Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Нвенгария (№1) - Пенелопа и прекрасный принц

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Эшли Дженнифер / Пенелопа и прекрасный принц - Чтение (стр. 5)
Автор: Эшли Дженнифер
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Нвенгария

 

 


Увидев его впервые верхом, она почувствовала то же самое – вот человек, который пребывает в гармонии с дикой природой. Из того, что ей случалось читать, Пенелопа знала, что правители Нвенгарии жестоки, они ближе к английскому средневековью, чем к современным монархам, которые больше интересуются модой, чем вопросами власти.

Политические дебаты в Нвенгарии могли кончиться дуэлью со смертельным исходом, причем прямо в зале совета. Разумеется, в Англии мужчины тоже стрелялись на дуэлях, но тут существовала масса правил, даже некий налет респектабельности. Нвенгарцы же ходили вооруженными и с яростью бросались друг на друга при одном лишь косом взгляде.

Глядя на Деймиена, на его разметавшиеся по плечам волосы и красивое узкое лицо, так отличающееся от лица обычного англичанина, Пенелопа легко могла вообразить, как он выхватывает меч из ножен и вонзает его в грудь своего врага прямо посреди зала советов.

Деймиен остановился у нее за спиной. Жар его тела прожигал ее насквозь. От него слегка пахло бренди. Она молча продолжала сидеть, глядя на него в зеркало. Деймиен собрал ее волосы, приподнял над затылком и разжал пальцы. Пряди, как золотые ручьи, заструились вниз по его рукам.

– Мне жаль, – наконец произнес он, – что я доставил столько неприятностей вам и вашей семье. Но мой приезд был необходим.

– Чтобы найти вашу принцессу, – пробормотала Пенелопа.

– Чтобы найти вас.

Он провел щеткой по ее волосам, потом кончиками пальцев дотронулся до ее шеи – очень нежное прикосновение очень сильного человека.

– Вам не следовало являться ко мне в спальню, – наконец произнесла Пенелопа.

Он еще раз погрузил щетку в ее локоны, нагнулся и прижался щекой к щеке Пенелопы. Отросшая за день щетина царапала ей кожу.

– Тогда прикажите мне уйти.

Она открыла было рот, чтобы отослать его прочь… а потом закрыла. Вся ее решительность и готовность к сопротивлению, не оставлявшие ее в павильоне, куда-то исчезли.

– Но вы ведь не можете, правда? – спросил он. Спросил очень серьезно, без тени насмешки.

– Нет.

Деймиен опустил щетку и обнял ее, положив ладони чуть выше ее груди.

– Это все пророчество. Оно хочет, чтобы мы влюбились друг в друга.

– Пророчество – это только предсказание, – удивленно возразила Пенелопа. – Оно не может чего-то хотеть.

Не может? Сквозь тонкий халат и рубашку Пенелопа чувствовала, как горячи у него ладони. Внезапно она ощутила острое желание сдвинуть их ниже, себе на грудь. Лицо ее вспыхнуло, но желание не проходило.

– Это пророчество – древняя магия, – стал объяснять принц. – Его сотворили сотни лет назад, когда линия принца Августа была прервана. Возможно, время превратило его из простых слов во что-то более мощное. Наверное, оно настолько верит в себя, что и нас заставляет верить.

В зеркале сливались взгляды синих и золотисто-зеленых глаз.

– Я бы сказала, что это все смешно, если бы не чувствовала…

– Я знаю, что вы чувствуете. – Его рука скользнула в вырез халата и сквозь тонкую ткань рубашки погладила верхушки грудей. – Я чувствую то же самое. Мы должны быть вместе. Я не верю, что пророчество позволит нам свернуть с этого пути.

Пенелопа опустила взгляд. Ей нравилось ощущение его рук на своем теле, ей хотелось, чтобы они были везде. Нет, не хотелось, ей нужно было, чтобы они были везде, нужно с бездумной, яростной неотвратимостью.

