Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Кланад (№2) - Звездочка светлая

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Джоансен Айрис / Звездочка светлая - Чтение (стр. 2)
Автор: Джоансен Айрис
Жанр: Современные любовные романы
Серия: Кланад

 

 


– Я не играю в азартные игры, у меня нет и, судя по всему, никогда не будет платья от Диора, и я не курю, – сухо отчеканила Квинби. – В Монте-Карло как-нибудь обойдутся и без меня. Для своего «портрета в интерьере» вы выбрали не ту женщину.

На его губах заиграла ленивая улыбка.

– А, по-моему, наоборот. Мне кажется, я выбрал именно ту женщину, которую надо. Теперь мне остается и вас приучить к этой мысли.

У Квинби снова перехватило горло, и она торопливо отпила кофе.

– Не сомневаюсь, что вы привыкли иметь дело с умопомрачительными женщинами, которые удачно вписываются в обычный для Монте-Карло интерьер, но, уверяю вас, я там буду совершенно не к месту. Я не принадлежу к кругу избранных.

– Мне это известно, – усмехнулся Гуннар. – Именно поэтому вы будете выглядеть там просто потрясающе. Вы бы не стали воспринимать всю эту дребедень всерьез и получили бы массу удовольствия.

Обдумав его слова, Квинби с удивлением поняла, что и впрямь получила бы удовольствие от такого непривычного развлечения.

– Как вы умеете понимать людей!

– В общем-то, да. Случается, конечно, что и я проявляю близорукость, но в отношении вас у меня повышенная чувствительность. – Гуннар неотрывно смотрел на Квинби. – Хорошо, что вы не курите.

– Почему?

– Это заставило бы меня волноваться за ваше здоровье, – бесхитростно ответил он.

Внутри Квинби разлилась теплая, словно солнечный свет, волна безотчетной благодарности. Она с трудом отвела от него глаза.

– Это всего лишь проявление здравого смысла – воздерживаться от курения, которое, как вы только что сами сказали, вредно для здоровья.

– И все же я продолжаю настаивать на том, что вы в своих поступках не всегда руководствуетесь здравым смыслом.

– Я сказала, что вы понимаете людей, но не говорила, что вы способны читать мысли, – возразила Квинби. – Для того, чтобы судить о таких вещах, вы еще недостаточно хорошо меня знаете.

Гуннар снова улыбнулся.

– Я и не утверждаю, что могу читать ваши мысли, но мне кажется, что я вас все-таки знаю, Квинби. – Его улыбка растаяла. – Прежде, чем ваша кандидатура на эту должность была рассмотрена, вашу биографию внимательно изучили.

Ее взгляд метнулся к его лицу.

– Мою биографию? Изучили?

– Ну-ну, не стоит так возмущаться. Вы же сами понимаете: Джон и Элизабет могли доверить своего сына только надежному человеку.

– В Лондоне, в агентстве по найму, на которое я работаю, есть мое исчерпывающее досье. Не понимаю, для чего могли потребоваться какие-то дополнительные… исследования.

– В досье содержится лишь поверхностная информация, – проговорил Гуннар и, глядя в потолок, заговорил по памяти:

– Квинби Свенсен, двадцати семи лет, незамужняя, родилась и выросла на ферме в двухстах километрах от города Сент-Пол, штат Миннесота, старший ребенок в семье, имеет четырех братьев и трех сестер. Изучала музыку в университете Миннеаполиса по классу арфы. – Теперь он смотрел прямо в глаза Квинби. – Нам не известно, почему вы решили бросить музыку, когда вас пригласила престижная школа в Лондоне, которая готовит и трудоустраивает по всему миру квалифицированных специалистов по уходу за больными детьми. Вы проучились там полтора года, и после окончания работали уже в трех семьях. Вы были няней гиперактивной дочери одной кинозвезды, затем ухаживали за больным астмой ребенком автомобильного магната и, наконец, выхаживали сына-инвалида премьер-министра страны, из которой нам только что так успешно удалось смыться. Все ваши прежние наниматели превозносят вас буквально до небес. Все они предлагали вам очень большие деньги, чтобы только вы согласились у них остаться. – Гуннар помолчал. – Но вы каждый раз отвечали отказом. Самый длительный срок, который вы, мисс Свенсен, пробыли с одним и тем же ребенком, составляет два года. Эта ваша миссис Далкейт из агентства полагает, что вам нравится сложная работа, и как только ребенок уверенно идет на поправку, вы принимаетесь искать новое место. Мы тоже так думали до тех пор, пока не получили отчет от наших людей.

