Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Я вернусь через 1000 лет

ModernLib.Net / Давыдов И. / Я вернусь через 1000 лет - Чтение (стр. 15)
Автор: Давыдов И.
Жанр:

 

 


      20. Розита
      Марат решил улететь поздно вечером, в темноте, и отыскивать стоянку племени по кострам. А придет он к ра на рассвете - утром люди всегда добрее.
      Сегодня утром над стоянкой племени, на парашюте, были спущены первые "посылки" - прозрачные полиэтиленовые мешки с чашками, мисками и тарелками из пластмассы. Кто-то предлагал "послать" еще и ложки. Но ложки были отвергнуты рано, не поймут, для чего это надо.
      Вертолет долго кружил после этого над стоянкой, но ра, отлично видевшие спущенный им "подарок", - не подошли к нему.
      Значит, очень прочно у них недоверие ко всему, что исходит от чужого племени.
      Сегодня ночью бесшумный вертолет опустит Марата в лесу. И Марат выгрузит из машины два контейнера со всем, что может понадобиться. Эти контейнеры так и останутся в лесу. Их не откроет даже самый хитроумный охотник. Но, судя по всему, он и не захочет их открывать.
      У Марата будет и двигатель МРМ-5, и ЭМЗ, и суперЭМЗ. И все-таки Марат будет беззащитен, как всегда бывает беззащитен тот, кто идет с добром к озлобленным и недоверчивым людям.
      Почему-то очень надеется Марат на свой маленький, карманный магнитофон с записями десятков самых красивых земных мелодий.
      - Они будут слушать это! - уже в который раз, как бы убеждая самого себя, повторяет он. - Даже самые жестокие люди любят слушать музыку. И в эти минуты становятся добрее.
      Розита Гальдос кусает свои яркие губы, готовые изогнуться в недоверчивой усмешке. Розита явно не верит этим заклинаниям Марата, хотя и выполнила его просьбу - "напела" немало песен в его магнитофон. Она поднялась сюда, на крышу, проводить Марата одна, без Женьки. Женьки нет среди провожающих. Хоть на это хватило его!..
      Проводить Марата пришли Бруно и Изольда, Энн и Майкл, Али со своей тихой, незаметной Аней и Михаил Тушин. Здесь и наши командиры - Федор Красный и Пьер Эрвин. И еще мы с Бирутой.
      Бирута порадовала сегодня меня - сказала, что у нас будет маленький. Она, оказывается, уже давно знала это, но сказала вот только теперь, когда увидела, что я с самого утра был подавлен предстоящим отлетом Марата. Если честно - я очень боюсь за него. Он кажется мне еще одной нашей жертвой этой красивой и коварной планете. Добровольной жертвой.
      Видно, к такому трудному дню Бирута и берегла свою новость. Как амортизатор. И была права, конечно, потому что теперь даже этот грустный день невольно стал для меня праздником.
      О сыне я мечтал давно. О маленьком, любопытном мальчишке, который долго будет глядеть на мир моими глазами, которому я помогу открыть этот мир и утвердиться в нем, как помогал мне отец. А потом когда-нибудь этот мальчишка останется в мире вместо меня, и я, уже истлевший, проживу вместе с ним вторую жизнь и стану жить вечно - в его детях, в его внуках, а его потомках, как живут во мне далекие предки мои - бородатые уральские мужики, приписанные к демидовским заводам в Нижнем Тагиле и делавшие на них "горячую работу".
      Даже Бируте не говорил я об этих мечтах. Но она знала, конечно, что я хочу сына. Не могла не знать. Она вообще удивительно хорошо знает меня. Может, даже лучше, чем я сам себя знаю.
      И сейчас я чувствую к ней какую-то необычную, почти отцовскую нежность. И благодарность - за прошлое и за будущее, И все время нестерпимо хочется укутать чем-то теплым худенькие, зябкие, беззащитные плечи ее.
      - ...На твоей волне, Марат, всегда будет включена пленка, - доносится до меня голос Тушина. - Так что передавай в любое время. Ни одно твое слово не упустим.
      - Может, крутить для тебя специальную музыкальную программу? - спрашивает Пьер Эрвин.