Деймиен чуть заметно улыбнулся. Он подошел к опасной грани, но верил, что сумеет сдержаться. Он мог получить ее, может быть, дать почувствовать, что их ждет впереди, но не брать до конца, не нарушать установленных Сашей правил. Он ведь мастер в этом деле и может многое показать ей, не проникая внутрь.

Деймиен видел, что его прикосновения волнуют ее, но она не отстраняется, глупо хихикая, не разыгрывает скромность. Ей свойственна скромность, но не жеманство. Ведь она целовала его в беседке у реки, целовала страстно, Деймиен чувствовал, насколько сильно в ней желание.

Он провел пальцами по изгибу ее груди и ощутил, как отвердели и приподнялись соски. Кровь закипела у Деймиена в жилах, вся необузданность его предков выплеснулась на поверхность. Ему хотелось швырнуть ее на ковер и получить все сразу, в один миг. Его отвлекла лента на ее туалетном столике. Не стоит торопиться, предварительная игра тоже не помешает.

– Я дважды была помолвлена, – сообщила Пенелопа.

Деймиен наклонился и провел языком по маленькой раковине ее уха.

– Я знаю. Мне рассказала мисс Тэвисток. – В нем вдруг заговорил инстинкт, ему хотелось защищать ее, отомстить за нее. – Если позволишь, я вызову этих джентльменов на дуэль и накажу их за то, что они причинили тебе боль.

Глаза Пенелопы расширились, золотые искры ярче разгорелись в зелени ее зрачков. Кровь предков продолжала бушевать в Деймиене, побуждая его разыскать негодяев и заставить их очень и очень пожалеть, что они посмели обидеть Пенелопу. Словно почувствовав его гнев, она быстро проговорила:

– Я сама разорвала обе помолвки и отказалась от них. Никто из них меня не бросал.

– Если бы они хорошо к тебе относились, ты бы так не поступила.

Пенелопа сглотнула.

– Мистер Уайт… Рубен… Я случайно узнала, что ему нужен брак ради выгоды. Его выгоды. Я невольно услышала, как он говорил приятелю, что с моим приданым и семейными связями он сумеет заплатить долги и хорошо устроиться в жизни. И тогда ничто не помешает ему вернуться к своим любовницам. К обеим. Он сказал, что это самые красивые женщины в Лондоне. Ничего общего с его слишком пухлой, бледноволосой будущей женой.

Закончив рассказ, она резко втянула воздух, как будто эти слова причинили ей боль, и она никогда не собиралась произносить их вслух.

– Гм-м… – протянул Деймиен. – Я передумал и не собираюсь его щадить.

Любой мужчина, который видел эту женщину и считал ее «слишком пухлой» и «бледноволосой», должен быть идиотом или слепцом.

Ничтожная добыча для его шпаги.

– Где я могу найти этого мистера Рубена Уайта? – Он поцеловал ее в щеку и не спеша развязал тесемки ночной сорочки. – Я пошлю за ним Петри и поговорю с ним.

– Деймиен!

У него перехватило дух – так ему нравилось смотреть, как она выговаривает его имя. Нравилось, как язык прикасался к зубам, произнося «Д», нравилось, как сжимались губы на «м».

«Любовь моя, повтори еще раз».

– Это давно не имеет никакого значения, – говорила Пенелопа. – Я хотела объяснить другое. Ему нужна была женитьба ради выгоды. И тебе тоже.

Тесемки ночной сорочки упали, пальцы Деймиена скользнули внутрь и нащупали обнаженную плоть ее груди. Он испытывал эрекцию с тех пор, как вошел в спальню, сейчас она стала еще сильнее и невыносимее. Деймиен чувствовал, что теряет над собой контроль. Надо уходить.

«Не сейчас. Еще немного, еще минутку».

– Я не хочу выгоды, – говорил Деймиен, пока в его мозгу вспыхивали сцены ночи после их обручения. Да, ленты очень пригодятся. Может, стоит начать учить ее прямо сейчас? Некрепко связать ей руки за спинкой стула, распахнуть на ней рубашку, просунуть пальцы ей между ног…

– Значит, – произнесла Пенелопа, – ты должен жениться на мне, чтобы исполнить пророчество и спасти свое королевство. Мне нужен муж, во всяком случае, моя мать очень хочет, чтобы он у меня был. Она имеет пожизненное право на этот дом, но содержать меня – дорого.

