Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Звездная трилогия (№2) - Неприступная красавица

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Фарр Диана / Неприступная красавица - Чтение (стр. 15)
Автор: Фарр Диана
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Звездная трилогия

 

 


— Я… э… нашел ее в мусорной корзине. Не важно, как это вышло, — торопливо добавил он, заметив, что она сейчас спросит, зачем он рылся в мусорной корзине. — Сейчас я понимаю, что надо было принести записку тебе, но я, конечно, ее выбросил. Так ты говоришь, что никому ничего не писала? Все же это была твоя записка. — Он смотрел на нее с сомнением. — Ты именно здесь, как было сказано в записке. И в полночь — точно, как было написано в этом злополучном послании.

— Да. Потому что об этом просил ты. Это в твоей записке было предложено, чтобы я встретилась здесь с тобой. Что это за игра? Ведь это игра, не правда ли? — У нее был немного растерянный вид. — Ты прекрасно знаешь, что я никогда не послала бы такой записки мистеру Эллсуорту. И зачем мне надо было встречаться с ним там и в то же время, если я уже согласилась на свидание с тобой?

— Погоди минутку. — Дерек в задумчивости провел рукой по волосам. — Ты получила от меня записку. — Это был не вопрос, а утверждение. Картина все еще была ему не ясна, но он чувствовал, что она проясняется с каждой минутой, как это бывает, когда рассеивается туман, если вдруг налетит ветер. — Записка, случайно, не при тебе?

Она покачала головой. Судя по выражению ее лица, Синтия тоже начинала догадываться о том, что они с Дереком столкнулись с чем-то весьма странным.

— В ней говорилось, что мне следует написать «да» или «нет», а потом вернуть записку. Я написала «да», чтобы сказать тебе, что буду здесь, и сунула ее под угол ковра перед гостиной.

— Так было сказано в записке?

— Да, — прошептала она еле слышно. — А она была не от тебя? Как… как это могло быть? Другого человека с инициалами «Д. У.», который мог бы написать записку, нет… — Синтия замолчала, и в ее глазах появился страх. — Ах, как это все ужасно! Это означает, что кто-то знает о нас с тобой.

Дерек хмуро сдвинул брови.

— Ты так думаешь? Идет какая-то сложная игра, но я пока не могу ее разгадать. Синтия, ты уверена, что записка, которую ты получила, была составлена так, чтобы убедить тебя, будто она написана мной? Уверена, что она предназначалась именно тебе?

— Что ты имеешь в виду?

— Там указывалось конкретно, что записка была от меня для тебя? Или ты просто так решила?

Она посмотрела на него так, словно он был лунатиком.

— Записка была адресована «С. Ф.» и подписана «Д. У.».

Если только ты можешь назвать какую-нибудь другую пару с такими же инициалами…

— Нет, не знаю. Похоже, записка, которую получила ты, была достаточно конкретной. А та, которую выудил из мусорной корзины я, была другой. Она была адресована "Дж.

Э.", но не было никакой подписи. Эллсуорт подумал, что записку написала Ханна. Это я пришел к заключению, что она от тебя.

— Все это довольно сложно.

— Согласен. — Он положил плащ рядом со шляпой и шарфом. Потом обнял Синтию за талию. — Давай сядем и вместе подумаем над разгадкой этой шарады. — Он подвел ее к каменной скамье, стоявшей между двумя деревьями.

После той эмоциональной встряски, которую он пережил в последние несколько часов, какое это было счастье — оставаться наедине с Синтией и в таком прекрасном месте! Лучшего и желать нельзя.

— Похоже, ты не очень-то расстроен.

— Так оно и есть. — Он усмехнулся. — Я не планировал этого свидания, и ты, судя по всему, тоже. Но теперь, когда мы встретились, я склонен думать, что это была замечательная идея. Когда мы поймем, кто это все придумал, я пошлю этому человеку бутылку редкого вина. И поблагодарю его.

— Дерек, прошу тебя, будь посерьезнее. То, что происходит, очень меня пугает.

Он скорее почувствовал, чем увидел, что ее щеки пылают.

