Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Ведьмы Эйлианана (№3) - Проклятые башни

ModernLib.Net / Фэнтези / Форсит Кейт / Проклятые башни - Чтение (стр. 15)
Автор: Форсит Кейт
Жанр: Фэнтези
Серия: Ведьмы Эйлианана

 

 


Повернувшись к Хан’калил, она сказала презрительно:

— Этот глупый крольчонок не уберегла свой костер и бесстыдно обошла род Зажигающей Пламя, сама разведя огонь, вместо того, чтобы обратиться ко мне, как велит обычай и закон. Я требую наказания и возмещения, ибо меня принизили и обошли.

Хан’калил упала на колени, разбросав руки и прижавшись лицом к полу. Она не сделала никакой попытки защититься. Ее маленький сын бросился ниц рядом с ней, выронив из рук воображаемый меч. Зажигающая Пламя тяжело спустилась со своего помоста и встала над ними, и Изабо торопливо приняла точно такую же позу.

Зажигающая Пламя отдала несколько коротких отрывистых приказов, и Изабо услышала свист и стук ударов — один из Шрамолицых Воинов бил Хан’калил. Женщина не закричала и не издала ни единого слова протеста, но Изабо с каждым новым ударом все сильнее и сильнее вжималась в пол. Потом шаги приблизились к ней. Девушка сжалась, но ни единого удара не упало на ее плечи. Вместо этого на нее обрушился котел ледяной воды, заставив ее взвизгнуть. Еще один котел воды вылили в костер Хан’калил, погасив разожженное Изабо яркое пламя.

Изабо лежала неподвижно, дрожа от страха и холода. Хранительница Огня подошла и ткнула ее башмаком.

— Бесстыжая Хан, нахалка и гордячка. Три дня никакого огня для тебя и три дня никакого огня для крольчонка и ее семьи. Через три дня, если вы не умрете, придете ко мне с дарами и извинениями, и я дам вам уголь, из которого вы можете разжечь пламя.

Когда Хранительница Огня удалилась, Изабо села, глотая слезы и пытаясь растиранием согреть свои ледяные и мокрые руки. Хан’калил подползла к ней вместе с жавшимся к ней маленьким сыном, и все трое безутешно уставились на мокрые черные угли.

Три дня без огня были действительно суровым наказанием, особенно потому, что их спальное место находилось так близко ко входу в пещеру и было таким беззащитным перед стихиями. Без огня они не могли ни обогреться, ни сварить еду, ни разогнать ночную тьму. Хранительница Огня не преувеличивала, когда говорила «Если вы не умрете».

Безостановочно дрожа в мокрой одежде, уже начавшей леденеть, Изабо изо всех сил пыталась выразить свое раскаяние. Хан’калил покачала головой, сказав отрывисто:

— Мой огонь, моя ответственность.

Порывшись в своем грубом деревянном сундуке, она вытащила из него сухую одежду и дала ее Изабо.

Первые несколько недель своего пребывания в Гавани прайда Изабо ужасно страдала от холода, поскольку отказывалась носить тяжелые кожу и мех, в которые кутались Хан’кобаны. Она сидела, завернувшись в свой плед и пытаясь унять дрожь, полная решимости ни за что не надевать шкуры убитых животных. Хан’калил на это только пожала плечами, хотя ее дети дразнили Изабо и обзывали «ульцеголовой» . Но теперь женщина настояла, сказав хрипло:

— Ульца не убивали, ульц умер, когда пришло его время.

Изабо кивнула и с благодарным жестом взяла ворох шкур. Она непременно умерла бы, если бы осталась в своей мокрой одежде. Действительно, Хан’калил сказала ей правду. Этот ульц умер от старости, а не под ножом.

Ульцев никогда не убивали, поскольку они были полезнее живыми — давали молоко и шерсть и тащили салазки, когда прайд покидал Гавань и отправлялся кочевать. Лишь когда ульцы умирали, их шкуры сушили и натирали жиром, чтобы делать из них водонепроницаемые штаны, куртки и плащи, которые носили здесь все.

