Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Королевское наслаждение

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Дрейк Шеннон / Королевское наслаждение - Чтение (стр. 10)
Автор: Дрейк Шеннон
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


Пришел доктор Кутэн, и Даниэлла, чтобы не мешать ему обследовать больного, отошла вместе с Дейлином к окну. Оруженосец Адриана сообщил ей, что она проспала целых два дня и что за это время произошло немало нового: сэр Текери и Монтейн шли на поправку. Молли тоже начала поправляться. Однако и смертей было предостаточно. Рано утром из королевского дворца прискакали гонцы с сообщением, что «черная смерть» начала отступать.

— Миледи! — позвал доктор Кутэн. Даниэлла быстро подошла к нему.

— Диагноз тот же, что и у других, — сказал доктор. — Я сделаю все, что в моих силах, хотя, как вы знаете, могу я немного. Все зависит от него самого, от его желания выжить.

Даниэлла кивнула.

— Я буду за ним ухаживать, — сказал Дейлин, — а вам, миледи, лучше держаться от него подальше.

— Мне уже приходилось ухаживать за многими, и я знаю, как это делать, — настаивала Даниэлла, сама удивляясь, почему она хочет взяться за это.

— Хорошо, миледи, я буду у вас на подхвате, буду выполнять все ваши поручения, — пообещал Дейлин, и, глядя на него, Даниэлла поняла, что они оба хотят одного: чтобы Адриан выжил. Что касается Дейлина, в его чувствах сомневаться не приходилось: он любит своего хозяина. А вот что происходит с ней? Почему она испытывает такую тревогу и непреодолимое желание помочь шотландцу? Возможно, только потому, что стремится доказать себе и всем окружающим — она сильнее чумы.

Но на этот раз Даниэлла была не одна: рядом с ней всегда находился Дейлин, да и леди Жанетт, пациенты которой пошли на поправку, часто забегала помочь перевернуть тяжелое тело Адриана и обложить его мокрыми прохладными простынями.

Даниэлла внезапно открыла для себя, что не может оставить Адриана на попечение других, что с удовольствием ухаживает за ним и даже молится за его выздоровление. Такого она от себя никак не ожидала. Ведь если он выживет, говорила она себе, то опять станет бельмом у нее на глазу.

Прошло два дня. Адриан то приходил в сознание, то снова терял его. Однажды, когда Даниэлла поила его водой, он внезапно приоткрыл свои золотистого цвета глаза и посмотрел на нее.

— Убирайтесь отсюда! — прорычал он. — Вы можете заразиться.

— Мне ничего не грозит. Я уже говорила вам, что перенесла чуму.

— Я вам приказываю!

— И что же вы со мной сделаете, милорд? Снова отшлепаете?

— Непременно, как только поправлюсь.

Но его угроза была напрасной, так как в тот же миг он снова потерял сознание и глаза его закрылись.

На пятый день Мак-Лахлан стал бредить. Он разговаривал с кем-то по имени Карлин, заверяя его, что никогда не сдастся на милость победителя, никогда не запятнает чести семьи.

— Если я упаду, то снова поднимусь, но я никогда не упаду, ни в сражении, ни на турнире. Клянусь честью! — Выкрикнув эти слова, Адриан ненадолго затих, затем стал звать свою возлюбленную: — Джоанна, прости меня! Господи, моя дорогая, прости меня!

Его стала бить лихорадка.

Даниэлла навалилась на него всем телом, стараясь унять его дрожь:

— Не вздумай умереть, несчастный плутишка! — Его глаза на секунду открылись, и он бросил на нее дикий взгляд.

— Трус! — продолжала кричать Даниэлла. — И это храбрый рыцарь Мак-Лахлан, шотландский мальчишка, из-за которого пал Авий! Немного приболел и сразу сдался!

Внезапно Адриан так крепко схватил девочку за плечи, что у нее из глаз чуть не хлынули слезы. Он стал что-то громко выкрикивать на непонятном ей языке, и Даниэлла решила, что этот язык — его родной гэльский[4].