      - Пока хватит этого! - Марат хлопает себя по карману. - Не хватит сообщу. Вы не думайте - я не собираюсь стесняться.
      - Может, все-таки оставить в лесу твой вертолет? - спрашивает Федор Красный. - Мало ли как сложится...
      - Зачем? - удивляется Марат. - Чтобы они сразу поняли, что я им не доверяю и приготовил машину для бегства? Все-таки я иду к ним жить, а не посмотреть, как они живут.
      - А если тебе понадобится там жениться? - вдруг спрашивает Розита. - Ну, чтобы стать совсем своим...
      - Женюсь! - Марат улыбается. - Поздравление пришлешь?
      - Ужасно! - Розита брезгливо передергивает плечами. - Они все такие грязные! От них даже в больнице пахнет потом!
      - А чем пахло от твоих предков? - подает голос Бруно.
      - Я все понимаю! - отвечает ему Розита. - Все-все! Но я бы не смогла.
      - Пора! - говорит Марат.
      - Мы по очереди обнимаем его, и он уходит в машину. Один. Машину приведет обратно кибер, по радиолучу. Она вернется, как привязанная на резинке.
      Бесшумно начинает работать мотор. Свистит над головой воздух, рассекаемый лопастями. И вот уже вертолет, покачнувшись, отрывается от крыши, приподнимается над нами и медленно разворачивает хвост на северо-восток. А потом, как рванувшаяся за добычей стрекоза, быстро уходит в темноту, на юго-запад, туда, откуда пробираются к нашим поселкам дикие охотники.
      Мы медленно разбредаемся по крыше к разным лифтам. Крыша теперь стала просторнее, и лифтов больше. Еще две секции дома-кольца были закончены на днях. Еще двести сорок ребят перебрались в новенькие квартиры с нашего пустеющего корабля. Совсем тихо стало на нем в вечерние часы, когда прекращается разгрузка. Звонкие, пустые коридоры. Редкие каюты, в которых услышишь голоса. Скоро уже и наша с Бирутой очередь. Еще одну секцию сдадут и мы уедем. А мама уедет раньше. Она и так уже нечасто бывает на корабле. Видимо, вот-вот поселится у Тушина. Я даже не знаю, чего они тянут, если любят друг друга.
      Сейчас только мы с Бирутой да еще Эрвин и Красный возвращаемся на космодром. Наши командиры пока тоже живут на корабле. Они уйдут с него последними. Командиры всегда последними покидают свой корабль. Командиры всегда дольше своей команды ждут удобств. Иначе какие же они командиры?
      Мы с Бирутой забираемся в биолет, и я уже поднимаю клеммы к вискам, когда к нам подбегает Розита.
      - Я с вами, ребята! - возбужденно говорит она. - Можно?
      - Что за вопрос?
      Я раздвигаю перед нею дверцу.
      Розита садится сзади. Биолет срывается с места и выкатывает на прямую дорогу. Впереди в темноте уже скрылся биолет наших командиров. На дороге кибер включает фары, дает полную скорость, и мы летим плавно, ровно, почти бесшумно.
      Ни Бирута, ни я не оборачиваемся и ни о чем не спрашиваем Розиту. Чего спрашивать? Наверно, поссорилась с Женькой. Переночует в пику ему на корабле. А потом помирятся. Все мы иногда ссоримся с женами. Только у нас с Бирутой давний уговор - при ссоре не уходить, не уезжать. Трудный уговор, потому что при ссоре всегда хочется хлопнуть дверью. Как будто этим что-то докажешь!
      Поссорившись, мы молча сидим по углам или занимаемся своим делом, стараясь не замечать друг друга. В маленькой, тесной каюте это нелегко. В просторной квартире будет легче. Но, может, там и ссоры будут дольше?
      А у Женьки с Розитой, наверно, нет такого уговора...
      Наш биолет несется в темноту, щупая дорогу светом фар. И по краям узенькая полоска ее слегка отдает янтарным блеском в этом свете. Мутное, черно-серое небо без единой звезды давит на нас своими тучами безмолвно и мрачно. И Бирута - вежливая душа! - первая нарушает молчание.
