Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Свободный тир (№3) - Чародейка

ModernLib.Net / Фэнтези / Деннинг Трой / Чародейка - Чтение (стр. 7)
Автор: Деннинг Трой
Жанр: Фэнтези
Серия: Свободный тир

 

 


Из клубов черного дыма, поднимавшегося из воронки, доносилось ее имя:

— Садира, Садира…

Ей даже показалось, что она слышит чье-то дыхание.

— Нок? — хрипло выкрикнула колдунья, не веря своим ушам.

Она протянула здоровую руку назад и схватила свой заплечный мешок.

Придерживая его раненой рукой, она запустила в него здоровую руку и шарила в нем до тех пор, пока не нашла то, что искала, — липкий желтый шарик. Она отбросила мешок в сторону и повернула руку ладонью к земле.

На этот раз процедура накопления жизненной энергии растений заняла много драгоценного времени, так как все растения, находившиеся в пределах досягаемости, погибли, когда Садира готовилась к схватке с Ноком. Теперь ей надо было охватить площадь за пределами участков почерневшей земли, где росли кактусы, еще не подвергшиеся воздействию ее колдовства. Но даже тогда, когда колдунья подыскала подходящий для своих целей участок, она ощутила неравномерность поступления жизненной энергии, проходившей через участок почерневшей земли.

К тому времени, когда Садира набрала необходимое ей количество энергии, растения подтащили ее почти к самой воронке. Теперь, когда до нее оставалось всего несколько метров, девушка различала затхлый запах гниющего леса. Не теряя времени, колдунья швырнула в воронку желтый шарик и произнесла заклинание. Она надеялась, что ей повезет и она останется жива после всего того, что произойдет.

Секунду-другую колдунья продолжала скользить в сторону воронки, хватаясь за покрытые пылью и копотью камни в тщетной попытке удержаться на месте. Затем из воронки донесся оглушительный гул, вслед за которым к небу вырвался длинный конусообразный язык пламени. Он изогнулся в воздухе и принял форму дуги над головой колдуньи. Другой его конец ударил в землю рядом с заплечным мешком Садиры. Дуга ярко светилась, освещая все вокруг феерическим оранжевым светом. Нестерпимо горячий воздух обжег спину колдуньи. Почти тут же в нос ей ударил неприятный запах опаленных волос.

Но, будучи женщиной мужественной, она не собиралась сетовать на эти неудобства, так как ей удалось добиться главного: объятия ползучих растений значительно ослабли, и ее движение в сторону воронки прекратилось.

С той стороны ущелья до нее донеслись приветственные крики эльфов, как будто она устроила представление, чтобы развлечь их. Садира взглянула в их сторону. Эльфы, все, как один, размахивали копьями.

— Мерзкие мошенники, — прошептала колдунья.

Она повернулась и посмотрела на воронку. Из недр земли все еще поднимались струи черного дыма, уносящие в небо отдельные обгоревшие дубовые листья. От большей части ползучих растений остались лишь полоски пепла, но почерневший клубок волокон все еще обволакивал ноги девушки.

Морщась от сильной боли, она начала вытаскивать шипы и колючки из своих ног. Когда ей удалось освободиться от них, она с трудом встала на ноги.

Схватив свой заплечный мешок, она повернулась и, шатаясь, отошла от ущелья. Стараясь идти как можно быстрее, она думала только о том, чтобы оказаться подальше от этого проклятого места.

— Эй, женщина! Куда это ты направляешься? — позвал ее эльф. — Разве это не твой канк стоит здесь?

Садира не обратила на него никакого внимания и продолжала идти вперед, удаляясь от ущелья. Последний раз, когда она послушалась эльфа, дело кончилось для нее серьезными неприятностями, если не сказать хуже. Это произошло еще до того, как Тир был освобожден. Тогда хитрый и сладкоголосый мошенник-эльф по имени Радорак предложил помочь ей спастись от царских великанов. Он помог девушке скрыться, но украл ее колдовскую книжечку и продал Садиру с аукциона в рабство. Поэтому у девушки не было ни малейшего желания иметь дело с эльфами.