Так же внезапно он разжал объятия и упал на подушку. Глаза шотландца закрылись, и он впал в беспамятство. Дрожа от напряжения, Даниэлла привалилась к его боку. У двери послышался шорох, и, посмотрев туда, она увидела Дейлина, такого же бледного, как и его больной хозяин.

— Что он говорил? Ты понял? — спросила Даниэлла.

— Он сказал: «Никогда не проси пощады. Никогда не сдавайся, даже если тебе угрожает смерть».

Ночью Адриан затих, и Даниэлла подумала, что потеряла его. Слезы душили ее, и девочка с неимоверным трудом сдерживала их. Вдруг Мак-Лахлан приоткрыл один глаз и посмотрел на нее. Даниэлла с радостью поняла, что он стал таким спокойным потому, что теперь ему легко дышится. Лихорадка прошла. Адриан лежал в постели слабый, изможденный, но живой.

— Вы… — прошептал он, пытаясь поднять руку. — Я же приказал вам уйти.

— Милорд! — закричал подбежавший к кровати Дейлин. — Вы победили ее! Как я счастлив, сэр! Я был уверен, что вы не сдадитесь!

— Пойду принесу вам что-нибудь поесть, — сказала Даниэлла и бросилась к двери.

Когда она вернулась, отдав распоряжения на кухне, комната Адриана была заперта изнутри. На ее стук дверь открыл Дейлин и сказал, что милорд принимает ванну. Девочка направилась в свои покои.

Здесь было чисто: белье выстирано, комната проветрена. Запах смерти выветрился, однако боль осталась. Даниэлла легла в постель и вскоре заснула. Когда она проснулась, то обнаружила рядом с кроватью леди Жанетт. В руках та держала поднос с едой. Вскоре слуги принесли ванну и наполнили ее горячей водой.

Какое блаженство сидеть в горячей воде! Даниэлла вымыла голову и продолжала сидеть в ванне, пока вода не остыла. Девочка оделась, поела свежего хлеба с маслом, сыром и мясом и внезапно почувствовала, что скучает по своему пациенту. Покончив с едой, она побежала наверх.

Адриан лежал в постели чистый, посвежевший. Голова его была откинута на подушки, грудь оставалась обнаженной. Всего день назад он пребывал в полном беспамятстве, но сейчас его голова была ясной. И хотя лицо рыцаря оставалось серым, как пепел, белизна простыней подчеркивала бронзовый загар его плеч и груди. За время болезни Мак-Лахлан немного потерял в весе и был еще очень слаб, но огонь жизни уже вернулся к нему.

Тихим с хрипотцой голосом рыцарь отдавал распоряжения Дейлину. Слабость очень мешала Адриану, но он не хотел ей поддаваться, поэтому сразу занялся делами.

Дейлин подмигнул Даниэлле и ушел. Девушка осторожно приблизилась к постели.

— Я же сказал вам, чтобы вы уезжали. — Голос Адриана был слабым, но глаза горели жизненным огнем. Чувствовалось, что он скоро будет на ногах.

— Я предпочла остаться. Я здесь хозяйка, — напомнила ему Даниэлла.

— Повиновение не входит в число ваших добродетелей.

— Я не считаю послушание добродетелью, милорд. Это скорее обязанность, насильственно возложенная мужчинами на женщин.

Глаза Адриана закрылись, и Даниэлле показалось, что на его губах промелькнула тень улыбки.

— У меня сейчас нет сил спорить с вами, миледи. Я думаю, что у нас еще будет время поговорить о добродетелях и обязанностях.

Даниэлла нахмурилась, чувствуя, как беспокойство снова охватывает ее. Даже когда Адриан улыбался, в его улыбке было что-то тоскливое. Что-то в нем сломалось.

Он выжил, а Джоанна умерла. Несмотря на перенесенную болезнь, Адриан помнил, что похоронил женщину, которую любил. Он стал каким-то странным. Мак-Лахлана мало что интересовало, и ему даже не хотелось спорить с юной графиней.

— Почему? — нахмурившись, спросила Даниэлла. Адриан вздрогнул и, прежде чем ответить на ее вопрос, попытался приподняться. Но ему так и не удалось ответить ей, потому что в этот момент раздался стук. Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Дейлин. Адриан жестом пригласил его войти. Дверь распахнулась, и в комнату вошли молодой священник Гаристона, отец Адэр, и с ним какой-то незнакомец, которого Даниэлла раньше никогда не видела.