      - Все-таки тоскливы эти безлунные ночи! - говорит она. - Все время безлунные ночи! На всю жизнь! А на Земле я всегда так ждала Луну! И если она была неполная - приставляла к ней мысленно палочку. Получится буква "Р" значит, месяц молодой, растущий. А если он изогнут буквой "С" - значит, старый, убывающий. Мы не ценили на Земле нашу тихую голубую Луну. А ведь именно она делала ночи прекрасными. Когда-то, в старину, когда она была оранжевой, без атмосферы, - было, наверно, еще красивее. А что радости в этих ритянских ночах?
      Бирута умолкает, и я мучительно подыскиваю, что бы тоже этакое сказать вежливое и успокаивающее?
      И вдруг Розита резко произносит:
      - Я ушла от Женьки, ребята! И никогда к нему не вернусь! Буду жить на корабле!
      - Поми-иритесь! - успокаивающе тянет Бирута. - Все ссорятся, все мирятся...
      - Даже вы?
      Я поворачиваю голову и вижу, что Розита кривит в усмешке свои яркие губы.
      - Даже мы! - грустно подтверждает Бирута.
      - А вы всегда казались мне такими голубками! Представить не могу, как вы ссоритесь!
      - Ха-ха-ха! - Бирута искренне хохочет. - Мы - голубки? Ха-ха! Ну, нашла!
      - Мы воробьи! - как можно серьезнее говорю я. - Поссоримся - и сразу в драку.
      - А ведь у нас не ссора! - тихо, задумчиво произносит Розита. - Я это решила еще тогда... после Лельки... Просто не могла уйти, пока не улетел Марат. Понимаете, почему?
      - Чего тут не понять? - откликаюсь я.
      Кажется, у них на самом деле всерьез. Даже при ссорах другим не говорят такое...
      - Сандро! - Розита трогает меня за плечо. - Ведь ты лучше всех знаешь Женьку! Он мне всегда внушал, что ты его ненавидишь, что ты ему с детства завидуешь!.. А теперь я понимаю тебя! И понимаю, что между вами!
      - Теперь-то и я тебя понимаю, - признаюсь я. - А раньше - не понимал.
      - Я слепая была! - мрачно произносит Розита. - Все мы когда-то бываем слепыми. А когда прозреваем - это так больно!..
      Мы мчимся в темноту, и безмолвная, глухая, безглазая ночь чужой планеты давит на нас со всех сторон.
      21. Потомки разберутся
      - ...Вчера я впервые видел, как ра наблюдают работу наших станов. Представляешь - впервые за все эти годы! - Зигмунд Коростецкий, главный полевод Риты, проводит могучей пятерней
      по взлохмаченной русой шевелюре, но она от этого не становится менее лохматой. - Раньше они просто не замечали наших машин. Относились к ним, как к деревьям. Раньше они замечали только коров и нас. Коров - чтобы убить и утащить. Нас - просто чтобы убить. Они хоть не людоеды, эти ра. Мы ведь могли напороться и на людоедов... А вчера я с пульта вижу: стоят на границе поля, метрах в трехстах от нас, и глядят. Просто глядят! Двое даже присели на корточки. Я навел бинокль, рассмотрел их, потом только сообразил сфотографировать. Вот любуйся - восемь душ.
      Я разглядываю сильно увеличенный снимок. Шесть охотников стоят среди деревьев. Двое опираются на копья. У остальных - луки. И еще двое сидят впереди на корточках, подняв острые зеленоватые колени. Как будто специально позируют перед камерой. Глаза у них маленькие, глубоко сидящие, и не разберешь, что в этих глазах. Но отрадно уже хотя бы то, что они заметили и разглядывают наши полестаны - или полевые станы, как до сих пор, еще по старинке, называют их в технических документах.
      Мы разговариваем с Зигмундом на пульте управления третьего поля. Тут шесть трехкилометровых полос пшеницы, над которыми движутся по рельсам громадные, стометрового размаха полестаны. Эти ажурные фермы из металла и пластмасс и рыхлят землю, и сеют, и поливают, и убирают урожай на своих полосах. Здесь же, на эстакаде перед пультом, киберы прицепляют к фермам то плуги, то бункеры с удобрениями или с зерном, то режущие или молотильные устройства. А сетчатые шланги заложены в самих фермах, и стоит только нажать кнопку на пульте, чтобы над "грядкой" пошел мелкий, моросящий углекислый дождь.