— Если бы ты видел записку, которую я получила! Это было любовное послание. Кто-то пришел к заключению, что я к тебе неравнодушна. Тот, кто все это написал, был уверен, что я отвечу «да». И он не ошибся. Если бы отправитель во мне сомневался, я бы это почувствовала. — Она закусила губу. — Я ответила «да», не так ли? И вот я здесь.

— Да, ты здесь, — эхом отозвался Дерек. Он сел на скамью и усадил Синтию рядом с собой. — И должен признаться, любовь моя, что вообще-то я доволен. А особенно я рад узнать, что ты не посылала записки Эллсуорту.

— А что было в этой записке? Ах, Дерек, — вздохнула она, когда он провел губами у нее за ухом. — Когда ты так делаешь, я не могу думать.

— Вот и хорошо. — Он наклонился, чтобы поцеловать ее.

— Но ведь это важно. Кто-то очень постарался, чтобы заманить нас в ловушку.

Дерек помолчал.

— Да, кто-то ее расставил, — признался он. — Но не нам. Я не должен был прочитать записку, адресованную Эллсуорту. Я прочел ее случайно. — Дерек неохотно выпрямился. Как же трудно было настроиться на серьезное, если рядом с ним Синтия, да еще в освещенном луной апельсиновом раю! Вести серьезные разговоры в такой волшебной обстановке — пустая трата времени. Все его существо протестовало против этого, но пришлось ограничиться тем, чтобы как можно крепче прижать к себе Синтию. — Ты права. Надо все обдумать. Во всем этом есть что-то дьявольски загадочное.

— Да. Кто-то очень хорошо поработал. Но кто?

— Думаю, если мы поймем, для чего затеяна игра, нам станет ясно, кто в нее играет. — Он сплел свои пальцы с пальцами Синтии. — Записки посланы тебе и Эллсуорту, — начал он рассуждать вслух. — Видимо, для того, чтобы свести вас вдвоем в оранжерее наедине. И в чем же тогда цель игры?

Дерек почувствовал, что Синтия вдруг застыла. Через секунду в его мозгу появилась та же мысль, которая поразила Синтию. В тот момент, когда они догадались, какова цель игры — свести вместе Синтию и Эллсуорта так, чтобы их скомпрометировать, — они поняли, кто за всем этим стоит. Выиграть от этой затеи мог только один человек — леди Баллимер.

Реакция Дерека была неоднозначной: странная смесь шока, презрения и жалости. Однако жалость он испытывал только к Синтии. Он мог лишь догадываться, какие противоречивые чувства ее сейчас одолевают. Когда она вскочила и отошла от него, он не стал ее удерживать. Она начала бесцельно бродить в темноте, словно не знала, куда ей идти и что делать. Потом остановилась у противоположной стены оранжереи у окна, напротив того места, где сидел Дерек. Он смотрел на нее с состраданием. Ее взгляд был устремлен в темноту, но он знал, что она ничего не видит. Бедная девушка.

Она вздрогнула и закуталась в плащ.

— Все это подстроила моя мать, — тихо произнесла она наконец.

— Да, боюсь, что это так.

Покачав головой, она сначала сделала глубокий вдох, а потом с шумом выдохнула и с потерянным видом прислонилась к оконной раме.

— В это почти невозможно поверить, — сказала она будто самой себе. — Почти. И все же теперь, когда я поняла, кто именно все это затеял, я ничуть не удивлена. Как это ни печально, такой поступок характерен для моей матери.

Терпеть дольше у Дерека не было сил. Он подошел к Синтии и молча раскрыл ей свои объятия. С горестным рыданием она прижалась к нему, и он, крепко обняв ее, стал медленно и нежно ее баюкать, шепча слова утешения.

Однако почти сразу он почувствовал, как ее пальцы нащупывают верхний карман на его груди, и улыбнулся, когда гонял, что она достает носовой платок. Сглотнув слезы, она подняла голову.

— Я не буду плакать. — Она стала яростно утирать слезы. — Ни за что.

— Вот и отлично. — Он взял у нее платок и осторожно вытер ей лицо.