— Постой! — закричал эльф. Его голос эхом разнесся по ущелью. — Мы хотели бы помочь тебе. — Но его тон вовсе не свидетельствовал об этом.

Садире в его словах послышался гнев.

Когда Садира не подчинилась его приказу, эльф решил прибегнуть к последнему средству, которое обычно не давало осечки.

— Это тебе не будет ничего стоить! — добавил он.

Но колдунью было трудно обмануть. Она хорошо знала, что, хотя эльфы охотно давали обещания, они никогда ничего не делали просто так. Садира сделала еще несколько шагов, потом неожиданно споткнулась и упала на колени.

— Женщина! — заорал эльф, не пытаясь больше скрывать своего раздражения. — Мы видим, что здесь произошло. Повсюду следы хафлингов, у твоего канка копьем пробита нога, у тебя располосованы ноги, рана на твоей руке гноится. Тебе нужна помощь, и немедленно.

Садира инстинктивно взглянула на эльфа, пораженная его необыкновенным зрением. Сама она могла лишь с трудом различить цвет его волос, в то время как он мог отчетливо ее разглядеть, не упуская даже деталей. Садира от кого-то слышала, что у чистокровных эльфов острое зрение, но она и представить себе не могла ничего подобного.

Когда колдунья не сделала даже попытки встать или ответить, эльф продолжил:

— Я спасу тебя, если ты переправишь меня через ущелье.

Садира задумалась, спрашивая себя, откуда эльфу известно, что она может сделать это. Но когда она посмотрела вокруг, ответ ей сразу же стал ясен.

При виде большого участка почерневшей земли каждому становилось ясно, что, пытаясь спастись от хафлингов, она использовала по крайней мере одно могущественное заклинание для того, чтобы уничтожить мост. И было вполне естественно для эльфов сделать из этого вывод, что столь могущественная колдунья сможет перенести одного из них через ущелье.

Подумав несколько минут, Садира решила принять предложение эльфа.

Нельзя, конечно, было исключить, что эльф может нарушить свое слово и попытается воспользоваться ее способностями в своих целях, но сейчас это не имело для нее никакого значения. Каковы бы ни были его истинные намерения, он был прав в одном: не получив помощи, Садира долго не протянет. Колдунья поднялась и медленно направилась к границе участка почерневшей земли.

— В чем дело? — закричал вконец рассердившийся эльф. — Ты что, не говоришь на языке торговцев?

Садира даже и не пыталась ответить ему, так как знала, что распухшее горло не позволит ей вымолвить ни слова. Вместо ответа она махнула рукой в сторону того места, куда она направлялась. Это был участок, на котором среди камней все еще росло множество кактусов.

Эльф и его люди наконец поняли смысл ее жеста. Колдунье понадобилось несколько минут, чтобы преодолеть небольшое расстояние до участка не оскверненной ею земли, где росло множество кактусов, не затронутых ее заклятиями.

Колдунья положила свой заплечный мешок на землю, затем вынула из него небольшой кусок пергамента и скатала его в трубочку. Приложив трубочку к губам, она произнесла одно из самых простых своих заклинаний.

— Привяжи бечевку к стреле и выстрели через ущелье, — прошептала колдунья, распухшее горло которой саднило даже от такого незначительного напряжения.

Эльф в растерянности перевел взгляд с Садиры на то место рядом с собой, откуда донесся голос, затем что-то сказал своим спутникам. Один из них куда-то ушел, но быстро вернулся, держа в руке стрелу, привязанную к бухте бечевкой, сплетенной из растительных волокон. Затем он выстрелил, стараясь попасть в противоположный край ущелья. Стрела ударилась о камни в нескольких метрах от Садиры, которая быстро нагнулась и подняла ее, прежде чем вес бечевки утянул ее в пропасть. Затем колдунья сделала петлю и набросила ее на большой камень.