— Сэр Джордж! — воскликнул Адриан, и выражение его лица стало настороженным. — Скажите, ради Бога, что привело вас сюда? Здесь свирепствует чума. Спросите отца Адэра, и он скажет вам, что мы нарисовали на стенах крепости кресты, чтобы каждый путник…

— Адриан Мак-Лахлан! — воскликнул вновь прибывший, высокий, хорошо сложенный человек, с отливающими металлом седыми волосами, карими глазами и приятным лицом. — И вы, миледи! — добавил он, поклонившись Даниэлле. — Я так же, как и вы, испытал эту небесную кару. Теперь мне сам черт не страшен.

Адриан нахмурился.

— Но почему все-таки вы приехали сюда?

— Я приехал, чтобы исполнить волю короля, — ответил сэр Джордж. — Он очень встревожен. Известие о смерти леди Джоанны опечалило его, и он шлет вам свои соболезнования.

— Передайте королю, что я благодарен ему за сочувствие, — ответил Адриан с легким наклоном головы.

Сэр Джордж кивнул.

— Столько смертей! Опустели целые деревни! Но король хочет напомнить вам, что, несмотря на все постигшие нас несчастья, страна должна жить.

— Сэр Джордж, так чего же хочет от меня наш повелитель? — снова спросил Адриан.

Лицо сэра Джорджа расплылось в улыбке от уха до уха.

— Адриан, с присущими мне дипломатичностью и тактом я пытаюсь подойти к этому делу…

— Не теряйте зря времени. Мы оба хорошо знаем, что король не случайно прислал вас в замок. Скажите, в чем дело?

Сэр Джордж явно колебался.

— Он хочет как можно скорее решить дело, связанное с графиней, — наконец ответил он.

Даниэлла ахнула и, в испуге прикрыв ладонью рот, с тревогой смотрела то на сэра Джорджа, то на Адриана.

— Лэрд Мак-Лахлан только что вырвался из когтей «черной смерти»! — воскликнула она. — А вы приезжаете сюда и говорите…

— Ах, миледи, не стоит так волноваться! — воскликнул сэр Джордж. — Все уже решено к нашему общему удовольствию!

— Миледи вовсе не в восторге от вашего предложения, она в ужасе, — с безразличным видом ответил Адриан. Разговор утомил его, и он, закрыв глаза, откинулся на подушки.

Даниэлла подошла к кровати и посмотрела на изнуренное лицо Адриана, чувствуя, как внутри нее все напряглось. Она сидела у его постели круглыми сутками, ухаживала за ним, молилась за него, и что же? В решающий момент рыцарь не может встать на ее защиту. Он похоронил Джоанну, и теперь ему все безразлично. Будущее совсем не интересует его.

— Адриан, вы называли себя моим должником, — прошептала Даниэлла.

Адриан с трудом открыл глаза. Они были пустыми и равнодушными. Чувствовалось, что каждое слово дается ему с трудом.

— Да, я ваш должник, маленькая дурочка, — едва слышно прошептал он. — Я не сделаю ничего, что могло бы причинить вам боль. Покоритесь воле короля, миледи, и вы получите долгие годы полной свободы.

— Разве это что-нибудь меняет? Какова цена этой свободы?

— Зато вам не придется ехать в Данию, выйдя замуж за больного сварливого старика, — последовал ответ.

Даниэллой овладело только одно желание: поскорее исчезнуть, убежать куда глаза глядят, и она уже повернулась, чтобы сделать это, но рука Адриана вцепилась в ее запястье с такой силой, что девочка не могла сдвинуться с места.

— Сэр Джордж, я был и остаюсь покорным слугой короля. Его желание для меня закон, — ответил Адриан с чуть заметной иронией в голосе.

— Тогда…

— Да, я согласен на обручение.

— Но я… — начала Даниэлла.

— Мы сделаем это при первой же возможности, — перебил ее Адриан.