— Что-то я в последнее время слишком много плачу, — заявила она, недовольная собой. — Даже не знаю почему.

Дерек усмехнулся. Какая же она обворожительная!

— Твоя жизнь слишком быстро меняется. Разве ты этого не заметила, любовь моя?

— Как же, заметила.

— А перемены всегда вызывают тревогу. Даже перемены к лучшему лишают человека равновесия. — Он провел пальцем по ее щеке. У него щемило сердце от любви к ней. — А в данном случае, моя бедная девочка, тебе пришлось сделать для себя довольно неприятное открытие: человек, которому ты привыкла доверять, обманул тебя.

— Да, но это не повод для того, чтобы превращаться в лейку, — всхлипнула она, — только из-за того, что моя мать ведет себя как преступница.

— Ну что ты, дорогая. Все не так плохо. — Ему было больно видеть, что она так расстроена.

Но Синтия не желала, чтобы ее утешали.

— Наоборот. Все очень плохо. Я с трудом могу в это поверить, но это просто чудовищно. Она написала мне записку, при этом очень искусно изменила свой почерк, якобы от тебя. А потом послала записку Эллсуорту, как будто от меня.

Это ведь подлог, не так ли? То есть преступление?

— Не совсем, — уклонился он от прямого ответа. — Не в смысле соблюдения закона. Подлог является преступлением лишь в том случае, если оно совершено с целью извлечения денежной выгоды. — Синтия взглянула на него, не скрывая иронии, и он на секунду остановился. — О! Ты, верно, скажешь, что все было сделано именно с целью извлечения выгоды. Но тебе же известно, любовь моя, что мамаши девушек на выданье частенько виновны в нечистоплотных махинациях. Твоя мать не первая, кто предпринимает несколько неблаговидные шаги, для того чтобы…

Она посмотрела на него так, словно не верила своим ушам.

— Это больше чем глупый трюк. Это ловушка с целью запутать нас и извлечь из этого выгоду. Если бы об этом стало известно в обществе, репутация моей матери была бы погублена. Она была бы опозорена и стала изгоем. В Лондоне не нашлось бы ни одного приличного дома, где бы ее стали принимать.

С этим было трудно спорить. Она была права.

— Полагаю, что вся эта история выходит за рамки дозволенного, — согласился он. — Интересно, как она решилась пойти на такой риск? Чего она надеялась достичь? Тем, что она решила свести вас двоих в оранжерее, она ничего бы не добилась. Эллсуорт не похож на человека, который мог бы тобой воспользоваться. — Ему хотелось поддразнить ее каким-либо ехидным замечанием по поводу своих собственных намерений, но он воздержался, увидев выражение ее лица.

На какую-то долю секунды на лице Синтии появился ужас. Потом оно окаменело и стало непроницаемым. Он достаточно хорошо ее знал, чтобы понять, что это было инстинктивным способом защиты от того, чего она не хотела знать или обсуждать.

— В чем дело? — довольно резко спросил он.

Она высвободилась из его объятий и, словно лунатик, направилась к двери. В полутемной оранжерее она была похожа на привидение — светлые волосы, освещенные луной, выглядели серебряными, длинный плащ, окутывавший ее плечи и спускавшийся почти до пола, был похож на саван.

Когда она подошла к двери, он увидел, как ее белая рука потянулась к ручке.

— Дверь заперта, — тихо сказала она. — Я так и думала.

— Что?!

Дерек прекрасно помнил, что не запирал двери, когда входил в оранжерею. Он бросился к Синтии. Она посмотрела на него каким-то мечтательным, отстраненным взглядом, и подобие улыбки промелькнуло на ее лице. Дерек подергал ручку, но Синтия была права. Дверь была заперта.

— Веселенькая история, — с отвращением сказал он. — Вот что вышло из того, что я попытался выглядеть как Эллсуорт. Ты меня сразу узнала, но, кажется, мне удалось одурачить кое-кого другого.

— Она, должно быть, пряталась за кустами. Как это недостойно и унизительно, — с тем же выражением сказала Синтия. — Как она могла?

— Отойди немного, — приказал Дерек. — Я сейчас вышибу эту дверь.