Следующие три дня стали для них суровым испытанием. Лишь прижимаясь друг к другу в своих мехах, они могли спастись от замерзания. Изабо делала для всех жидкую кашу из зерен и трав, а когда они начинали дрожать слишком сильно, она давала Хан’калил и ее семье глоток целительного митана, который всегда носила в своем мешке. Жгучая жидкость согревала их тела и заставляла слабеющие сердца снова забиться быстрее. Лишь это помогло им пережить долгие темные дни своего наказания.

На третий день вечером Изабо подошла к Хранительнице Огня и распростерлась перед ней на полу, прося прощения за свою самонадеянность и невежество и протягивая дары — лучший нож Хан’калил с настоящим металлическим лезвием, горшочек травяного крема, который она сделала, чтобы облегчить боль в ревматических суставах Хранительницы Огня, и связку рыбы, наловленной детьми Хан’калил.

Хранительница Огня приняла дары и без единого слова и даже взгляда признательности сунула Изабо тлеющий уголь из своего костра. Изабо бережно отнесла уголь к спальному месту Хан’калил и принялась осторожно подкармливать его сухими листьями и прутиками, пока наконец не вспыхнуло яркое пламя.


— Эй, да никак это Финли Бесстрашный! Как дела, приятель? — воскликнул Ниалл, остановившись в дверях стратроуэнского постоялого двора, чтобы стряхнуть с плаща снег.

Молодой человек, пускавший к потолку кольца дыма, взглянул поверх них и поднял одну красивую бровь.

— Сдается мне, что я слышу рев медведя, — проговорил он задумчиво. — Похоже, мы действительно забрались в глухомань, если медведи бродят по деревням как хотят. Может быть, позвать на помощь? Нет, говорят, что если наткнешься на косматого медведя, лучше всего не шевелиться. Пожалуй, последую-ка я этому совету.

Он выпустил еще одно кольцо дыма и смотрел, как оно поднимается вверх и рассеивается под низким потолком. Хотя он был одет точно в такой же синий офицерский мундир, как и Ниалл, на его мундире не было ни единого пятнышка, ни морщинки, и он сидел на молодом человеке, как влитой. Его ботинки были из мягчайшей лайки, а плед скрепляла на плече алмазная брошь. Остроконечная бородка была аккуратно подстрижена, а волосы спадали на плечи шелковистыми локонами.

— Только посмотрите на него, прямо картинка. Можно подумать, мы до сих пор в Лукерсирее, а не на лесной опушке! Только не говори мне, что ты взял с собой лакея! — добродушно пробасил Ниалл.

— Ну да, — безмятежно отозвался Финли. — А что бы он стал делать, если бы я оставил его в Сияющем Городе? Просадил бы все свои заработки на девок и виски, как пить дать! Нет уж, пусть лучше едет со мной и честно отрабатывает свой хлеб. Кроме того, дорогуша, ты же не думаешь, что я сам буду чистить себе ботинки и расчесывать волосы?

Ниалл громко фыркнул и уселся рядом с Финли. Кресло затрещало под его тяжестью. Лиланте смотрела на них от дверей, ее плащ и капюшон были все в снегу. Через минуту она робко проковыляла внутрь, откинув капюшон, и на голых прутьях ее волос закачалась нисса. Молодой солдат, приподняв бровь, оглядел ее с ног до головы, но ничего не сказал. Когда в зал вприпрыжку вбежал Бран, бровь поднялась еще выше.

— Что это у нас здесь? — спросил он. — Ты теперь дружишь с волшебными существами, Ниалл?

Лиланте застыла на месте, а маленькая нисса угрожающе обнажила клыки. Ниалл откинулся на спинку кресла, попыхивая трубкой.

— Да, Его Высочество оказал мне честь сопровождать Леди Лиланте и клюрикона Брана в Эслинн. Они ведут поиск друзей и союзников, которые вполне могут склонить чашу победы на нашу сторону. Миледи, этот невоспитанный молодой человек — Лорд Финли Джеймс Мак-Финли, маркиз Таллитэй и Киркудбрайт, виконт Балморран и Стратрейр, единственный сын герцога Фалькгленского. Мы зовем его Финли Бесстрашный, поскольку он полный сумасброд и вечно лезет в самое пекло.