Он поцеловал ее в макушку, пальцы тем временем исследовали более потаенные места. Плотные соски твердели от его прикосновений. Деймиен начинал терять нить разговора. Он прекрасно знал английский, но сейчас мозг переключился на нвенгарский, и ему приходилось напрягаться и переводить.

– Ты же не вещь, чтобы передавать тебя из рук в руки.

Пенелопа грустно улыбнулась.

– Я отлично понимаю суть аристократических браков. Чем более знатная семья, тем легче там дочь становится вещью, которую, как ты сказал, передают из рук в руки. Браки происходят совсем не так, как в волшебных сказках, где люди влюбляются и потому живут счастливо всю оставшуюся жизнь. В жизни все сводится к другому: сколько земли получит жених, какие приобретет связи, как отец невесты поможет его карьере в палате общин?

Он бы рассмеялся, но не мог этого сделать, пока ее глаза туманились такой грустью.

– Ты все правильно говоришь. Я и сам достаточно осведомлен об аристократических браках.

И действительно, ни один из знакомых ему герцогов, герцогинь или принцев не женился по любви. Дело было лишь в связях, в том, кто кому родня. Герцоги содержали любовниц, а герцогини искали утешения у Деймиена. Жениться ради династических амбиций, для души иметь любовницу – вот неписаный закон аристократического брака.

– Но мы ведь уже влюбились друг в друга, – пробормотал Деймиен. – Наша сказка превратилась в быль.

– А что случится, когда пророчество исполнится? – дрогнувшим голосом спросила Пенелопа. – Мы по-прежнему будем любить друг друга?

Деймиен чуть не стонал от наслаждения, касаясь ее кожи. Кончиками пальцев он еще раз пробежался по ее соскам, всей душой желая почувствовать, как они прижимаются к его груди. Он знал, что она давно готова для него. Оставалось только ее уговорить.

– Надеюсь, что так, любовь моя. Это чувство пришло незваным, но я не хочу, чтобы оно прошло.

Пенелопа повернула голову и заглянула ему в глаза. Ее алые губы оказались прямо напротив его рта. Исходящий от нее аромат лишал Деймиена остатков самообладания.

– Мы полюбили друг друга, потому что так велело пророчество, – заключила она.

– Возможно. – Он поймал пальцами ее сосок и сдавил его. Пенелопа чуть вскрикнула от боли. Деймиен разжал пальцы, но его напряжение возросло. – Значит, ты признаешь, что наша любовь взаимна?

– У меня нет другого объяснения для этих чувств.

Слова Пенелопы были сухими по смыслу, но голос ее дрожал. Дыхание девушки коснулось кожи Деймиена, и кровь его закипела. Еще минута в этой комнате, и он не сможет с собой справиться. Самоконтроль дал обширную трещину.

– Это опасно, – словно бы про себя пробормотал он. – Но я хотел увидеть тебя. Нет, не так. Мне нужно было увидеть тебя.

Прикрыв глаза, Пенелопа прислонилась лбом к щеке Деймиена и наслаждалась прикосновениями его пальцев к ее грудям, которые тяжелыми плодами лежали в его ладонях. Он мог бы стянуть рубашку с плеч Пенелопы и ласкать ее груди, пробуя их на вкус, пока не достигнет удовлетворения.

Деймиен и сам не верил, что настанет день, когда он насытится ею.

– Я не хочу, чтобы ты уходил, – прошептала Пенелопа.

– И я не хочу, – ответил Деймиен и погладил ее по щеке. Серебряное кольцо мягко поблескивало на его пальце. – Но, наверное, надо.

– Нет. – Пенелопа провела горячей ладонью по его бицепсу. – Подожди чуть-чуть. Мне необходимо до тебя дотронуться. Сама не знаю почему. – Ее пальцы отчаянно впивались в его руку.

