Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Желанная

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Дивайн Тия / Желанная - Чтение (стр. 7)
Автор: Дивайн Тия
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


– Знаешь, Гарри, надежда всегда есть, – она еще приподняла юбки, обнажая ляжки, – иногда, когда я чувствую, что ты мне так нужен, я делаю то, чего не должна делать ни одна леди.

Юбка поднялась еще выше. Найрин была голая и видела, как Гарри истекает слюной.

Она отпустила руки, и юбки упали словно тяжелый занавес.

– Но что, если...

Гарри застонал.

– Господи, Найрин, неужели ты думаешь, что я этого не знаю? Неужели ты думаешь, что я над этим не работаю? Я не могу без тебя. Не проживу и минуты.

– Но она не сидит взаперти весь день. И мы уже согласились в том, что она делает все возможное, чтобы отвадить любого из достойных мужчин. Так что ты еще планируешь?

Гарри подвинулся и обхватил любовницу за тонкую талию.

– Удачный план, дорогая. Тот, который сработает, гарантирую. Или мой план сработает, или я рискую тебя потерять, так что можешь сама убедиться, как я в нем уверен, Найрин.

Он, не теряя времени, подбирался к ней под юбки. Найрин уже чувствовала, как его восставший член трется об ее обнаженные ягодицы.

– Гарри! – воскликнула она с четко выверенной ноткой возмущения. – Она может войти в любую минуту!

Его жадные пальцы уже протиснулись между ее ног.

– Не войдет, Найрин. Только дай мне почувствовать тебя, позволь мне... в качестве награды за мой блестящий план...

Она по-хозяйски огляделась. – За шторой, Гарри. Я не хочу, чтобы она нас увидела. Он толкнул ее за фигурную парчовую портьеру и прижал к стене.

Найрин помогла ему – подняла юбку и убрала с пути, потихоньку усмехаясь про себя. Она дала ему взять то, чего он так хотел.


Только громадным усилием воли Дейн заставила себя не ехать в Оринду. Она нашла себе иное занятие. С помощью ножа Дейн нарезала из кожи тонкие лоскуты и обмотала ими все свое нагое тело, стараясь выглядеть как можно соблазнительнее. Полоска кожи вокруг шеи, на запястьях, лодыжках, крест-накрест вокруг груди, кожаный поясок вокруг талии; длинный хлыст без рукояти. Завершив работу, она встала перед зеркалом, любуясь собственным отражением.

«О да, именно то, что надо!»

Она так думала или этого хотела? Все, что Дейн могла ощущать, это ласкающее прикосновение кожаных полос, только подчеркивающих бьющие через край эротические ощущения.

И еще она видела в зеркале роскошную гриву волос, надменный взгляд и развратную наготу своего тела.

Пусть подождет, пусть подождет, мы посмотрим, кто сильнее, чье желание сильнее...

Но даже при мысли об этом Дейн чувствовала то возбуждение, что овладело ею, когда он был почти там... Этого ей не забыть.

От воспоминания слегка кружилась голова, но вспоминать, даже просто вспоминать об этом было приятно. Она не могла дождаться того часа, когда снова все это испытает. Завтра... завтра она снова его покорит.

Змея в саду. Человек об этом знает и тем не менее раздевается донага и дает змее укусить себя, впиться в плоть до краев...

«И, вероятно, сделает это снова», – саркастически добавил про себя Флинт, ступая по сожженной солнцем траве на запущенной лужайке Оринды.

Черт возьми, здравомыслящий человек не стал бы раскрывать грудь нараспашку перед богатой, избалованной и испорченной сучкой, пробравшейся ему под кожу. К тому же она дочь Гарри Темплтона – полное дерьмо.

Этой белокурой чертовке нормальный человек никогда не позволит верховодить, особенно зная о том, как она владеет плетью, а ему она дала в этом убедиться со всей наглядностью.

Но то было в прошлый раз, не сейчас.