Молодой маркиз поднялся и отвесил Лиланте изящный поклон, коснувшись пальцами пола. Ее веснушчатое лицо вспыхнуло, и она серьезно кивнула, хотя и почувствовав насмешку. Похоже, даже в рядах собственных телохранителей Ри находились люди, не жаловавшие тех, в чьих жилах текла кровь волшебных существ.

— Не встречались ли мы раньше, милорд? — спросила она.

Он улыбнулся и ответил любезно:

— Что-то не припомню, миледи, а я уверен, что, встретившись с вами, я не забыл бы об этом.

Лиланте покраснела еще гуще, не понимая, насмехается ли он опять или говорит серьезно. Он подвинул ей стул, и она села, с недоумением глядя на молодого человека. Его мысли были тщательно защищены, и она не могла прочитать их, что само по себе наводило на тревожные мысли. Но ведь он был солдатом, привычным вести себя невозмутимо, поэтому она обернулась к огню, чтобы обогреться, а Лорд Финли налил им с Ниаллом горячего пунша с виски.

Всю осень они медленно колесили из одной деревеньки в другую, и Лиланте пользовалась этой возможностью, чтобы попутно беседовать с крестьянами о волшебных существах. Хотя в толпе находились такие, кто насмехался над ней, отряд солдат, стоявших навытяжку рядом с застывшими лицами, быстро отбивал у насмешников всю воинственность. По мере того, как осень склонялась к зиме, древяница чувствовала себя все более уверенно, а душевное волнение придавало ей красноречия, так что многие в толпе начинали раскаиваться в своей неприязни к волшебным существам. Сама же Лиланте обнаружила, что, дав волю своим долго сдерживаемым эмоциям, она обрела какое-то подобие покоя и даже удовлетворенности.

Однако, когда они покинули низины Рионнагана и вступили в Блессем, настроения изменились. С наступлением зимы они добрались до окраин Эслинна и укрылись от ранних метелей в деревушке Кроссмагленн на краю леса. Нервозность Лиланте вернулась, поскольку теперь она находилась всего лишь в неделе езды от Гленморвена, городка, где не так давно наткнулась на Главного Искателя. Местное население встретило их неприветливо, бросая на волшебных существ враждебные взгляды и оттаскивая своих детей подальше от Лиланте. Ниаллу Медведю пришлось воспользоваться данной ему властью, прежде чем хозяин постоялого двора позволил им остановиться под своей крышей, но прием тем не менее был очень холодным. Если бы не снежная тьма за окнами и не усталость, Лиланте настояла бы на том, чтобы продолжить путь, но вместо этого приняла миску с едой, которую с грохотом швырнули перед ней на стол, и печально отправилась спать.

Утром Ниалл Медведь радостно приветствовал ее, сообщив новость о том, что чуть южнее батальон солдат Ри стал на зимние квартиры в маленькой деревушке Стратроуэн. Хозяин не слишком любезно предложил им отправиться туда и присоединиться к своим товарищам. Спеша покинуть его негостеприимный дом, они наскоро перекусили и уехали, на этот раз не собрав жителей на площади для встречи Лиланте. День был холодным и безрадостным, под копытами лошадей скрипел снег, и Лиланте казалось, как будто вернулись все ее старые невзгоды.

Вскоре они увидели разбитый за деревенской оградой солдатский лагерь, над которым на столбе развевался стяг Мак-Кьюиннов вместе с еще каким-то знаменем, неизвестным Лиланте. Но Ниаллу оно явно было знакомо, поскольку тот удивленно присвистнул и погнал своего коня рысью. Он обменялся приветствием с лейтенантом, наблюдавшим за учениями, а потом въехал в деревню, чтобы увидеться с капитаном, который сейчас сидел, откинувшись в удобном кресле, пуская кольца дыма и разглядывая свои безупречные ногти.

— Но что ты здесь делаешь, Финли? — спросил Ниалл, сделав изрядный глоток пунша. — В последний раз, когда я тебя видел, ты уезжал в Блэйргоури вместе с Его Высочеством.

— Да, что это была за битва! Мы обхитрили изменников и въехали в самое сердце Блэйргоури как нечего делать! — Глаза Финли возбужденно загорелись. — Его Высочество был великолепен! Я готов поклясться, что половина ребят была уверена, что он действительно вел себя как спесивый зеленый юнец, а не просто притворялся, но он бросился в бой, как демон, как только мы выманили этих мерзких Красных Стражей из-за городских стен.