Покончив с этим, колдунья снова поднесла пергаментную трубочку к губам.

— Держись за свой конец бечевки, — прошептала она. — И принеси с собой воду.

Эльф согласно кивнул и отдал какое-то приказание своим людям, двое из которых поспешно отправились в ту сторону, где находились канки. Вскоре они вернулись с большим глиняным кувшином, который передали эльфу с седыми волосами. Садире показалось необычным, что они собираются переправлять такую драгоценную жидкость, как вода, в сосуде, который легко может разбиться, но она быстро отбросила свои опасения в сторону, увидев размеры кувшина. Он был настолько велик, что эльфу пришлось держать его обеими руками. Видимо, он хотел быть уверенным в том, что будет достаточно воды.

— Я готов! — прокричал эльф.

Садира вынула из заплечного мешка кусок кожаной тесемки и сделала из нее петлю. Затем швырнула ее в направлении эльфа, одновременно произнося магическую формулу. Петля исчезла, а седой эльф начал медленно подниматься в воздух. Садира подошла к бечевке и потянула за нее, с такой легкостью переправив эльфа через пропасть, как будто он был совершенно невесом.

Эльф гордо ступил на противоположную сторону ущелья. Это был мужчина крепкого телосложения, ростом на целых две головы выше Садиры. Легкий бурнус едва сходился на его могучей груди. Его длинные мускулистые руки далеко вылезали из рукавов. Седые волосы эльфа, собранные на затылке в длинную взъерошенную косичку, доходившую ему до плеч, полностью открывали остроконечные уши. Даже с точки зрения стандартов, характеризующих представителей его расы, у него было на удивление узкое худое лицо с высокими остроконечными бровями, тонким, как лезвие кинжала, носом и срезанным подбородком. При виде его бледности и черных кругов под глазами колдунья даже подумала, а не болен ли он?

Когда эльф ступил на землю, в больших кошелях, висевших на поясе у него под одеждой, зазвенели металлические монеты. Значит, он носит с собой целое состояние. Эльф с подозрением взглянул на Садиру, и девушка поняла, что лицо выдало ее удивление.

— Спасибо тебе за помощь, — произнесла колдунья, надеясь в душе, что улыбка поможет ей скрыть чувство неловкости и смущение, которое она почему-то испытывала.

Эльф тоже улыбнулся ей, но его улыбка казалась гораздо более искренней и естественной.

— Весь мой клан в твоем распоряжении, — сказал он, кланяясь ей так низко, что в результате из горлышка кувшина выплеснулась часть воды. Эльф вытаращил свои серые глаза от притворного изумления. — Клянусь солнцем!

Какой же я все-таки неловкий!

Он попытался поймать то, что сам же выплеснул, быстро опустив кувшин и подставив его горлышко под падающую струйку воды. Но если он чего и добился этим, так только того, что ударил кувшином о камень, пробив в нем большую дыру и разбрызгав воду по земле. Садира кинулась вперед и попыталась собрать хотя бы немного воды с мокрого песка, но это ей ничего не дало, и она только ободрала кожу на костяшках пальцев.

— Ты сделал это нарочно! — проскрипела она, с большим трудом выдавливая из себя слова.

Эльф выглядел оскорбленным.

— Зачем мне было это делать? — спросил он. — Вода слишком драгоценна для нас. С таким же успехом я мог бы выбросить в пропасть все свое серебро!

С этими словами он указал свободной рукой в сторону ущелья.

— Ты мог бы и сам прыгнуть туда, — с кислым видом произнесла Садира, выхватив у него разбитый кувшин. — Я очень хорошо знакома с повадками эльфов. Тебе кое-что нужно от меня, и, пока ты не получишь это, у тебя будут постоянно происходить «несчастные случаи» с водой, в которой я так нуждаюсь.

Эльф нахмурился.

— Это так-то ты разговариваешь со своим спасителем? — с наигранным возмущением проговорил он.

