Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Скандальная история

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Браун Сандра / Скандальная история - Чтение (стр. 10)
Автор: Браун Сандра
Жанр: Современные любовные романы

 

 


Они обсуждали с Диллоном, стоит ли ей пойти работать. Но это было невозможно: не было вакансий для учителей в английских школах, а владельцы магазинов предпочитали нанимать своих соотечественников, а не американцев. Поэтому Дебра убивала время, читая, гуляя по узким причудливым улочкам и описывая свою жизнь в длинных письмах к многочисленным родственникам. Хотя она старалась скрывать это от Диллона, но стала тосковать по дому. На нее нападала апатия. Нужно было как-то предотвратить депрессию.

Беременность омолодила Дебру. У нее не было никаких неприятных, неизбежных в ее положении ощущений, и она клялась, что никогда не чувствовала себя лучше. Она была полна энергии. Каждый день они с Диллоном восхищались малейшими изменениями в ее теле. Эта новая близость углубила их любовь.

Чтобы как-то убить время до рождения ребенка, Дебра записалась в кулинарный кружок, занятия в котором проходили совсем рядом с их домом. В кружке было четыре женщины и двое мужчин, все пенсионного возраста. Все вместе с бабушкой-поваром они суетились вокруг Дебры, как наседки. С началом занятий она проводила дни либо в кружке, либо на крошечной кухне, где готовила то, чему научилась, либо в хождениях по близлежащим рынкам, покупая необходимые продукты, чтобы потом проверить свои кулинарные способности на Диллоне. Она возвращалась домой, нагруженная покупками, и поднималась наверх на том подозрительном лифте, которым Диллон запретил ей пользоваться.

В тот день она чуть было не попалась, так как пришла домой буквально за несколько минут до возвращения Диллона. Он сейчас же обнял ее и крепко поцеловал в холодные губы. Затем, улыбаясь, сказал:

– Поехали в Швейцарию?

– В Швейцарию?

– Ты что, не знаешь, что это одна из стран, которая граничит с Францией? Козы и Хейди, Альпы и снег, йо-до-ла-ди-хо!

– Да знаю я Швейцарию! Помнишь, как мы провели субботу и воскресенье в Женеве?

– Там в нашей комнате было зеркало на потолке.

– Так ты и это помнишь?

– Как же я мог забыть? – проворчал Диллон, вновь потянувшись к ней. Их губы слились в поцелуе.

– Нам не нужно зеркало на потолке, – прошептала Дебра, когда они наконец отпустили друг друга.

– Но я должен уехать из города и отпраздновать.

– Отпраздновать что?

– Сегодня я уволил Хаскела Сканлана.

Улыбка Дебры пропала.

Диллон рассказал ей, что произошло.

– Мне чертовски не хотелось идти на конфликт, но он меня вынудил. – Он вгляделся в обеспокоенное лицо. – Ты считаешь, что я поступил неправильно?

– Я считаю, что ты поступил совершенно правильно. К сожалению, мое мнение не имеет того веса, которое имеет мнение самого Пилота.

– Именно поэтому я хочу сегодня уехать в Швейцарию. Если он согласится с моим решением, мы проведем эти дни в Альпах. Если отменит, мне придется уйти из принципа, и в таком случае мы больше не сможем позволить себе поездку в Швейцарию. А если он уволит меня, ехать все равно стоит. Поэтому, пока я еще не лишился заработка и чувствую себя превосходно, пошлем все к черту и уедем.

Они сели на экспресс до Лозанны, затем пересели на другой, до Церматта. Они шутили со студентами, болтали с бабушкой из Монтре, которая вязала шапочку для своего десятого внука, поедали припасы, которые Дебра предусмотрительно взяла с собой.

Диллон пил крепкое красное вино из бутылки, которую предложил ему один из студентов, но отверг затяжку марихуаны. Когда парочка напротив начала целоваться, Диллон и Дебра спросили друг друга, а почему бы и нет. И целовались, пока не уснули.