Но Синтия не отошла, а встала перед ним и, прижавшись спиной к двери, раскинула руки, чтобы не дать ему прикоснуться к ней. Она посмеивалась, но вид у нее был по-прежнему странный.

— Нет. Я думаю, что тебе не следует этого делать.

Атмосфера в оранжерее заметно изменилась. Дерек посмотрел на Синтию — чутко и внимательно. Ее глаза светились, а губы казались такими мягкими. Она была совершенно не защищена: окружавшие стены внезапно рухнули. В тот момент, когда она дотронулась до ручки двери и поняла, что ее заперли в оранжерее вместе с Дереком, с ней что-то произошло. Что-то ее изменило. Как будто эта последняя попытка матери манипулировать ею не рассердила ее, а сняла тяжесть с души. Ему показалось, что она наконец почувствовала себя свободной.

От ее блаженной улыбки у него сильнее забилось сердце.

— К тебе наконец пробился свет твоей счастливой звезды, — прошептала она, глядя на него влюбленными глазами. — Не отказывайся от такого подарка.

Глава 18

Восторг переполнял ее сердце. Она знала, что он мечтает поцеловать ее, а может быть, и о чем-то большем. Даже когда он смеялся и молол чепуху, стараясь развеселить ее, в глубине его глаз пряталось желание.

Теперь он уже не смеялся. Он хотел ее. И теперь он мог ее получить. Она покончила с сомнениями. Она больше не колеблется. Больше никакой нерешительности, никакой неуверенности.

У нее на лице было написано все, что она чувствует.

— Дерек, — выдохнула она. — Дерек.

От этого голоса, полного любви, он издал какой-то неясный звук — то ли зарычал, то ли подавил рыдание — и, пробормотав что-то неразборчивое, заключил ее в свои объятия. Она самозабвенно прильнула к нему. Он впился губами в ее рот, а она с восторгом ответила на поцелуй. Это было именно то, чего она хотела, на что так давно надеялась. И хотела она именно Дерека. Они должны принадлежать друг другу. И с этого дня ничто другое не будет иметь значения.

Он оторвался от ее губ только для того, чтобы сказать:

— Ты выйдешь за меня замуж.

— Да.

Она не чувствовала страха. Она была абсолютно уверена. Сделка, на которую се вынудили родители, не состоится. Она выйдет замуж только за того, кого выбрала сама, а не по чьему-либо приказу.

Он нежно взял ее лицо в свои ладони и так внимательно посмотрел ей в глаза, словно хотел прочитать ее мысли.

— Я хочу тебя, — срывающимся голосом сказал он. — Но для меня важно, чтобы и ты желала этого всем сердцем.

Не надо выходить за меня замуж, потому что сердишься на своих родителей или назло своей матери.

Ее сердце радостно забилось. Какой же он хороший!

Какой порядочный! Найдется ли на свете другой такой человек, который, обуреваемый страстью, оторвался бы от ее губ, чтобы предупредить ее, защитить от неверного шага?

Она улыбнулась дрожащими губами.

— Дерек, я твоя. Я была твоею с того самого вечера, когда мы впервые с тобой встретились в театре. Ты знаешь это также точно, как и я.

Лунный свет был у него за спиной, но она все же увидела выражение его лица.

— Да, наверно, знаю, — прошептал он. — Ты останешься здесь со мной?

— Если потребуется — всю ночь.

Он поднес ее руку к губам и почти благоговейно поцеловал в ладонь. Потом он прижал ее к своей щеке.

— Я не смогу удержаться, чтобы оставить тебя нетронутой, как это сделал бы Эллсуорт. Если ты проведешь ночь со мной, Синтия, ты будешь наверняка скомпрометирована.

Надеюсь, ты это понимаешь, моя дорогая?

Она погладила его по щеке, наслаждаясь прикосновением к его коже.

— Ах, Дерек, я так надеюсь, что буду скомпрометирована. — Счастье вскружило ей голову и сделало отчаянной.

Он засмеялся и опять поцеловал ее в ладонь. Но на этот раз — со страстью. Она ощутила, какими горячими, сильными и возбуждающими были его губы. От движения его рта по чувствительной коже ладони она содрогнулась, и по руке — до самого верха — пробежали мурашки.