— Ты пока еще ничего не сделал для моего спасения, — резко возразила Садира. Она прижала горлышко кувшина к своим потрескавшимся от жажды губам и запрокинула голову. Но лишь несколько капель воды, оставшихся на стенках кувшина, скатились в ее пересохшее горло.

— Но я еще сделаю, — сказал эльф. Он подошел к краю ущелья. — У нас много воды, всем хватит.

— И как же ты собираешься доставить ее сюда? — с вызовом спросила Садира, швырнув разбитый кувшин в пропасть.

Эльф широко улыбнулся, обнажив полный рот желтых зубов.

— Может быть, ты сумеешь переправить сюда одного из моих воинов? ответил он вопросом на вопрос.

— А затем еще одного, затем еще одного и так до бесконечности, пока я не переправлю сюда весь твой клан, — возразила Садира.

Эльф кивнул.

— Это было бы очень любезно с твоей стороны, — не скрывая насмешки, ответил он.

— Забудь об этом, — резко ответила Садира. — Ты — единственный, кого я смогла переправить сегодня. На это ушли все мои силы. Если бы ты не перевел напрасно всю воду, я, возможно, сумела бы переправить всех твоих людей завтра.

— Сделай это сегодня, ты, безусловно, можешь…

— Сегодня я уже не могу использовать заклинание во второй раз, возразила Садира, насмешливо улыбнувшись. — А к утру я буду, скорее всего, мертва.

Усмешку как ветром сдуло с лица эльфа.

— А что будет со мной? Я окажусь здесь в ловушке? — испуганно спросил он.

— Вовсе нет, — ответила Садира, указывая рукой в сторону ущелья. — Ты можешь вернуться к своим, когда пожелаешь.

Эльф недоверчиво уставился на нее, затем отошел от края пропасти и без видимых усилий взвился в воздух. Приземлившись, он улыбнулся и погрозил ей своим длинным пальцем.

— Ты очень мужественная женщина, если не боишься шутить в такой ситуации, — произнес он, вставая на колени около нее. — Позволь мне осмотреть твои раны.

Садира разрешила ему осмотреть свои истерзанные ноги.

— Их состояние не вызывает особых опасений, — сказал он, указывая на раны от шипов и колючек. Затем он занялся ее рукой. — Но здесь… — Он остановился на полуслове, печально качая головой.

Затем он потянулся вверх и, оттолкнув мешавшую ему здоровую руку Садиры, расстегнул пояс, который девушка приспособила, чтобы остановить кровотечение. Острая боль пронзила руку, когда в ней восстановилось кровообращение. Затем из обеих ран начала сочиться кровь. Закричав от боли, Садира оттолкнула своего мучителя.

— Верни мне пояс, — произнесла она, протягивая к нему руку.

— В твоей руке должна полностью восстановиться циркуляция крови, иначе ты умрешь, — решительно ответил эльф. Он встал и бросил ее кожаный пояс в пропасть.

— Зачем мне нужна живая рука, если я через час-другой истеку кровью? зло проговорила Садира.

— А какой смысл цепляться за жизнь еще час-другой, если рука станет причиной твоей смерти через неделю? — возразил ей эльф. Он еще раз осмотрел ее обезображенную руку, затем медленно произнес:

— Ты уверена, что не сможешь переправить еще одного человека через пропасть?

— Уверена, — солгала Садира. Несмотря на мучившую ее жажду и боль, причиняемую ранами, колдунья посчитала для себя более благоразумным сначала уточнить все детали и договориться обо всем и лишь потом снова приступить к колдовству.

— Жаль, очень жаль, — проговорил эльф, снимая с себя бурнус. На нем осталась только набедренная повязка. Поверх нее он носил широкий пояс, на котором висели несколько тяжелых кошельков и стальной кинжал в ножнах. — В моем клане есть Певец Ветров, который обладает способностью исцелять раны.

Возможно, мне следовало бы отправить сюда целителя, — пояснил эльф.