— Значит, восстание Оула задавили в зародыше?

— К несчастью, нет. Реншо Безжалостный бежал с девочкой, которую называл Банри. Мы получили донесения, что он со своими сторонниками перегруппировывается где-то на границе Эслинна с Блессемом. На самом деле, именно поэтому я здесь. Меня отправили выследить Главного Искателя, но он хитер, как лис. Прошло уже восемь месяцев, но я так и не напал на его след.

Ниалл нахмурился.

— Это плохая новость. Я надеялся, что его быстро поймают, и мы сможем спокойно заняться Яркими Солдатами. Что ты успел разузнать?

— Я прошел за ним примерно на двадцать миль к западу отсюда, но он где-то скрылся, а я не могу найти, где. Подозреваю, что он бежал сюда потому, что в этой части страны у него много сторонников. Яркие Солдаты пока не проникли так далеко на север — они сейчас на Блессемском тракте, так что местные жители не нуждаются в защите Ри. Желающих дать нам какие-то сведения совсем немного, покарай их Эйя. Я уже по горло сыт этими деревенскими дурнями, скажу я тебе. Если их спрашивают, какие новости, в ответ они только бессмысленно таращат глаза, открывают рты. Похоже, никто ни сном ни духом не ведает о Реншо и его передвижениях, и все-таки я знаю, что он пошел сюда!

Лиланте беспокойно пошевелилась, ее длинные волосы зашелестели.

— Я проезжала через верхний Блессем, когда мы путешествовали из Эслинна с Дайдом Жонглером и Энит Серебряное Горло, — сказала она робко. — Главный Искатель скрывался в городке Гленморвен, всего в нескольких днях езды от края леса. Похоже, в сопротивление Ри вовлечены очень многие. Может быть, он вернулся обратно туда?

Финли выпрямился в своем кресле.

— Гленморвен, говорите? Возможно, вы дали мне тот самый ключ, который я ищу, моя лесная леди, и я благодарю вас за это.

Лиланте не ответила на его улыбку. Под маской его легкомысленного безразличия она почувствовала какую-то тревогу, и это ее обеспокоило. Он грациозно поднялся на ноги и отвесил Ниаллу шутовской поклон.

— Что ж, завтра утром мы выезжаем в Гленморвен, и надеюсь, найдем там Безжалостного! Ты присоединишься к нам, мой старый косматый медведь?

— У нас есть другие дела, — серьезно ответил Ниалл, поднимаясь и пожимая руку Финли. — Ты будешь осторожен? Оул до сих пор пользуется поддержкой в сельской местности, а под знамя Реншо встало много Красных Стражей. Если ты обнаружишь, что он собрал большую армию, не нападай на него сам. Отправь гонцов к Его Высочеству, и он пришлет тебе подкрепление. Обещаешь?

Финли расхохотался.

— Ох, ты ничуть не изменился, старый ворчун. Ну разумеется, не обещаю. Бежать в Блэйргоури из-за какой-то жалкой кучки Красных Стражей? Ну уж нет! Мне и моим ребятам уже давно не терпится пощекотать своими мечами их старые жесткие шкуры. Нет, мы победим Реншо Безжалостного и его фальшивую Банри и привезем их Мак-Кьюинну в кандалах. И тогда я стану фаворитом Его Высочества, вот увидишь.

— Очень на это надеюсь, приятель, — ответил Ниалл. — Хочется верить, что я не увижу вместо этого твой окровавленный труп.

Молодой лорд сказал насмешливо:

— Может быть, мы заключим пари, мой косматый? Хотя не могу обещать, что ты получишь свои деньги, если выиграешь. Мой отец поклялся лишить меня наследства за то, что я спускаю все денежки на девок и побрякушки, и может отказаться оплачивать выданный вексель. Будем надеяться, что я выиграю и смогу рассчитывать на то золото, которое получу от тебя. Какие шансы ты мне даешь, дорогуша?