Флинт не стал обходить разросшиеся кусты, пошел напрямик. Он не стал брать коня, а предпочел прийти пешком. Он знал, что она будет там, и хотел быть с ней наедине в душной тишине этого райского сада – Адам и Ева, и никого, кто бы им помешал. Наедине с тайнами, которые они только друг другу могут открыть.

С самого утра пекло нещадно, все тело его покрывали капельки пота. Флинт провел рукой по лбу и расстегнул рубашку.

На этот раз...

Он был абсолютно уверен, что Дейн придет. Более того, она, с ее звериным чутьем, должна догадаться, что он будет там. И, как бы ни неприятно было признаваться в собственной дурости, он был здесь и вчера, явился готовый преподать ей урок.

Такие стервозные красотки словно созданы для того, чтобы их учить послушанию. Флинт прекрасно знал этот тип женщин. Он исколесил тысячу миль за двадцать лет, чтобы окончательно стряхнуть с себя мораль того общества, что построило свое благополучие на спинах черных рабов. Общества, в котором таким красоткам, как эта, надлежит продолжать род белых плантаторов, а чернокожим рабыням рожать незаконных господских детей.

Она была надменна и презрительна, и в довершение всего была дочерью ненавистного Гарри Темплтона. Господи, он не мог дождаться момента, когда стащит ее с пьедестала в самую грязь – пусть купается в густой глине, в сгущенном запахе собственного вожделения – она покорится ему, сдастся на милость.

Да, она будет извиваться под ним, цепляться за него, умолять...

Его мечта, его фантазия...

Жаркая, страстная, ждущая, обезумевшая от желания женщина, принадлежащая ему одному...

Дейн пришлось все взять с собой – она не могла покинуть Монтелет без ничего, лишь обвязанная кожей.

То ощущение, что тогда потрясло ее, то чувство, будто он трется о ее женственную плоть, оставалось с ней всю ночь и все утро.

Она не хотела, чтобы хоть что-то касалось ее возбужденного тела, и спала ночью нагой, лишь вокруг запястий кожаные ремешки – как напоминание о том запретном удовольствии, что ждало ее. Эту ночь она спала плохо – металась по постели.

Странно, но периодически тело ее предательски напрягалось от невесть откуда взявшегося возбуждения, ей не терпелось ощутить его твердость, его, скользящего вдоль нежной влажной плоти. На следующее утро Дейн проснулась с ощущением, что ей никогда не насытиться им – ни теми чувствами, ни его силой.

И ей уже было плевать на все последствия, он назвал ее сукой. Да, она была ею и не желала, чтобы он об этом забывал. Когда Гарри, наконец, найдет какого-нибудь дурака, что согласится на ней жениться, то и его заставит об этом помнить.

Дейн соскользнула с кровати. Она точно знала, что хотела прихватить с собой сегодня, как хотела выглядеть. Она заставила его ждать. И сделала правильно. Она хотела, чтобы ожидание разогрело его, разозлило, заставило желать ее с еще большей силой. Дейн хотела продлить волнующее чувство ожидания.

Она готовилась к свиданию не спеша. Люсинда приготовила ванну и нашла пару ботинок из козлиной кожи – именно эту обувь Дейн решила надеть сегодня.

Служанка разложила одежду: чулки, белье, корсет и нижнюю юбку, но ведь Ева в своем Эдеме может одеваться, как ей вздумается, не так ли?

И если сегодня змею удастся сломить ее сопротивление, то она в конце концов узнает тайну запретного наслаждения.

Но так легко она не сдастся!

Дейн аккуратно смотала каждую из полосок кожи в моток и положила его в ридикюль, который собиралась пристегнуть к платью.

Сегодня она надела легкое платье из хлопка, с короткими рукавами и завышенной талией – свободное, не стесняющее движений и не сжимавшее зудящее от напряженного ожидания тело.

Подол из-за отсутствия каркаса и нижних юбок волочился по земле, надо было следить за тем, чтобы не наступать на него, но это неудобство ее не смущало, очень скоро она избавится от него.