— Но это вряд ли можно было бы назвать благоразумным шагом, — закончила за него Садира.

— Я даже не представлял себе всю серьезность твоего положения, возразил эльф, пожимая плечами.

Он подошел к колдунье, держа за рукава свой огромный бурнус и встряхивая его. Не зная, что он замышляет, Садира протянула руку к своему заплечному мешку. Ее мучитель сделал быстрый шаг вперед и поставил на мешок свою огромную ступню.

— Почему ты так боишься меня? — спросил он с откровенной ухмылкой, заменившей уже привычную ей улыбку. С претензией на учтивость эльф набросил бурнус на плечи колдуньи и поднял капюшон, прикрыв ее голову. Тебе следует укрыться от солнца. Так ты проживешь дольше, — пояснил эльф.

— Чтобы я смогла переправить весь твой клан через ущелье?

— Мы только искренне хотим тебе помочь, красавица, — с печалью в голосе проговорил эльф, не сводя взгляда со своих людей. — Конечно, я мог бы сделать гораздо больше, будь мои люди здесь, со мной.

Колдунья в течение нескольких секунд разглядывала эльфа. Его мускулистое тело было во многих местах покрыто рубцами от ножевых ран и длинными шрамами от какого-то неведомого ей оружия. Если ему удалось выжить после таких страшных ран, подумала Садира, значит, он не лгал, превознося умение своего целителя.

Однако, даже зная обо всем этом, девушка сомневалась, стоит ли ей заключать сделку с эльфом. На этот раз для колдовства ей понадобится больше энергии, чем она может собрать, не осквернив еще один участок земли. Сама она была совершенно не уверена в том, что готова в настоящий момент совершить еще один разрушительный акт. Ее учитель часто наказывал ее, причем иногда прибегал даже к такому весьма поучительному методу, как порка, за то, что она временами подходила к зыбкой грани, за которой уже начиналось осквернение земли. До своей схватки с Ноком Садира никогда не прибегала к преднамеренному осквернению такого большого участка земли.

Хотя Садира сама верила в то, что она поступила правильно, прибегнув к подобным мерам ради сохранения собственной жизни, в данном случае у нее такой уверенности не было. Нок представлял для нее тогда непосредственную опасность, но теперь ситуация была совсем другой. Если же она уже однажды прибегла к оскверняющей землю магии с целью спасения себя от неминуемой смерти, то не появится ли у нее в следующий раз соблазна воспользоваться ею в более прозаических целях?

Но в ее положении альтернативой была только смерть. Принимая во внимание все те трудности и тяготы, которые неминуемо выпадут на ее долю во время поисков башни Пристан, лучшим выходом для нее сейчас было бы безропотно покориться своей судьбе. Но если она пойдет на это, то тысяча граждан Тира умрет вместе с ней, и новая тысяча будет обречена на мучительную смерть каждый раз, когда Дракон будет возвращаться в Тир.

Город снова станет таким же, каким он был во времена правления Калака, а Садира не могла допустить этого.

Колдунья взглянула в глаза эльфу.

— Что вы будете делать, если я не смогу переправить сюда всех вас? спросила она.

Эльф указал в сторону запада.

— Тропа спускается в ущелье Гатхей с обеих сторон, — пояснил он. — Этот путь обычно занимает три дня, и к тому же на дне ущелья обитают звери, которые с удовольствием пожирают наших канков.

Припомнив тот отвратительный запах, который испускал ее канк, когда был ранен, Садира скривилась.

— Никто не сможет съесть канка, — без тени сомнения произнесла она.

— Каждое существо в мире является пищей для кого-либо еще, назидательно сказал эльф. — Это закон пустыни.

Удовлетворенная тем, что не существует другого способа переправить целителя через пропасть, кроме как с помощью ее заклинания, Садира решила выторговать все, что только сможет, в обмен на свои услуги.

— Твой целитель будет лечить меня до полного моего выздоровления, объявила она.

— Принято, — ответил эльф.

