял Лазарь. Он был стреножен и взнуздан так туго, что еле мог двигаться, понуро повесив голову. Она тихонько заржала, и конь зашевелил ушами. Изабо опустила сумки на пол и положила ладонь на его бархатистую переносицу, предупреждая его, чтобы не шумел. Он настойчиво ткнулся в нее носом, едва не сбив с ног.

За считанные секунды она распустила недоуздок и путы. Он дрожал всем телом, но тихо вышел вслед за ней из стойла. Одна из лошадей вопросительно фыркнула, но Изабо тихонько успокоила ее и, подождав, пока конюх не прекратил вздыхать и ворочаться во сне, пошла дальше. Ей пришлось раскрыть дверь конюшни, чтобы огромное тело Лазаря смогло протиснуться сквозь нее, и скрежет дерева по камню разбудил мальчишку. До Изабо донесся его вскрик, и она вытолкнула Лазаря наружу, с грохотом захлопнув дверь. В лихорадочной спешке она засунула под ручки грабли, заперев мальчишку внутри, а потом как можно быстрее повела Лазаря прочь.

Через несколько секунд помощник конюха уже поднял страшный шум, барабаня в дверь и зовя на помощь. Выругавшись себе под нос, Изабо с помощью садовой скамеечки взобралась к Лазарю на спину. И пустила его в галоп. Сумки заколотили его по холке, так что пришлось придерживать их одной рукой, чтобы не свалились на землю.

Изабо собиралась выскользнуть через потайные ворота в задней стене дворцового парка и скрыться в горах, поэтому погнала Лазаря в глубину сада. Она надеялась уйти без лишнего шума, но внезапно раздавшийся бешеный перезвон колоколов привел ее в смятение. Вряд ли конюхи догадались, кто проскользнул в конюшню и вывел лошадь, и уж тем более не знали, что похитительница вдобавок прихватила с собой банприоннсу Бронвин Ник-Кьюинн, но, похоже, они были преисполнены решимости поймать ее. А поскольку ночь была морозной, и отпечатки копыт Лазаря на залитом лунным светом снегу были отчетливо видны, дворцовая стража очень быстро напала на след.

Лазарь перешел на плавный галоп и стремительно мчался через парк. Изабо попыталась направить его к боковой аллее, ведущей к потайным воротам, но он только углубился еще дальше в сад. Увидев бегущих по дорожкам солдат с факелами в руках, она решила, что конь сам знает путь к спасению, и полностью положилась на него. Он проскакал через рощицу по-зимнему голых деревьев, перемахнул через изгородь и рысью помчался по цветнику, где его копыта не оставляли следов. Они приближались к Башне Двух Лун, и Изабо крепче сжала колени, опасаясь, как бы близость населенных духами развалин не вызвала у жеребца новый приступ паники. Но он развернулся и понесся вдоль высокой колючей изгороди, скрывавшей от посторонних глаз лабиринт в центре парка. Раздались громкие крики, и позади показались всадники. Некоторые держали горящие факелы, тогда как остальные целились в них из арбалетов. На Изабо накатила волна ужаса, и она отчаянно ударила Лазаря пятками по бокам. Он перескочил еще через одну изгородь, развернулся на задних копытах и бросился в арочный проход, ведущий в заколдованный лабиринт. Девушке оставалось лишь отчаянно цепляться за его гриву.

Лабиринт, образованный колючими кустами, был посажен многие годы назад, чтобы скрывать и защищать священное озеро в его центре, Пруд Двух Лун. В Самайн Изабо, Изолт и Лахлан проникли в его сердце, чтобы спасти Лодестар и возродить его угасающие силы, окунув в воды пруда. Изабо удалось раскрыть секреты лабиринта лишь с помощью Книги Теней, древнего магического фолианта, в котором хранилось все знание ведьм. Несмотря на то, что в тот день она запомнила замысловатые изгибы и повороты окаймленных живой изгородью тропинок, Изабо сомневалась, что смогла бы восстановить их в угаре той сумасшедшей ночи, когда к тому же все ориентиры были скрыты темнотой.