Дейн взяла с собой плеть, шляпу, чтобы укрыть лицо от солнца, а может, и от Флинта тоже.

В Оринду она отправилась верхом на Бое, который нуждался в разминке. Там, где начинался разросшийся сад, девушка спешилась и отпустила коня попастись. А сама медленно направилась к дому, отмечая широкие шаги ударами хлыста.

Щелк!

Она стояла на верхней веранде дома и прорезала кнутом воздух. Удар! Еще удар, и еще. Свист воздуха и короткий щелчок кожи по деревянному полу.

Дейн выглядела как воплощение разврата, и знала об этом. Она ждала подтверждения этому в блеске черных глаз Флинта. Он не торопясь вышел на свет – прятался от жары на нижней веранде. Флинт ждал ее, ждал...

Господи!..

Она была в коже – кожаные манжеты вокруг кистей, кожаный ошейник с двумя шедшими от него крест-накрест тонкими полосками, завязанными так, что они приподнимали грудь, и она выглядела так, будто специально выставлена для ласки.

Еще Дейн перевязала черной полоской бедро – нечто наподобие кожаной подвязки для чулок, с той лишь разницей, что чулок на ней не было, специально, чтобы привлечь взгляд к темному треугольнику между ног.

И еще ботинки – мягкие ботиночки на шнуровке из тонкой кожи, ловко обхватывающие голые ноги, и плеть – эта чертова плеть, которая делала ее похожей на укротительницу львов...

Быть может, она таковой и являлась по своей сути?

И Флинт, в парусиновых грубых штанах для верховой езды, и больше ни в чем, покрытый жаркой испариной, источавший сильный, волнующий запах, весь воплощение неутоленного голода.

Дейн ухватила все сразу: его гранитную твердость, увлажненные потом завитки на груди, медлительность движений – эту ложную пассивную бесстрастность, которая могла бы ввести в заблуждение, если бы не жаркий огонь в глазах. Нет, он не падет к ее ногам, он будет тянуть время.

Она опустила взгляд на свою грудь, на соски, жесткие от предвкушения.

Она чувствовала тяжесть кожи на шее и запястьях, чувствовала вес своего желания – полновесную тяжесть созревшего плода.

– Иди и возьми меня, мой сладкий, – хрипловато проговорила Дейн, прислоняясь к перилам веранды так, чтобы грудь ее выглядела как можно соблазнительнее.

– А что, если я не хочу этого, сладкая?

– Ничего! Я просто надену мое старенькое платьице и пойду домой в надежде, что там найду того, кто не станет притворяться, будто мои чары на него не действуют.

«Господи, неужели она в самом деле это сказала?» Дейн говорила почти искренне. Напряжение достигло такого накала, что еще минуту она просто не выдержала бы.

– Сука, – прошипел Флинт. Он не ожидал, что станет так ее ревновать, однако картинка немедленно нарисовалась в его воображении: она и какой-то слюнявый мальчишка...

Он медленно подошел к лестнице. Очень медленно, как бы наказывая ее за то, что посмела предположить такое развитие сценария. Дейн оперлась нагим бедром о перила веранды.

– Сегодня тебе повезло, мой сладкий, – проворковала она. Кажется, мужчинам нравится такая манера изъясняться.

– Разве? Ты заставила меня прождать два дня, а теперь угрожаешь отдать другому то, что обещала мне. И это ты считаешь моей удачей?

Она щелкнула плетью – на волосок от его босой ноги.

– Я ведь не отдала другому то, что обещала тебе, верно? Я ведь сейчас здесь и с тобой? Так что ты заслужил маленькую награду, но только тебе придется заложить руки за спину, милый. Быстрее! – Удар хлыста, треск. – Или мне стоит опять тебя связать?

Черт! Он заложил руки за спину.

Она хитро улыбнулась. О том, как это ее забавляло, могла догадаться лишь она сама.

На каблуках Дейн почти сравнялась с ним ростом. Губы его могли бы коснуться ее лба, если бы она подошла вплотную. Но Флинту совсем не хотелось целовать девушку. Куда с большей радостью он отшлепал бы ее хорошенько.