В Церматте Диллон катался по очень крутым склонам. Беременность Дебры не позволяла ей этого, поэтому она утешала себя прогулками по магазинам и разглядывала толпы богатых туристов. Вместе с Диллоном они покатались на санях, запряженных лошадью, объедались сырным фондю, плотным темным хлебом, белым вином и швейцарским шоколадом.

На обратном пути в поезде Диллон прижал ее к себе и положил ее голову себе на плечо.

– Это был наш настоящий медовый месяц.

– Чем тебе не понравилась наша поездка на Бермуды?

– Нет, все было прекрасно. Но тогда ты была только моя молодая жена. Сейчас ты моя настоящая жена. – Он просунул руку под ее пальто и положил ее на большой живот Дебры. – Я люблю тебя.

Пока они ждали в Лозанне, чтобы пересесть на другой поезд, Дебра купила пачку аспирина.

– Что случилось?

– У меня болит горло.

Остаток пути до Парижа она спала урывками, все время просыпалась от боли.

– Больно глотать, – жаловалась она. Диллон приложил руку к ее лбу.

– Ты вся горишь. Выпей еще аспирина.

– Не хотелось бы, пока не поговорю с врачом. Может быть, это не очень хорошо для ребенка.

Когда они добрались до Парижа, Диллон был уже не на шутку встревожен, хотя Дебра и уверяла его, что горло заболело только из-за горного воздуха.

Проявляя чудеса ловкости, Диллон пробирался сквозь утренние автомобильные пробки, чтобы скорее привезти ее к врачу-акушеру. Они подъехали к его кабинету как раз к началу приема. Медсестра заботливо провела Дебру в смотровой кабинет и попросила Диллона подождать в холле. Ему это не понравилось, но он ждал. Ожидающие приема пациенты отводили от него глаза, и он понял, что, наверное, выглядит как бродяга: он не брился за время поездки и совсем не мог спать в поезде. Наконец его пригласили в кабинет врача.

– У мадам Берк очень плохое горло, – сказал доктор по-английски с сильным акцентом. – Я… – Он жестом показал, что что-то вытирает.

– Он взял мазок на анализ, – сказала Дебра, корчась от боли.

– Стрептококк? – спросил Диллон. – Пожалуйста, не обижайтесь, доктор Готье, но если это так серьезно, может, вы порекомендуете какого-нибудь специалиста?

– Я согласен, – ответил врач, быстро кивнув. – Давайте подождем результатов лабораторных анализов. Мы будем это знать завтра с утра.

– Я уверена, все будет хорошо, – Дебра успокоила взволнованного мужа. – Он прописал антибиотик. Я полежу сегодня в постели и разрешу тебе заботиться обо мне.

Диллон постарался ответить ей улыбкой, но не смог: она выглядела такой больной, что он не мог скрыть тревогу. Дома, уложив ее в постель, он побежал за лекарством в ближайшую аптеку, расположенную в двух кварталах от них. Дебра выпила таблетку и чашку чая, потом погрузилась в глубокий сон.

Только тогда Диллон вспомнил, что должен позвонить на стройплощадку. Он поговорил с бригадиром, которого еще в пятницу, перед отъездом, назначил вместо себя временно руководить строительством. Француз заверил, что все будет хорошо, и уговорил остаться с больной женой дома. Весь долгий день Диллон сидел у постели Дебры, время от времени засыпая на стуле, и будил ее только тогда, когда было необходимо принять лекарство.

Несмотря на жар и плохое состояние, она ухитрялась шутить, когда он носил ее в туалет.

– Хорошо, что это не случилось на девятом месяце. Тогда б ты не смог поднять меня.

На ужин Диллон съел бутерброд, но не смог уговорить Дебру съесть еще что-нибудь, кроме чашки мясного бульона.

– Мое горло немного лучше. Я просто очень слаба. Мне нужно спать. Тебе это тоже не повредит, – сказала она, проведя рукой по его колючей щеке.

Дав Дебре лекарство, он разделся и лег рядом с ней. Измученный, он сразу же заснул.

