Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Танцующий ветер (№2) - Горький вкус времени

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Джоансен Айрис / Горький вкус времени - Чтение (стр. 25)
Автор: Джоансен Айрис
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Танцующий ветер

 

 


Жан-Марк медленно прошел через комнату к столу и поставил на него подсвечник.

Раскрытый белый шелковый веер на столе был очень изысканным. Тонкий шелк отделан по краю изящным кружевом, резные палочки из слоновой кости отполированы до блеска, а на шелке был изображен грациозный Танцующий ветер с глазами, как крошечные миндалевидные изумруды. По спине Жан-Марка побежали мурашки панического страха.

– Что ты здесь делаешь? – За его спиной в дверях в кружевном капоте стояла растрепанная Жюльетта. – Я не говорила, что ты можешь сюда входить, Жан-Марк. Ты не имеешь права…

– Что это такое? – Жан-Марк взял со стола шелковый веер и поднял его. – Ради бога, что это ты еще придумала?

– Ты же знаешь, что это Танцующий ветер. Я сделала его ради собственного удовольствия. И не собираюсь обмахиваться им на публике. Тебе не следовало его трогать. Я не уверена, что клей уже высох. – Она забрала веер у Жан-Марка и осторожно положила на покрытый полотняной скатертью стол. – Он очень хорош, не так ли?

– Исключительно. – Жан-Марк указал на корзину с веерами, что стояла на полу. – А эти, я полагаю, ты тоже сделала для собственного удовольствия.

Жюльетта повторила:

– Тебе не следовало входить сюда.

Жан-Марк схватил девушку за плечи.

– Кафе «Дю Ша». Королева. Все это тянется месяцами, так?

Жюльетта подняла на него глаза.

– Да, но я очень осторожна. Тебе это абсолютно ничем не грозит, Жан-Марк. Если нас схватят, я никогда…

– Ты считаешь, я этого не знаю? – Голос Жан-Марка звучал резко. – Господи, ты думаешь, я до сих пор не узнал тебя?

– Это продлится недолго. Она скоро будет на свободе. Но сейчас ты не должен вмешиваться.

– Ты виделась с ней сегодня, да?

Жюльетта кивнула.

– Она просила меня пообещать ей найти способ спасти ее сына. Ох, Жан-Марк, она такая печальная! Я просто обязана помочь ей.

– Ради всего святого, да весь Париж знает, что Конвент собирает против нее улики для суда!

– Франсуа говорит, что план побега почти готов. Он уже подкупил охрану в Тампле, и нам остается только найти способ провезти ее через кордоны в добром здравии.

– Франсуа!

– На самом деле он вовсе не человек Дантона. Он руководитель группы, которая пытается спасти королевскую семью. Его настоящее имя – Уильям Даррел.

– Сюрприз за сюрпризом, – мрачно сказал Жан-Марк. – Во что еще меня посвятят?

– Ни во что.

– И когда же состоится побег?

– Через две недели, двадцать третьего июня. – Жюльетта посмотрела на него. – Тебя это не касается. Сделай вид, что ты никогда не видел этих вееров, Жан-Марк. Занимайся своими делами.

Жан-Марк невесело рассмеялся.

– Ты думаешь, я могу сделать вид, что не вижу, как ты участвуешь в заговоре, который может отправить тебя на гильотину? Завтра же вывезу тебя из Парижа.

– Нет, Жан-Марк, – спокойно произнесла Жюльетта. – До тех пор, пока она не будет в безопасности, – нет. Но, если надо, я попрошу Нана подыскать мне другое жилище. Я знала, что до этого может дойти, если…

– Нет! Зачем ты это делаешь?

Жюльетта улыбнулась.

– Потому что я стала другой. Меня изменило случившееся в Андорре, и, по-моему, ты тоже изменил меня, Жан-Марк. Ребенком я боялась любить, я была уверена, что мое чувство останется без ответа. Но теперь я знаю, что важно не быть любимой, а любить самой. А когда ты любишь человека, ты должен помогать ему. – Глаза девушки сияли от непролитых слез. – Уверяю тебя, я бы очень хотела стать такой, как прежде. Мне тогда было гораздо удобнее. Тебе посчастливилось, что ты умеешь оставаться в стороне.