Она стояла рядом, заставляя Флинта смотреть на свою нахально выставленную напоказ грудь с набухшими сосками. Потом Дейн выгнула спину, отклонившись назад, с нарочитой медлительностью взяла груди в ладони, прикоснувшись сосками к его вспотевшей груди.

Вжимая соски в мускулистую твердь его груди, она чувствовала, как все его тело звенит от возбуждения.

Он не знал, как удержаться от того, чтобы не прикоснуться к ним.

– Не делай этого, мой сладкий, – прошептала Дейн. – Разве ты их не чувствуешь?

Глаза его блеснули – другого ответа было не нужно.

Дейн не шевелилась.

Тело его истекало желанием, но она лишь плотнее прижала соски к его груди.

Только соски!

Боже, это ощущение... Она чувствовала его всего через острые пики сосков, ощущала его жар, желание, похоть. И все это лишь для нее одной...

Еще минута, другая...

Она прервала контакт, внезапно, резко, намеренно, и снова улыбнулась. Надменная улыбочка, будто она ничего не чувствовала и ей было наплевать на его невыносимое желание.

Дейн отошла назад, чтобы он мог полюбоваться ее телом; ей нравилось, когда он смотрел на нее, очень нравилось. В его взгляде отражалась сила – та власть, что ее нагое тело имело над ним.

Дейн видела, насколько успешно справляется со своей ролью, глядя в глаза этого мужчины.

– Вам нравится то, что вы видите, мистер Ратледж?

– Я вижу суку, истекающую соком, сладкая моя.

Вот это ей не понравилось.

– Тогда вы – кобель, мистер Ратледж, типичный самец.

Дейн повернулась спиной и закинула плеть за спину так, что черная полоса кожи прошла как раз между ягодицами. Потом наклонилась, чтобы взять в руки конец плети, и потянула его на себя. Она почти физически ощущала его ярость.

Она посмотрела через плечо.

– Ну как, мистер Ратледж? – пробормотала Дейн, провоцируя Флинта на необдуманные поступки.

И тогда он взорвался.

Шагнув к ней, он схватил ее горячее нагое тело и грубо привлек к себе, прижал изо всех сил. Одной рукой прижимая ее, визжащую, изворачивающуюся, другой завел ее руки за спину и приник к ее рту. Потащил за собой к белой колонне, прижал к ней спиной.

– Сука, сука, – твердил он, кусая ее губы, – если ты посмеешь проделать такое со мной еще раз, я ударю тебя плетью.

– Не могу дождаться, – прошипела Дейн, извиваясь всем телом, возбуждая его еще сильнее, еще больше накаляя собственное желание.

– Заткнись!

– Заставь меня...

Он сдавил ее податливые губы своими.

– Ты заслужила, чтобы тебя как следует отшлепали.

– Не могу дождаться, когда ты наложишь на меня руки, мой сладкий.

– Черт... – Он вновь овладел ее ртом, жарко, грубо, так, будто то было ее тело, будто он мог делать с ее телом все, что проделывал с ртом.

Дейн чувствовала, что он сходит с ума, и сама теряла контроль. Она прижала бедра к его ставшему твердым как камень члену. Она хотела всего, всего... даже собственной наготы было ей недостаточно. А если он откажется пойти до конца?

– Сука, сука, – пробормотал Флинт. – Я не хочу тебя, не хочу.

Дейн стало страшно. Она отстранилась. Нет, она не станет упрашивать! Последнее, что бы она стала делать, это просить.

– Тогда отпусти меня, мой сладкий.

Флинт смотрел сверху вниз в ее штормовые синие глаза. Медленно, неохотно он ослабил хватку. Теперь они стояли друг против друга, вплотную. Оба разгоряченные, тяжело дышали, задыхаясь от желания. Если Дейн не удастся заставить его возжелать ее вновь, что тогда? Какая у нее будет над ним власть, если даже наготы недостаточно?