— Ну уж нет, я не буду бросать с тобой кости, — спокойно ответил Ниалл. — Ты удачлив, как и всякий молодой сумасброд, а мое золото мне еще пригодится! Только не забывай, что Реншо Безжалостный — хитрый старый лис, и береги себя, вот и все, о чем я тебя прошу.

Финли лишь рассмеялся, выпустив еще одно кольцо дыма.


За окнами Башни Двух Лун кружился снег, а ветер выл, словно банши. Лахлан поежился и потер ладонями предплечья.

— Клянусь, с каждым годом зимы становятся все хуже и хуже, прокляни их Эйя!

Мегэн подняла глаза от своей прялки.

— Ну, нельзя же весь год играть погодой и не ожидать никаких последствий, — отозвалась она спокойно. — Чертополох все лето и осень продержала в южном Эйлианане сухую и безоблачную погоду, а Эрран так и остался в тумане. Все это должно было как-то сказаться.

— Я только хочу, чтобы проклятая метель наконец закончилась! — взорвался Лахлан.

Изолт встревоженно посмотрела на мужа. Он с трудом переносил вынужденное бездействие и с каждым днем становился все более и более беспокойным. Изолт даже начала бояться, что он выкинет какую-нибудь глупость просто для того, чтобы разрядить напряжение.

Последние несколько месяцев прошли в непрерывных сражениях, и все устали и немного пали духом. Несмотря на остроумную тактику и отвагу, армия Ри все же сильно уступала противнику в численности и выучке, и они потерпели столько же поражений, сколько одержали побед. Когда зима накрыла страну своим холодным снежным покрывалом, Лахлан и его свита вернулись в Лукерсирей, чтобы прийти в себя, оставив большую часть войск охранять завоеванные территории.

— Сегодня неподходящая ночь, чтобы пытаться воспользоваться магическим прудом, — заметил Йорг.

Мегэн ласково взглянул на него.

— Да, в такую непогоду установить связь будет нелегко, это точно. И все-таки магические пруды были созданы именно для этого, а Дугалл очень могущественный колдун, у него должно получиться передать свои мысли на такое расстояние. Вот насчет Энгуса я сомневаюсь, хотя он обещал мне приехать в Башню Пытливых и попытаться связаться с нами. Мне действительно не терпится узнать, какие у них новости и какую поддержку они могут нам оказать.

— А что такое магический пруд? — спросила Изолт, пытаясь высвободить свои яркие локоны из ручонки сына. Он завопил и лишь ухватился за них крепче.

— Если хочешь, можешь пойти с нами, — сказала старая ведьма. — Магический пруд был построен при каждой Башне — это самый быстрый и легкий способ, которым ведьмы Шабаша могли общаться между собой, в особенности те, кто не был лично знаком друг с другом.

Мегэн взглянула на часы на стене.

— Уже почти полночь, — сказала она. — Можно спускаться. — Она с трудом поднялась на ноги и встала, опираясь на свой посох. В ее косе серо-стального цвета, свисавшей до колен, змеилась белая прядь. Она снова взглянула на Йорга. — Ты пойдешь с нами, старый друг?

Тот покачал головой. Его морщинистое лицо было мрачным.

— Нет, ты же знаешь, что в Самайн завеса между двумя мирами тоньше всего. Я хочу заглянуть в будущее.

— Тогда будь осторожен, — предостерегла она. — Ты же знаешь, что Башня до сих пор кишит духами. — Он кивнул. — Может быть, Изолт лучше остаться и присмотреть за тобой, — сказала старая колдунья. Изолт постаралась скрыть свое разочарование, ибо ей было очень любопытно увидеть магический пруд.

Йорг, разумеется, почувствовал ее настроение и ласково улыбнулся.

— Ступай с Мегэн, девочка, — сказал он. — Со мной останется Лига Исцеляющих Рук. Они присмотрят за мной. Пора уже этим оруженосцам Лахлана заняться чем-нибудь более полезным, чем поедать лакомства Латифы и озорничать.

— Хорошо, тогда я пошлю за Диллоном, — сказала Мегэн и медленно направилась к дверям. Из ее кармана высунулся черный нос Гиты и тут же скрылся обратно.