— Сейчас, милорд, самое подходящее для этого время, — сказал сэр Джордж.

— Сейчас? — удивился Адриан. — Позвольте напомнить вам, сэр Джордж, что совсем недавно я лежал на смертном одре, которым была вот эта кровать.

— Это уже не имеет значения. Вся процедура будет проведена по закону и освящена церковью. Конечно, вам хотелось бы пышной церемонии, но при данных обстоятельствах это невозможно. Отец Адэр закрепит ваше обручение по гражданским, и по церковным законам. Я буду выступать в качестве свидетеля как от короля, так и от себя лично, а свидетельницей со стороны графини будет леди Жанетт. Я сам приглашу ее сюда. — Сэр Джордж поклонился Адриану и исчез.

Даниэлла в очередной раз попыталась освободить руку, но хватка Адриана, несмотря на болезнь шотландца, была такой крепкой, что о побеге нечего было и думать.

— Вы говорили, что никогда не согласитесь на этот брак, — прошептала Даниэлла, склонившись к Адриану.

— Это всего лишь обручение, а до брака еще далеко, — успокоил он ее.

— Не вижу особой разницы.

— Вы хотите, чтобы я отказался от вас и понадеялся на милость короля? Да вы просто глупышка! Поверьте мне, сэр Джордж приехал сюда со всеми необходимыми документами. В мгновение ока вы по доверенности станете невестой датчанина сэра Андерсена.

Даниэлла едва сдерживала слезы. Эдуард, кажется, всерьез задумал погубить ее жизнь. Вне всякого сомнения, он обручит ее с этим противным старикашкой. Эдуард не может… не должен…

— Ах вы, маленькая дурочка! Он способен на все. Я соглашаюсь ради вашего же блага. Неужели вы этого не понимаете?

Она понимала, она все прекрасно понимала. Эдуард! Или она подчинится его воле, или ей придется заплатить ужасную цену. Но она не хочет быть обязанной Адриану, и она определенно не желает быть его невестой. Он никогда не полюбит ее, никогда не возжелает, уж слишком глубоко пустила корни их взаимная неприязнь. И кроме того, он будет всегда оплакивать Джоанну. Сердце Даниэллы готово было остановиться. Похоже, Адриан никогда не уйдет из ее жизни!

— Я ненавижу короля, — прошептала она. — Мне никогда его не победить…

— Но, — прошептал в ответ Адриан, снова закрывая глаза, — вы получите то, что хотели.

— Что же это такое?

— Авий.

— Как вас понимать?

— Без лишних слов вам надо обручиться со мной, и я разрешу вам вернуться в Авий. Король не посмеет вмешаться, если вы будете моей невестой.

— Вы мне это обещаете? — спросила Даниэлла, чувствуя, что задыхается от волнения. — Дайте слово рыцаря.

— Да, миледи, я умею платить долги.

— Вы ничего мне не должны.

— Вы изо всех сил старались спасти мне жизнь.

— У вас достаточно крепкое здоровье, и вы могли выжить и без моей помощи.

— Ваши добрые слова еще крепче связывают нас друг с другом, — прошептал Адриан с некоторой долей сарказма.

Священник, слегка нахмурившись, с интересом прислушивался к их беседе, а Дейлин вообще делал вид, что ничего не замечает.

— Не смейте мне лгать, Адриан! Вы и в самом деле позволите мне уехать в Авий?

Собрав остатки сил и придвинувшись к Даниэлле поближе, Адриан зашептал:

— Клянусь вам моей честью и памятью Джоанны, что, если вы согласитесь обручиться со мной, я отошлю вас в Авий. Но и вы дайте мне слово, что, оказавшись там, не будете настраивать людей против их сюзерена, Эдуарда Английского. Если вы сдержите свое слово, то и я буду держать мое. Клянусь Богом и душой леди Джоанны.

— Когда же я смогу уехать? — спросила Даниэлла.

— Как только я найду вам подходящую охрану.

Обессиленный, Адриан упал на подушки, но его рука по-прежнему сжимала ее запястье словно клещами, хотя это уже не имело никакого значения: юная графиня больше не питалась выдернуть руку и убежать.