— Я люблю тебя, Синтия.

Она подняла подбородок и закрыла глаза.

— Я знаю, — прошептала она и замерла в ожидании.

Долго ждать не пришлось. Он прижал ее к себе и начал осыпать поцелуями, сначала нежными, а потом настойчивыми и страстными. Она просунула руки ему за спину и полностью отдалась этим поцелуям.

Он сделал шаг вперед, и ее спина уперлась в закрытую дверь. Прижавшись к ней всем телом, он поцеловал ее с таким самозабвением, что у нее закружилась голова. Этот поцелуй не был похож ни на один из тех, которые она уже испытала. Он был горячим, влажным, интимным. Ощущение от этого поцелуя было настолько новым, что у нее перехватило дыхание.

И такая близость мужчины тоже была ей до этой минуты не знакома. Ощущение тяжести всей этой массы мужского тела было одурманивающим. Чувство, что она может оказаться раздавленной, должно было ее напугать, но этого почему-то не случилось. Сердце бешено колотилось вовсе не от страха. И не от страха стало прерывистым ее дыхание.

Это было какое-то другое, неизведанное чувство. Но оно переплелось с ее любовью к нему и вспыхнуло, словно от искры. Она вся горела. Ей казалось, что даже ее кости тают. Она все теснее к нему прижималась, безотчетно стремясь слиться с ним в единое целое.

Ей казалось, что она знает, что такое желание. Она уже много лет желала Дерека, плакала и горевала, когда думала, что он навсегда ушел из ее жизни. Но то было желание сердца, а не тела. Она стремилась к нему всей душой, но сейчас…

Сейчас все было по-другому. Она и раньше отвечала на его поцелуи, но теперь и поцелуи были другими. Более глубокими, страстными.

Именно это, очевидно, имеют в виду поэты, когда пишут о желании, сравнивая его с душевным недугом. Мук желания Синтия еще никогда не испытывала, но она читала стихи. Этот приступ безумия, который заставлял ее дрожать от вожделения, скулить, словно дикое существо, хвататься за пуговицы его жилета, а потом, не сумев их расстегнуть, нетерпеливо и с жадностью засунуть руки под него — все это было не что иное, как страсть.

А он уже целовал ее волосы, потом провел губами по мочке уха. Она вздрогнула и откинула назад голову. Его горячие губы оставили жаркий след по всей длине шеи, от чего у нее все поплыло перед глазами и закружилась голова. Она стонала и извивалась, выкрикивая его имя.

— Пойдем со мной, — хрипло сказал он, отрываясь от нее, и она неохотно, но все же пошла за ним.

Он привел ее в центр комнаты и, взяв свой плащ, стал искать место, где бы его можно было расстелить. Передышка настолько остудила кровь Синтии, что она смогла оглядеться и понять, где они находятся. Они стояли у окна, возле которого было много горшков с деревьями — несколько апельсиновых, но больше лимонных, с густой зеленой листвой и спеющими плодами. Апельсины и лимоны светились среди блестящих листьев, словно свечи на рождественской елке. А цветы! Цветы были похожи на белые восковые звезды и источали божественный аромат. Синтия вдыхала этот аромат полной грудью. Безумие, которое охватило ее несколько минут назад, скоро вернется: искра все еще горела — ровно и ярко. И как только Дерек снова дотронется до нее, эта искра вспыхнет с новой силой и поглотит ее. А окружающая обстановка для этого просто идеальна, мечтательно подумала она.

Над маленькими деревцами за высоким окном был виден большой кусок темного неба, усеянного звездами и омытого лунным светом. А под окном и цветущими деревьями Дерек расстелил свой плащ, предварительно соорудив из пустых мешков некое подобие подушки. Устроив это ложе, он обернулся к Синтии. Момент показался ей почти торжественным — преисполненным значения и тайного смысла.

Дерек вел себя так, словно это была формальная церемония.