– Правда? – настороженно спросила Квинби. – И что же такое они вам сообщили, после чего вы изменили свое мнение?

– Вы боитесь оставаться надолго в одной и той же семье, – осторожно произнес он. – Вы – человек сильных чувств и начинаете привязываться к этим детям. Вам и без того каждый раз было невероятно тяжело уходить. Останься хоть на день дольше, вы бесповоротно привязались бы к ребенку, который не является вашим.

Квинби была потрясена. Она ощутила себя так, будто ее раздели и выставили на всеобщее обозрение.

– Да, вы составили исчерпывающий психологический портрет.

Гуннар внезапно накрыл ладонью руку девушки, лежавшую на подлокотнике кресла.

– Не пугайтесь, Квинби. Я чувствую, что вы… – Он умолк. – Послушайте, ведь это прекрасно, когда человек способен на такую привязанность! На свете очень мало людей, умеющих любить всем сердцем и душой. Большинство из нас предпочитает заползти в собственную раковину и ничего не отдавать окружающим. А вы – другая. Вы отдаете всю себя и ничего не требуете взамен. Это редкий дар, Квинби.

Ее рука напряглась под его сильными пальцами. Нужно убрать ее. Прикосновение Гуннара вызывало трепет глубоко внутри нее, и она прекрасно понимала, что это означает. Ей не хотелось думать, что этот золотоволосый сорвиголова заставляет ее испытывать возбуждение. Он принадлежал к совершенно иному миру, и между ними не могло быть ничего общего. Она будет полной дурой, если станет делать далеко идущие выводы, основываясь на нескольких загадочных фразах, произнесенных мужчиной, привыкшим, судя по всему, получать от женщин все, что захочет. Квинби облизнула губы.

– Я вовсе не стыжусь своей сентиментальности. Мне лишь не нравится, когда ее выставляют напоказ всем и каждому.

– Но я – не «все». – Его пальцы сжались. – Я – Гуннар, и рядом со мной вы можете чувствовать себя совершенно спокойно. Я никогда не поступлю с вами так, как это сделал Лакруа.

– Лакруа?! – Глаза Квинби расширились. – Да вы и впрямь провели исчерпывающее «исследование». – Она отдернула руку. – И весьма наглое. Моя личная жизнь никого не касается, черт побери! И не имеет ничего общего с моей профессиональной деятельностью.

Гуннар сконфузился.

– Извините. Случайно вырвалось. Вы совершенно правы: я знаю о вас больше, чем вы обо мне, и это ставит нас в неравное положение. Хотите, расскажу вам о Мари-Энн?

Квинби растерянно уставилась на собеседника.

– А кто это?

– Мари-Энн Мино – мое последнее увлечение. Я уверен, она не стала бы возражать против того, чтобы я вам о ней рассказал. Между нами, впрочем, не было ничего серьезного – не так, как у вас с Раулем Лакруа. – Гуннар нахмурился. – Мне почему-то не нравится думать о том, что между вами было. Никогда не считал себя ревнивым, но…

– Не пойму, о чем вы говорите?!

Молодой человек удивленно глянул на девушку.

– Предлагаю обмен: я рассказываю вам о своем романе, вы мне – о своем. Это справедливо, и нам будет гораздо легче общаться.

– Нам не надо общаться. Мы чужие люди.

– Вот именно, – радостно кивнул удовлетворенный ее понятливостью Гуннар, – чужие. Поэтому мне и захотелось узнать о вас побольше, причем сразу же, с первого взгляда. Я хочу спасти вас и наблюдать, как вы раскрываетесь – лепесток за лепестком.

Этот человек ставил ее в тупик каждой своей фразой.