Молчаливая и словно одеревеневшая, Даниэлла ждала решения своей участи. Когда вернулся сэр Джордж, ведя за собой леди Жанетт, священник приступил к обряду обручения. Пока он что-то бормотал себе под нос о священном долге и обязанностях, которые налагает на них обручение, Даниэлла не проронила ни слова.

Когда все слова были сказаны, а документы подписаны и скреплены печатью, она наконец смогла покинуть комнату.

Даниэлла прошла в свои покои и встала посреди комнаты, совершенно ошеломленная. Внезапно она ощутила холод простого золотого обручального кольца, которое привез с собой сэр Джордж и которое Адриан надел на ее палец. Кольцо было велико ей, но, как ни странно, оно сдавливало палец, подобно тому, как пальцы Адриана сжимали ее запястье. Это кольцо, словно звено невидимой цепи, опутавшей ее по рукам и ногам, подумала Даниэлла. Сердце девочки сжалось.

«Какое это теперь имеет значение?» — пожала плечами юная графиня.

Она подчинилась воле короля и последовала совету Адриана.

Она продала им свою душу!

Но она и выиграла… Авий!

Шли недели, Даниэлла старалась держаться подальше от Адриана, а он, казалось, не замечал этого. Настроение рыцаря было мрачным, и он предпочитал проводить время в одиночестве. Мак-Лахлан быстро шел на поправку, и целые дни он оставался во дворе, выгуливая своих лошадей, упражняясь с мечом и копьем, начищая доспехи. Сэр Текери поправлялся гораздо медленнее, и Даниэлла понимала, что Адриан, как только тот выздоровеет и возьмет управление хозяйством в свои руки, сразу уедет.

Чума опустошила многие графства и продолжала собирать свой печальный урожай на юге. Коровы стояли в хлевах недоеные, овцы разбрелись по полям, пшеница осыпала зерно, урожай погибал на корню. Хозяйство Гаристона, направляемое твердой рукой Мак-Лахлана, постепенно вставало на ноги, и можно было ожидать, что скоро все окончательно наладится.

Временами Адриан бывал менее мрачен, и тогда Даниэлла ловила на себе его задумчивый взгляд. Но ей было трудно понять, что с ним творится. От Дейлина она знала, что рыцарю не терпится поскорее уехать. Он хотел вернуться на суровую землю своих предков. К этому времени он уже полностью он поправился от болезни, но, как казалось Даниэлле, внутри него что-то сломалось. До сих пор Адриан ни словом не обмолвился о своем обещании отпустить ее в Авий, в то время как сам тщательно готовился к путешествию на север.

Наконец как-то вечером он послал за ней Дейлина с просьбой прийти в главный зал. Взволнованная и обеспокоенная Даниэлла поспешила вниз.

Адриан стоял у камина, заложив руки за спину. Услышав звук шагов графини, он обернулся и с минуту молча изучал ее.

— Настало время, миледи, возвращаться в Авий. Вы можете отправиться туда завтра.

— Завтра? — удивленно переспросила Даниэлла, проведя языком по пересохшим губам.

Он с мрачным видом кивнул, продолжая наблюдать за ней.

— Вам надо кое-что знать: король Франции умер, — сказал он как можно мягче.

— Филипп! — испуганно воскликнула Даниэлла.

Адриан кивнул. Девочка с трудом дышала: ей было очень жаль короля. Филипп всегда был так добр к ней, и вот теперь его нет в живых. Правда, она не видела его многие годы.

— Престол унаследовал его сын Жан, и когда вы вернетесь, то непременно нанесите ему визит вежливости, но только как подданная вашего сюзерена Эдуарда. Надеюсь, вы будете помнить, что Авий по праву принадлежит Эдуарду.

— Да, милорд! — ответила Даниэлла, пряча глаза, чтобы Адриан не видел, как они сверкают от возбуждения. Как давно это было! Авий — совершенно другой мир…

Ее мир. Дом, где жила и умерла Ленора. Где Даниэлла дала клятву хранить верность Франции и защищать интересы ее короля…

Филипп умер.

Но жив его сын, и сейчас он стал королем. Даниэлла поклялась матери быть верной династии Валуа, и ничего с тех пор не изменилось.