      Эти универсальные полестаны придумал очень давно, еще в первой половине двадцатого века, гениальный Михаил Правоторов. Конечно, он придумал их не такими, какие они сейчас, но он нашел принцип, идею. И за эту идею до сих пор благодарны ему потомки.
      Сам он так и не увидел распространения своих детищ - не дожил. Лишь в конце двадцатого века первые сотни движущихся ферм Правоторова вышли на земные поля. А в двадцать первом веке эти фермы уже обрабатывали все ровные земные пашни. Лишь на покатых нагорных полях, где тяжелые полестаны работать не могли, сохранились еще комбайны и тракторы. Почти целый миллиард людей благодаря фермам Правоторова освободился от необходимости трудиться в сельском хозяйстве. И благодарное человечество поставило Правоторову гигантский, пятидесятиметровый памятник на всемирной сельскохозяйственной выставке в Софии.
      Когда-то я читал о нем. Он жил и умер почти в безвестности, как и большинство гениев прошлого. Современники обычно слепы. Они очень редко угадывают, кому из них будет ставить памятники потомство.
      Правда, уже в наше время полестанов Правоторова становилось на Земле все меньше и меньше. Земное земледелие постепенно, медленно сползало в океан, где белок можно производить быстрее, дешевле и в больших количествах, чем на суше. Но полестаны уже давным-давно завоевали Марс и Венеру, и вот теперь катаются по Рите и не один век будут здесь кататься. И эти удивленные ра еще со временем научатся управлять мощными фермами, и, может, племя так и не узнает никогда, что такое гнуть в поле спину от зари до зари.
      Кроме Зигмунда и меня, на пульте сейчас только один дежурный - Ян Марек, тихий, почти неслышный парень с нашего корабля. Но и ему здесь, по существу, нечего делать - вчера полестаны закончили сев, и надо следить лишь за тем, чтобы не пересохла сверх нормы почва и чтобы птицы не склевали семена. А через пять дней, когда пробьются первые ростки, Марек поднимет над полем на аэростатах ночные солнца - громадные прожекторы дневного света. И пшеница будет расти раза в полтора быстрее, чем ей положено. И уже через три месяца здесь будут сеять снова. Конечно, без зимы плохо, непривычно. Но без зимы земля дает четыре урожая в год. И только поэтому наши поля очень медленно надвигаются на лес - велика отдача каждого поля. Однако поля все-таки расширяются, и лес потихоньку отступает, как ни больно всем нам. Пока мы еще не можем спустить наше земледелие в океан. Еще не готовы к этому. У нас есть только катера, привезенные с Земли. Ни одного морского корабля еще не было построено на Рите. И даже верфь не закладывали. И даже порта нет. Его еще только собираются строить, К нему еще только собираются пробивать дорогу. А без кораблей, без плавучих островов и громадных подводных сфер - какое же океанское земледелие? Далеко еще нам до того, чтобы стать морским народом!
      ...Третий раз уже я на ферме. А на полях - впервые. В первый раз не успел - помешала обезьяна. Вторую свою командировку сюда почти всю просидел в коровниках - там в стенах было много барахливших киберов. И вот только сейчас вырвался на поля, и Зигмунд Коростецкий - невысокий, широкоплечий с могучим, борцовским торсом и громадными, загорелыми ручищами, - возит меня с пульта на пульт, и я записываю его претензии к нашей технике - где что барахлит, где киберы вышли из строя, где для новых устройств приготовлены гнезда.
      Претензий много. Вряд ли нам сделать все за одну поездку. И даже за две. Какие-то новые киберы мы поставим, в ошибающихся - поковыряемся, но всего явно не успеть. Нас просто мало. Может, пора уже пополнить нашу бригаду? Здесь вообще часто барахлят киберы. И быстрее "кончаются", чем на Земле, повышенная влажность. Нам дали с собой самые универсальные устройства. И теперь эта универсальность подводит. Потому что нужны устройства, приспособленные к повышенной влажности. Наверное, наш лагерь, наш "Малахит", нужно было бы строить не на Урале, а в Прибалтике или в Карелии. На Урале сухо, и поэтому все киберы у нас там были безотказны.