Оставив Доннкана со Сьюки, Изолт и Лахлан пошли за старой ведьмой по лестнице, по которой гуляли сквозняки, потом через главный зал. Он был заполнен учениками, собравшимися у огня, пытаясь обогреть руки или играя в шахматы и триктрак на низких столиках, расставленных между потертыми, но удобными кушетками. Служанки только что внесли подносы с дымящимся сидром, приготовленными из яблок, меда, виски и специй, и многие с наслаждением припали к кружкам и ели маленькие кексы, испеченные Латифой по случаю Самайна в невероятном количестве.

Перемены, произошедшие всего за год, не могли не потрясти Изолт. В прошлый Самайн они собрались в этом длинном зале, замерзшие и испуганные, а Лахлан обезумел от горя при вести, что его брат умирает. Они вызвали бурю при помощи Книги Теней и под прикрытием ее ледяных ветров пробрались во дворец, чтобы дать бой Майе Колдунье. Теперь в огромном зале было тепло и весело, звучали шутки и смех, а окна запотели, так что холодная ночь за ними была забыта. Она взглянула на Лахлана, и тот улыбнулся ей еле заметной улыбкой общего воспоминания.

После того, как оруженосцы Лахлана, хотя и довольно неохотно, отправились в комнату Мегэн, она со своими спутниками прошла в широкий внутренний дворик, с четырех сторон обрамленный изящной колоннадой и перекрытый недавно возведенным хрустальным куполом. Как только они вышли из коридора, то тут же очутились на морозе.

В самом центре четырехугольного дворика находился круглый пруд, окруженный каменной оградой, покрытой переплетающимися линиями и рельефными рисунками. По четырем сторонам света стояли низенькие каменные скамьи, края которых украшала резьба в виде лун и звезд.

Изолт опустилась на одну из них и вгляделась в сердце черно поблескивавшего пруда. Мегэн села рядом, а Лахлан принялся безостановочно расхаживать вокруг.

— В каждой из тринадцати Башен есть свой магический пруд. Они фокусируют волю и разум, точно так же, как мой хрустальный шар или чаша с водой, только пруды специально сделаны так, чтобы стократно усиливать мысленный голос, — сказала старая колдунья. — Должна сказать, что вы не учились пользоваться магическим прудом, как следовало бы. Ну же, Лахлан, не ершись, я знаю, что на войне вам было совершенно не до того! Я вовсе не обвиняю вас.

Лахлан состроил гримасу и сел на скамейку напротив.

— Что ты от нас хочешь?

— Попытайся вспомнить все, что я рассказывала тебе в прошлом году о пользовании магическими кристаллами. Ты должен отрешиться от повседневных забот, очистить свою душу и избавиться от всех мыслей. Попытайся расслабить каждую мышцу в своем теле. Смотри в пруд, позволь своей душе свободно парить, думай о том, кого ты хочешь увидеть. Думай о своем кузене Дугалле, представь его лицо перед своим мысленным взором и услышь его голос.

Когда все трое сосредоточились, темная вода в пруду медленно заволновалась, и неотчетливые отражения снега и хрусталя расплылись, уступив место бледному лицу, черным волосам и бороде Дугалла Мак-Бренна. Позади него Изолт различила лишь очертания разбитой арки и белизну падающего снега.

— Приветствую тебя, Лахлан, — поздоровался Дугалл. — Отличная ночка, чтобы одному бродить по населенным духами развалинам. Полагаю, тебе так же холодно и неуютно, как и мне.

Лахлан ухмыльнулся.

— Что за манера обращаться к своему господину и Ри? — строго вопросил он. — Неужели ты не собираешься называть меня «Ваше Высочество» и осведомиться о моем здоровье?

— Надеюсь, ты подхватил насморк и ревматизм, — мстительно отозвался Дугалл. — Именно это произойдет со мной, когда я вернусь обратно к теплому камину и стаканчику виски! Прошу тебя, давай оставим любезности. Здесь холодно, точно в брюхе у Гэррод, а эта проклятая куча камней воняет кровью и убийством. Я хочу вернуться к своему стакану как можно быстрее.

— Что ж, я рад видеть тебя живым и по обыкновению любезным, — рассмеялся Лахлан. — Расскажи мне, что нового?