Но это же предательство, мелькнуло в голове. Ведь Адриан сдержал данное ей обещание.

— Да, милорд, я сделаю все так, как вы сказали, — спокойно ответила Даниэлла.

— Я на какое-то время уеду в Шотландию, — продолжал Адриан.

— Да благословит Господь ваше путешествие, — сказала Даниэлла, стараясь быть вежливой.

— Господь наказывает меня, надолго разлучая с вами. Вам это не кажется?

Сердце Даниэллы встрепенулось, но в следующее мгновение Адриан небрежно махнул рукой:

— Не обращайте внимания на мои слова. Все это не имеет значения. Леди Жанетт, кажется, прикипела сердцем к сэру Текери и хочет остаться здесь до полного его выздоровления. Доктор Кутэн тоже пока побудет здесь. С вами поедут Монтейн и несколько моих людей, которые будут служить вам охраной. Ваше путешествие будет безопасным, так как сейчас, как мне кажется, вам не страшны никакие демоны.

— Возможно, милорд. Я желаю вам спокойной ночи и прощаюсь с вами.

Но когда Даниэлла уже собиралась уйти, Адриан внезапно схватил ее за запястье, совсем так, как в день помолвки. Она посмотрела на его сильную загорелую руку, затем на его лицо, стараясь оставаться спокойной и сдержанной.

Взгляд золотистых глаз скользнул по ее фигуре, остановившись на прелестном личике.

— Не вздумайте предать меня! — предупредил Мак-Лахлан. — Слушайте внимательно, Даниэлла. Будьте честной по отношению ко мне и сдержите свое обещание, как я сдержал свое. Если нарушите слово, то вам останется только уповать на Бога. Вы меня поняли?

Даниэлла молча кивнула, стараясь избежать взгляда его золотистых глаз. Слова застряли у нее в горле, и она едва дышала.

Ей не терпелось поскорее убежать от него.

И все же…

Сердце девочки охватила странная боль от того, что этого человека больше не будет с ней рядом. Это потрясло и огорчило ее. Она хотела сейчас одного: убежать, чтобы он не заметил ее переживаний.

— Счастливого пути! — выдохнула она, быстро вырвала руку и побежала к лестнице.

На следующее утро, когда юная графиня, попрощавшись с сэром Текери, покидала Гаристон, Адриан уже уехал. Ей самой отправляться в путь совсем не хотелось, но без Адриана здесь стало пусто. Даниэлла никак не могла разобраться в своих чувствах. Всей душой она стремилась во Францию, но и уезжать из Англии оказалось тяжело. Даниэлла всегда считала, что единственное, чего она хочет, — это вернуться домой, но сейчас ей внезапно почудилось, что она снова покидает родной дом.

— Мой дом — Авий! — твердо сказала она себе. И именно туда должно стремиться ее сердце.

ЧАСТЬ II

Глава 10

Адриан сидел на высокой отвесной скале неподалеку от своего старого родового имения, лениво наблюдая, как две девчушки при помощи двух собак гонят по склону стадо овец. Когда стадо исчезло из вида, рыцарь лег на каменистую землю и стал смотреть на солнце, подставив лицо прохладному ветерку.

После смерти Джоанны он приехал сюда не сразу, как намеревался сделать раньше. Обуревавшая его в те дни охота к перемене мест понесла его по всей Европе. Он побывал в Эно, Брюгге, Ренте и даже Баварии. Адриан не пропустил ни одного турнира и сражался с такой решительностью и злостью, что ему не было равных — из всех схваток он выходил победителем.

Сэр Джордж повстречал его во Фландрии на пирушке, устроенной в честь победителя. Адриан был в стельку пьян. Сэр Джордж сообщил ему, что король желает видеть Мак-Лахлана живым и невредимым. Адриан, в свою очередь, поведал, что собирается поехать в Шотландию, на что получил ответ, что если таково его желание, то сейчас самое время его осуществить. На следующее утро, совершенно протрезвев, Мак-Лахлан направился в суровый гористый край своих предков.