– Да? – Голос Жан-Марка звучал устало. Он не чувствовал, что остается в стороне, у него было ощущение одиночества и отчаянного страха за нее. – Я не смогу убедить тебя прекратить этот идиотизм?

Жюльетта покачала головой.

– Но мне действительно ничего не грозит, Жан-Марк. Я всего лишь расписываю веера и время от времени передаю сообщения.

– Всего лишь? – Губы Жан-Марка сжались. – Прекрасно. Когда в следующий раз пойдешь с каким-нибудь заданием от Эчеле, скажи мне, и я пойду с тобой.

– Нет! – Жюльетта попыталась скрыть отчаянную тревогу в голосе. – Я не хочу тебя впутывать.

– Тогда ты сама будь очень осторожна, хорошо? – Жан-Марк отпустил плечи Жюльетты. – Не волнуйся, я не собираюсь участвовать в этом заговоре. Моя единственная цель – не дать тебе сложить голову. Я обнаружил, что необыкновенно привязался к ней, как и к прочим восхитительным частям твоего тела. – Он направился к двери. – И, моя дорогая Жюльетта, я впутался во все это в тот день, когда в то первое утро увидел тебя бегущей через лес. Сейчас уже слишком поздно возвращаться и пытаться что-то изменить.

Попытка освободить королеву потерпела неудачу.

Жюльетта не могла в это поверить.

– Но мы же были так уверены, – опечаленно сказала она, когда Нана сообщила ей эту новость вечером в кафе «Дю Ша». – Все же было готово. Что могло произойти?

– В последнюю минуту сменили охрану, – мрачно отозвалась Нана. – Все до единого охранники, которых мы подкупили, таинственным образом получили вчера задания за пределами Тампля.

Жюльетта задумалась.

– Как же могло случиться такое? Что нам теперь делать?

– Продолжать попытки. Составить новый план. – Нана покачала головой. – Хотя, видит бог, времени осталось мало. По словам Уильяма, идет разговор о том, чтобы перевести королеву из Тампля в Консьержери – главную тюрьму. Если это произойдет, у нас будет мало шансов.

Жюльетта содрогнулась. Консьержери, мрачная жуткая темница, расположенная на расстоянии брошенного камня от Нотр-Дам, была последним шагом на пути к гильотине.

– А в Консьержери у вас кто-нибудь есть?

– Мы там оплачиваем двух охранников, но нам потребуется гораздо больше. Будем искать пути к ее освобождению.

* * *

Двадцать девятого июля была сделана вторая попытка освободить королеву из Тампля, но и она провалилась так же, как и первая.

Третья была запланирована на десятое августа. В два часа ночи третьего августа королеву подняли с постели и перевели в Консьержери.

Четвертая попытка была сделана, когда королева ожидала суда в Консьержери, на этот раз в сотрудничестве с другой роялистской группой, руководимой бароном де Батцем. Она также оказалась неудачной.

Четырнадцатого октября 1793 года королева предстала перед обвинителями, и ее судили. Марии-Антуанетте было всего тридцать семь лет, но она уже переживала климакс, и у нее были сильнейшие менструальные спазмы. Но, несмотря на боль, она храбро защищалась от самых оскорбительных обвинений, какие могут быть предъявлены женщине, – начиная с лесбиянства и кончая кровосмешением. Все ее усилия были обречены с самого начала, и шестнадцатого октября королева была приговорена к смертной казни на гильотине.

* * *

– Ради всего святого, не ходи!

Жан-Марк в бессильном гневе смотрел на Жюльетту, спускавшуюся по лестнице. Темно-синее платье висело на ней, как на вешалке, а глаза на похудевшем лице казались огромными. В течение последних трех месяцев Жан-Марк с болью в душе наблюдал, как она быстро худела, а живость, озарявшая ее, постепенно таяла. Сегодня она казалась бледно-восковой и хрупкой, как лилия из Вазаро.

– Ты не можешь помочь ей, и не имеет смысла больше так мучиться.