Но жеребец, похоже, точно знал дорогу. Не замедляя бега, он уверенно выбирал путь между высокими изгородями, оставив своих озадаченных преследователей далеко позади. Время от времени еще слышались крики и мелькали пробивающиеся через темные ветви тисов огни факелов, но по мере того, как беглецы все больше и больше продвигались в глубь лабиринта, погоня оставалась все дальше и дальше.

Наконец они выехали из высоких тисовых коридоров и очутились в саду, окружавшем Пруд Двух Лун. На одном его конце возвышалась темная круглая громада обсерватории, чей купол чернел на фоне светлеющего неба.

— Лабиринт не защитит нас, — прошептала Изабо, наклоняясь, чтобы погладить жеребца по взмыленному боку. — Мы оторвались от солдат, но во дворце есть те, кто знает его секреты. Они будут искать нас.

Лазарь тихонько заржал в ответ, и в ее голове прозвучало слабое: Доверься мне. Он поскакал вперед, сминая копытами скрипучий снег, потом взлетел по широким ступеням, остановившись точно перед арочной колоннадой, окружавшей пруд. Жеребец побежал вдоль этого кольца, пока не оказался перед обращенной на север аркой, и там встал, подняв морду и принюхиваясь к ветру. Изабо еле держалась у него на спине, плечи у нее болели под тяжестью спящей малышки, сердце сжималось от дурных предчувствий. Небо вдоль горизонта уже кое-где было тронуто первыми проблесками света, очертания кустов и деревьев точно выступали из бесформенной тьмы. Жеребец дождался момента, когда над горизонтом показался пылающий край солнца, потом наклонил голову и ткнулся носом в древний выщербленный от времени камень. И лишь после этого вошел под арку.

Изабо к собственному изумлению увидела, что длинная шея и гордо поднятая голова жеребца точно растворились в серебристой дымке, возникшей между колоннами. Не успела она даже ахнуть, как мерцающая дымчатая завеса уже окутала и ее, обдав покалывающим холодком, от которого по всему телу побежали мурашки. Пронизанная зеленым огнем серебристая дымка окружала их со всех сторон. Изабо оставалось только крепче прижаться к шее жеребца, который мчался вперед по туннелю из призрачного огня. Хотя сквозь эту полупрозрачную пелену виднелись смутные очертания деревьев, казалось, с каждым шагом они расплывались все больше и больше. У нее зашумело в ушах, а все тело задергалось, точно в конвульсиях, и его пронзила острая боль. Лишь теплота конского крупа да сладкая тяжесть малышки на спине не дали ей потерять голову.

Позади раздались странные вопли. Оглянувшись через плечо и увидев расплывающиеся фигуры, гнавшихся за ними, она завизжала, и пронзительно закричала малышка. Жеребец, вытянув шею, помчался быстрее, и призраки остались позади с искаженными от невыразимого горя и ужаса лицами, но их жалобные крики все еще звучали в ушах Изабо. Потом путь преградили темные сгорбленные тени, но конь перескочил через них. Кто-то схватил Изабо за щиколотку ледяными пальцами, она отчаянно оттолкнула его и услышала хриплый крик рухнувшей на землю фигуры. От ужаса кровь стыла у нее в жилах, но она могла лишь прижиматься к шее жеребца, который все так же стремительно несся вперед. Серебристо-зеленая тропа под ними вздымалась и пульсировала, а мерцающие стены и потолок качались и шелестели, точно на непрекращающемся ветру. Она смутно заметила, как холмы перетекли в лес, а деревья — в скалистые горы. Впереди виднелся круг из пылающих колонн. Высокая бледная фигура с длинной гривой белых волос поднимала к ним трехглазое лицо. Но Лазарь не замедлил свой стремительный бег; звонко заржав, он промчался мимо, хотя Изабо, обернувшись, смотрела назад, а на губах ее замерло невысказанное имя.