– Кроме того, чтобы быть до конца честным по отношению к вам, я не стану вас торопить. Я не хочу пользоваться своим преимуществом. – Внезапно он хмыкнул. – Нет, конечно, хочу, но не таким образом.

Квинби смотрела на него с беспомощным возмущением.

– А каким?

– О Господи! А я еще собирался быть скрытным. Нужно было заранее сообразить, что из этого ничего не выйдет. В таком случае мне, наверное, лучше быть с вами предельно откровенным. – На его губах появилась довольная улыбка. – Я намерен играть на вашем чудесном теле, как на струнах арфы, я выучу все до последней мелодии, которые оно в себе таит, а потом научу вас тем, которые скрыты внутри меня. – Он помолчал и добавил:

– И если нам улыбнется удача, мы будем вместе исполнять эти мелодии на протяжении следующих пятидесяти лет или около того.

У Квинби перехватило дыхание. Не может быть, чтобы он говорил все это всерьез.

– Как поэтично, – насилу улыбнулась она. – Хорошо, что мы с вами уже выяснили, насколько я рациональна и прагматична, иначе я могла бы принять ваш треп за чистую монету. А скажите-ка, вы подкатываетесь ко всем няням вашего крестника?

– Вы станете его первой няней. – Губы Гуннара вздрагивали от едва сдерживаемой улыбки. – Вы мне не верите?

– Конечно же, нет. Я не принадлежу к числу тех женщин, от которых мужчины теряют голову. – Квинби старалась, чтобы ее голос звучал спокойно и рассудительно. – Я в меру умна и привлекательна, но уж роковой женщиной меня никак не назовешь. Да я и не хочу ею быть. Мне всегда казалось, что в современном мире Далила чувствовала бы себя крайне неуютно. Предпочитаю относиться к категории «середняка».

Середняк? Гуннар окинул взглядом ее блестящие золотистые волосы до плеч, тонкие черты лица и с сожалением подумал: «А ведь эта женщина действительно считает, что обладает вполне заурядной внешностью. Что же за идиот был этот Лакруа, если заставил ее сомневаться в том, что она красива и при этом совсем не похожа на других!» Гуннар испытал прилив азарта и веселой злости. Он и только он покажет ей, что она собой представляет и какой может быть. Как же ему повезло! Но не теперь. Он и так взял чересчур быстрый темп и напугал ее. Если продолжать в таком же духе, Квинби начнет от него шарахаться.

– Мне всегда нравились высокие блондинки скандинавского типа, – проговорил он с деланной беззаботностью. – Это моя слабость. Вы ведь шведка по происхождению?

– Да. – Квинби решила, что ее собеседник просто развлекается ни к чему не обязывающей болтовней. Эта мысль почему-то уколола ее, но она не обратила на это внимания. – Мои дедушка и бабушка – Олаф и Ингрид – оказались в Миннесоте в 1915 году, еще подростками. Нильсен ведь тоже скандинавская фамилия, верно?

– Да, но я в отличие от вас не могу сказать, что у меня шведские корни. Нильсен – не настоящая моя фамилия. Джону всегда казалось, что я похож на шведа, поэтому, когда мне пришлось выбирать вымышленное имя, я остановился на «Нильсен».

– Вымышленное имя? – изумленно переспросила женщина. – А зачем оно вам понадобилось?

– Ага, подозрительность снова поднимает голову! – весело сказал Гуннар. – Давайте договоримся так: я тоже буду раскрываться перед вами постепенно, а не одним махом.

– А мне не хочется рисковать и соглашаться на новую работу с завязанными глазами.

– И все же вы это сделаете. – Обнаженные в широкой улыбке зубы ослепительно блестели на его загорелом лице. – Потому что у меня есть туз в кармане. Вы еще не видели Эндрю. Один взгляд на него, и вам конец.

– Это вы уже говорили, – нетерпеливо ответила Квинби. – И на мое решение не повлияет…

– Мне уже можно вставать?

Они как по команде повернулись к зашторенной нише в хвостовой части самолета. Этот хрипловатый голос раздался из уст маленького хрупкого мальчика в джинсах и желтой футболке с надписью «ЗВЕЗДНЫЙ ПУТЬ» и белых теннисных туфлях.