– Все уже почти кончено. – Жюльетта, держась очень прямо, подошла к зеркалу в вестибюле и завязала ленты шляпки под подбородком. – Она должна увидеть меня и знать, что я не забыла о своем обещании. Теперь она не одна. – Жюльетта подняла глаза и встретилась в зеркале с взглядом Жан-Марка. – Но мне помогло бы, если бы ты поехал со мной. Я знаю, что навязываюсь, и пойму, если ты не захочешь…

– Конечно, я поеду. – Голос Жан-Марка звучал грубо. – Почему бы и нет? Кто-то же должен быть там, чтобы подхватить тебя, когда ты хлопнешься в обморок. Смерть на гильотине – не слишком красивое зрелище.

– Я знаю, – прошептала Жюльетта. – Это уродливо. А она всегда терпеть не могла уродства. Она хотела, чтобы все было красиво и… – Жюльетта закусила нижнюю губу. – Я должна подойти очень близко к эшафоту. Она должна увидеть меня. Обещаю, что не упаду в обморок.

Жан-Марк подошел к ней сзади и ласково обхватил руками ее шею.

– Она увидит тебя. Мы позаботимся, чтобы так и было, – приглушенно сказал он. – Идем.

В течение долгого пути на площадь Революции Жан-Марк держал Жюльетту за руку. Когда они подъехали к боковой улочке и сошли с экипажа, он решительно повел ее на площадь, протолкался через огромную возбужденную толпу и нашел им место прямо перед гильотиной.

Жан-Марк снова взял Жюльетту за руку, когда толпа радостно взревела при виде подъезжающей к эшафоту тележки с королевой.

Мария-Антуанетта была одета в белое платье из пике, белую шляпку, черные чулки и красные прюнелевые туфли на высоком каблуке. Эта нарядная одежда представляла разительный контраст с ее стриженой головой, запавшими щеками и испуганными глазами.

Жюльетта попыталась проглотить душивший ее комок в горле. Она не должна упасть в обморок.

Королева должна увидеть ее.

Надо бороться с дурнотой, бороться с отчаянием. Скоро ей станет лучше. Она ведь пообещала Жан-Марку, что не лишится чувств.

Королева поднялась по ступенькам. Дойдя до эшафота, она споткнулась и наступила на ногу палачу Сансону.

– Извините, месье, – запинаясь, произнесла она. – Я нечаянно.

Жюльетта едва могла видеть сквозь пелену слез. Толпа ревела от восторга, и королева в отчаянии оглядела ее в надежде на помощь, которая не придет.

Она должна увидеть Жюльетту.

Девушка развязала ленты шляпки под подбородком и сорвала ее с головы, одновременно шагнув в сторону эшафота.

Наконец затравленный взгляд Марии-Антуанетты упал на Жюльетту. На мгновение ее искаженное ужасом лицо едва заметно осветилось.

А потом палач подтолкнул ее к гильотине.

Спустя минуту Сансон торжествующе поднял голову королевы под одобрительные крики толпы.

Но Жюльетта этого уже не увидела. Жан-Марк, расталкивая толпу, силой тащил Жюльетту через площадь к боковой улочке, где их ждал экипаж.

– Я потеряла шляпку, – безжизненным голосом сказала Жюльетта. – Наверное, уронила на землю рядом с эшафотом.

– Да. – Они вырвались из толпы, Жан-Марк обхватил ее за талию и поспешно бросился к экипажу.

– Она увидела меня. Ты видел ее лицо? Всего на минутку, но она увидела меня.

– Да, она знала, что ты там. – Жан-Марк открыл дверцу и подсадил Жюльетту в экипаж. – Домой, – бросил он кучеру и сел рядом с девушкой.

Он притянул Жюльетту в свои объятия и, когда экипаж покатил по булыжным мостовым прочь от площади Революции, стал баюкать ее. Сердце Жан-Марка разрывалось от жалости к девушке.

– Я не потеряла сознания. Я же пообещала тебе, что не…

И Жюльетта упала на его руки в глубоком обмороке.

* * *

Проснувшись, Жюльетта обнаружила, что лежит в постели Жан-Марка. Она была раздета, если не считать белого атласного капота. Жан-Марк лежал рядом с ней обнаженный, держа ее в объятиях с той же силой и нежностью, с какой обнимал в экипаже. Бархатные шторы на окнах были задернуты, а в подсвечнике на другом конце комнаты горели длинные белые свечи.