Путь стал темнее, и сгорбленные призрачные фигуры все чаще и чаще выскакивали им наперерез. Лишь проворство и быстрые ноги Лазаря помогали увернуться от них и не дать свалить себя на землю. За мерцающей завесой серебристого огня Изабо различила острые пики гор, возвышающихся повсюду вокруг. Боль в суставах и нервных окончаниях стала сильнее; она из последних сил цеплялась пальцами за гриву жеребца, а ногами сжимала его вздымающиеся бока.

Внезапно раздался какой-то свистящий звук, и Изабо охватил всепоглощающий ужас, от которого похолодело в животе, а все мышцы свело мучительным спазмом. Над их головами на широко распростертых крыльях, тонких и прозрачных, точно шелковая паутинка, парило золотистое чешуйчатое существо. Изабо вскрикнула, и оно спикировало вниз, подняв ветер, который ударил ей в лицо. Угловатая голова повернулась, и золотистый глаз — больше, чем сам жеребец — уставился на них. В его зрачке, казалось, сконцентрировалась вся тьма мира. Изабо начала визжать, и визжала, визжала… Взмахнув гибким хвостом, дракон поднял крылья и взмыл обратно в небо. Все тело Изабо обмякло, и она непременно свалилась бы с коня, не изогнись он так, чтобы повторить наклон ее тела. Она как-то умудрилась удержаться, потом дорога резко пошла вниз, и жеребец поскакал по ней, высекая копытами зеленые трескучие искры.

НА ВОЙНЕ

Оставалось всего лишь несколько часов до полуночи и несколько дней до конца зимы. В дворцовом парке мигали огоньки многочисленных костров — армия Ри устраивалась на ночлег. Большая часть дворца спала, но в окнах верхнего этажа все еще горел свет. Длинный зал советов был заполнен советниками Ри, командующими Телохранителей Ри в синих килтах, а также прионнсами и лордами, собравшимися в Лукерсирее.

Энгус Мак-Рурах сидел рядом с креслом Ри, черная волчица, которая когда-то была его сестрой Табитас, лежала у его ног, а его маленькая дочь сидела, прислонившись к ее мохнатому боку. Рядом с ним сидел Линли Мак-Синн, Прионнса Каррига, с сыном Дугласом на табуреточке у его ног. Айен и Эльфрида сидели рядышком на небольшой софе у другой стены, а Дугалл Мак-Бренн полулежал на обитом атласом кресле по правую руку Ри, поигрывая своим серебряным жезлом.

Коренастая фигура Аласдера Мак-Танаха, Прионнсы Блессема и Эслинна, стояла перед огнем, твердо упершись ногами в пол, массивные руки засунуты за пояс. Как всегда, его зычный голос перекрывал голоса всех остальных, находившихся в зале.

— Когда мы, наконец, выгоним этих мерзких Ярких Солдат из страны? — гремел он. — Каждый нанесенный им удар, был успешен, но я не могу не заметить, что до сих пор мы освободили лишь нижний Рионнаган. А как же Блессем? Я уже почти шесть месяцев нахожусь вдали от своей земли!

— А как же Карриг? — закричал Мак-Синн. — Я уже шесть лет в изгнании, Мак-Танах, а мы не сделали ничего, чтобы вернуть мне мои земли!

— Тихо, милорды! — Лахлан склонился вперед, протянув руки. — Вы же знаете, мы не можем вести несколько битв сразу. Может быть, мы и выгнали Ярких Солдат из Рионнагана, но они занимают весь Эслинн, Блесем и Клахан и контролируют реку и все главные дороги. Мы собрались здесь для того, чтобы спланировать летнюю кампанию, но мы не можем воевать с тирсолерцами, если будем грызться друг с другом.