В середине ночи Диллон проснулся. Напрягая зрение в темноте, посмотрел на часы на ночном столике: пора было давать Дебре таблетку. Он включил свет.

И вскрикнул.

Губы Дебры были синими, она лежала не двигаясь.

– О Господи! Дебра! Дебра! – Перебросив ногу через нее, он сел на кровати и припал ухом к груди. Всхлипнув от облегчения, Диллон услышал, что ее сердце бьется. Но очень слабо. Она едва дышала.

Диллон вскочил с кровати, лихорадочно натянул одежду, не застегиваясь, сунул голые ноги в кроссовки. Подняв Дебру на руки вместе с одеялом, он помчался по лестнице. Вызвать «скорую» или самому отвезти ее в больницу? В конце концов Диллон выбрал последнее, решив, что потеряет время, пока будет искать и набирать номер телефона и потом объяснять на своем скверном французском положение. Может быть уже поздно.

– Господи, нет, нет! – Сильный ветер сорвал слова у него с губ по пути от дома к машине. Он положил Дебру на переднее сиденье, и опять его голос срывался в торопливой молитве.

Диллон приблизительно знал, где находится ближайшая больница, и рванул в том направлении. Колеса визжали по мостовой, эхо отзывалось в молчаливых зданиях, когда машина кренилась на поворотах. Он вел машину одной рукой, в другой массировал запястье Дебры. Он продолжал повторять, что не простит себе, если она умрет.

Врачи «неотложки» сразу поняли серьезность положения и увезли Дебру на каталке Диллон должен был бежать, чтобы догнать их. На двери были написаны слова, которых он не понимал, его остановили люди, что-то говоря, но Диллон их не понимал. Он сопротивлялся, пытаясь идти за каталкой. Наконец его силой отвели в приемную, где говорящая по-английски медсестра пригрозила выгнать его из больницы, если он не успокоится.

– Успокоиться? – закричал он хрипло. – У меня жена умирает, а вы хотите, чтобы я успокоился? Я хочу быть рядом с ней!

Она твердо стояла на своем и в конце концов вытянула из него все необходимые данные для заполнения медицинского бланка. Оставшись один, Диллон шагал из угла в угол, пока не устал настолько, что без сил рухнул на стул.

Он опустил голову и, сжав ее руками, начал молиться богу. Он не был уверен в его существовании, но, что удивительно, не доверял ему. Чего еще это неумолимое божество может потребовать от него? Разве он уже не отнял достаточно? Всех, кого Диллон любил: родителей, бабушку, воспитателя в исправительной школе, проявившего особую заинтересованность в нем.

Его сглазили! Люди, осторожно! Если вы любите Диллона Берка, вы умрете.

– Нет, нет, – простонал он. – Только не Дебра. Пожалуйста, только не Дебра. Не забирай ее, жадина.

Он торговался с невидимой силой, клялся пожертвовать всем, если она пощадит Дебру. Он обещал вести праведную жизнь, накормить голодных и одеть голых, клялся никогда больше ничего не просить, если ему будет оказана эта милость.

– Позволь ей жить!

– Месье Берк?

Диллон резко поднял голову. Врач стоял в нескольких шагах от него.

– Да? Моя жена? Она?..

– С ней будет все хорошо.

– О Господи, – всхлипнул Диллон, откинув голову на холодные плитки стены приемной. – О Господи.

– У нее была аллергическая реакция на антибиотик, который прописал ей доктор Готье. Это не его вина, – добавил он быстро. – Мы проконсультировались с доктором Готье. В ее медицинской карте, присланной из Соединенных Штатов, не было ничего сказано о том, что у нее аллергия на такое…

– Послушайте, я не собираюсь никого обвинять, – перебил его Диллон, вставая. – Дебра жива и выздоровеет. Это все, что меня беспокоит.