      Но ведь теперь не сообщишь об этом на Землю. Мы оторваны от нее навсегда. Для нас навсегда - для нашего поколения. Мы даже не смогли бы сейчас поднять на орбиту наши корабли - если бы и захотели. Для этого нужно больше года работать. Но мы и не ставим перед собой такую задачу. Нам некуда уходить, мы останемся здесь, и непримиримым ра придется в конце концов примириться с нами. Ни у них, ни у нас нет другого выхода. А воевать вечно - невозможно.
      - ...Понимаешь, - говорит Зигмунд уже в биолете, вновь безуспешно пытаясь пригладить пятерней свою взъерошенную русую шевелюру. - Беда не только в том, что не хватает киберов, что они быстро выходят из строя. Беда еще и в том, что просто нет таких киберов, какие нам нужны. И вы их, кажется, тоже не привезли. Я видел, что устанавливал Грицько в ваш прошлый приезд. Конечно, это получше того, что у нас было. Поновее, поточнее... Все так. Но не идеал! И поэтому мы мечемся с одного пульта на другой, поэтому без конца останавливаются полестаны. Вот особенно на четвертом поле, на картофельном. Куда сейчас едем. Сняли там за год три урожая вместо четырех! - Зигмунд сожалеюще выпячивает вперед толстую нижнюю губу, поджимает крупный, раздвоенный подбородок. - И сейчас там паршиво. Не поручусь, что удастся нынче снять четыре урожая. Все техника, техника! Нужны свои киберы! Сконструированные здесь, на Рите, специально для наших условий. Специализация нужна! Точнейшая, тончайшая! Своя, ритянская! Доходит?
      Зигмунд резко поворачивается ко мне. Его круглые голубые глаза из-под широких мохнатых бровей глядят требовательно, жестко.
      - С трудом! - Я улыбаюсь.
      Вообще-то, на карьере и в Нефти мне говорили то же самое. Везде подводит универсальность киберов. Везде не хватает точной специализации. И из-за этого киберы барахлят, а работа идет намного медленнее.
      Впрочем, геологи на Севере говорили еще об одном - о киберах для южных районов. Болит у геологов душа за эти районы. Там скрыто под землей немало богатств. Тех, которые нам нужны сейчас позарез. И если бы знать точно - где что, - можно было бы укрыться от стрел ра под сферой и как-то добывать богатства. Работали же наши предки под сферами в Антарктиде, на Луне, на Венере! Почему мы не можем?
      Но как разведать эти богатства, если геологов упорно не пускают в южные районы?
      Видимо, только киберы могут сделать это. И опять же специальные. Киберы, которых еще нигде нет.
      О таких киберах мечтает Грицько, на которого очень сильно подействовали разговоры северных геологов. В свободные часы он чертит какие-то схемы, кромсает бумагу и ничего не показывает нам.
      Я убежден, что вся эта его работа - впустую. Он кустарничает. А с киберами кустарничать нельзя. Даже самый примитивный новый кибер не рассчитать без хорошей вычислительной машины. А у нас, у монтажников, нет ее.
      Но если Грицько нравится - пусть чертит. Его дело.
      А я могу только ждать, пока создадут киберлабораторию. Могу предложить, чтобы ее создали побыстрее. Но не стану кустарничать - неинтересно.
      В конце концов, все равно создавать лабораторию придется! И не только лабораторию, но и цех, и завод. Все это понимают. И Тушин говорил об этом в тот вечер, когда мы бродили из конца в конец по крыше Города. Но вот что создавать в первую очередь? За что браться вначале, когда всего и всюду не хватает? Тут трудно решать, немногое зная. А я как раз знаю немногое. Заводской район для меня - все еще terra incognita *. Я был там лишь на экскурсии. И поэтому мне рискованно судить об общем положении - что надо вначале, что потом. Для таких решений есть Совет, у которого на руках все карты. И все-таки я уверен, что лаборатория по киберам уже нужна, что отсутствие ее сейчас становится заметным тормозом.