Квинби обреченно вздохнула. Если это Эндрю, значит, Гуннар был прав, и она действительно конченый человек.

Глава 2

– Конечно, – сказал Гуннар и протянул мальчику руку. – Мы ждем, когда ты, наконец, проснешься. Верно, Квинби? Иди сюда, я познакомлю тебя с этой леди.

Эндрю пулей выскочил из ниши и через секунду уже устроился на руках у Гуннара, прижавшись к нему с доверчивостью маленького зверька.

– Я знаю, кто она такая. Как поживаете? – проговорил он, протягивая ей руку с трогательным достоинством. – Я давно вас жду, мисс Свенсен.

Квинби хотелось наклониться и обнять ребенка. Сияющие карие глаза смотрели на нее с любопытством и без всякого страха. Было очевидно, что этот ребенок за всю свою ребячью жизнь видел лишь ласку и любовь. Его шелковая кожа и золотые кудряшки не вязались с хриплым голосом, но весь он был таким солнечным и теплым, что рядом с ним растаял бы и айсберг.

Тщательно подбирая слова, чтобы мальчик не почувствовал в ее голосе жалости, она пожала маленькую ручку и сказала:

– И я давно хотела познакомиться с тобой, Эндрю. Ты хорошо поспал?

По лицу ребенка промелькнула легкая тень и тут же исчезла. Он еще крепче прижался к Гуннару.

– Ну-у-у… Неплохо.

Гуннар обнял мальчика за плечо.

– Опять сны? – спросил он.

Эндрю ответил не сразу, а затем туманно сказал:

– Тени. – Он улыбнулся, и у Квинби перехватило дыхание. В этой улыбке слились одновременно лукавство, радость и очарование. – В следующий раз я пойду с тобой, а то ты развлекаешься, а я должен спать. Что там было?

– Ничего особенного. Я побегал по взлетному полю, помог Квинби с ее чемоданами и вернулся к самолету.

Эндрю скептически покачал головой.

– Ты бы не уложил меня спать, если бы не ожидал неприятностей. В следующий раз бери меня с собой.

Гуннар рассмеялся.

– Когда Квинби опять попадет в беду, я разрешу тебе самому выручить ее, ладно?

Эндрю повернулся к Квинби. В глазах его сквозило недоверие.

– А что, скоро ожидаются новые неприятности? Квинби не выдержала и тоже рассмеялась.

– Пока на горизонте чисто, но как только тучи сгустятся, я немедленно дам тебе знать.

– Благодарю вас. – Эндрю склонил голову в изысканном старомодном поклоне. – Только не говорите об этом Гуннару. Он пожадничает, а ему и так достаются все приключения.

– Я запомню это, – торжественно пообещала она.

– Можно мне пойти в кабину, к Марте? – просительным тоном обратился Эндрю к Гуннару. – Она учит меня работать с рацией.

– Валяй, – согласно кивнул тот. – Только напомни ей дать тебе стакан апельсинового сока, прежде чем ты приступишь к основам теории.

Эндрю скорчил недовольную рожицу.

– Не люблю апельсиновый сок. Лучше я выпью твой кофе.

– Лишний кофеин тебе ни к чему. К тому же я жадный не только на приключения, но и на кофе. На лице мальчика отразилось смущение.

– Я же шутил, сам знаешь. Я вовсе не имел в виду, что ты и вправду жадный. Ты не…

Гуннар протянул руку и нежно приложил пальцы к губам Эндрю, призывая его к молчанию.

– Конечно же, я знаю, что ты пошутил. – Неожиданно его взгляд, устремленный на мальчика, стал чрезвычайно сосредоточенным, словно он пытался что-то внушить своему маленькому подопечному. – Ты должен был понять это, Эндрю. Если бы ты дал себе труд подумать, ты бы понял…

Эндрю торопливо соскочил на пол и сказал:

– Я выпью апельсиновый сок. – Затем он улыбнулся Квинби. – Увидимся позже. – И отправился в кабину пилота.

Квинби смотрела на мальчика до тех пор, пока за ним не захлопнулась дверь.