– Мне очень жаль, – прошептала Жюльетта. – Я не сдержала слова. Я не хотела причинять тебе столько хлопот.

– Лежи спокойно. – Слова Жан-Марка прозвучали грубо, но ласковый поцелуй в висок выдавал, что грубость эта – напускная.

– Это когда-нибудь кончится? – горько спросила Жюльетта. – Столько крови… – Она с минуту помолчала. – Они радовались, глядя, как ее казнят. Ты слышал, как они орали?

Жан-Марк не ответил.

– С чего им так веселиться? Неужели они не поняли? Она не была блистательной женщиной, как мадам де Сталь, она была совсем обыкновенной. Она совершала ошибки, но никогда не была по-настоящему жестокой.

Жан-Марк протянул руку и взял с прикроватного столика бокал.

– Фруктовый сок. Ты целый день ничего не ела. Выпей.

Жюльетта послушно проглотила терпкий напиток, и Жан-Марк поставил бокал назад. Затем притянул девушку ближе, прижав ее щеку к впадинке между обнаженным плечом и шеей.

– Я так устала, Жан-Марк.

– Я знаю. – Он запустил пальцы в кудри Жюльетты. – Отдыхай.

– Я хочу увидеть Катрин. Я бы хотела поехать в Вазаро и повидать ее. Как ты думаешь, можно мне это сделать?

– Да, я все устрою утром.

– Катрин… Франсуа любит ее.

– Правда?

– Да, любит, Жан-Марк. Каждый раз, когда он упоминал ее имя, я видела… Я знала, что тут что-то не так. Пришлось вытянуть из него признание.

– Удивляюсь, что тебе это удалось.

– Я просто все время приставала к нему.

– А вот теперь это меня не удивляет.

– Дофин. Я должна помочь Людовику-Карлу. Я обещала ей…

– У тебя есть время. Сначала поезжай в Вазаро и отдохни.

– Мне так хочется спать… Как странно! Я ведь только что проснулась. – Жюльетта усилием воли подняла веки. – Сок. Ты туда что-то подлил?

– Да.

– Как Франсуа в Вазаро.

– Ровно столько, чтобы ты хорошо выспалась.

– Без сновидений?

Жан-Марк поцеловал ее в лоб.

– Без сновидений.

* * *

Час спустя Жан-Марк вошел в гостиную.

– Извините, что заставил вас ждать. Но я очень благодарен вам, что вы пришли.

Франсуа не встал со стула и не поднял глаз от своего бокала с вином.

– Я не скучал. Робер все время снабжал меня запасами из вашего великолепного подвала.

– Жюльетта настояла, и мы были на площади Революции. Вы ведь не пошли туда?

Франсуа сделал еще глоток.

– Мое дело – вытаскивать их из тюрьмы, а не смотреть, как они умирают, когда у меня ничего не получается. Я решил вместо этого напиться. К несчастью, у меня на редкость крепкая голова. Однако в конце концов со мной это произойдет.

– Какого дьявола у вас ничего не вышло? У вас были деньги, время…

– И Месье, который работал против меня.

– Месье?

– Добрый граф Прованский, брат короля. Это он организовал группу два года назад. Все шло хорошо до тех пор, пока мы освобождали дворян. Что такое король без двора? – Франсуа поднес бокал к губам. – И только когда настало время срочно освобождать королевскую семью, он обнаружил, что у него нет средств. Похоже, добрый Месье возжелал стать королем Франции… У него явно есть соглядатаи и в нашей группе, и в Конвенте. Каждый раз он срывал наши попытки. О, не в открытую, конечно. Он не раскрыл моего имени и не принес в жертву ни одного из нас.

– И вы не знаете, кто шпион в вашей группе?

– У меня есть прекрасная идея на этот счет. И я составил план, чтобы убедиться в этом.

– Граф хочет, чтобы мальчик тоже умер?

– Конечно, тот ему мешает. Людовик-Карл теперь король Франции. Но я обязательно вытащу его из Тампля. Я вытащу его. Но сделать это я должен один.

Жан-Марк улыбнулся.