      И вдруг еще одна мысль приходит мне в голову, - по существу, старая мысль, только более точная: а что, если сделать кибер-ра? Что, если сделать робот, который имел бы внешность туземца и знал бы их язык, но подчинялся бы только командам на нашем языке? Пожалуй, такой кибер стал бы очень неплохим помощником Марату в его трудном деле.
      Да и без Марата он был бы полезен.
      Технически здесь нет ничего невозможного. Просто на Рите еще не делали человекоподобные киберы. А на Земле таких машин немало. Когда-то даже было очень много. В конце двадцать первого - начале двадцать второго века этими роботами, имеющими внешность человека, были забиты многие города. Тогда еще не было биолетов, и за рулем общественных электромашин часто сидели роботы. Они убирали улицы и подавали еду в ресторанах. Они работали на почтах и в рудниках.
      Я читал, что людям было не очень приятно, когда их обслуживали эти безукоризненно одетые и предельно вежливые машины. Что-то мешало. Что-то чисто психологическое. И это что-то заставляло мозг людей работать, и киберы постепенно стали превращаться просто в придатки различных машин. В механизмы, скрытые от глаз и потому не действующие на психику. Как в биолете.
      И Россия, которая не спешила с созданием роботов-людей, а сразу ориентировалась на встроенные кибермеханизмы, снова оказалась в этом отношении впереди всего человечества, как случилось это и в далеком двадцатом веке, когда Россия, после второй мировой войны, не увлеклась строительством военных самолетов, а сразу ориентировалась на ракеты. Именно это позволило тогда России и сохранить себя во враждебном мире, и первой выйти в космос.
      В двадцать втором веке сложилась подобная же ситуация с киберами. И многие районы Земли, которые гордились обилием человекоподобных роботов и не понимали Россию, где этих механизмов было сравнительно немного, вдруг с удивлением обнаружили, что российская киберавтоматика не только более гуманна к людям и лучше сохраняет их нервы, но еще и более производительна. И торопливо, поспешно, как бы гонясь за модой, другие районы Земли стали перенимать российский опыт.
      Когда я жил на Земле, роботы-люди еще были администраторами в некоторых отелях, гондольерами в Венеции, манекенами в Домах моды, гидами на выставках. Но ни в промышленности, ни в геологии, ни в строительстве роботов-людей уже не было. Трудились тут обычные, подвижные и легкие киберы, которые имели внешность не людей, а машин и потому не давили на психику. Эти киберы просто устроены, их легко и изготовлять, и ремонтировать, и перестраивать на новую программу.
      На Риту мы не взяли с собой ни одного человекоподобного робота. Они считались устаревшими, чрезмерно сложными, почти бесполезными механизмами. Зачем тащить с собой такие машины через бездны пространства? Но, может, здесь, на Рите, эти машины все-таки еще нужны? Хотя бы для опыта. Сделать бы такой кибер-ра! Да еще, может, не один, а три или пять. Под командой Марата они могли бы стать серьезной силой. Мало ли чему могли бы обучить диких охотников хорошо запрограммированные роботы, как две капли воды похожие на туземцев?
      Конечно, это трудно - никто никогда не делал такие машины. Но у нас тысячи книг. И еще сотни тысяч - в микрофильмах. Можно отыскать нужные - и научиться.
      Была бы только лаборатория!
      ...Биолет мчится по узкой лесной дороге, среди широколистых густозеленых деревьев, стенами поднимающихся по бокам, и Зигмунд продолжает говорить о том, какие ему нужны киберы.
      Ему нет дела до того, где их изготовить. Наша бригада занимается киберами, и Зигмунду важен результат нашей работы. И он прав, потому что от него самого тоже требуют результат. Но у него хоть есть лаборатория - громадная, на десятки гектаров раскинувшаяся лаборатория, в которой он может искать, экспериментировать и которую упорно расширяет по мере того, как прибывают к нему новые полестаны. А у нас, кибер-техников, - только трюмы "Риты-3" да очень приблизительной список того, что будет со временем извлечено из этих трюмов. Нам негде экспериментировать. И не с чем. Нам подают готовые механизмы, готовые запасные блоки - и наше дело установить их, заставить их работать. И как можно скорее.