Когда прионнсы утихомирились, на столах разложили карту, и Ри прижал один ее конец своим скипетром, а Мак-Танах воспользовался своей огромной пивной кружкой, чтобы закрепить другой.

— Как видите, мы окружены со всех сторон, — сказал Лахлан. — Яркие Солдаты все еще прибывают через Эрран и Эслинн, и я слышал, что в Бертфэйн пришел еще один флот с примерно шестью сотнями человек. У нас нет никаких новостей из Равеншо и Тирейча, поэтому мы не знаем, не напали ли на них тоже с побережья. Если нет, то нам, возможно, удастся найти там поддержку нашей армии, но если и эти области заняты, то ничем не смогут нам помочь.

— У нас есть еще одна проблема, — сказал интендант. — Леса кишат бандитами, которые нападают на наши обозы, точно так же, как и на вражеские. Нельзя планировать серьезное наступление на Блессем и Клахан, если мы не можем обеспечить безопасность дорог, по которым подвозят продовольствие. Вы же помните, Ник-Хильд сказала, что Яркие Солдаты жгут за собой все поля и гумна.

На лице Мак-Танаха мелькнуло страдальческое выражение, и он бросил умоляющий взгляд на Эльфриду, которая серьезно кивнула, и сказал:

— Да, они жгут все, что не могут использовать или унести. Единственный способ предотвратить это — выгнать их побыстрее, чтобы они не успели сжечь слишком много.

Изолт кивнула.

— Чтобы одержать победу в войне, нужно уморить врага голодом, — сказала она.

— Замечательный совет, — раздраженно фыркнул Мак-Танах, — только похоже, что это нас морят голодом, Ваше Высочество. Объясните мне, как нам заставить этих мерзких Ярких Солдат поголодать, и я поблагодарю вас за этот совет.

— У нас нет людей, чтобы подавить бандитов, — сказал Лахлан, очень встревоженный. — Они уже много лет хозяйничают в лесах и знают их куда лучше нас.

— А почему бы нам не объявить амнистию? — сказал Мак-Рурах. — Ведь многих из них прогнали со своих ферм Красные Стражи и обвинили в интригах против Колдуньи.

— Да, среди них есть и такие, но большинство из них — воры и убийцы, и обвинения против них заслуженные, — возразил Мак-Танах.

— Это поможет нам увеличить численность нашей армии, — настаивал Мак-Рурах. — Верно, они грубы и недисциплинированны, но я уверен, что многих из них стоит простить за их прошлое и дать шанс начать все заново, а не вешать как преступников.

— А что, неплохая идея, — сказал Лахлан. — Если они начнут воровать и убивать, когда будут под нашим командованием, тогда и будем их наказывать. Камерон, запиши! Мы разошлем гонцов по всем деревням и селам, предлагая амнистию преступникам и бандитам, которые поступят в нашу армию на военную службу.

Канцлер кивнул, усердно записывая. Лахлан задумчиво походил взад-вперед, потом сказал:

— Поясни, что амнистия распространяется также на всех бывших Красных Стражей, Камерон. Все, кого мы сможем привлечь на нашу сторону, намного облегчат нам подчинение страны, а с их военным опытом они нам очень пригодятся.

Дайллас Хромой сказал:

— Мудро ли это, Ваше Высочество? Красные Стражи провели последние шестнадцать лет, сжигая ведьм и волшебных существ. Не можем же мы так легко простить эти ужасные преступления?

В зале послышались согласные возгласы, и Гвилим Уродливый закричал:

— Они никогда не проявляли милосердия к ведьмам, так почему мы должны проявлять его к ним?

Дайллас и Гвилим оба побывали в лапах Оула и пережили жестокие пытки, оставившие их калеками, поэтому их слова вызвали сочувственные возгласы. Изолт наклонилась вперед и сказала:

— Как можно винить обычных солдат за преступления их командиров? Многие просто выполняли приказы, а без этого в армии нельзя. Если мы пообещаем им прощение, они могут склонить соотношение сил к нашей победе; в противном случае они лишь умножат число наших врагов.