– А я знаю. Я тоже чувствую эту жажду. – Он улыбнулся, касаясь ее губами. – Думаю, мы с тобой сгорим, Пенелопа.

– Может быть, так и нужно. – Ее руки теперь переместились на плечи Деймиена, потом на шею, дотронулись до мощного горла. Он представил себе, как эти любопытные пальчики исследуют самые сокровенные места его тела, и застонал от резкой боли в паху.

Пенелопа прикоснулась губами к уголку его рта. Всем своим существом она стремилась к познанию. Деймиен просунул руку под ночную сорочку, обнял Пенелопу и страстно поцеловал ее.

Он ощущал, как милая невинность этой девушки сталкивается с первой волной неутоленной женской жажды. Она неумело двигала языком, отвечая на движения его собственного языка. Его сердце бешено колотилось, вожделение все росло, мысли путались.

«Слишком рано, пророчество не сбудется». Слова прозвучали в его мозгу, словно их произнес там кто-то посторонний.

«Почему бы не получить ее? – нашептывал другой, предательский, голос. – Опусти ее на пол, сними халат и возьми прямо сейчас». Они все равно поженятся. Какая разница, когда он ею овладеет, сейчас или позже? Церемония обручения произойдет всего через несколько дней. Зачем ждать?

Деймиену потребовалась вся его железная воля, помогавшая ему выжить в горных лесах Нвенгарии и в одних лохмотьях перебраться в Трансильванские Альпы.

Девушка разочарованно застонала. От этого стона Деймиен чуть не лишился рассудка. Он взял ее ладони и крепко сжал в своих руках.

– Пенелопа, это самое трудное, что я совершал в жизни, но сейчас мы должны остановиться.

Глава 8

Пенелопа смотрела на него сквозь полуопущенные ресницы. Ее распухшие губы влажно блестели. Она была готова лечь с ним в постель, и постель очень услужливо находилась совсем рядом.

– Я не хочу останавливаться, – прошептала она.

– Я знаю, любовь моя. Но если я сейчас проиграю, если проиграю эту игру…

– Игру? – переспросила Пенелопа.

Резкими толчками Деймиен с усилием втянул в себя воздух. Как-то в Италии он спасался у францисканских монахов, и один из них научил его, как очищать свой разум от мысленных и плотских желаний. Деймиен так и не освоил искусство медитации до той степени, в какой владел им тот монах, но при необходимости умел заставить себя успокоиться.

Покой, который Деймиен обрел в монастыре, теперь ускользал от него, однако особое дыхание позволило ему сосредоточиться на чем-то, кроме тела Пенелопы.

– Я выиграю, – процедил он, стиснув зубы. – Мы оба выиграем.

– Ты думаешь, это пророчество заставляет нас так желать друг друга? – спросила она. – Что это все неестественно?

Деймиен пробежал взглядом по открытой рубашке Пенелопы, по тени от ее грудей.

– Нет, мое желание вполне естественно. Ты такая красивая.

Пенелопа вспыхнула и отчего-то смутилась.

– Ты считаешь меня красивой?

Он взял ее руку и провел языком по кончикам пальцев.

– Твоя красота – это – как вы говорите? – факт, а вовсе не мое мнение.

– Никто никогда не говорил мне ничего подобного.

Она опустила глаза, заслонив их ресницами. Не от девичьей застенчивости, просто Пенелопа была смущена.

В Лондоне молодые леди морили себя голодом, чтобы превратиться в тощие палки. Бледные волосы, бледные лица, бледные губы, бледные руки – таким они видели эталон красоты. Ходячие мраморные статуи, но только в них не было той пышной чувственности, которой обладала настоящая эллинская скульптура.

В Нвенгарии образцом красоты служила необузданность. Черные волосы, голубые глаза, яркий румянец, зрелое, женственное тело. Нвенгарцы были людьми темпераментными. Они жили крайностями: гнев, радость, любовь, страх, возмущение. Не очень спокойная жизнь, но зато им не приходилось прятать свои чувства за пустыми разговорами и условностями.