Его взгляд блуждал по ее губам, припухшим от поцелуев.

– Черт, – пробормотал Флинт, вновь овладев ее ртом так, будто овладевал ее телом.

Она таяла под ним, ее руки были теперь свободны, чтобы обнимать его, дотянуться до его плеч, повиснуть на нем, как будто уже ничто не имело значения.

И руки Флинта приступили к пиру, они ласкали ее тело везде. Ее шею с полоской кожи, грудь, ниже и ниже. Левой рукой он провел по кожаной «подвязке», затем двумя руками обхватил Дейн за ягодицы и приподнял так, чтобы она вполне могла почувствовать силу и мощь его твердости.

– Что за роскошная женщина, – пробормотал он, лаская ее там, где ей больше всего этого хотелось. – Я уж не знаю, девственница ли ты.

– Почему бы тебе это не проверить? – прошептала она ему в губы.

– Не сомневайся, именно этим я и собираюсь заняться, – выдохнул Флинт, не переставая ласкать, приводя Дейн в состояние покорности, – но лишь после того, как преподам тебе урок послушания.

Он прервал поцелуй и развернул ее к себе спиной так быстро, что она едва осознала, что произошло. Поняла лишь, что теперь она забыла об осторожности и стояла лицом к колонне, а руки ее оказались перетянуты ее же плетью.

– Изабель...

Его руки вновь ласкали ее. Дейн закрыла глаза и прогнула спину.

А затем... шлепок! Один, другой.

Она почувствовала, как его рука обожгла ягодицы, но ощущение было из тех, что она даже приветствовала.

Шлепок. Еще один.

Он за это получит. Она извивалась, вертела бедрами так, будто ей нравилось то, что он делал.

– Так кто твой хозяин, Изабель?

– Склоняюсь перед вашей превосходящей силой, – язвительно ответила она.

– Ты все еще совершенно несведуща в тех играх, что бывают между мужчиной и женщиной, – пробормотал Флинт, шлепнув ее еще разок.

– О, если бы мои руки были свободны, – простонала Дейн, тщетно пытаясь высвободиться из пут.

Он вновь ударил ее по ягодицам.

– Что бы ты стала делать, Изабель?

– Я бы остановила тебя в мгновение ока.

– Как интригующе. Мне интересно, каким образом?

– Я бы предпочла тебе показать... – Ей надо было как-то заставить его прекратить это обжигающее отшлепывание.

– Скажи мне, и я тебя отпущу. Но если ты мне не скажешь... Впрочем, ты и так знаешь, что будет.

Черт его подери. Она облизнула губы.

– Я бы обеими руками... – Слова застряли в горле. Но подумав о том, как больно жжется его рука, Дейн игриво продолжила: – Взяла тебя за то место между ног и стала ласкать до тех пор, пока ты...

Она почувствовала, что узел, стягивающий ее запястья, ослаб.

– Сделай это.

Дейн с шумом выдохнула и обернулась.

Он стоял перед ней, обнаженный, с плетью в руке, ждущий, желающий. Клинок его был тверд как железо и длинен, как ручка ухвата; он был сродни его естеству, как ручей или солнце.

Их взгляды встретились.

И тогда она протянула руку, а Флинт подошел к ней. Дейн взяла в ладонь источник его мужества и принялась массировать и ласкать его, пока он почти не растаял в ее руке.

– Подними ногу, – приказал он. – Правую. Мне нравится эта подвязка... Ты знаешь, Изабель, как это делать; клянусь, мне порой кажется, что я тебя выдумал...

Он опустился перед ней на колени.

– Я доставлю тебе удовольствие, Изабель... на этот раз, – сказал он, уткнувшись носом в щель между ее ног. – Держись, сахарная моя.

И она держалась – она изо всех сил сжимала перила веранды, но она бы не выдержала. Все началось сразу, едва его язык коснулся ее наготы. Он потягивал и всасывал, он проталкивал язык внутрь, как... как... Он проталкивал его внутрь так, словно он точно знал, где именно...