Они принялись спорить, причем Гвилим утверждал, что Красных Стражей шестнадцать лет пичкали философией Оула и они вряд ли станут служить ри, который восстановил Шабаш Ведьм.

Изолт устало пожала плечами и ответила:

— В таком случае, они скорее всего так и так присоединятся к Реншо Безжалостному в Блэйргоури. Почему бы нам не предложить им выбор? К нему и так уже примкнуло достаточно много народу.

Послышался приглушенный шепот, поскольку все слышали донесения об армии, которую бывший Главный Искатель собирал в Блэйргоури. Эта новость очень тревожила лордов, ибо исчезновение дочери Майи из дворца породило массу слухов. Хотя Лахлан Мак-Кьюинн и говорил, что сестра Банри, Изабо Рыжая, увезла девочку в безопасное место, очень многие подозревали, что ее отсутствие объясняется куда более пугающими причинами.

Этот шепот заставил Лахлана вспыхнуть, но он обуздал свой гнев, сказав просто:

— Это гнездо гравенингов нужно уничтожить, и побыстрее!

— Да, — согласилась Изолт. — Думаю, Блэйргоури должен стать нашей первой целью. Если мы ударим мощно и молниеносно, то не дадим им собрать слишком большую силу.

Мак-Танах нахмурился. Он очень не одобрял новую Банри, которая говорила и вела себя совершенно не подобающим молодой девушке образом. Ведь ей не было еще и семнадцати, как и его четвертой дочери, которая никогда не осмелилась бы высказывать свое мнение с подобной дерзостью.

— Первым делом нужно отбить гавань и реку, Ваше Высочество, — сказал он резко. — Сейчас Яркие Солдаты могут просто приплыть в Бертфэйн в любое время, привозя подкрепления и контролируя всю реку.

Изолт начала было что-то говорить, но он перебил ее, снисходительно заявив:

— Не то чтобы подавить восстание Реншо в зародыше было плохой идеей, Ваше Высочество, но может быть, лучше сначала снять осаду с Риссмадилла?

Большинство остальных лордов согласно закивало головами, но Изолт сказала отчетливо:

— Нет, милорд. Больше того, подобное действие будет просто глупостью.

Мак-Танах напрягся, его борода угрожающе ощетинилась.

— Не лучше ли вам заняться своим младенцем и прядением, а планирование войны оставить мужчинам, — сказал он грубо. — Наверное, я уж куда лучше в этом разбираюсь, чем простая женщине вроде вас.

— С чего бы это? — парировала Изолт. — Блессем десятилетиями был богатым и мирным краем, а вы если и воевали, то только против чучел и с деревянным копьем. Я — Шрамолицая Воительница, я участвовала во многих битвах и во всех до одной одержала победу. То, что вы советуете нам сосредоточиться на снятии осады с Риссмадилла, только доказывает, что вы ничего не продумали. Мы не только не должны посылать туда еще людей, но должны приказать нашим войскам в городе отступить.

— Отступить?! — разом ахнуло несколько голосов, и Мак-Танах встал в полный рост, явно оскорбленный в лучших чувствах.

Прежде чем он успел хоть что-то возразить, Дункан Железный Кулак поинтересовался:

— Почему вы так говорите, Ваше Высочество? Мне тоже казалось, что освобождение Риссмадилла — одна из наших первоочередных задач.

— Ты забыл про Фэйргов? — спросила Изолт нетерпеливо. — Мы все знаем, что они вернутся с весенним приливом. Мы подойдем к берегам Бертфэйна как раз в тот момент, когда придется обороняться и от Ярких Солдат, и от морского народа одновременно. Почему бы нам просто не позволить Фэйргам сделать за нас всю работу?

— Что вы имеете в виду? — воскликнул кто-то, и Изолт подавила вздох.