Если Деймиен увезет Пенелопу в Нвенгарию, вокруг нее будут увиваться толпы мужчин, восхищаясь ею, желая ее. В душе Деймиена поднималась волна собственнического недовольства. Будь он обычным джентльменом, он сразился бы из-за нее в сотне дуэлей. Но он – принц-император, а она станет имперской принцессой. Прикосновение к Пенелопе без разрешения будет караться смертью.

«Очень жаль, джентльмены, но эта леди принадлежит мне».

Он обхватил языком ее средний палец и чуть-чуть пососал его. Его хваленая выдержка отправилась к дьяволу, а он всегда так ею гордился! Он дарил женщинам наслаждение и сам его получал, но все и всегда оставалось под контролем. Никогда он не вкладывал в эти дела сердце, да и они тоже. Его чувство к Пенелопе превратило все прежние увлечения в фарс.

Глаза Пенелопы остановились на его губах, взгляд девушки был тяжелым. Мысль, что он может получить ее, но не сейчас, превращала его кровь в пламя. Пенелопа была так хороша на вкус! Теплая, соленая, аппетитная! Деймиен не мог от нее оторваться.

– Я должен идти, потайным ходом вернуться к себе в комнату, – вымолвил он наконец.

– Наверное, так будет лучше, – кивнула она.

– Там, в проходе, будет темно. – Деймиен не двигался с места. – После года в застенке я не люблю темноту и закрытые помещения.

– Возьми мою свечу, – предложила она и вдруг нахмурила брови. – Как ужасно! Я даже не знала, что темницы еще существуют.

– В Нвенгарии – существуют. Мой отец швырнул меня туда, когда я был еще мальчишкой. Темница находилась под замком в Нарато, отдаленным, сырым и страшным. Его лакеи стащили меня с постели среди ночи и чуть не удушили. Дальше я ничего не помню, помню лишь, что оказался в камере, закованный в цепи. Там было совсем темно. – Он резко втянул воздух, прогоняя демонов прошлого. – Да, Пенелопа, я никогда не был в таком темном месте.

– Сколько тебе было лет? – мягко спросила она.

– Двенадцать.

– Почему он сделал такую ужасную вещь?

– Мой отец? Я еще удивляюсь, что он ждал целых двенадцать лет и только потом взялся за меня. – Рассказывая, Деймиен играл ее пальцами. – Образовалась клика, которая решила свергнуть его и посадить на трон меня. Разумеется, их лидер должен был стать регентом, а я – его марионеткой. Мой отец всех схватил и казнил самым жестоким образом. У него не было никаких доказательств, что я был как-то с ними связан, но он бросил меня в темницу, чтобы обезопасить себя. Только через год герцогскому совету удалось убедить его, чтобы меня выпустили на свободу. Народ начал роптать, и они боялись восстания. Потому мой отец устроил пышную церемонию и освободил меня – прощение блудного сына, а потом, все также ночью, его люди ворвались ко мне, схватили, отвезли в лес и бросили. Отец пустил слух, что меня отправили в школу во Франции, позже он заявил, что я сам сбежал, потому что ненавижу Нвенгарию. Правда состояла в том, что он запретил мне возвращаться на родину. Если бы я вернулся, меня ждала тайная казнь. Только то, что народ Нвенгарии любил меня и никогда не простил бы отцу, расправься он со мною в открытую, удержал его от приказа уничтожить меня на месте.

Он замолчал и плотно стиснул зубы, удивляясь, откуда взялся этот поток слов. Ни одной живой душе Деймиен не рассказывал, что в действительности с ним произошло. Некоторые, как Петри, обо всем знали сами, а у Деймиена никогда не было желания обсуждать эту тему.

У Пенелопы с историей предательства Рубена Уайта было то же самое. Неужели это пророчество заставляет их обнажать свои души? Неужели ему нужно, чтобы они оказались нагими друг перед другом? И не только в плотском, приятном смысле.