Диллон почувствовал облегчение, но его ноги были как ватные. Все произошло так быстро. Жизнь так ценна и так хрупка… Миг – и ее нет… Нужно ценить каждое ее мгновение, потому что никогда не знаешь, когда наступит конец. Он должен запомнить это. Он должен будет рассказать Дебре о своем открытии. Они сделают это своей философией, будут следовать ей, передадут ее своим… Его счастливые мысли вдруг остановились.

– Доктор. – Диллон запнулся. Он знал, каков будет ответ, но должен был спросить. Его губы побелели, и в горле пересохло от страха. – Доктор, вы ничего не сказали о ребенке. С ребенком все нормально?

– Сожалею, месье Берк. Мы не могли ничего сделать, чтобы спасти ребенка. Он был уже мертв, когда вы привезли мадам Берк.

Берк смотрел на врача, не видя его. Он торговался с Богом за жизнь Дебры, но не обговаривал цену. Теперь он ее знал.

X

Моргантаун, Южная Каролина, 1977

Доктор Митчелл Р. Хирон, декан по делам студентов и финансовой помощи Дэндер-колледжа в Моргантауне открыл папку с заявлением о приеме Джейд Сперри и протянул ей небольшой листок бумаги.

– Это ваш чек. Когда будете регистрироваться, отдайте его в бухгалтерию.

Она перевела взгляд с декана на лист плотной бумаги, который он протянул ей над своим заваленным бумагами столом. На фоне выгравированного изображения здания колледжа была написана ее фамилия. Джейд старалась сосредоточиться на цифрах, но не смогла этого сделать.

– Эта сумма для расходов на обучение, книги и прочие академические нужды, – произнес декан. – Вы будете оплачивать только жилье. Но администрация колледжа готова предоставить вам список квартир, которые можно снять недорого.

У нее так стучало в ушах, что она едва слышала его голос.

– Я… я не знаю, как и благодарить вас, доктор Хирон.

– Вы можете отблагодарить за все своим усердием. Учитесь прилежно. Работайте с полной отдачей. Осуществите все, что вы себе наметили.

– Да, да, конечно. – Чувство радости и облегчения было в ее словах. Она стояла, совершенно ошалевшая от счастья. – Спасибо! Вы никогда об этом не пожалеете. Вы…

– Мы рады принять вас, мисс Сперри. Я надеюсь, что вы станете лучшей студенткой колледжа. Он не очень большой, но мы чрезвычайно дорожим высокой репутацией среди учебных заведений и гордимся прилежанием и порядочностью наших студентов.

Обстоятельства вынудили Джейд отказаться от стипендии в университете штата Южная Каролина. Проработав почти год в большом магазине уцененных товаров в Саванне, она стала обращаться в другие университеты и колледжи с просьбой о финансовой поддержке. Сейчас она еще раз взглянула на чек, не веря тому, что это не сон…

На прощанье доктор Хирон встал и протянул ей руку.

– Я буду вам признателен, если вы зайдете ко мне после зачисления. Мне будет интересно узнать, какие предметы вы выберете для первого семестра. Мы стараемся следить за работой каждого студента.

– Обещаю, что зайду к вам. Еще раз спасибо. – И Джейд устремилась к двери. Открыв ее, она оглянулась и посмотрела на декана через плечо. – Ой, передайте огромное спасибо и членам стипендиальной комиссии тоже.

– Обязательно. До свидания, мисс Сперри.

– До свидания.

В длинном коридоре было пустынно и тихо. От радости Джейд захотелось так закричать, чтобы звук достиг высокого готического потолка. Однако она сдержала себя. Тем не менее побежала по коридору с большей поспешностью, чем того требовала строгость окружающей архитектуры.

Выбежав из здания, Джейд дала волю своей радости. Облокотившись на величественную колонну, она еще раз посмотрела на чек, затем, как скупой рыцарь, прижала его к груди, потом спрятала его в сумочку и вышла из-под прохлады портика на залитую вечерним солнцем улицу. Она показалась сейчас ярче и приветливей, чем когда Джейд с волнением входила в здание. Цветы вдоль аккуратных тротуаров прямо светились, небо было необыкновенно синим, а облака безукоризненно белоснежными. Джейд никогда раньше не обращала внимания, как красива зеленая трава. А может быть, трава возле Дэндер-колледжа была какой-то особой? Она чувствовала себя, как Дороти из «Волшебника страны Оз», которая из черно-белого мира была перенесена в мир ярких красок.