Адриан был рад вернуться домой, но испытывал при этом странное чувство. На свете не было земли, которую он любил бы больше, чем этот гористый край, где трава, отливавшая различными красками, упорно цеплялась за землю, где ветер, холодный и порывистый, мог в считанные минуты стать теплым и ласковым. Адриан любил холмы, мрачные утесы с их суровой красотой. Он отсутствовал так долго, что уже забыл это щемящее чувство утраты, охватившее его после расставания. Он покинул свой дом мальчиком, а вернулся обратно взрослым мужчиной, руки которого истосковались по работе. Поместье Мак-Лахланов, которое когда-то представлялось ему огромным и прекрасным, теперь казалось небольшим, оно пришло в запустение. Адриан пригласил каменщиков починить и расширить дом, купил овец, чтобы увеличить стадо, переманил в свою деревню множество ремесленников. И все это он делал с редким рвением и усердием, уходя в работу с головой, словно желая, чтобы у пего не оставалось времени вспомнить чуму, претенциозный двор короля, смерть Джоанны, помолвку с Даниэллой. Он улаживал разногласия среди членов клана, учил юношей владеть оружием и постоянно тренировался сам, укрепляя свою силу и волю, ибо знал, что период затишья будет недолгим, что его пребывание дома подходит к концу. Ему казалось, что это период напряженного ожидания перемен в его жизни , хотя не мог сказать точно, чего он ждет.

Временами он испытывал нестерпимую боль, вспоминая о смерти Джоанны, и в конце концов вынужден был признать, что отчасти эта боль вызвана чувством вины перед ней. Сколько раз он говорил ей, что они поженятся, однако время шло, а он все тянул, не желая обременять себя узами брака. Ему было достаточно и того, что Джоанна согласилась стать его любовницей. Конечно, он любил ее и любил сильно, но на поверку оказалось, что недостаточно глубоко. Многие месяцы после похорон Джоанны Адриан жил в полном воздержании. Но и потом, когда он обрел душевный покой и завел себе многочисленных любовниц, никто из них не оставлял следа в его душе. Как-то вечером, находясь в теплом доме вдовствующей дочери золотых дел мастера, он сидел перед камином и, глядя на огонь, пытался понять, что за странная тоска его гложет. Языки пламени отсвечивали разными цветами — голубым, красным, зеленым, — и вдруг Адриан ясно осознал, что зеленый отблеск пламени наводит его на мысль о Даниэлле, с ее необычайно зеленым цветом глаз.

Не то чтобы Адриан часто думал о ней или не думал совсем, просто он ее помнил. Он исполнил волю короля и обручился с юной графиней по двум причинам: во-первых, в то время ему вообще было безразлично, кто станет его невестой, ведьма или любая другая женщина, уж коль скоро ему не пришлось жениться на Джоанне, и, во-вторых, ему все же нравилась Даниэлла. Тогда он не понимал, что за чувства питал к ней. Временами ему хотелось поколотить ее, но порой он не мог не восхищаться ею. В кошмаре и ужасе чумы она проявила удивительную стойкость и чувство сострадания к людям, и Мак-Лахлан не мог забыть, что, когда он лежал, охваченный пламенем лихорадки, Даниэлла не отходила от его постели. Он согласился на помолвку, чтобы отблагодарить ее, дать ей что-то взамен, и только благодаря ему девочка смогла вернуться на родную землю. Он тоже знал, что такое тоска по дому, и отлично понимал Даниэллу.

Где бы Андриан ни был, он поддерживал тесные связи с Авийем, или по крайней мере так ему казалось. Главной его целью было проследить за тем, чтобы его невеста не доставляла лишних хлопот английскому королю, и в каждом послании из Авийя ему сообщали, что Даниэлла ведет себя мудро: не отрицает английского господства в Гаскони и в то же время с большим тактом привечает у себя французского короля. Адриан несколько раз писал невесте, справлялся о ее здоровье и желал счастья. В ответных письмах она тоже желала ему здоровья и приятного времяпрепровождения на севере. Даниэлла, безусловно, надеялась, что он будет оставаться там вечно.