– Неужели вы думаете, что Жюльетта позволит вам попытаться спасти его без ее помощи? А это ставит меня в такое положение, что я неизбежно должен буду либо остановить ее, либо позаботиться о том, чтобы вы достигли вашей общей цели как можно скорее.

Франсуа медленно поднял голову.

– И что же вы выбираете?

– Я не собираюсь еще раз стоять и смотреть, как она страдает. Завтра я отправляю Жюльетту в Вазаро. Есть у нас возможность вызволить мальчика до ее возвращения?

– Сразу ничего не делается. Конвент считает, что смерть королевы заставит роялистов зашевелиться и сделать более энергичную попытку спасти ребенка. Поэтому они усилили охрану в Тампле.

– Как долго нам придется ждать?

– Возможно, месяц-другой. – Франсуа встал и покачнулся. – Я чувствую… Похоже, мне в конце концов все же удалось напиться.

Жан-Марк обхватил Франсуа за плечи.

– Проклятие, сегодня я, по-моему, только тем и занимаюсь, что служу подпоркой. – Он вздохнул, смиряясь со своей участью. – Лучше вам переночевать здесь. Я отведу вас наверх и уложу в кровать.

– Как вы добры! – Тон Франсуа был безупречно вежливым, несмотря на то, что у него подкашивались ноги. – Даже слишком добры.

– Согласен, – сухо отозвался Жан-Марк. – А мне вот кажется, что я жил гораздо лучше, когда не был столь добрым.

– Она увидит Катрин… Катрин…

* * *

Когда Жюльетта приехала в Вазаро, герань была в полном цвету, обагряя поля пламенем и наполняя пьянящим ароматом.

Катрин ждала на ступеньках парадного крыльца и бросилась к Жюльетте, как только та вышла из экипажа. Потом отстранила подругу на расстояние вытянутой руки и вгляделась в ее лицо. В тот день, когда Жюльетта выехала из Парижа, Жан-Марк послал в Вазаро письмо с нарочным, предупредив Катрин о состоянии ее любимой подруги. И действительно, Жюльетта выглядела совершенно изможденной, лишенной присущей ей энергии и живости. Но было и еще кое-что. И более существенное. Когда Жюльетта покидала Вазаро, в ней еще жил тот нетерпеливый порывистый ребенок, с которым Катрин росла в аббатстве. Теперь же в подруге, которую она обнимала, Катрин лишь улавливала еле ощутимый намек на того ребенка. Ее охватило мгновенное острое сожаление. Они обе менялись, но не вместе, как она когда-то надеялась.

– Это ужасно – то, что они сделали с ее величеством.

– Ужасные события происходят повсюду. – Жюльетта обняла Катрин за талию. – Но здесь, может быть, и нет. Мне надо почувствовать, что в мире еще есть такие места, как это.

Катрин улыбнулась и сняла с Жюльетты шляпу, любовно взъерошив темные кудри подруги.

– Ты должна переодеться и прямо сейчас пойти со мной в поле. И в следующие два дня ты будешь заниматься только тем, что работать с Мишелем и со мной.

Жюльетта лукаво посмотрела на подругу.

– Я должна отрабатывать свое содержание?

Катрин кивнула.

– Конечно, в Вазаро ведь все работают. – Она безмятежно улыбнулась. – Ты должна пособирать цветы, Жюльетта.

22

– Ты не только ничего не добился, но и превратился в чудовище, – холодно объявила Анна Дюпре. – Как ты можешь рассчитывать, что господа в Конвенте примут тебя?

– Я ничего не мог поделать, – заскулил Дюпре. – Мне пришлось спрятаться от полиции, я чуть не умер. К тому времени, когда я уже был в достаточной безопасности, чтобы пойти к хирургу, кости срослись не правильно.

– Лучше бы ты умер, чем являться ко мне в таком виде. Какая мне от тебя польза? Ты что, рассчитываешь, что я стану помогать тебе, когда это твой долг – заботиться обо мне?

– Нет, – поспешно сказал Дюпре. – Все будет так, как вы пожелаете. Я еще сумею достать для вас Танцующий ветер. Я знаю, у кого он.