Джейд, пройдя сквозь настоящий ад, увидела, что в конце концов этот мир стоит того, чтобы за него побороться.

На колокольне часовни пробили часы в вестминстерском стиле. Джейд в это время пробегала мимо библиотеки. Ее охватило чувство радости и покоя, чувство, которого она не испытывала ни разу с тех пор, как подверглась насилию. Сегодня у нее появилась возможность начать все сначала.

Машина никак не заводилась, а потом никак не желала ехать со скоростью более сорока километров, чтобы не подать сигнал перегрева. Она едва выдержала переезд из Саванны: дорога заняла несколько часов. Прибыв с Велтой накануне и остановившись в мотеле «Пайн Хевн», Джейд решила использовать оставшиеся часы этого дня, чтобы познакомиться с колледжем.

Его здания образовывали как бы центр городка, который показался Джейд очаровательным и непохожим на другие. Колледж был единственной местной достопримечательностью, а административное здание с куполом было единственным небоскребом. Вокруг колледжа расположился живописный квартал респектабельных зданий, где жили преподаватели. Торговый район Моргантауна был небольшим, но компактным и вполне достаточным для удовлетворения нужд города.

Где они с матерью будут жить? Смогут ли найти недорогую квартирку недалеко от колледжа, чтобы можно было ходить на занятия пешком и оставлять машину в распоряжении Велты? Осенний семестр начнется почти через месяц, а до этого нужно еще так много сделать. С чего начать – с поисков работы на неполный рабочий день или с поисков жилья?

Джейд поставила автомобиль у домика под № 3 и, слегка подсмеиваясь, поругала себя за то, что вечно о чем-то тревожится. Сегодня она может позволить себе расслабиться и отпраздновать. Получение стипендии было первым шагом для достижения основной ее цели – добиться наказания для убийц Гэри.

Нил Патчетт, Хатч Джолли и Ламар Гриффит так же виновны в самоубийстве Гэри, как и в насилии над ней. И если когда-нибудь ее решимость добиться возмездия ослабевала, то было достаточно мысленно представить себе тело Гэри, болтающееся на той веревке. Жестокостью, предательством, ложью и подлостью Нил и его дружки довели Гэри до самоубийства.

И Джейд не успокоится, пока они не заплатят за свои преступления. Конечно, до этого еще далеко, это будет медленный и трудный путь, который может занять годы. Но она готова к этому. Благодаря доктору Хирону и его комитету она сделала первый шаг.

Джейд ожидала, что дверь домика будет заперта, и была удивлена, когда та распахнулась. «Мама, мне дали стипендию!»

Джейд вошла в маленькую, пропахшую затхлостью комнатку. Кондиционер в окне работал вовсю, стараясь охладить воздух в помещении, но без особых результатов. Она тут же отметила про себя три вещи. У ног ее матери стоял уложенный чемодан. Человек, которого Джейд терпеть не могла, стоял с другой стороны чемодана. И Грэм, ее малыш, плакал в своей переносной колыбельке.

Джейд на секунду задержалась в дверях, стараясь понять, что могут означать уложенные чемоданы. Взгляд Велты выражал непоколебимую решимость и вызов. Беспокойные глаза мужчины всячески избегали взгляда Джейд. Она хотела потребовать объяснения, однако материнский инстинкт взял верх. Бросив сумочку на пол, она подошла к колыбели и взяла плачущего ребенка на руки.

Она прижала Грэма к щеке.

– Ш-ш-ш, мой хороший. В чем дело? Мама уже пришла. Все хорошо. – Джейд покачала его, пока он не затих, затем обратилась к матери. – Что он здесь делает?