— Вы обеспечите меня достаточным количеством воды и пищи.

— Не возражаю, — кивнул он. — Что за вопрос? Мы хорошо принимаем гостей.

— И вы проводите меня к башне Пристан.

Несколько мгновений эльф внимательно разглядывал девушку. Наконец он произнес:

— А ты хитрая. Мне такие нравятся.

Садира никак не отреагировала на его лесть.

— Так каков будет твой ответ? Вы проводите меня туда или нет? спросила она, не давая эльфу возможности ускользнуть от прямого ответа.

— Нет, конечно нет. Вот мой ответ, — сказал эльф, самодовольно улыбаясь. — Мы оба с тобой понимаем, что, согласись я, ты не сможешь больше доверять остальным моим обещаниям.

Кошмарная мысль пришла в голову Садире.

— А почему нет? — резко спросила она. — Эта башня действительно существует, не так ли?

— Еще как существует, — ответил эльф, вопросительно глядя на нее. — Но только самый безмозглый идиот или просто сумасшедший…

— Тогда вы должны взять меня туда, — прервала его Садира, вздыхая с облегчением. — Если, конечно, вы не предпочитаете рискнуть своими канками, пробираясь по дну ущелья.

— Я скорее сам направлю своих канков через край ущелья вниз, чем добровольно окажусь в пределах видимости башни Пристан, — возразил ей эльф. — Зачем такой красотке, как ты, понадобилось лезть в пасть смерти?

— Это уже мое дело, — резко ответила Садира. — Почему ты так боишься этой башни?

— Если тебе ничего не известно о ней, у тебя не может быть там никаких дел, — уклончиво сказал эльф. Он снова взглянул в направлении противоположного края пропасти, где его дожидались члены его клана. — Но я возьму тебя в Ниобенэй. Если повезет, ты найдешь себе там проводника.

Садира кивнула, полностью убежденная в том, что это лучшее, на что она может рассчитывать в данных обстоятельствах. На большее эльф явно не собирался идти.

— Мне понадобится моя книжечка с заклинаниями, — сказала она, указывая на свой заплечный мешок. — И пара часов отдыха.

— В таком случае нам следует перевязать твои раны, — сказал эльф, отрывая две полосы от подола изорванной накидки Садиры.

К тому времени, когда солнце начало опускаться в сторону остроконечных пиков, высившихся на западе, Садира немного отдохнула.

С трудом произнося слова запекшимися губами, она шепотом приказала эльфу построить своих людей в линию вдоль края ущелья. Они должны быть готовы двигаться быстро, когда она подаст сигнал.

После того как эльф передал на ту сторону ее инструкции, Садира протянула руку вперед ладонью вниз. Но прежде чем начать накапливать энергию, необходимую ей для колдовства, она повернулась к эльфу со словами:

— После того как я закончу заклятие, на этом склоне не останется ничего, кроме пепла и камней. Если осквернение земли возмущает людей твоего клана, я полагаю, они проявят достаточно мудрости, чтобы не показывать этого.

— Пустыня огромна, и в ней всегда можно будет найти подходящее местечко, где канки смогут подкормиться, — ответил эльф. — Кроме того, люди моего клана разбираются в колдовстве.

— Хорошо, — сказала Садира. — Мне бы очень не хотелось сделать с вами то, что я сделала с хафлингами.

Эльф прищурился.

— В разговоре друзей нет места угрозам, — произнес он.

— Так это между друзьями, — резко ответила колдунья.

Садира широко расставила пальцы здоровой руки и начала выкачивать из растений их жизненную энергию. Вскоре весь склон покрылся увядшими и почерневшими кактусами. Не желая видеть тот ущерб, который она причинила природе, колдунья закрыла глаза и сконцентрировала свои мысли на выкачивании из земли последних остатков жизни. Когда Садира в прошлый раз занималась колдовством, она была слишком сердита и напугана, чтобы обращать внимание на свои эмоции. На этот раз такой защиты у нее не было, и колдунья чувствовала себя мерзкой убийцей.