И что именно... ...да...

Но этого было слишком много, чрезмерно много, и тогда, во влажной расщелине, в сплетении женской сущности и желания, он нашел точку, при прикосновении к которой все тело Дейн словно раскололось на части.

– О Боже, о Боже!..

У нее не было других слов, никаких других чувств, только это – то, к чему она так стремилась, о чем мечтала, то, что бродило внутри ее, – маленький крохотный узелок желания. Узелок, в котором таилась развязка, освобождение.

И Флинт знал это. Но откуда? Он мог бы запросто поработить ее, обладая этим знанием... О Господи, она сейчас умрет...

Флинт продолжал ласкать ее языком, и тело Дейн начало сотрясаться, биться в конвульсиях, сокращения исходили из сердцевины ее существа, они были сродни второму рождению. С каждой новой схваткой в нее вливались новые силы, новые соки, и все чувства были сосредоточены в крохотном узелке – в одной точке, сосредоточии удовольствия. Еще раз, еще, и вдруг – внезапно и резко – все.

О Господи!..

Не было других слов, чтобы выразить это удовольствие, этот пароксизм наслаждения.

Дейн опустилась на пол, схватилась за него и, словно во сне, почувствовала, как он поднял ее и понес на свою самодельную кровать.

– Просто полежи спокойно, сладкая моя, мне минуты хватит...

Всего лишь минута, минута на то, чтобы раздвинуть ей ноги и лечь между ее вздымающихся грудей, и еще одна, чтобы скользнуть вверх и вниз по эротическим выпуклостям, раз, другой, третий, и снова, и снова. Затем замер и начал серию быстрых, резких толчков, и с последним толчком пришла развязка. Он брызнул семенем ей на грудь.

Дейн удивленно коснулась его, затем растерла по груди, по твердым пикам сосков.

– Великолепно, – пробормотал он, склонившись над ней, чтобы поцеловать. – Великолепно!

Глава 7

Флинт лежал рядом с ней, закинув ногу на ее бедра. Дейн раскраснелась от приятного тепла и чувствовала себя одновременно утоленной и изнеможенной, и все же она была бы не против испытать нечто похожее, повторить то, что было, или даже что-то большее; ей только не хотелось больше двигаться.

Свободной рукой он водил по ее телу: поглаживал ягодицы, плечи, ногу, смахнул прилипшую ко лбу прядь, избегая, намеренно, как она подумала, касаться искушающей полной груди – того единственного места, где бы ей всего сильнее хотелось почувствовать его ладонь.

Было очень тихо и очень жарко.

Дейн закрыла глаза и погрузилась в ощущения, наслаждаясь его лаской.

Губы Флинта коснулись ее губ... один раз. Пальцы раздвинули ягодицы, провели по разделявшей их полоске, продвинулись дальше, погружаясь во влажное лоно.

Да, вот там... Дейн судорожно вздохнула, когда Флинт коснулся ее в том месте, и снова почувствовала возбуждение. Как можно так скоро вновь захотеть его?

Дейн скользнула рукой по его бедру, к пульсирующей силе его мужества. Он успел ожить.

Она закрыла глаза – наверное, было что-то большее, должно быть. Она хотела чувствовать.

– Ах, Изабель, – шепнул Флинт, – совершенная Изабель, нагая и жаждущая моих ласк, не побоявшаяся ценой маленького наказания купить всю полноту удовольствия... Не шевелись, нагая Изабель, не шевелись...

Дейн могла бы поклясться, что его клинок стал еще тверже, еще сильнее вжался в ее влажный плоский живот.

И тогда она поняла почему.

Рука его скользнула к ее груди, и он начал легонько водить подушечкой большого пальца по ее отвердевшему соску. В то же время он подтянул Дейн ближе к себе, чтобы получить наилучший доступ к ее телу.