Пенелопа осторожно положила ладонь на его руку.

– Мне очень жаль.

Свет канделябра поблескивал на ее рыжеватых волосах. Деймиен обернул один из мерцающих локонов вокруг своего пальца.

– Я выжил. Меня нашел Петри. Мы отправились в Европу и покорили ее. Для мальчишки это было настоящее приключение, так что не стоит меня очень жалеть.

– Только приключение?

Правда, как змея, снова выскользнула из его губ.

– Нет. Черт подери, я был смертельно напуган. Знал, что отец подошлет ко мне убийц. Так он и сделал. Мы с Петри жили в страшной нужде, работали на полях за еду и ночлег, а если не могли найти работу, просили милостыню. Мною, избалованным принцем, для развлечения помыкали бюргеры.

Он не стал рассказывать о нескольких работодателях, которые предлагали им, двум красивым нвенгарским юношам, совсем иное занятие, и как им пришлось драться, чтобы спастись.

Пенелопа просунула руку под его локоть.

– Это ужасно. – В ее голосе звучало сочувствие. Ей было так жаль его. Она представляла себе перепуганного мальчишку и хотела его утешить. Уже десять лет, как он оставил того подростка далеко позади, но какая-то его часть все еще жила в душе Деймиена и тянулась к этому сочувствию.

«Нет, нет и нет! – едва не рассмеявшись, думал Деймиен. – Сначала вожделение пыталось меня уловить, теперь – ее горячее сочувствие. Я сумею переспорить древний упрямый зов плоти».

– Пенелопа, – вслух сказал он, – я беру твою свечу и возвращаюсь к себе в комнату.

– Да, – согласилась девушка.

Он опустился перед ней на колено, погрузил пальцы в ее полосы и поймал взгляд.

– Похоже, я не могу сдвинуться с места. Наверное, тебе надо встать и самой уйти от меня.

– Я попробую, – отвечала Пенелопа.

Она провела пальцем по его руке, словно изучая его мышцы и связки, потом опустила взгляд на его губы.

– Не получается? – спросил Деймиен.

– Нет.

– Ты могла бы позвать мистера Тэвистока. Уверен, он с удовольствием выпроводил бы меня отсюда, да еще и пристрелил бы.

Пухлые губы Пенелопы изогнулись в улыбке.

– Нельзя. Это меня скомпрометирует.

Деймиен улыбнулся в ответ.

– Я могу придумать гораздо более приятные способы скомпрометировать тебя, чем быть просто застреленным твоим будущим отчимом.

– Что же нам делать?

– Я хочу тебя, – отвечал он. – Хочу уложить тебя, войти в тебя так, чтобы ты закричала от наслаждения и чтобы потом попросила еще. Хочу так сильно, что говорю такие вещи благородной девушке и не раскаиваюсь.

Она посмотрела на него пораженным взглядом и промолчала.

– Я оскорбил тебя, – покачал головой Деймиен. – Слава Богу. Теперь ты дашь мне пощечину, скажешь, что я негодяй и распутник, позовешь слуг, чтобы они выволокли меня из твоих покоев.

– Нет, – прошептала Пенелопа. – Я хочу того же.

Деймиен взял ее лицо в свои ладони.

– Это плохо.

– Я знаю. Но во мне все стонет от жажды. Я хочу, чтобы ты дотронулся вот здесь… – Она провела рукой вниз к тому месту, где выше коленей перегибался ее халат.

Деймиен поймал ее руку.

– Не показывай мне. Иначе я не уйду, пока не овладею тобой прямо в этом кресле.

Она бросила на него смущенный взгляд.

– «Овладеешь»? Я никогда не произношу этого слова…

– Оно заменяет другое слово, которое я мечтаю произнести. Хорошее английское слово, короткое и выразительное.

В глазах Пенелопы появился лукавый блеск.

– Думаю, я его знаю. Меган мне говорила. Это…

Он прикрыл ладонью ее рот.