– Изумительный ребенок. По-моему, я в него уже влюбилась.

– Это вполне нормально, – откликнулся Гуннар. – Мы все влюблены в Эндрю.

– Он выглядит старше своих пяти лет. И так прекрасно говорит!

Гуннар тоже посмотрел на дверь, за которой скрылся мальчик.

– Он мог бы выражать свои мысли куда лучше.

– Не согласна. Он и без того производит впечатление очень умного ребенка.

Гуннар перевел на нее взгляд.

– Я этого и не отрицаю. У него необычайно высокий коэффициент умственного развития. Вы лучше сразу уясните это. Эндрю уже изучает теорию Эйнштейна, так что с ним нельзя обращаться, как с обычным ребенком. – Черты Гуннара немного смягчились – Но иногда он так же подурачится, как и любой мальчик его возраста.

– В этом и заключается проблема Эндрю? Одаренные дети нередко испытывают трудности, пытаясь приспособиться к окружающему миру.

– Лишь отчасти, – сказал Гуннар. – На самом деле его проблема гораздо сложнее.

Квинби ожидала продолжения, но его не последовало.

– Как же я могу ему помочь, если вы не рассказываете, в чем суть дела? – спросила она, устав ждать.

– От вас не потребуется никаких особых усилий. Вы поможете ему, просто, если будете рядом, Квинби Свенсен. – Он протянул руку и коснулся кончиком пальца ее щеки. – Я стараюсь создавать такие ситуации, такие условия, которые заставят его самостоятельно справиться со своими проблемами.

– И какая же роль в этой, гм-м, ситуации отводится мне?

– Ничего сложного. У меня в запасе имеется нечто вроде катализатора, которому отводится основная роль, а ваша – будет пассивной. Вам лишь предстоит окружить Эндрю любовью и заботой, когда он будет в этом нуждаться. Вам предстоит стать удобной мягкой подушкой, на которую иной раз упадет малыш, когда ему будет трудно. На эту роль могла бы сгодиться и Элизабет, мать Эндрю, но они с сыном слишком близки, а это в данном случае может помешать. Мы решили, что, если ее не будет рядом, мальчик станет вести себя более самостоятельно.

– Но какая разница, кто будет поддерживать Эндрю – я или его мать? – немного обиженно спросила Квинби. – Ничего не понимаю.

– Да, – улыбнулся он. – К сожалению. Но со временем все фрагменты этой головоломки встанут на свои места. Обещаю вам рассказать все до последней мелочи, когда я увижу, что вы к этому готовы.

– Ради всего святого! К чему именно я должна быть готова?

Гуннар убрал руку от ее лица.

– Почему вы все-таки выбрали арфу?

Сбитая с толку столь резкой сменой темы разговора, Квинби моргнула и ошеломленно переспросила:

– Что?

– Арфа – довольно старомодный инструмент, да и таскать ее с собой тяжеловато.

– Я влюбилась в этот инструмент, как только услышала его звучание в первый раз. Мне тогда показалось, что я никогда не слышала ничего прекраснее. Впрочем, что это вы мне зубы заговариваете? Если не хотите о чем-то говорить, то и не надо. Но не пытайтесь запудрить мне мозги. Я во всем предпочитаю искренность.

Гуннар ухмыльнулся.

– Я не хотел говорить о своих планах, но одновременно с этим мне хотелось узнать, почему вам вздумалось играть на арфе. Я хочу знать про вас абсолютно все. – Улыбка исчезла с его лица, а глаза сузились. – Все до мельчайших деталей.

Квинби почувствовала, как вспыхнули ее щеки, и, поняв, что он наверняка заметит этот предательский румянец, поспешила отвернуться.

– Хочу сразу предупредить вас: я не буду участвовать ни в каких незаконных предприятиях. Мои обязанности ограничиваются заботой о мальчике.

– Обещаю вам это, – торжественно склонил голову Гуннар. – Когда мне понадобится встретиться с членами мафии, я постараюсь делать это вне дома.

– Кроме того, я настаиваю на том, чтобы наши с вами отношения строились исключительно на деловой основе и чтобы вы воздерживались от любых попыток…. – Квинби умолкла, затрудняясь найти подходящее слово.