Ей казалось, будто она сама предлагает ему грудь, тело ее ликовало в экстазе, отзываясь на каждое его неспешное движение. Он продолжал водить пальцем по соску вверх и вниз, вверх и вниз, и вдруг Дейн показалось, что больше она не выдержит.

Каждая клеточка ее тела напряглась, отзываясь на его ленивые движения.

Она хотела большего, чего-то большего. Но она не знала чего. Давление. Дейн нуждалась в том, чтобы он надавил на ту другую точку, тот другой узел наслаждения, что находилась в тайнике ее тела... она хотела...

Его рука коснулась того места и вдруг, не отдавая отчета в том, что делает, Дейн выгнулась навстречу его руке, его ищущим пальцам.

Там, да!.. Там, о, там!..

Затем его божественный язык – горячий, влажный и быстрый – прикоснулся к тверди ее соска. Он захватил его губами, да, именно так, как она хотела...

Дейн застонала, когда он стал одновременно ласкать эти две точки, потирая и всасывая. И затем случилось то, что уже было – словно она дрейфовала в черной патоке, уносимая густым, тягучим потоком. И снова он делал это с ней, какое сладкое, какое тягучее наслаждение!

Дейн чувствовала, что оргазм приближается, что вот-вот Вселенная взорвется и начнется спиралевидное падение в бездну. Она лишь не знала, с какой стороны ждать этого. Оно пришло внезапно, из ниоткуда, из жара его рта и требовательного пальца. Оно волной прокатилось по ее телу, порывом вихря, стремительным потоком, сгустилось до невозможности, заставило отрешиться от всего...

И только тогда он остановился. Убрал руку, разомкнул губы. Тишина поразила ее как гром.

Они были одни на Земле, Адам и Ева – первые люди, которым было дано познать наслаждение.

Дейн открыла глаза и встретила его мерцающий взгляд.

– Лучшее еще впереди, Изабель.

– Я не могу дождаться, – выдохнула она.

– Девственная искусительница. Господи, я не могу ничего с собой поделать. Мои руки так и тянутся к тебе.

– Я не хочу, чтобы ты убирал руки, – прошептала она, прижавшись губами к его груди.

– У тебя замечательные соски, – пробормотал Флинт, проведя рукой по ее груди. – Твое нагое тело словно создано для мужской руки.

Она вздрогнула от удовольствия, услышав его слова. Оказывается, даже слова имели силу возбуждать. Все, что касалось отношений мужчины и женщины, имело власть дарить сладострастие. Но только в том случае, если женщина была готова отдать все, без утайки.

Она была готова. Дейн еще не нашла утоления.

– Мое тело – твое, – прошептала она.

Он перекатился на нее и приподнялся, опираясь на колени и локти.

– Ты можешь сказать «нет» сейчас, сладкая, и это будет конец...

– Я говорю «да», – прошептала она, при этом испытывая легкий страх и чувство вины из-за того, что так быстро сдалась.

– Ты знаешь, что это значит...

– Думаю, что да... – Знала ли она на самом деле? Знала ли она вообще что-нибудь в этой жизни? Станет ли это заметно по ее лицу, по походке? Заметит ли отец или Найрин? Сможет ли определить это тот, кто на ней женится?

Дейн посмотрела Флинту в глаза и поняла, что ей все равно. Она капитулировала безоговорочно. Она с самого начала этого хотела.

Он опустился и скользнул по ней своим клинком. Дейн вздрогнула. Он был такой большой.

А потом, она не знала... просто было уже поздно...

Она чувствовала, что он у нее между ног, там, где был тот узелок – сплетение наслаждения, там, где она была влажной и готовой. Она дрожала от предвкушения. Он легко вошел в нее и остановился. Дейн почувствовала его там, между нежными губами... Да...

Еще один толчок, и затем сопротивление... Но да, он ожидал этого, а она нет, и ее больно задело то, что он знал ее тело лучше, чем она знала свое.

– Будь со мной, сладкая, – прошептал Флинт, схватив Дейн за бедра и подтягивая ее к себе за ягодицы.