– У Жан-Марка Андреаса, – ядовито произнесла Анна Дюпре. – И как же ты намереваешься отобрать его? Пока ты отсутствовал, ревностная жирондистка Корде убила Марата, и теперь у тебя нет ни покровителя, ни власти. Или ты собираешься выпрашивать место у Дантона или Робеспьера?

– Я ходил к Дантону домой, и он отказал мне, – признался Дюпре. – Заявил, что убийцы ему ни к чему.

– Однако до твоего отъезда в Испанию он пользовался твоими услугами. Я же сказала, никто не сможет выносить твоего отвратительного вида с переломанными костями.

– Но надежда еще есть. Бежав из Испании, я для начала поехал в Марсель и узнал важное. – Дюпре говорил кратко, поспешно, путаясь, заглатывая слоги, в попытке убедить мать. – У Андреаса есть кузина Катрин Вазаро, к которой он очень привязан. Возможно, это даже девушка с миниатюры на медальоне. Между Андреасом и Жюльеттой де Клеман должна быть какая-то связь.

– Ты говорил, что девушка с миниатюры – принцесса. Дюпре уже совершенно позабыл о том, что солгал матери.

– Я думаю, она принцесса, но возможно…

– Ты мне солгал.

– Нет! – в отчаянии воскликнул Дюпре. – Я думал, она принцесса. Я только сказал…

– Неважно. – Глаза матери превратились в две узкие щелки при взгляде на сына. – Как ты думаешь воспользоваться этой девчонкой Вазаро?

– Пошлю ей письмо о том, что держу в плену Жан-Марка Андреаса и что она должна явиться лично, чтобы выкупить его.

– Что, если она не отреагирует на письмо?

– Отреагирует. – Дюпре старался, чтобы его слова звучали убедительно. – Она приедет. И когда она будет у меня…

– Ты воспользуешься ею, чтобы заставить Андреаса отдать тебе Танцующий ветер. Дюпре быстро кивнул.

– Мне это не нравится, – нахмурилась Анна Дюпре. – Этот план основан на чувствах.

Она высказала собственные страхи Дюпре, но ему необходимо было убедить мать, что он еще на что-то способен.

– Она всего лишь глупая девчонка. А чувствительность – обычное явление для женщин в… – Дюпре замолчал, увидев, что мать снова обратила на него взгляд своих холодных серых глаз. – Вы – нет. Но некоторые женщины ведь не понимают, как глупо поддаваться чувствам.

– А Андреас? Судя по тому, что ты мне сообщил, я бы не сказала, что он чувствительный человек.

– Я же говорю: он к ней привязан.

– Ты совершенно лишен хитрости. – Анна Дюпре поднялась, шурша бледно-лиловыми юбками из тафты. – Я думала, что лучше обучила тебя. Забудь об этом плане, отправляйся в Париж и установи слежку за Андреасом. У всех людей есть секреты – и, может быть, мы сможем узнать об этом человеке нечто, что может оказаться полезным для нас. Это вернее, чем доверяться чувствам. Отправляйся немедленно.

– Я думал побыть у вас несколько дней и отдохнуть, – заикаясь, произнес Дюпре. – Я плохо себя чувствую. Во мне все еще сидит пуля, и по ночам у меня бывает жар. – Это было правдой, но не причиной, по которой он хотел остаться здесь. Просто он слишком долго не видел мать.

– Ты хочешь отдохнуть? Конечно. – Мать улыбнулась сыну. – Однако ты не можешь рассчитывать на то, чтобы спать в какой-нибудь моей красивой чистой кровати. Ты очень плохо себя вел. Ты подвел меня, Рауль. Ты не привез мне Танцующий ветер и солгал насчет принцессы. А где место плохим маленьким мальчикам – ты знаешь.

– Нет! – Дюпре вскочил так быстро, как только мог. – Я немедленно уезжаю в Париж. Вы правы. Я должен следить за Андреасом.

– Сомневаюсь, чтобы тебе пришлось беспокоиться о том, что кто-то тебя узнает. – Анна Дюпре презрительно поморщилась. – Тем не менее будь осторожен. Это твой последний шанс, Рауль. В следующий раз я не буду столь снисходительной.

Дюпре схватил со стола шляпу.

– Я не подведу вас. – Он заковылял к двери, волоча за собой левую ногу. – Я добуду его. Я дам вам Танцующий ветер.