Довольно странно, что он вспомнил о Даниэлле в темной комнате вдовствующей дочери золотых дел мастера. Любовница даже приподнялась на локте, чтобы посмотреть, что же гак заинтересовало Адриана в камине и почему рыцарь внезапно вздрогнул. Но причиной тому был всего лишь зеленый отблеск пламени, который напомнил ему о глазах Даниэллы. Адриан вспомнил день, когда говорил с девочкой о Леноре, утверждая, что никогда не видел женщины красивее нее…

Пожалуй, еще более прекрасной может стать только сама Даниэлла. Тогда он так и не сказал ей об этом. Она и сама великолепно знала о своих возможностях, сводя мужчин с ума одной лишь улыбкой. Она и его выводила из равновесия, злила, смешила. Ее гордость не знала границ, а упрямство было таким невыносимым, что вряд ли кто-нибудь мог его выдержать.

Странно, что он, находясь в постели другой женщины, неожиданно вспомнил о Даниэлле.

— Адриан, мой прекрасный рыцарь…

Услышав в темноте жаркий шепот любовницы, почувствовав ее прикосновение, Мак-Лахлан сбросил с себя оцепенение. Вдова была готова угождать ему, стремилась удовлетворить любое его желание, но все-таки ему постоянно чего-то не хватало, и он чувствовал какую-то опустошенность. Что-то во всех женщинах разочаровывало его, словно и них не было какой-то изюминки, чего-то такого, что он уже однажды испытал и к чему стремился снова…

Об этом Адриан и думал сейчас, лежа на спине и задумчиво глядя в небо. Мимо него проходили стада овец и коз.

Вот так проходит и сама жизнь, усмехнулся рыцарь. Он уже довольно долго пребывал на родной земле. После эпидемии чумы, которая унесла Джоанну, прошло более пяти лет. За это время он восстановил силы и прежнюю ловкость в бою, снова стал говорить на родном языке, приблизился к своему королю, стал старшим Мак-Лахланом, главой своего клана. И хотя Шотландия и ее приграничные земли по-прежнему оставались предметом постоянной тревоги, сюда пришли мир и процветание. Адриан, однако, не мог забыть о том, что сам он находился в распоряжении короля Эдуарда, который посвятил его в рыцари, а по возвращении в Англию после взятия Кале удостоил чести стать одним из двадцати шести почетных членов ордена Подвязки.

После обручения с Даниэллой Мак-Лахлан, как и обещал ему король, получил множество титулов и несметное богатство. Теперь он стал графом Гленвудским и одним из богатейших людей Англии и Шотландии.

Он обязан служить королю Эдуарду. Увлеченный своими мыслями, Адриан внезапно вздрогнул, почувствовав присутствие постороннего. Он сел и несколько раз моргнул от удивления — перед ним был сэр Джордж. Старик, все такой же прямой и высокий, с непокрытой седой головой, сидел на чалом боевом коне и с интересом рассматривал Мак-Лахлана. Адриан вскочил с земли, улыбаясь во весь рот, настолько приятно ему было видеть старого рыцаря.

— Не верю своим глазам! — закричал он. — Неужели Англия снова решила воевать с шотландцами? Что привело тебя так далеко на север?

— Ты, мой безрассудный юный друг! Неужели ты решил навечно похоронить себя среди гор и овец и окончательно забыть об окружающем мире?

— Здесь мир, который я люблю, — ответил Адриан. — Но идем скорее в дом, я угощу тебя элем, а ты расскажешь мне, что происходит в этом самом окружающем мире.

Сэр Джордж приехал в сопровождении отряда воинов. Адриан отвел их к своим вассалам, которые предоставили им еду и кров, а сам с сэром Джорджем расположился в огромном красивом зале, куда им подали обед. За обедом они перебрасывались легкими, ничего не значащими фразами, и только когда с едой было покончено и старые друзья расположились у камина, попивая вино, сэр Джордж осмотрелся и глубоко вздохнул:

— Как здесь чудесно, Адриан! Ты выглядишь помолодевшим, здоровым и отдохнувшим, к тебе вернулись былая сила и мощь; ты стал даже сильнее, чем прежде. Похоже, эти дикари не давали тебе возможности потерять форму.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25