— Фэйрги войдут в устье реки сразу же, как только доберутся до наших берегов. — Поскольку Яркие Солдаты уничтожили шлюзы и ворота, их ничто не остановит. Они прорвутся в город и в окружающую его сельскую местность и перебьют всех, кого встретят на своем пути. Вы же не можете не понимать, что оставить там наши войска в это время будет очень глупо? Если мы отступим, Яркие Солдаты ухватятся за эту возможность укрепить свое положение в городе и повторят попытку захватить дворец. Потом им придется отражать натиск Фэйргов, а мы сможем вместо этого бросить все силы на восток, чтобы ударить по Блэйргоури и снять осаду с Дан-Идена…

Мак-Танах открыл было рот, чтобы возразить, но на последнем слове Изолт закрыл его, задумчиво погладив бороду. Его побагровевшие щеки приняли чуть более естественный цвет, и он признал неохотно:

— Да, некоторый смысл в этом есть.

Лахлан не смог удержаться от смешка, поскольку он знал, что Мак-Танаху больше всего хотелось бы освободить свой родной город и выбить Ярких Солдат из Блессема. Чтобы скрыть свою веселость, он проговорил быстро:

— И даже более того, мы покажем людям, что не потерпим неповиновения! Чтобы принести мир нашей стране, мы должны пользоваться безусловной поддержкой в сельской местности; пока мы позволяем искателям мутить воду в стране, сея слухи и устраивая беспорядки, у нас никогда не настанет мир.

Так и решено было действовать. Армия Ри должна была выступить на восток, ударив в самое сердце Блессема, а сторонникам Лахлана следовало передать приказ отступить от реки и морских берегов. После долгих споров опасную задачу отнести эту новость в Дан-Горм поручили Дайду Жонглеру и Катмору Шустрому. Дайд с самого Хогманая ходил мрачный и молчаливый и с пугающей готовностью ухватился за возможность что-то сделать.

Лахлан с беспокойством взглянул на него и спросил:

— Но Дайд, неужели тебе не хочется поехать со мной в Блэйргоури?

— Ты же знаешь, в Дан-Горме у меня полно друзей, — ответил Дайд. — Мы не раз работали вместе, спасая какую-нибудь ведьму или расстраивая очередной план Колдуньи. Они меня знают и доверяют мне.

— Верно, — отозвался Лахлан. — И все-таки мне хотелось бы, чтобы ты был рядом.

— Я вернусь и присоединюсь к тебе, когда смогу, хозяин, — ответил Дайд, немного просветлев лицом. — Давненько уже мы не бились бок о бок. Но все-таки сначала отвезу новости в голубой город — там, должно быть, несладко приходится.

— Я поеду в Дан-Горм вместе с вами, — заявил Дугалл Мак-Бренн, отрываясь от изучения своих колец и поднимая сонные черные глаза.

Дайд и Катмор нерешительно переглянулись. Дугалл, худой апатичныый мужчина, всегда был одет в черные шелка и бархат и с головы до ног увешанным драгоценностями.

— Это опасно, милорд, — сказал Катмор. — Дан-Горм занят Яркими Солдатами, и наши люди нападают исподтишка, когда только могут. Нам придется пробираться по занятой земле и проскользнуть через их ряды. Если нас поймают, все пропало.

Дугалл прикрыл зевок нежной белой рукой.

— Да, я это понимаю, — усталым голосом ответил он. — Возможно, вы вспомните, что я был в Риссмадилле, когда напали Яркие Солдаты, и видел, как они опустошали город. Кроме того, мы уже многие недели почти ни о чем другом не говорим. Как ни странно, я почти все время как-то умудрялся не отвлекаться от военного совета.

— Наше путешествие будет не из легких, милорд, — нерешительно сказал Дайд, пытаясь донести до прионнсы то, что его беспокоит, и при этом не обидеть его. — Скорее всего, нам придется переодеться фермерами или даже нищими…

Дугалл приподнял бровь.