Анна Дюпре подошла к зеркалу и погладила мушку в виде сердечка в углу рта.

– Вот и умник, – рассеянно произнесла она. – Да, и возьми в моей комнате из шкатулки с драгоценностями медальон. Тебе он может пригодиться, если решишь каким-то образом использовать эту девчонку Вазаро.

– Вы не станете возражать?

– Медальон теперь не имеет для меня цены. – Анна Дюпре наклонила голову и пристально посмотрела на сына. – Потому что он меня недостоин, не так ли?

«Она не собирается прощать меня, – в панике подумал Дюпре. – Она может и вообще никогда не простить меня, если я не привезу ей статуэтку. Танцующий ветер обладал властью дать моей матери то, к чему она всегда стремилась. Я сделаю ее королевой более великой, чем эта стерва Мария-Антуанетта, которую обезглавили на прошлой неделе».

– Нет, он вас не стоит, – пробормотал Дюпре, открывая дверь. – Простите, матушка. Пожалуйста… Я привезу вам Танцующий ветер. Я привезу его…

Он заковылял прочь из комнаты, остановившись лишь на минуту за дверью, чтобы справиться с приступом тошноты. Близко. Это было так близко. Что, если она уже отказалась от него? Без его долга по отношению к матери он был ничто.

Внезапно его обдало холодом при одной мысли: если он даст матери Танцующий ветер, он будет ей больше не нужен. Нет, он не должен допустить, чтобы такое случилось.

Душу Дюпре пожирал голод. Мать снова выгнала его. А голод надо утолить. Камилла. Он пойдет к Камилле, и та утолит его голод.

* * *

– Глаза, мне трудно схватить их выражение и цвет. – Жюльетта положила на кисть еще немного голубой краски. – У него такие выразительные глаза, правда? В них такое неуемное любопытство…

Катрин взглянула через плечо подруги на портрет Мишеля, стоявшего в цветочном поле.

– Но, по-моему, ты уловила их выражение. – Она уселась на траву и обхватила руками колени, задумчиво глядя на сборщиков, работавших у подножия холма. – Ты сильно продвинулась с картиной.

– Вот это просто удивительно. Никак не могу уговорить этого маленького цыгана позировать мне больше пяти минут подряд. – Жюльетта вскинула голову. – Это одна из лучших вещей, какие я когда-либо писала. Она достойна того, чтобы выставить ее в галерее. – Ее губы скривились. – Впрочем, этой радости я никогда не узнаю.

– Почему?

– Даже в этой прекрасной новой республике усилия женщин-художниц не считаются достойными того, чтобы их демонстрировать публике.

Катрин покачала головой:

– Но портрет великолепен.

– Это не имеет значения. Я могла бы обладать талантом Фрагонара или Жака Луи Давида, и все же мне не позволили бы повесить свои картины даже рядом с самой любительской мужской мазней. Это несправедливо, но такова жизнь. – Жюльетта пожала плечами. – Ну и ладно, я-то знаю, что портрет хорош.

– Ты уже почти закончила?

– Еще несколько мазков и подпись. – Жюльетта вытерла пот со лба рукавом. – Я заметила, что Мишель много времени проводит с Филиппом.

Катрин кивнула, сорвала травинку и стала жевать ее.

– С тех пор как Филипп вернулся из Парижа, он очень старается подружиться с Мишелем.

– Ты его простила?

– За то, что он Филипп? – Катрин пожала плечами. – Это не я должна его прощать, а Мишель. А Мишель не видит его вины.

– Но ты же не думаешь о нем, как прежде?

– Нет, но мы оба любим Вазаро.

– Мне это не нравится, – отрезала Жюльетта. – Если будешь продолжать в том же духе, ты кончишь тем, что выскочишь замуж за этого павлина.

Катрин смотрела в землю.

– Это… возможно. – И прибавила:

– Не скоро. Но когда-нибудь мне понадобится иметь дочь для Вазаро.

Жюльетта покачала головой:

– Ты заслуживаешь большего.

– Филипп – жизнерадостный спутник, он много работает…

– И к тому же уж точно доказал, что способен произвести на свет большое потомство. Катрин подавила улыбку.