– Не произноси его, Пенелопа. Ради Бога, не произноси. – Иначе он ее просто изнасилует. Сорвет с ее тела полупрозрачную рубашку и овладеет ею прямо на месте.

На Деймиена нашло какое-то затмение, он почувствовал, что превращается в настоящего варвара. Нвенгарцы происходили от горных племен, которые со временем сумели сдержать свои дикие инстинкты и создать королевство. Пучина их неукротимых страстей всегда грозила выплеснуться на поверхность.

– Нет! – прорычал он. – Мы должны остановиться. Ты понимаешь меня? Нечто пытается погубить пророчество.

– Я думала, что пророчество заставит нас хотеть друг друга, – пробормотала Пенелопа из-под его ладони. Деймиен убрал руку.

– Так я считал, когда вошел в эту комнату. Но мое пророчество желает, чтобы все произошло в назначенное время. Саша знает его вдоль и поперек. Если он говорит, что мы должны ждать, мы будем ждать. Что-то заставляет нас продвигаться слишком быстро.

– Ты о чем? Это опять магия?

– Я не знаю. Недрак объяснял мне, что магия действует на очень глубоком, первобытном уровне. Она задевает в нас основные инстинкты, что-то в самой глубине, вне сознания.

Пенелопа содрогнулась.

– Мне это не нравится.

– В этом тоже есть своя радость. Высвобождение. Нечто, похожее на то чувство, которое мы ощутим, когда ты наконец станешь моей. – Он замолчал, наблюдая за ее жадным, непонимающим взглядом. – Не обращай внимания. Я смерть как хочу сдаться, а это значит, что мы должны бороться и устоять.

Деймиен положил руку Пенелопе на талию, страстно поцеловал ее в губы и быстро пошел к панели, за которой прятался ход.

Едва держась на ногах, Пенелопа дотронулась пальцами до своих губ. Она не доставит ему такого удовольствия, не падет ниц, не станет просить его остаться.

Деймиен распахнул дверцу, за которой, словно раскрытая пасть, его ждал темный сырой прямоугольник. Пенелопа заметила, что принц на мгновение как будто дрогнул, но тут же расправил плечи. Это едва заметное движение показало ей, что Деймиен не всегда бывает воплощением силы, и придало ей смелости. Пенелопа выхватила из канделябра свечу и подбежала к Деймиену.

– Возьми. – И она сунула свечку в его ладонь. Деймиен поднял на девушку взгляд. Теплые язычки пламени отразились в его глазах.

– Ты не должна оставаться в темноте лишь потому, что я на тебя рассердился.

Его холодная сдержанность отступила, перед Пенелопой снова стоял дикий принц-варвар, который в следующее мгновение решительно обхватил ее за шею и крепко прижал к своему телу, впившись в ее губы страстным поцелуем.

Со свечи на пол стал капать воск. Деймиен прервал поцелуй, улыбнулся хищной, многообещающей улыбкой, потом нырнул, чуть пригнувшись, в проем и исчез из виду.

Как только панель закрылась за его спиной, Пенелопа дала волю чувствам. Колени ее подогнулись, она опустилась на пол, легла на спину и раскинула руки.

– Что за мужчина! – прошептала она.

И в ее власти протянуть руку и получить его! Эта мысль заставила девушку дрожать от волнения. Все так и есть, конечно, если верить в магию.


Далеко-далеко от Англии, за горами и долинами, за морями и реками, в глубоком и узком ущелье, где лежит страна Нвенгария, сидел мужчина примерно тридцати двух лет и, сжав пальцы в кулак, наблюдал за своим магом, который вглядывался в волшебный кристалл.

– Ну что? – спросил Александр глубоким, звенящим от нетерпения голосом. – Работает заклинание?

Глава 9

Эти двое сидели в великолепной, роскошно убранной комнате. Гобелены украшали мрачные каменные стены, красные, синие, затканные золотом портьеры скрывали дверные проемы. Александр восседал в древнем, трехсотлетнем кресле, тяжелом, покрытом богатой резьбой, с отделкой из драгоценных тканей.