– Соблазнить вас? – подсказал Гуннар. – Нет, на этот счет – никаких сделок. Но соблазнять я вас действительно не собираюсь. Я всего лишь подведу вас к пониманию того, что же для нас обоих лучше. – Он встретился с ней взглядом и продолжил:

– Даже в том случае, если вы не справитесь со своей работой, и я подберу для Эндрю другую «подушку», мы все равно продолжим наши отношения, пусть на ином уровне.

– Но разве вы не видите… – начала она и подняла руки в бессильном протесте. По выражению его лица она поняла, что Гуннар сделает именно так, как сказал. – Вы требуете от меня чересчур многого, не предлагая ничего взамен. А сами…

– Мне тоже придется кое с чем смириться. Я привык скользить по поверхности. Как вдруг невесть откуда появился девятый вал в вашем лице и накрыл меня с головой. – Черты Гуннара внезапно заострились. – Но я полностью и без оговорок принимаю это, Квинби. Каждый из нас должен, поняв, кто он, стремиться к тому, чтобы стать лучше. А мы можем стать лучше… вместе.

Она была окончательно сбита с толку.

– Гуннар, я не…

– Ш-ш-ш, – прикоснувшись кончиками пальцев к ее губам, он заставил ее замолчать, как несколько минут назад сделал это с Эндрю. – Не надо торопиться. Я и сам не отличаюсь терпением, но постараюсь им запастись. Я очень запасливый, как белка. – Он отвел руку от лица Квинби и снова накрыл ею ладонь женщины. – А теперь… Рассказать вам о Милл-Коттедж?

Гуннар почувствовал, что напряжение постепенно отпускает его спутницу.

– Что такое Милл-Коттедж?

– Так называется место, в котором мы проведем лето. Это фамильное имение Элизабет, матери Эндрю. Ему уже больше двухсот лет. Оно расположено на берегу реки. Раньше там была водяная мельница, и до сих пор сохранилось колесо, которое по-прежнему крутится.

– Наверное, там красиво?

– О, да! Элизабет очень любит Милл-Коттедж и давно мечтала о том, чтобы Эндрю тоже его увидел. Мебель там, в основном старинная, но довольно удобная. Само имение расположено в сельской местности к северу от Олбани и окружено рощами и лугами.

Гуннар продолжал расписывать прелести и красоты Милл-Коттедж и чувствовал, как с каждым его словом расслабляются напряженные мышцы Квинби. Ах, Лакруа, подонок! Что же он с ней сделал, если она до такой степени боится мужчин? В душе Гуннара внезапно вскипела ярость, глаза заволокло красной пеленой. Черт, а он-то думал, что научился подавлять в себе это внезапное бешенство. В последний раз он испытал подобное чувство, когда увидел своих отца и мать лежащими… Нет! Гуннар отогнал от себя это воспоминание. Он знал, что злоба и боль не помогут. Для человека с таким темпераментом, как у него, они лишь представляют опасность. Он знал это наверняка. Он должен навсегда похоронить в себе память о том дне.

– Гуннар, с вами все в порядке? – озабоченно спросила Квинби, увидев, как изменилось его лицо. Он постарался изобразить беззаботную улыбку.

– По-моему, я начал видеть сны наяву. Так на чем мы остановились? Ах да, на Милл-Коттедж. Я нанял одного постоянного служащего – мастера на все руки – и горничную, которая будет приходить два раза в неделю. Готовить, если вы не возражаете, я буду сам. Я это очень люблю.

– Не возражаю. – Квинби поерзала, удобнее устраиваясь на сиденье.

Нет, он не видел сны наяву. Они не смогли бы внезапно превратить лицо Гуннара Нильсена в застывшую маску ненависти. Она вздрогнула, припомнив слово, пришедшее ей на ум в тот момент, когда, вырвавшись из мрачной тучи своих мыслей, он вернулся в этот мир и снова превратился в беззаботного солнечного человека, известного ей под именем Гуннара Нильсена. Это слово было древним, загадочным, как и то скандинавское понятие, которое оно обозначало, и таким же пугающим и мощным: берсеркер – неуязвимый древнескандинавский воин, яростный и безжалостный.