Наконец поток энергии иссяк. Садира ощущала одновременно и сильную усталость, и невероятную бодрость. Она почувствовала странное покалывание во всем теле, вызванное присутствием украденной у растений энергии. Садира широко открыла глаза и произнесла заклинание, указывая пальцем в направлении противоположной стороны ущелья. Прямо перед потрясенными эльфами над пропастью в воздухе появился черный круг.

— Прикажи им прыгать, — пробормотала Садира. Она отступила от края ущелья и рухнула на землю, крепко прижимая к груди свой заплечный мешок. У Садиры все плыло перед глазами, и она чувствовала, что ее вот-вот стошнит.

— Откуда я знаю, что это не какой-нибудь трюк? — спросил эльф, явно ожидавший подвоха.

Садира подняла голову и указала рукой на почерневший склон.

— Неужели ты думаешь, что я произвела такое опустошение ради того, чтобы уничтожить жалкую горстку эльфов? — устало ответила колдунья. — Мост через пропасть будет действовать недолго. Так что прикажи своим людям поторапливаться.

Эльф сделал так, как она ему сказала, и вот уже первый воин ступил в черный круг. Когда он появился на противоположной стороне ущелья, эльфы приветствовали его восторженными криками. Не теряя времени, они стали загонять сопротивляющихся канков в черный круг. Переправившись через пропасть, они гнали испуганных канков вверх по склону. Эльф стоял рядом с лежащей Садирой, которая следила за происходящим, слишком уставшая даже для того, чтобы попросить показать ей целителя.

Немного спустя колдунья почувствовала, как кто-то пытается вытащить из ее рук заплечный мешок. Она инстинктивно открыла глаза и увидела высокую женщину с коротко остриженными рыжими волосами. Женщина-эльф была поразительно красива. У нее оказалось овальное лицо с прямым носом, пропорциональный рот, пухлые губы и миндалевидные глаза, бездонные и блестящие, как сапфиры. На Садиру произвела впечатление ее стройная фигура с осиной талией. У незнакомки были длинные руки и ноги, покрытые тугими буграми мышц, что говорило о большой физической силе.

Рядом с ней стояло массивное существо, явно принадлежавшее к одной из новых рас, периодически появлявшихся в пустыне. У странного создания было две руки и две ноги, но на этом и заканчивалось даже самое отдаленное его сходство с людьми. Его бугристая кожа имела пятнистую окраску и с виду слегка напоминала кожу рептилий. Прямо на глазах изумленной Садиры существо поменяло свой цвет. Вместо коричневато-красного цвета, похожего на цвет песков, по которым караван эльфов двигался на той стороне ущелья, оно приняло черный как смоль цвет, сходный с цветом оскверненной земли.

Конечности человеко-зверя были толстыми и округлыми, напомнив колдунье стволы деревьев. Их покрывали не узлы, а широкие полосы мышц, что говорило о колоссальной физической силе необычного существа. Ноги ему заменяли огромные лапы с тремя луковицеобразными пальцами, оканчивавшимися длинными когтями цвета слоновой кости. Садире сразу же бросились в глаза его громадные руки с пухлыми пальцами.

Морда твари была и вовсе звериной. Огромный улыбающийся рот был полон иглообразных зубов. Гигантские глаза располагались у него по обе стороны головы, давая ему возможность видеть все, что происходит вокруг.

Непосредственно над ними помещалась пара треугольных ушей, которые в данный момент были обращены в разные стороны.

— Я Магнус, Певец Ветров, — произнесло существо на удивление тихим и нежным голосом. Оно показало своей громадной рукой на женщину-эльфа, стоявшую рядом с ним. — Это Раин, дочь вождя клана Фенеона.

— Фенеона? — удивленно прошептала Садира. Она стала искать взглядом высокого седого эльфа, которого она первым переправила через пропасть на эту сторону.

От любопытства уши Магнуса повернулись вперед.