Они не знали, что готовит им ночь, но Синтия была спокойна. Она сделала свой выбор. Она приняла его предложение. Пусть он сам решает, лишить ли ее невинности сегодня ночью или в какую-нибудь из ночей до или после свадьбы.

Она обещала принадлежать ему, и это окончательно и бесповоротно.

Дерек потянул за шелковый шнурок, которым был завязан ворот ее плаща. Плащ стал сползать с плеч Синтии, но Дерек подхватил его, не дав ему упасть на пол.

— Мы можем им прикрыться, — тихо пояснил он. — Если захочешь.

Она почувствовала, что краснеет, но кивнула. На его губах играла нежная улыбка. Даже в тусклом свете луны он, наверно, увидел, что она смущена. Он притянул ее к себе и поцеловал в макушку.

— Доверься мне, любовь моя. Если ты захочешь, чтобы я остановился, я пойму. Если ты предпочитаешь, чтобы мы соединились по-настоящему в нашу брачную ночь, я отнесусь к этому с уважением.

— Я тебе доверяю. — Она улыбнулась, но ее губы дрожали. — Все же меня немного успокоили твои слова.

— Когда мы поженимся, радость моя, тебе придется спрашивать разрешения у меня. — Он лукаво усмехнулся.

— Когда мы поженимся, — возразила она, — мне этого не потребуется.

Весело рассмеявшись, он чмокнул ее в щеку, и не успела она опомниться, как он поднял ее на руки и опустил на импровизированное ложе. Она испуганно пискнула, а он упал рядом с ней и усмехнулся. Но, взглянув на ее лицо, он вдруг стал серьезным.

— То, что происходит между нами, угодно провидению, Синтия. — Таким серьезным она его еще не видела. — Мы не выбирали друг друга. Этот выбор сделан за нас. — Он снова поднес ее руку к своим губам, поцеловал, а затем зажал между своими ладонями. — Ты меня понимаешь? Ты тоже это чувствуешь, как и я, не правда ли, любовь моя?

— Да, и не имеет значения, как мы сюда попали и почему. Нам было предназначено оказаться в этом месте.

Тебе и мне.

Он стал целовать кончики ее пальцев.

— Я всегда буду любить и защищать тебя, — прошептал он. — Можешь в этом не сомневаться, моя дорогая, что бы ни произошло сегодня ночью.

— А что произойдет, Дерек? — В ее голосе слышалось беспокойство, хотя она старалась не выдавать его. — Я хочу сказать… — Она стала теребить конец его галстука. — У меня нет никакого опыта… Я никогда не была с мужчиной…

Дерек приподнялся на локте.

— Как же я буду рад научить тебя всему, — пробормотал он и снова улыбнулся. — Хотя некоторым вещам лучше учиться на опыте, а не на словах. — Он провел пальцем по ее подбородку, а потом ниже, по шее, так что она задрожала. — Вот видишь? — Палец заскользил еще ниже — по корсажу, приводя ее в трепет. — На словах это не так приятно, как…

— Да. — Она была настолько поглощена движениями его пальца, что с трудом следила за смыслом его слов.

— Я постараюсь не торопить тебя. Я буду сдерживаться ради того, чтобы доставить тебе удовольствие. Но я хочу предупредить тебя, Синтия… Мне будет нелегко это сделать.

Может случиться так, что я увлекусь. Ты должна сказать мне, если тебе покажется, что я зашел слишком далеко или слишком тороплюсь.

Она кивнула, хотя и не совсем поняла то, что он имел в виду.

— А что должна делать я? — застенчиво спросила она.

Его глаза внезапно загорелись. В своей наивности она, видимо, сказала нечто провоцирующее.

— Делай что хочешь.

Его загадочная улыбка обещала то, о чем она ничего не знала, — что-то незнакомое и волнующее. Одна эта улыбка заставила ее трепетать.

Он склонился над ней и стал не спеша прикасаться к ее губам, словно пробуя их на вкус. Глаза Синтии закрылись сами собой, она вздохнула и расслабилась в его объятиях.

Теперь он целовал ее не так, как у дверей в оранжерею. От тех поцелуев она загорелась, словно от удара молнии. А от этих страсть вспыхнула в ней так, как бывает, когда к бумаге подносят горящую спичку. Языки пламени обжигали все ее тело, но она пропустила момент, когда начался этот пожар.