Мужчина, стоявший перед входом в Милл-Коттедж, был одет в выбеленные солнцем джинсы и простую рубаху. Казалось, что он находится в постоянном движении. Каждая часть его большого ширококостного тела шевелилась, выражая детское нетерпение. Он подбежал к машине и открыл водительскую дверцу даже раньше, чем автомобиль окончательно остановился.

– Здравствуйте, мистер Нильсен, Я все сделал. Отскреб полы, построил платформу, починил качели, подстриг лужайку. – Его крупные, как у оленя, глаза светились восторгом. – Все выполнил! Все, как вы велели!

– Отлично, Стивен, – похвалил его Гуннар, вылезая из машины и открывая дверцу для Квинби. – Не сомневаюсь, что ты поработал на славу. – Он помог ей выйти из машины и открыл заднюю дверцу для Эндрю. – Познакомься, Квинби: это Стивен Блаунт. Он будет помогать нам этим летом.

Сущее дитя, с явной симпатией подумала Квинби, глядя на Стивена. Этому мужчине было чуть за сорок, в темных волосах уже поблескивала седина, лицо тронуто временем и солнцем, но в его глазах светилась чистая детская восторженность.

– Очень рада познакомиться с вами, Стивен.

– Я тоже, – энергично кивнул головой мужчина. Затем он посмотрел на Эндрю, и в его взгляде появилась робость. – А ты – Эндрю. Мистер Нильсен рассказывал мне про тебя. Он сказал, что мы с тобой сможем играть, когда я буду свободен. Я построил отличную платформу для домика на дереве. А сам домик пока что делать не стал. Мы с тобой сначала решим, каким он должен быть.

Эндрю смотрел на говорившего с каким-то странным выражением лица. Он явно оценивал этого человека. Наконец мальчик сказал:

– Мне бы хотелось взглянуть на нее. Лицо Стивена озарилось радостью.

– Прямо сейчас?

Эндрю повернулся к Гуннару.

– Можно? Тот кивнул.

– Валяй. Я не из тех, кто встает на пути прогресса в области архитектуры. Ужин будет готов часа через полтора.

Стивен склонился к мальчику:

– Тебе понравится то, что я сделал. За рекой растет здоровенный клен. Если мы с тобой ляжем на платформе и не будем шевелиться, то прибегут белки и будут скакать вокруг нас. Иногда они даже позволяют мне потрогать их.

– Как здорово! – Эндрю, не отрываясь, смотрел на Стивена. – Я белок не видел, но в нашем саду в Марасефе полно павлинов. Я тебе про них расскажу. – Его крохотная ладошка скользнула в огромную руку Стивена. – Пошли, покажешь мне.

Квинби проводила их взглядом и внезапно почувствовала, как у нее защемило сердце. Маленький мальчик и большой мужчина, живущие в солнечном детстве. Но Эндрю через некоторое время шагнет и выйдет из него, а вот мужчине суждено оставаться в нем навсегда.

– Не волнуйтесь за Эндрю. – Обернувшись, она встретилась взглядом с Гуннаром. – Стивен очень добрый. Когда я впервые с ним встретился, он сразу напомнил мне Эндрю. Они оба светятся изнутри.

– Светятся?

– А вы разве не замечали, что от некоторых людей словно бы исходит сияние? Стивен – чудесный человек и никогда не позволит, чтобы Эндрю причинили какой-то вред.

– Это я уже поняла. – Она снова посмотрела вслед мастеру и Эндрю. Они уже переходили речку по горбатому деревянному мостику. – Но мне почему-то кажется, что именно Эндрю будет присматривать за Стивеном, а не наоборот.

– Да, – кивнул Гуннар, – Эндрю очень заботлив по отношению к тем, кого любит. Взгляд Квинби скользнул по его лицу.

– И вы знали, что Эндрю станет заботиться о Стивене, не так ли?

– Я рассчитывал на это. И не без оснований. Поскольку я сам увидел Эндрю в Стивене, то подумал, что и мальчик увидит в нем близкого по духу человека.