Он поднимал ее все выше, пока ей не пришлось балансировать, повинуясь команде его рук. Флинт сделал новый толчок, ломая сопротивление. И тогда она почувствовала боль – несильную, как будто что-то в ней оказалось снесено мощным движением его тела. Она застонала.

Флинт тут же прекратил движение.

– Все кончено, сладкая, – пробормотал он, поглаживая ее дрожащие бедра. – Все плохое позади, осталось самое лучшее. Скажи мне когда. Я не стану шевелиться, пока ты мне не разрешишь.

Лучшее? Что может быть приятного в этой тянущей несильной боли, как будто ее с силой ущипнули за самое интимное место?

Неужели она так сглупила? Ничего похожего на прошлые разы, кроме... кроме... этого ощущения наполненности. Внезапно боль кончилась. Он оказался так глубоко, что у нее перехватило дыхание. Чего еще она могла хотеть – он был весь в ней, весь, целиком.

– Я дома, сладкая моя.

– Ты обещал, – слегка задыхаясь, произнесла она. И в тот же миг у Дейн родилось желание убежать от него, как-то избежать этого нежданного, всеобъемлющего и немного постыдного обладания. Убежать, чтобы ее жизнь продолжала оставаться только ее жизнью.

– Все закончено, боли больше не будет.

Внезапно она поняла, что он говорит правду. Пощипывание полностью прекратилось, , оставив после себя головокружительное чувство от того, как тело сливается с телом.

– Господи, – выдохнула Дейн. – О Господи...

Этого было достаточно – было ли это на самом деле все? Но она знала, что для него по крайней мере этого было мало. Он пульсировал и дрожал в ней, он жил своей жизнью. Он хотел большего, еще большего...

– Ты таешь вокруг меня, – пробормотал Флинт, прижимая Дейн к себе еще теснее. – Давай со мной, сахарная...

Да...

Ее тело уже поняло все, и это выражение благоговейного ужаса в расширенных зрачках. Она поняла, что он начинает брать ее по-настоящему.

Флинт приподнялся на локтях, чтобы видеть перемены эмоций на ее лице.

Он хотел бы продолжать вечно, вечно чувствовать этот ее жар, эту влагу...

Всегда, всегда...

Он чувствовал приближение, он хотел заставить себя остановиться, чтобы отшвырнуть себя от точки высшего наслаждения, продлить удовольствие, но не мог.

Один взгляд на ее возбужденные соски, на грудь. Нет, он не смог.

Флинт вошел в нее еще раз, другой – его наслаждение достигло высшего накала, охватило его, опустошило до той степени, когда он не мог больше ничего дать... Флинт готов был бушевать от ярости, что все это кончилось так скоро.

Затем он взглянул в ее блестящие глаза и почувствовал нежное подрагивание бедер. Флинт прижался к Дейн, вонзился в нее в последний раз, чтобы отдать свое тепло и свою твердость.

О да, он нашел опять эту точку, и Дейн застонала, схватила его за мускулистые плечи, чтобы отдать себя целиком под ласковые нашептывания одобрения...

– Раскинь ноги пошире, сладкая, иди ко мне, иди, не держи ничего в себе, давай, сладкая...

И она пришла, оно пришло, в жаркой волне, прокатившейся по телу. На этот раз не было взрыва, не было фейерверка, лишь медленное соскальзывание вниз, приятное ощущение тепла, исходящее из центра ее существа.

Вместе с ним, вот так...

...да...

Теперь она знала.

– Мы можем оставаться здесь весь день, сладкая моя.

Она тоже могла быть надменной, как королева.

– Я так не думаю, мистер Ратледж. Я думаю, с нас вполне довольно.

Дейн снова почувствовала себя Изабель.

– Что ты имеешь в виду под этим «вполне довольно»?

Она лучезарно улыбнулась.

– Довольно, на сегодня.

– Черт побери, девчонка! Ты ничего не знала об этом до сегодняшнего дня. Могла бы быть и поблагодарнее. Я потратил на тебя немало времени.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20