Ведь только что она расслабилась, стала податливой и плыла на волнах нежности, и вдруг… все в ней запылало от желания и нетерпения.

Он, по-видимому, почувствовал происшедшую в ней перемену. Однако понял, что рано менять тактику. Он по-прежнему прикасался к ее губам с осторожной нежностью, хотя видел, что она становится нетерпеливой. Тогда он начал ласкать ее руками, медленно, очень медленно. Он провел пальцами по ее талии, потом выше — по груди и, должно быть, ощутил, как трепетно бьется ее сердце. Да, он знает, что он с ней делает, промелькнуло у Синтии в голове. Но он дает ей время… Для чего?

Однако, несмотря на сумятицу в голове, на его поцелуи, которые пьянили ее, она вдруг поняла, чего он от нее ждет.

Он ждет, чтобы она подала ему знак, чего хочет она. Но она лишь знала, что хочет отчаянно, а чего именно, не могла понять.

— Прикасайся ко мне, — услышала она свой шепот. Она сама не понимала, откуда взялись эти слова. Но, видимо, какой-то потаенный уголок ее натуры знал, несмотря на ее неопытность, чего она хочет. Она даже не была уверена, что произнесла эти слова вслух. Но, судя по тому, что он начал действовать, он ее услышал.

Он оторвался от ее губ и завладел ее грудью, словно не мог одновременно сосредоточиться на двух таких ошеломляюще приятных занятиях. У него вырвался приглушенный стон. Он смотрел на свои руки, наблюдая, как его пальцы гладят, ласкают ее груди, обводят их по контуру… Очевидно, вид этих рук, так бесстыдно прикасающихся к ней, привел его в возбуждение. Синтия это поняла и выгнула спину, словно приглашая его не останавливаться.

Он посмотрел на нее. Его взгляд был затуманен. Вдруг он довольно сильно провел ногтями по корсажу ее платья.

Более легкое прикосновение не проникло бы сквозь планки корсета. А от этого Синтию пронзил такой приступ удовольствия, что она чуть было не вскрикнула от восторга.

— Тебе это нравится, любовь моя? — прошептал он.

— Да, — простонала она. — О да!

Он стал теребить ее соски и одновременно целовать.

Вскоре она уже непроизвольно извивалась под его руками. Это было самое острое, самое приятное ощущение, какое она когда-либо испытывала в своей жизни, — такое сильное и почти невыносимое, но ей хотелось, чтобы оно не прекращалось.

Но Дерек вдруг приподнял и усадил ее. Его рот заскользил по ее шее, и он шепнул ей на ухо:

— Давай освободим тебя от этого корсета, радость моя.

Еще час назад такое предложение привело бы ее в замешательство. Теперь же оно показалось ей столь естественным, что она даже удивилась, как ей самой не пришло это в голову. А еще ее осенила и другая такая же отличная идея.

Она начала торопливо стягивать с него камзол. Он не стал сопротивляться, а разрешил ей не только снять камзол, но и развязать галстук и расстегнуть жилет, пока он расправлялся с пуговицами на спине ее платья. Был момент, когда они оба не удержались от смеха: его локти застряли в рукавах камзола, и он не смог двигаться. Но каким-то образом вся его верхняя одежда вместе с ее платьем были наконец отброшены в сторону.

Оказавшись раздетой, Синтия засмущалась. На ней были лишь корсет, тонкая нижняя сорочка и чулки. Рубашка Дерека, не стесненная жилетом и галстуком, распахнулась, обнажив его грудь до самого пояса. Он встал и одним движением скинул рубашку. У Синтии перехватило дыхание. Его мускулистое тело было прекрасно. Она смотрела на него с благоговением, несмотря на то что ее кровь кипела от желания. Он был похож на статую Аполлона. В лунном свете его тело казалось высеченным из белого мрамора. Но протянутая к ней рука и улыбка, отразившаяся в его глазах, были живыми и теплыми. Она взяла эту руку и позволила ему поднять себя на ноги. Пока он расшнуровывал корсет, он отвлекал ее тем, что целовал в шею. Было удивительно, что она может вот так полностью кому-то довериться и этот кто-то был мужчиной. Это было странно и восхитительно, и хотелось покориться.