— Ты удивляешь меня, парень. Неужели ты думаешь, что я отправлюсь на войну в своих лучших шелках? Так ведь и попортить их недолго. Нет, уверяю тебя, мой мальчик, я переоденусь перед отъездом.

Лахлан недоуменно посмотрел на своего кузена.

— Зачем ты хочешь ехать в Дан-Горм, Дугалл? Неужели тебе не хочется поехать со мной на восток?

Дугалл расправил пальцы так, чтобы полюбоваться блеском своих колец.

— Как вы уже упоминали раньше, Ваше Высочество, мы не получали никаких вестей из Равеншо. Последнее письмо от моего дорогого отца пришло шесть месяцев назад, и в нем говорилось лишь о том, что Яркие Солдаты приходили к нему, выражая желание использовать бухты и гавани Равеншо. Вполне естественно, я чувствую сыновнее беспокойство. Мне подумалось, что сейчас самое время навестить владения предков.

— Да, мне хотелось бы узнать, вторглись ли тирсолерцы и в ваши земли, — сказал Лахлан.

Дугалл пожал плечами.

— Меня тоже это немного интересует, Ваше Высочество.

— И ты сможешь передать нам новости, — пробормотал Ри, запоздало вспомнив, что кольца, унизывавшие руки его кузена, служили не просто украшением. Дугалл Мак-Бренн был полностью обученным колдуном, одним из немногих, оставшихся в стране. Его знания вполне позволяли их обладателю войти в Совет колдунов, но прионнса не мог быть его членом, поскольку совет должен сохранять независимость от светской власти.

Кузен Лахлана улыбнулся.

— Ну разумеется, смогу, дорогой мой. Мне также пришло в голову, что стоило бы послать гонцов в Тирейч и посмотреть, как они поживают и не могут ли оказать нам поддержку. Всадники были бы нам сейчас весьма полезны.

— Да, это так, — горячо согласился Лахлан. Одной из его наиболее насущных проблем была нехватка кавалеристов, поскольку лишь Красных Стражей учили воевать верхом на лошадях, а большинство из них скрывалось от нового режима.

— Судя по всему, Кеннет Мак-Ахерн — гордый человек и никому не уступит того, что принадлежит ему по праву. Я видел его, когда он приезжал в Риссмадилл на Ламмасский Собор, и это действительно высокомерный прионнса. Думаю, он с большей готовностью согласится помогать нам, если Ри пришлет к нему своего кузена, а не какого-нибудь скромного гонца.

— Опять верно, — сказал Лахлан, с некоторым скептицизмом оглядывая своего кузена. — Хотя я и очень удивлен, что ты предлагаешь себя самого на роль скромного гонца, Дугалл. Ты уверен, что не хочешь завоевать славу на поле битвы в Блэйргоури?

— Я стремлюсь лишь служить моему Ри, — ответил он с апатичным поклоном. — Хотя должен признать, что надеюсь вернуться с армиями как Равеншо, так и Тирейча за спиной и тем самым заслужить шумное приветствие и ваше одобрение.

— Что ж, если ты сможешь совершить такой подвиг, я буду очень тебе признателен, — отозвался Лахлан. — Хотя мне будет недоставать тебя рядом со мной, когда мы будем биться с Реншо Безжалостным. Судя по всему, нам понадобится каждый колдун и каждый солдат, который у нас есть!

Энгус Мак-Рурах беспокойно заерзал на месте, а волчица села, сбросив сонную девочку, привалившуюся к ней. Шум, с которым та свалилась на пол, привлек внимание Лахлана, и он обернулся к ним.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, — сказал Энгус, — но боюсь, что мне тоже придется покинуть вас. Теперь, когда зимние снега уже начали таять, я спешу вернуться в свои земли. Вы же знаете, что прошел почти год с тех пор, как я покинул Рурах, и все это время я не видел ни мою жену, ни моих людей.