Одет герцог был в тончайшую шелковую рубашку, тесные лосины из буйволовой кожи и прекрасного качества сюртук военного покроя. Голубая, тканая жесткими золотыми нитями лента, единственная в своем роде во всей Нвенгарии, тянулась справа налево от плеча до талии. Лента принадлежала великому герцогу, главе герцогского совета.

Золото сверкало и на пальцах Александра. Рубин в одном из перстней полыхал кроваво-красным огнем. В ухе Александр тоже носил рубин, почти скрытый длинными темными прядями волос.

Великого герцога звали Александр Октавиан Лоран Максимилиан. Если принц Деймиен всегда просил знакомых не утруждаться и не запоминать всю цепочку его имен, то имена Александра помнили все. Вроде бы он и не настаивал, тем не менее люди предпочитали запомнить.

Хотя в основном Александра называли «ваша светлость», конечно, если вообще решались заговаривать с ним.

Недрак, великий маг совета магов, боялся этого человека. Даже когда Александр просто молчал, люди под его ледяным синим взглядом все равно начинали вдруг заикаться, потеть и говорить именно то, что герцог желает услышать.

К несчастью, у Недрака были для герцога дурные вести.

Он оторвался от магического кристалла и встретил напряженный взгляд этих синих холодных глаз. Маг с усилием сглотнул, заставив себя вспомнить, что сам он человек такого же высокого происхождения, как и великий герцог, что занимает практически такой же высокий пост. К тому же Александр пока еще не стал верховным правителем Нвенгарии.

Это не помогло. Паника не покидала мага.

– Принц силен, ваша светлость, – отвечал он. – И девушка тоже.

– Другими словами, заклинание не действует?

– Нет, ваша светлость. Полагаю, его ослабляет расстояние.

Александр откинулся в кресле, поднес к лицу свои длинные, заостренные пальцы. Он не верил в магию Недрака, не верил и в заклинание, которое, как утверждал Недрак, должно заставить Деймиена и его маленькую принцессу нарушить пророчество. Даже в магические кристаллы по-настоящему он тоже не верил, хотя Недрак, похоже, действительно знал, что происходит на таком расстоянии.

– Отец Деймиена едва всех нас не перебил, вы помните об этом? – спросил герцог.

– Помню, ваша светлость, конечно, помню, – отчаянно закивал Недрак, довольный, что хоть в чем-то может согласиться с Александром.

Но Александр уже не слушал его. Его мысли перенеслись к Нвенгарии, к тому бедственному положению, в котором находилась страна. Бывший принц-император своими идиотскими планами практически уничтожил герцогский совет и правил, словно восточный деспот. Он растранжирил золотой запас Нвенгарии, чтобы купить себе корыстных друзей и платить дань жадной до денег Оттоманской империи. Александр и герцогский совет боролись изо всех сил, чтобы не позволить этому могущественному соседу смотреть на Нвенгарию как на своего вассала.

В результате более сильная Россия, князь Меттерних и австрийцы, не говоря уж об Оттоманской империи, едва не вторглись в Нвенгарию, чтобы просто-напросто растащить ее на куски – кому какой понравится. Лишь удача и искусная дипломатия помогли сдержать этих монстров.

Молва твердила о порочных привычках принца-императора в личной жизни, о женщинах, которых он похитил и изнасиловал, однако Александр не слишком-то обращал внимание на подобные слухи. Человек может быть грешником и при этом хорошим правителем. К несчастью, принц-император не был хорошим правителем.

Принцу-императору не нравилось, когда отец Александра, бывший великий герцог, возражал ему. Отец Александра был арестован, поставлен к стенке и расстрелян в упор. Принц-император заставил Александра наблюдать за казнью, рассчитывая, что, когда к Александру перейдет мантия великого герцога, он станет послушной марионеткой в руках правителя.

Александр, сжигаемый жаждой мести, все же понимал всю опасность открытого выступления против принца-императора, а потому он занял место своего отца, стал великим герцогом, втайне плетя интриги и выжидая удобного момента.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18