– Стивен – умственно отсталый?

– У него нет никаких физических дефектов. Просто чрезвычайно низкий коэффициент умственного развития. До тридцати двух лет он жил в интернате для психически больных людей. Дело в том, что мать бросила его, когда ему было пять лет, и его по недоразумению запихнули в психушку. Лишь несколько лет назад ее пациенты прошли очередное обследование. Тогда и выяснилось, что некоторые из них полностью здоровы.

– Какая трагичная судьба! – потрясенно проговорила Квинби.

– С тех пор Стивен работал в том же интернате посудомойкой, выполнял разнообразные поручения по хозяйству. Интернат был единственным домом, который он знал, а приспособиться в другом мире ему не по силам.

– Представляю, каково ему было. – Стивен и Эндрю вошли в густые заросли кленов, росших вокруг лужайки, и скрылись из вида. Квинби повернулась к парадной двери Милл-Коттедж. – Какую комнату мы отведем Эндрю? Его самого, видимо, мало занимает подобная проза жизни.

– Он будет жить на втором этаже, в комнате, где в детстве жила Элизабет. Окнами комната выходит на реку и мельничное колесо. Она сама так хотела. – Гуннар обошел машину и подошел к багажнику. – Идите в дом и осмотритесь, а я пока займусь багажом. Кстати, я не буду возражать, если вы сварите кофе.

– Я не умею готовить то экзотическое варево, которое вы называете «кофе».

– Ничего, сегодня я обойдусь и обычной американской бурдой. – Гуннар открыл багажник и принялся вынимать чемоданы, ставя их на посыпанную гравием дорожку. – А завтра я научу вас готовить настоящий кофе.

– Насколько я помню, в соответствии с контрактом, в мои обязанности не входит приготовление кофе, – ехидно заметила она, – но так уж и быть…

– Если отношения между Эндрю и Стивеном будут развиваться так, как я задумал, вам придется найти себе какое-нибудь дело, чтобы не скучать. Не станете же вы целый день напролет играть на арфе!

– Послушайте, если у вас есть Стивен, зачем вам я? – непонимающе спросила Квинби. – Судя по всему, вы заранее уверены в том, что я не смогу отработать свою зарплату.

– Ну почему же, я как раз уверен в обратном, – успокоил ее Гуннар и захлопнул крышку багажника. – Надобность в вас обязательно возникнет, и тогда вы окажетесь поблизости. Мягкая, удобная…

Он внезапно умолк и поднял голову, как лесной зверь, почуявший опасность, в его светлых глазах появилась настороженность и тревога. Взгляд Гуннара был устремлен в сторону густого леса, раскинувшегося по другую сторону дороги.

– Что случилось? – Квинби посмотрела туда же, куда и он, но не увидела ничего особенного. Никакого движения, никаких звуков. Даже листья деревьев не шелестели от ветра.

– Наверное, ничего. Мне на секунду показалось, что… – Мужчина пожал плечами. – Идите в дом. Я сейчас тоже приду.

Квинби стала подниматься по ступеням крыльца. Заросший плющом дом был и впрямь чудесным. Неудивительно, подумалось Квинби, что мать Эндрю так гордилась Милл-Коттедж.

– Скажите, а посуда на кухне есть? Для того чтобы сварить кофе, мне понадобится… – Квинби замолкла, увидев, что Гуннар ее не слушает. Он по-прежнему вглядывался в зеленую стену леса через дорогу, а на лице его появилось то же беспощадное, даже злое выражение, как тогда, в самолете. – Гуннар!

Он перевел взгляд на нее и ободряюще улыбнулся.

– Извините. Это место пробуждает множество воспоминаний, среди которых есть и не слишком приятные. – Он наклонился и взял два чемодана. – Горничная отправилась по магазинам за припасами, чтобы наполнить холодильник. А кофе должен находиться в одном из ящиков на кухне. Дайте мне двадцать минут, хорошо? Мне нужно позвонить в Седихан и сообщить Джону и Элизабет о том, что мы добрались благополучно.

– Хорошо, – кивнула Квинби, – двадцать минут.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9