      - ...У нас недостаток киберов, - произносит Зигмунд и усмехается, приподнимая концы полных губ. - А у Марты - наоборот, избыток. Просила передать тебе, что ее санитара можно перепрограммировать. К нам его, на полестан. Орудия навешивать. Как раз на двенадцатом поле устанавливаем новую ферму. Киберы там нужны. Так что выкроится часок - займись...
      Это просто ужасно - какая я свинья! Уже три часа мотаюсь с Зигмундом по полям и до сих пор не вспомнил и не спросил о Марте! О той самой Марте Коростецкой, которая делала мне операцию, которая, может, спасла мне жизнь, потому что после нападения обезьяны я вполне мог испустить дух, пока прилетит Мария Челидзе из Города.
      - Как вообще-то Марта? - виновато спрашиваю я и чувствую, что уши мои пылают. - Здорова она?
      - Вполне. А с чего это ты вдруг?
      - Да ни с чего. Просто подумал, что я свинья - не спросил о Марте сразу.
      - А-а!.. - Зигмунд облегченно вздыхает. Он, кажется, совсем не обижен моим невниманием к его жене. - Да что ей сделается? У нас вообще никто не болеет. Целые дни все на воздухе, здоровы. Разве что какие-нибудь царапины... А тут еще второй фельдшер у нас появился - жена Марека. И Ра все время торчит у них в больничке. С тех пор, как выходила тебя, - почувствовала неодолимую тягу к медицине. Когда тебя увезли, пришла к Марте и вполне серьезно попросила, чтобы ее тоже научили делать мертвых людей живыми. Марта стала ее кое-чему учить. А сейчас они вдвоем учат - с Жанной Марек. Ра уже стала отличной санитаркой. Учат на медсестру. Поэтому-то Марта и решила отдарить мне своего киберсанитара. Все равно он последнее время у них выключен. И не собираются включать. - Зигмунд качнулся на резком повороте лесной дороги и слегка придавил меня своим мощным плечом. Потом выровнялся и задумчиво добавил: Вообще, эти ра - толковый народ. Вот посмотри - охотники. Вначале боялись роботов больше, чем нас. А потом быстренько сообразили, что робот не сделает человеку зла и поэтому безопасен для них. Теперь они на киберпастухов внимания не обращают. Будто их нет. И, понимаешь, глядя на Ра, я начинаю думать, что они вовсе не так уж злы. Ра - добрая. И это не мимикрия по обстановке. Это характер. Столько лет рядом - можно разобраться. И, как ребенок, всем нам хочет помочь. Если бы удалось как-то поладить с этим племенем - они стали бы неплохими помощниками. Для начала, конечно. Потом пошли бы сами. Письменность там, книги...
      - Лингвисты уже разработали им алфавит, - делюсь я с Зигмундом свежей новостью. - Пытались втолковать его тем парням, которые у нас. Пока не доходит. Они, кажется, скорее научатся читать по-нашему, чем по-своему.
      - Хм! - Зигмунд усмехается. - А не все равно - что раньше? Важно, чтоб усваивали знания. На любом языке. А потом все равно придут и к своей письменности, и к своей литературе... От вашего Марата еще какие-нибудь вести есть?
      Я отрицательно мотаю головой.
      - Кроме того, что известно всем, - нету.
      - Грустно.
      Зигмунд мрачнеет и умолкает. Биолет проносится по дороге вдоль пятого поля, мимо пульта, громадными изогнутыми стеклами отражающего солнце, и снова ныряет в густой, стоящий как стена, лес.
      От Марата было пока только одно сообщение. На другой же день после его отлета, к вечеру, на пленке появилась короткая запись, которую затем передали по радио для всех. "За меня не волнуйтесь, - сообщал Марат. - Они меня слушают. С ними, кажется, можно разговаривать".
      И с тех пор - ни слова. Вот уже пять дней. Ни передач, ни сигнала тревоги - ничего. И только вот эти вчерашние охотники, которые впервые мирно смотрели на действующие полестаны. Может, Марат убедил их смотреть, а не стрелять?