Мужчину звали Харви. Это было не то имя, не то фамилия, Джейд точно не помнила. Она специально выбросила это из головы после того, как порвала его визитную карточку и бросила обрывки ему в лицо. Она заявила тогда, что если он сам не выйдет из послеродовой палаты, то она потребует, чтобы его вышвырнули. Хотя Харви и представился основателем и директором частного агентства по усыновлению, Джейд имела несколько другое мнение о его деятельности. К агентству по усыновлению он имел примерно такое же отношение, как торговец наркотиками – к фармацевту.

Его нашла Велта. Она заявила Джейд, что это наилучшая возможность освободиться от ее незаконнорожденного ребенка. Не советуясь с Джейд, Велта привела его в больницу на следующий день после рождения Грэма. Харви предложил ей несколько тысяч долларов за малыша.

– Белый новорожденный мальчик без всяких дефектов – это товар наивысшего спроса, – сказал он.

Тогда-то Джейд и подняла страшный шум и крик, такой, что переполошила всю больницу.

Джейд еще крепче прижала к себе Грэма, не сводя глаз с матери.

– Я говорила тебе еще задолго до его рождения, что никогда не откажусь от него и не отдам для усыновления. Я повторила это после его рождения. И не собираюсь менять своего решения. Скажи своему приятелю, чтобы он убирался, иначе я вызову полицию.

– Харви пришел сюда не из-за тебя или твоего малыша, – сказала Велта. Джейд посмотрела сначала на нее, потом на него.

– Тогда что он здесь делает? Откуда он узнал, где мы?

– Я позвонила ему вчера вечером и сказала, что мы здесь.

– Зачем?

Грэм заворочался в ее руках, но она не отпускала его. Несмотря на слова матери, Джейд боялась, что та может выхватить ребенка у нее из рук. К сожалению, несчастье не сблизило их. За последний год их и без того непростые отношения еще больше ухудшились. Стремление Джейд получить образование раздражало Велту. По ее мнению, единственным выходом из положения с незаконнорожденным ребенком было замужество.

– Давай вернемся в Пальметто, Джейд, – предложила она как-то в начале лета. – По крайней мере мы будем изгоями, но в знакомом месте. Если бы ты действовала по отношению к ним не так беспощадно, я уверена, один из них признал бы Грэма своим и женился на тебе.

Джейд готова была ударить ее.

– Лучше всего, чтобы это был Нил Патчетт?

– Что ж, жить в его роскошном доме в тысячу раз лучше, чем в этой трущобе! – воскликнула Велта, разводя руками и как бы охватывая ими тогдашнее их жалкое жилище в Саванне. – И ничего бы не случилось, если бы ты была с ним поласковей.

Джейд схватила Грэма, выбежала из дома и не возвращалась до тех, пор, пока не началась гроза. Больше Велта не разговаривала на тему о возвращении в Пальметто. Джейд решила, что она забыла о своей затее. Возможно, и так. Но очевидно, что у нее был иной план, каким-то образом связанный с Харви.

– Ты все еще не ответила мне, что он здесь делает? – сказала Джейд.

– С того дня в больнице мы с Харви виделись очень часто. Тайно, разумеется.

Джейд еще крепче прижала к себе Грэма. Неужели они что-то придумали и хотят забрать у нее Грэма? Неужели они объявят ее плохой матерью, чтобы лишить родительских прав? Она этого не позволит. Никто никогда не сможет отнять у нее ее ребенка.

– У Харви хватило такта не обратить внимания на твою грубость, – сказала Велта. – Ты помнишь тот скандал, который устроила в больнице. Я просто не могу понять, почему он простил тебя. Единственное объяснение – это его доброе сердце. – Велта повернулась к нему и улыбнулась. – Во всяком случае, когда мы приехали сюда вчера, я сразу поняла, что ты влюбилась в этот городишко. Не считаясь с моими желаниями, ты вбила себе в голову, что должна учиться именно здесь. Поэтому вчера вечером, когда ты пошла покупать котлеты, я позвонила Харви в Саванну и приняла его предложение.