Дугалл стряхнул с бороды несколько снежинок и принялся кратко рассказывать, как провел девять месяцев со дня отъезда из Лукерсирея. Он взял в оруженосцы Оуэна Мак-Бренна, одного из мальчиков, спасенных из Башни Туманов, узнав, что у них была общая прабабка. Вдвоем они отправились в Равеншо, и им потребовалось немало хитрости, чтобы не попасться в лапы Ярким Солдатам, наводнявшим леса.

К немалому смятению, они обнаружили в заливе Сифорт стоящие на якоре тяжелые корабли тирсолерцев, а это означало, что Яркие Солдаты угрозами или подкупом добились сотрудничества кого-то из местных рыбаков, поскольку бухта пользовалась дурной славой. Белые флаги реяли над стенами портового города Таллимуира, а на берегах реки был разбит лагерь.

Дугалл с Оуэном, скрываясь, поспешно поехали через лес к Равенскрейгу, небольшому замку, который стал Мак-Бреннам домом с тех пор, как они покинули замок в Риссмадилле. Но Равенскрейг оказался в осаде, а на лугу перед высокой скалой, на которой стоял замок, как грибы росли белые палатки и внушительные осадные башни Ярких Солдат.

Когда Дугалл наконец смог связаться со своим отцом — старый Мак-Бренн в совершенстве умел общаться через воду или кристалл, но был настолько рассеянным, что до него часто было просто не достучаться, — то узнал, что большая часть приморских городов потеряна, но Яркие Солдаты пока не смогли пробиться в горы. Каждую весну и осень залив и реку наводняли Фэйрги, поэтому Ярким Солдатам было нелегко удержать территорию, которую они отвоевали. Мак-Бренн с радостью предоставил тирсолерцам вместо него сражаться с кровожадным морским народом, а сам тем временем трудился в своей лаборатории и играл с многочисленными собаками.

Ох, мы еще долго сможем их сдерживать , сынок, спокойно сказал старый Мак-Бренн. На самом деле, я даже рад, что они здесь, поскольку изобрел новую катапульту, которая может метать валуны на добрых четыре сотни ярдов! Задать перцу этим мерзким бертильдам куда веселее, чем стрелять по нарисованным мишеням.

Поэтому Дугалл предоставил отцу развлекаться в свое удовольствие и поскакал в Тирейч. Ему понадобилось немало времени, чтобы отыскать Мак-Ахерна, поскольку тирейчцы были кочевниками и путешествовали по прериям, как и когда хотели. В своих фургонах травяного цвета, запряженных огромными местными собаками, которых называли цимбарами, они были столь же неуловимы, как виловиспы. Но в конце концов Дугалл с Оуэном выловили Кеннета Мак-Ахерна, Прионнсу Тирейча, и убедили его прийти на помощь Лахлану Крылатому.

— Значит, всадники скачут нам на помощь? — воскликнул Ри. — Ох, какой же ты молодец, Дугалл!

— Им понадобится некоторое время, чтобы собрать армию и провизию для похода, но Мак-Ахерн обещал, что будет с тобой часть следующего года, — сказал Дугалл, дуя на свои руки в перчатках. — По пути они помогут выбить этих мерзких Ярких Солдат из Равеншо, так что, возможно, мы зажмем их между нашими армиями, как блоху между ногтями.

— Тирейчцы видели в своей стране кого-нибудь из тирсолерцев? — спросила Изолт.

— Очень немногих на побережье, но всадники говорят, что без труда водили их кругами до тех пор, пока те не устали, и тогда разбили их. В Тирейче совсем немного городов и деревень, которые можно захватить, и хотя я уверен, что Яркие Солдаты были бы рады заполучить их коней для своей кавалерии, тигернаны с легкостью защитили свои стада.

Они обсудили еще некоторые детали плана и даты, потом Дугалл Мак-Бренн прервал связь, взмахнув рукой.

— Ну что ж, это воистину хорошая новость, — сказала Мегэн. — А теперь давайте посмотрим, придут ли нам на помощь Рурах и Шантан.