— Но ты понадобишься мне, когда мы осадим Блэйгоури, — в некотором смятении воскликнул Лахлан, которого в прошлом уже не раз выручали советы и поддержка Мак-Рураха.

Энгус твердо выдержал его взгляд.

— Я благодарю Ваше Высочество за такую лестную оценку и поеду с вами, если таков будет ваш приказ. Но, как вы знаете, у меня с собой лишь горстка людей. Если я вернусь в Рурах, то смогу навести порядок в моих землях, проследить за тем, чтобы указы против колдовства и волшебных существ были отменены, и собрать армию, которую приведу вам на помощь. И, что более важно, я смогу вернуть Фионнгал в объятия ее матери. Уже почти шесть лет, как ее похитили, милорд, и Гвинет очень переживала ее исчезновение.

Лахлан взглянул на Изолт, лицо которой при словах Мак-Рураха смягчилось. Сама недавно ставшая матерью, она представляла, как горевала Гвинет Ник-Шан, когда ее маленькую дочь похитили по приказу Лиги по Борьбе с Колдовством. Она легонько кивнула, и Лахлан неохотно дал Энгусу разрешение вернуться в Рурах.

— Но ты понадобишься мне, Энгус, так что быстрей завершай свои дела и возвращайся, — сказал он. — Блэйргоури — всего лишь первая из наших целей. Война будет долгой и кровавой, не забывай об этом, и мне понадобится поддержка всех прионнс.

— Я вернусь как только смогу, — заверил его Энгус. — И приведу с собой армию, Ваше Высочество, это я вам обещаю.

Лахлан благодарно кивнул, но тревога так и не сошла с его лица. Ему никогда еще не приходилось планировать войну, поскольку в годы сопротивления они ограничивались лишь короткими вылазками и мелкими стычками. При всей своей практичности ни Мегэн, ни Энит не обладали достаточными знаниями в области тактики и снабжения армии, чтобы помочь ему, а большинство военных советников его брата бежали, присоединившись к армии Реншо. Изолт имела огромный опыт в искусстве Шрамолицых Воинов, но ее опыт включал в себя рукопашную борьбу, а не вооружение и развертывание почти шести тысяч солдат.

Со своим крошечным штабом Лахлан должен был не только командовать войсками, но и организовывать действенные подразделения обслуживания, в которые входили кузнецы, следящие за лошадьми, плотники, строящие осадные машины, и инженеры, проектирующие и возводящие укрепления. Он должен был также попытаться установить надежные линии связи между различными подразделениями и обеспечить обозы со стадами коз и овец, чтобы кормить их всех. И, что труднее всего, необходимо было найти средства, чтобы все это оплачивать. Большая часть казны была брошена в спешке побега из Риссмадилла, а учитывая то, что дворец до сих пор осаждала тирсолерская армия, Лахлану нужно было искать другие источники средств.

К счастью, Лукерсирей был богатым городом, в котором действовало более пятидесяти различных гильдий, от шелкоткачей до часовщиков и гончаров. В обмен на обещание щедрых дотаций в будущем молодому Ри удалось получить достаточные средства на ближайшее время, но он слишком хорошо понимал, насколько поддержка купцов зависит от быстрого успеха в войне.

Главной его проблемой до сих пор оставалось питание солдат, поскольку он был преисполнен решимости не повторять действий Красных Стражей, просто забиравших все необходимое у фермеров. Рионнаган, Клахан и Блессем были богаты зерном, фруктами и мясом, но Яркие Солдаты пролетели над краем, точно саранча, унося с собой то, что было им нужно, и уничтожая все остальное. Те части южного Эйлианана, которые не покорились захватчикам, уже и так надрывались в попытках прокормить тысячи беженцев, наводнивших Лукерсирей и верхний Рионнаган. Лахлан знал, что необходимо как можно раньше начать весенний сев, чтобы к следующей зиме у них была пища, поэтому ему пришлось отрядить часть своей армии помогать фермерам и защищать посевы.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35