– Его предложение? Ты имеешь в виду предложение выйти замуж? – переспросила Джейд, пораженная до глубины души.

– Да, – с вызовом ответила Велта. – Мы дожидались твоего возвращения, чтобы уехать.

Джейд смотрела на них, раскрыв рот. Затем расхохоталась.

– Мама, ты шутишь! Ты что, действительно хочешь сбежать с этим типом? Скажи же, что это шутка.

– Никакая это не шутка, уверяю тебя. Харви забрал мои вещи из квартиры в Саванне и привез их с собой. То, что осталось, можешь взять себе. Пошли, Харви, мы и так задержались.

Харви, который за все это время не проронил ни слова, поднял чемодан и повернулся к двери. Велта пошла за ним.

– Мама, подожди! – Джейд положила Грэма в колыбель и побежала за матерью, догнав ее у самой машины – серого «седана».

– Ты сошла с ума, – сказала Джейд. – Ты не можешь вот так – взять и уйти.

– Я взрослый человек и делаю, что хочу.

Джейд отступила. Велта бросила ей те же слова, которые она сама говорила, и не один раз, особенно когда сообщила Велте, что намерена оставить ребенка.

– Не делай этого, – умоляюще проговорила Джейд. – Я знаю, что ты делаешь это только назло мне. Мама, ты нужна мне. Пожалуйста, не уезжай.

– Конечно, я нужна тебе. Но это никуда не годится. Ты сама виновата в своих неприятностях. И я не собираюсь сидеть с ребенком, пока ты будешь каждый день просиживать в своем колледже.

Джейд попыталась зайти с другой стороны.

– Забудь о том, что мне нужно помогать с Грэмом, я как-нибудь сама устроюсь, – добавила она поспешно. – Но, мама, пожалуйста, подумай, чем это будет для тебя.

– Ты не можешь представить себе, что мужчина еще может находить меня привлекательной?

– Ну конечно, нет. Но, может быть, ты так сильно этого хочешь, что видишь нечто такое, чего нет на самом деле? Ты об этом подумала? По крайней мере, подожди, чтобы получше узнать его.

– У меня нет времени. Я так давно не делала ничего лично для себя. Мне надоело платить за ошибки. Из-за тебя мне пришлось бросить работу, продать дом и полностью изменить жизнь.

– Это не моя вина, – глухо возразила Джейд голосом, полным отчаяния.

– Ты позволила изнасиловать себя, затем настояла на том, чтобы оставить ребенка, хотя в такой ситуации самый лучший выход – отделаться от него.

– Только не для меня, мама. Я хотела Грэма. Я люблю его.

– А Харви любит меня, – уверенно продолжала Велта. – После всего, что я пережила, он хочет сделать меня счастливой.

Джейд чувствовала свою ответственность за мать. Ее дочерний долг велит ей вмешаться, чтобы предотвратить катастрофу, даже если для этого придется задеть ее чувства. Пусть лучше она переживет обиду, чем загубит свою жизнь.

– Он недостоин тебя, мама, – сказала Джейд. Она с презрением посмотрела на его жирные волосы и залоснившийся костюм. – Он наживается на человеческих страданиях. Он торгует жизнью людей. Неужели ты хочешь выйти замуж за такого человека? Папа был награжден Медалью Почета. Он был героем. Как ты только могла подумать…

– Твой геройский отец убил себя, Джейд.

– Это неправда!

Глаза Велты злобно сузились.

– Мы прекрасно жили, пока не родилась ты. После этого Рон не мог больше жить с нами и вышиб себе мозги. Так что на твоей совести два самоубийства, Джейд. Собственно говоря, со дня твоего зачатия у меня были из-за тебя один неприятности. Я не собираюсь прожить остаток своих дней, подчиняясь твоему духу разрушения. – Оттолкнув Джейд, она открыла дверцу машины и села в нее.

Харви захлопнул дверцу, затем сел за руль. Велта так и не взглянула на дочь, пока они выезжали на дорогу.