Колдунья наклонилась вперед и принялась вглядываться в черный пруд. Ее лоб прорезали глубокие морщины. Сквозь блеск воды пробилось лицо и снова исчезло, потом снова появилось. Это был Мак-Рурах, встревоженный и озабоченный. Он несколько минут пытался установить с ними связь, но никогда раньше не делал этого, поэтому не был уверен в результате, несмотря на силу магического пруда.

Энгусу нечем было их порадовать. Фэйрги совершали опустошительные набеги на все побережье, и удаленные от моря районы были наводнены беженцами. Все крупные реки с ранней весны до поздней осени становились несудоходными, что очень затрудняло доставку припасов из одной части страны в другую. К тому же, как назло, в Шантане разразился бунт, и Мак-Рурах провел все лето в попытках получить поддержку у своих лордов и баронов и усмирить бунтовщиков.

— Мне очень жаль, Ваше Высочество, но у меня едва хватает людей, чтобы подавить восстание, не говоря уже о том, чтобы оказать вам какую-либо помощь. Кроме того, конклав искателей мутит здесь воду и собирает сторонников Реншо и маленькой банприоннсы. Даже те, кто поддерживает меня, беспокоятся о малышке Ник-Кьюинн, и я должен убеждать их в вашей правоте. Боюсь, как бы мне не пришлось просить вас о поддержке , вместо того, чтобы самому прийти вам на помощь, как я надеялся.

Лахлан нахмурился и сжал рукоятку Лодестара в кулаке.

— Покарай Эйя этих проклятых искателей, удастся мне когда-нибудь избавиться от них или нет?

— Энгус, в чем причины бунта в Шантане? Они все еще недовольны созданием Двойного Престола? — спросила Мегэн.

Энгус кивнул.

— Да, боюсь, что так. Мои родители считали, что поступают на благо обеих стран, когда объединяли престолы, но из этого не вышло ничего, кроме проблем.

— А почему бы тебе не разделить Двойной Престол? — предложила Мегэн. — Ведь твоя жена Ник-Шан, почему бы тебе не позволить ей действительно править страной? Или твоей племяннице, как бишь ее, Брангин или Бригин? Она ведь выросла в Шантане, верно?

Энгус пожал плечами, его лицо приняло упрямое выражение.

— Ты же знаешь, я никогда не одобряла объединения престолов. Шантану нужен собственный правитель, который будет ставить свой народ на первое место и понимать его нужды. Ты ведь никогда не проводил там много времени и не пытался узнать тамошних людей.

— Это так, — признал Энгус.

— Так что подумай об этом. Не забывай, твоя жена не перестала быть Ник-Шан, а создание Двойного Престола отняло у нее наследственные права. Я никогда не могла понять, почему она до сих пор не потребовала, чтобы ты вернул их обратно.

— Но она же моя жена и Банприоннса! — возразил Энгус, потом воздел руки к небу. — Ну-ну! Не смотри на меня так сердито! Я подумаю об этом.

— Что, больше совсем никаких новостей? — спросила Мегэн, и ее угрюмо сжатые старые губы раздвинулись в улыбке.

Энгус ухмыльнулся.

— Да уж, от твоих глаз ничего не скроешь, верно, Мегэн? Да, это так. Гвинет снова носит дитя, и это после двенадцати долгих лет бесплодия!

— Ох, какая радостная новость! — воскликнул Лахлан. — Поздравляю, Энгус!

— Ну вот видишь, — сказала Мегэн. — Твоя дочь унаследует престол Рураха, а второй ребенок — Шантана. Проблема решена.

На лицо Энгуса снова легла тень.

— Если не считать того, что Фионнгал не имеет ни склонности, ни желания быть банприоннсой. Она грозится сбежать на море и стать пиратом, если ее будут вынуждать принять престол.

Лахлан рассмеялся, и даже Изолт слегка улыбнулась.

— Ну что ж, значит, тебе придется произвести на свет еще одного наследника, — сказала Мегэн. — У меня такое чувство, что твоя дочь в конце концов может решить вступить в Шабаш. У нее очень яркий Талант.

Энгус нахмурился.

— Но она же мой первенец! — возразил он. — Она должна унаследовать трон, как и я.

— Можно подумать, ты изо всех сил упираешься при мысли о том, чтобы произвести на свет еще наследников, — поддразнил его Лахлан. — Неужто эта задача тебе не по вкусу?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35