– Только ты можешь говорить такие ужасные вещи. – Ее улыбка исчезла. – Мне нужен кто-то еще, помимо Мишеля. Мне… одиноко, Жюльетта.

Жюльетта с минуту молчала, потом бросила взгляд поверх мольберта на Катрин.

– Тогда пошли за Франсуа. Катрин застыла.

– Франсуа. Почему ты не хочешь поговорить о Франсуа, Катрин? Я же объяснила тебе, что вынудило его принять решение тогда в аббатстве, и, по-моему, ты поняла.

– Я не хочу говорить о Франсуа. Я знаю, что ты им очень восхищаешься, но…

– Ты отказываешься простить его, хотя, по-видимому, простила Филиппа. Даже после того, как я рассказала тебе, почему он не мог помочь тебе в аббатстве, ты все равно не хочешь о нем говорить. – Жюльетта посмотрела на картину. – Я думала об этом и, по-моему, знаю, почему ты так нетерпима к нему.

– Жюльетта, я не хочу…

– Потому что ты любишь его. Ты не любишь Филиппа, поэтому легко прощаешь его недостатки. – Она покачала головой. – Матерь Божия, в аббатстве Франсуа тебя даже не знал! Как он мог предать?

Катрин встала и судорожно стряхнула с платья траву.

– Ты ведь ничего не знаешь о том, что я чувствую.

– Кому же еще знать тебя, как не мне? Я не понимаю, почему… – Жюльетта нахмурилась, задумчиво глядя на подругу. – Или, может быть, дело здесь вовсе не в прощении? Он что, отказался остаться с тобой здесь, в Вазаро? Ты не смогла удержать его в своем райском саду?

– Он хотел остаться! Он сам так сказал. Я… – Катрин оборвала себя и с вызовом посмотрела на Жюльетту. – И он сказал, что в моем желании остаться в Вазаро нет ничего плохого.

– Но ты же знала, что не права, верно? – Жюльетта положила кисть. – Боже милостивый, мы все так радовались, что ты нашла покой и умиротворение здесь, в Вазаро, что боялись копнуть поглубже.

– Я люблю Вазаро.

– А кто его не полюбит? Но Франсуа все-таки уехал, правда? И ты знаешь, что и сейчас он тоже оставил бы тебя.

– Да! – взорвалась выведенная из себя Катрин. – Он здесь не останется. Он снова уедет в это жуткое место, а мне придется… – Ее глаза широко раскрылись: Катрин сообразила, какие слова только что произнесла. – Матерь Божья…

– И ты знаешь, что признаться в любви к Франсуа – значит, заставить себя уехать из Вазаро. Скажи мне, ты что-нибудь писала в дневнике, который я тебе дала?

– Я заполняю его каждый день.

– Но первая страница так и осталась пустой.

Катрин смотрела на Жюльетту блестящими от слез глазами.

– Господи, какая же ты жестокая! Зачем ты это делаешь?

– Затем, что люблю тебя, – устало произнесла Жюльетта. – И Франсуа любит тебя. Он как-то не выдержал и признался мне в Париже. Ты хоть знаешь, какая ты счастливица? Я могу прожить всю свою жизнь без любви, а у тебя она есть, но ты не хочешь протянуть руку и взять ее.

Катрин с минуту молчала.

– Жан-Марк?

– Конечно, Жан-Марк. Что тебя так удивляет? И всегда был Жан-Марк. – Жюльетта встала. – Катрин, признайся самой себе. Ты не едешь к Франсуа, потому что это означало бы покинуть твой сад. Здесь ты научилась жить без страха, но ты боишься того мира, в котором живет он. – Жюльетта схватила Катрин за плечи. – И клянусь всеми святыми, тебе есть чего опасаться! Франсуа постоянно грозит опасность в Тампле. Если он как-нибудь сам не выдаст себя, так Дантон может в любой момент решить передать его Комитету общественной безопасности. Франсуа говорит, что шпионы есть даже в нашей собственной группе. Куда бы он ни повернулся, всюду маячит гильотина.

– Нет! – По щекам Катрин катились слезы. – Почему вы позволяете ему делать это?

– Потому что мы, все остальные, не живем в уединенном саду. Мы все вынуждены постоянно рисковать.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31