      - А ведь знаешь, - как бы догадавшись о моих мыслях, произносит Зигмунд, они у нас тут, на ферме, уже давно не стреляют в людей. Я вот только сейчас все это сопоставил. Кажется, с тех пор, как у нас убили Чанду - ни одной стрелы. Может, они наблюдают за Ра? Видят, что она здорова, свободна. Может, считают нас каким-то особым племенем? Когда мы это узнаем?
      - По-хорошему, мы бы это давно должны знать! - замечаю я. - Мы вообще слишком нелюбопытны к ним. Наверняка они о нас знают больше, чем мы о них.
      - Но они не понимают того, что знают.
      - А мы не знаем того, что вполне могли бы понять. А ради них летели.
      - Считаешь, за них нужно было браться раньше?
      - Видимо.
      - Кто же знал, что они будут убивать?
      - Ну, хотя бы когда начали.
      - Ты этого не знаешь... - Зигмунд задумчиво качает головой. - А я помню. Вначале всем казалось, что это случайность. Никто не мог предположить, что это - политика племени. Тебе легко судить - ты знаешь все. А мы вначале не знали, как развернутся события. Боялись - не сделать бы хуже. Ведь человек Земли отвык воевать. И соответственно изменилось мышление. Пока к нам попала Ра, пока привыкла и поняла наш язык! Пока стала женой Арстана! Ведь только после этого она рассказала легенду племени. А до этого молчала... Это же все время. И немалое.
      - Но ведь даже после этого, Зигмунд, ничего не изменилось! Вот что удивительно. У Ра уже дети растут, а мы все так же пассивны. Марат - первое исключение.
      - Ты не совсем прав, Сандро. Изучали язык, потом летали над стоянкой, обращались по радио. Что-то делали, ждали результатов. А Марат... Конечно, он герой. Но ведь и ему нужно было подготовить почву. Хотя бы тот же язык. Ведь Марат получил это готовеньким. И его путь возник после того, как были испробованы другие пути. А если бы Марат начинал - он бы тоже наверняка начал с радио. Легко быть умным, когда знаешь ошибки предшественников... Конечно, это риск, страшный, смертельный... Но ведь и у Марата чуть было не появился предшественник. Хотя и не такой отчаянный. Еще почти три года назад. Ты Теодора Вебера знаешь?
      - Знаю. Он знакомил нас с Городом. И с Заводским районом.
      - Вот он... - Коростецкий вздыхает. - Когда у него погибла жена, он хотел уйти на Восточный материк. К лерам. Слыхал о племени леров?
      - Слыхал.
      - А видел этих женщин? На Севере.
      - Приходилось.
      - Вот речь шла об этом племени. Вебер не хотел идти к ра. Потому что убийца его жены скрылся. И, естественно, Вебер в каждом охотнике видел убийцу. Просился к лерам. А его не пустили. Совет не пустил. Видимо, еще не понимали, что это необходимо, неизбежно. Надеялись - обойдется без этого. Пришло время поняли, что не обойтись. И кто-то пробился первым. Так бывает всегда. И потом тут ведь такая штука: пойти к ра или к лерам - это не то же самое, что полететь на Риту. В этом отношении жены крепко связали нас. Но без жен вообще немногие полетели бы. И немного было бы от этого проку. Нужен род, нужно потомство, чтобы изменить целую планету. Человек прочно, намертво стоит только там, где растут его дети...
      Биолет наш снова выскакивает из леса и останавливается возле пульта управления четвертого поля. Медленно, почти незаметно для глаза движется по одной из его полос стометровый полестан. Сотни длинных тонких щупалец свешиваются с его фермы, и их набухшие концы с фотоэлементами крутятся среди лиловых цветков картофеля. У этих фотоэлементов четкий ориентир - лиловый цвет. Концы щупалец тянутся к цветкам, и мгновенная искра перебивает их стебель. Завтра-послезавтра эти перебитые стебельки упадут. Но уже сегодня они перестанут отнимать соки у клубней, и картофель начнет расти быстрее.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20