– Нет, мама, нет! – крикнула Джейд вслед удаляющейся машине. – Мама! – кричала она. Она смотрела, как они исчезают из вида, и продолжала смотреть в их сторону, пока до ее ушей не донеслись пронзительные крики Грэма. Они вывели ее из состояния недоумения и потерянности.

Как во сне, Джейд поплелась в душный домик. Грэм дергал своими пухлыми ручонками, заливаясь громким плачем. В широко открытом ротике виднелись первые два зуба. Джейд успокоила его и поменяла пеленки. По всей видимости, торопясь уложить свои вещи и уехать с Харви, Велта не вспоминала о ребенке и не перепеленовывала его, пока Джейд отсутствовала.

Она села возле малыша и стала качать его, пока подогревалась бутылочка со смесью. Потом Джейд сунула соску ему в рот. Ребенок с жадностью вцепился в нее. Из-за его неуемного аппетита она отняла Грэма от груди намного раньше, чем собиралась.

Он вцепился ей в блузку, царапая толстыми пальчиками тонкую ткань. Пока он ел, она держала его как можно ближе к себе, так, что ей казалось, что он сосет грудь.

Для Джейд всегда оставалось загадкой, как в результате такого отвратительного действия, как насилие, могло появиться это очаровательное существо. Она редко связывала появление Грэма с тем происшествием, потому что тогда бы пришлось думать о том, чье же семя проросло в ней. А Джейд не желала этого знать.

Впервые она стала думать о появлении Грэма отдельно от того насилия, в доме Джорджии. Та рассказала ей, что очень гордится не только тем, что великолепно владеет медицинскими инструментами, но и хорошо чувствует людей. В тот день чутье подсказало ей спросить у испуганной Джейд, действительно ли та хочет избавиться от ребенка.

– Вы просто не похожи на девушек, которые обычно приходят ко мне за этим, мисс Сперри. Эта беспутная Патрис Уатли так и сказала. Вы уверены, что действительно хотите сделать аборт?

И в эту секунду Джейд поняла, что она не хочет этого. Этот крохотный комочек жизни внутри нее как бы по волшебству вдруг перестал иметь отношение к изнасилованию. Ребенок, который рос в ней, был только ее. Она внезапно и глубоко полюбила его. Это открытие подействовало на нее так сильно, что она потеряла сознание прямо на клеенчатой кушетке Джорджии. Потом Джейд долго и безутешно плакала, не от отчаяния, а от чувства облегчения, от того, что отказалась от того мучительного решения, которое преследовало ее уже несколько недель.

Когда припадок прошел, Джейд почувствовала сильную слабость, ее била дрожь. В конце концов успокоившись, со слезами на глазах она поблагодарила Джорджию за потраченное на нее время и ушла. Джорджия оставила себе пятьдесят долларов, как бы в оплату за то, что сумела отговорить нерешительную девушку, оценивая этот поступок так же, как и операцию аборта…

– Ну что, срыгнем? – Джейд вытащила соску у малыша изо рта. Тот запротестовал, однако затих, когда Джейд слегка хлопнула его по спине, пока он не срыгнул. – Ну и ну! – воскликнула она. – Это нечто! – Грэм взглянул на нее и улыбнулся. Чувство бесконечной и обжигающей любви, как удар током, пронизало ее насквозь. Она провела большим пальцем по нижней губе малыша, вытирая мутновато-белую смесь молока и слюны, затем облизнула палец и опять пристроила его у своей груди с бутылочкой…

Ослабевшая и потрясенная после всех своих переживаний, Джейд вышла тогда из дома Джорджии с новой надеждой. Если она все объяснит Гэри, так, как следовало бы сделать тогда, когда она подверглась насилию, он все поймет и согласится с ее решением оставить ребенка. Они бы уехали из Пальметто, поженились и осуществили все свои мечты. Гэри бы воспитывал ее ребенка, как его собственного, и никто бы ни о чем не узнал. С этими мыслями она направилась к дому Гэри.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29