Он снял с нее корсет и бросил его на пол. Она осталась в одной сорочке из тончайшего полупрозрачного батиста, облегавшей ее фигуру. Когда Дерек начал медленно стягивать с нее эту сорочку, выражение его лица слегка изменилось: глаза потемнели, мускулы напряглись от желания.

— Ты такая красивая, любовь моя, — пробормотал он глухо. — Такая прекрасная.

Синтия тихо засмеялась от счастья. Она и раньше слышала такие слова, но не от него. Тогда они часто казались ей неискренними и лишенными смысла, грубой попыткой лести. Но сейчас, сказанные любимым голосом Дерека, в этом чудесном месте, они наполнили ее радостью. Именно для этих мгновений, неожиданно поняла она, и создана красота. Впервые в жизни она отнеслась к своей красоте не как к наказанию. Она почувствовала себя красивой. Ее внешность доставляет Дереку удовольствие. А это радует ее сердце.

Застенчивость вдруг исчезла, и она, улыбаясь, сняла через голову прозрачную сорочку и бросила ее на пол вслед за корсетом. Дерек вскрикнул, потрясенный. Она отступила на шаг, так чтобы лунный свет упал на ее тело.

— Так хорошо? — тихо спросила она, глядя ему в глаза. — Я тебе нравлюсь?

Он, кажется, потерял дар речи, но в его глазах она прочла то, что хотела знать. Он смотрел на нее восторженными глазами. Потом медленно покачал головой — но не в ответ на ее вопрос, а как человек, понимающий, что слова бессильны выразить то, что он чувствует.

Синтия тоже пожирала глазами Дерека, упиваясь видом скульптурных мускулов и великолепного торса. Дерек. Ее Дерек. На Синтию вдруг нахлынуло собственническое чувство.

Она подошла к нему и прислонилась ладонями к его груди. Он не пошевельнулся, с трудом сдерживая себя, пока она проводила пальцами по его теплой коже, упиваясь прикосновениями к его мускулистому телу. Ноздри ей щекотал солоноватый запах чистого мужского тела, который смешивался с ароматом цитрусовых деревьев. Ее дыхание становилось все более прерывистым; тепло, которое исходило от него, пьянило и обволакивало, словно пары колдовского зелья.

Наконец ее пальцы нащупали ремень брюк. Она взглянула на Дерека, и ее губы изогнулись в провокационной улыбке.

— Можно?

Но он остановил ее.

— Нет пока. — Его голос звучал неровно и хрипло. — Иначе я не смогу сдержаться.

От этих слов ей вдруг стало жарко.

— А может быть, мне это понравится. — Она подняла голову и поцеловала его в подбородок. Твердые соски уперлись ему в грудь. Незнакомое ощущение заставило ее вздрогнуть, но тут Дерек, видимо, потерял над собой контроль и рывком прижал ее к себе.

В тайных мечтах Синтия не раз представляла себе этот момент, но реальность превзошла все ее фантазии. Она не была готова — да и как она могла быть готовой — к тем ощущениям, которые может вызвать прикосновение к его обнаженному телу. Даже при том, что их полуобнаженные тела разделяли брюки Дерека, эти ощущения были более приятными, чем прикосновение шелковых простыней, чем погружение в горячую ванну холодным ноябрьским вечером. Они были ни с чем не сравнимы.

Она почувствовала, как его руки скользнули по ее бедрам, и поняла, что он намеренно хочет лишить ее равновесия. Она охотно ему повиновалась и позволила опустить себя на плащ. Он вытянулся во весь рост рядом и тут же принялся покусывать ее плечо, одновременно расстегивая одной рукой подвязки и стягивая шелковые чулки. Вытянув пальцы ног, она помогла их снять — это был последний предмет одежды, еще остававшийся на ней. Приподнявшись на локте, он смотрел на нее, упиваясь видом ее великолепного тела.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17