— Я так понял, что вы не представились друг другу? — поинтересовался он.

— Разве имя моего отца что-то говорит тебе? — неожиданно резко спросила Раин, теперь уже более внимательно разглядывая Садиру.

Колдунья отрицательно покачала головой.

— Я где-то слышала это имя раньше, но не помню, при каких обстоятельствах, — слабым голосом ответила она.

— Навряд ли, — возразила Раин. — Эльфам обычно дают имя в честь первого события в их жизни, после того как они научатся бегать. Слово «фенеон» переводится как «обгоняющий льва». Скольким, по-твоему, детям удается выжить, чтобы их могли назвать этим именем?

— Немногим, — согласилась Садира. Неожиданно поняв, что она, возможно, встретила своего собственного отца, который много лет назад бросил ее мать, обрекая этим ее и Садиру на рабство, колдунья ощутила щемящее чувство тоски.

— Так что ты слышала о Фенеоне? — требовательно спросила Раин.

— Еще до того, как в Тире было разрешено заниматься колдовством, Фенеон пользовался репутацией человека, у которого всегда можно было купить все, имевшее отношение к этому запретному промыслу, — ответила Садира, полагая, что не стоит раскрывать свое настоящее имя.

— Но такое описание подходит для половины эльфов, живущих в Тире, возразила ей Раин.

Не получив от Садиры больше никаких объяснений, Раин вопросительно посмотрела на Магнуса, затем сняла с плеча большой бурдюк с водой и протянула его Садире. Своей формой бурдюк напоминал огромную луковицу и совсем не имел швов. Из этого Садира сделала вывод, что он был сделан из желудка или мочевого пузыря какого-то животного, убитого эльфами в пустыне. Она развязала его горлышко и прильнула к нему ртом, жадно глотая тухлую воду.

Садира сама удивилась собственной реакции на встречу с отцом, которого никогда в жизни не видела. Безусловно, она прежде всего почувствовала гнев и ненависть к нему. Раньше она страстно желала расправиться с ним и оставить его, искалеченного и беспомощного, умирать в одиночестве под палящими лучами солнца. С другой стороны, склонная к такого рода расправе, девушка жаждала рассказать ему о том горе, о многолетних страданиях и тяготах, которые выпали на долю Садиры и ее матери, а затем, лишив отца зрения и слуха, заставить его самого познать на собственной шкуре хотя бы часть тех страданий, которые им пришлось испытать.

Но это было еще не все. С откровенным смущением колдунья обнаружила, что сейчас не испытывала никакой ненависти к вновь обретенному отцу.

Глубоко в душе девушка была удивлена, встретив его. До сих пор он всегда был для нее лишь некоей абстракцией, каким-то загадочным, непостижимым в своих действиях человеком, бездушная жестокость которого обрекла ее на жизнь, полную боли, страха и страданий. И еще Садиру одолевало любопытство по отношению к нему. Ей хотелось знать, что он на самом деле за человек и пытался ли он когда-нибудь выяснить, что сталось с Бараках и зачатым ею от него ребенком.

Наглотавшись тепловатой воды из бурдюка и удовлетворив в какой-то степени одолевавшую ее жажду, Садира оторвалась наконец от горлышка бурдюка, завязала его и со словами благодарности вернула красивой женщине-эльфу, которая была ее единокровной сестрой.

Магнус нагнулся и встал на колени около Садиры.

— Позволь мне взглянуть на твои раны, прежде чем мы двинемся дальше, попросил он.

Пока целитель неловко развязывал своими толстыми пальцами повязки на руке колдуньи, Фенеон бесцеремонно открыл ее заплечный мешок и стал копаться в нем.

Увидев это, Садира мгновенно вскочила на ноги, поворачивая здоровую руку ладонью вниз, чтобы без промедления начать собирать энергию для колдовства.

— Не трогай мой мешок! — потребовала она.

Съежившись от страха, Раин отскочила от колдуньи.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23