Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Эксклюзивное интервью

ModernLib.Net / Остросюжетные любовные романы / Браун Сандра / Эксклюзивное интервью - Чтение (стр. 12)
Автор: Браун Сандра
Жанр: Остросюжетные любовные романы

 

 


Даже если бы она не известила свою телестудию, эта новость все равно стала бы достоянием общественности. Пенсильвания-авеню — все равно что Мэйн-стрит, которая есть в любом маленьком городке Америки. Сплетни и неприятности распространялись здесь со скоростью света. А фиаско такого масштаба и с такими действующими лицами тем более не осталось бы незамеченным.

Теперь над ней все будут смеяться, но при мысли, что Грэй дезертировал, ей становилось еще больнее.

Барри начала припоминать подробности. Она перевела взгляд с бескровного лица Джейн Гастонна Грэя, и его реакция ей показалась весьма странной. В это время сенатор разразился громкой бранью. Его тирада рассеяла ее внимание, и к тому времени, когда он замолчал, оказалось, что Грэй исчез.

— Я обследовала всю больницу, затем автостоянку, — продолжала она. — Никто его не видел. Мой автомобиль стоял на том же месте, где мы его припарковали, так что я ничего не понимаю. Он просто исчез. — Барри посмотрела на Дэйли. — Наверное, Бондюрант сгорел от стыда. Еще бы — он, человек с таким опытом, и поддался каким-то бредовым фантазиям идиотки!

— Пожалуйста, — тяжело вздохнул Дэйли, — меня тошнит от твоего самобичевания.

— Яне…

— Не бери на себя слишком много. Не обольщайся. Ты просто-напросто подтвердила его подозрения, помнишь?

— Ладно, тогда объясни, почему именно после разговора со мной он убил Спенса Мартина?

— Он защищался.

— А ты уверен?

— А ты сомневаешься?

— Почему Меррит, если ему было нечего скрывать, послал Спенса Мартина в Вайоминг избавиться от Бондюранта? Может, дело в том, что Грэй, наслушавшись моих безумных версий, превратно понял цель визита Спенса Мартина. На самом деле это, видимо, было простое совпадение. Дэвид Меррит вряд ли отпустил бы своего главного советника, не зная, куда он направится. Так что теперь Грэю могут предъявить обвинение в убийстве.

— Грэй не дурак, он наверняка замел следы преступления, да так, что тело бывшего советника президента никогда не найдут. А нет трупа — нет и убийства.

— Это формальность.

— Удивительно, но Грэя это обстоятельство как будто не очень озаботило, — откликнулся Дэйли.

— Его больше беспокоила судьба Ванессы.

Решив, что ее уже нет в живых, он сам стал похож на смерть.

Грэй Бондюрант любил Ванессу, любил настолько, что ради нее поступился карьерой. Он любил ее и не хотел, чтобы любовный адюльтер как-то ей повредил. Любил так сильно, что отказался от родительских прав. Для него было настоящей мукой не присутствовать рядом с ней в момент рождения их ребенка и затем в одиночестве переживать смерть сына, находясь в фактической ссылке.

Барри никогда не смогла бы понять такую любовь. Ее бесило, что такой преданный человек погибает втуне из-за мелкой, эгоистичной женщины, какой была Ванесса Армбрюстер Меррит. Она, конечно, была больна; но искупает ли это обстоятельство то, что ею ловко манипулировали? Как получилось, что Ванесса оказалась замешанной во вето эту грязь?

— Этот Бондюрант, наверное, хорош в постели, — заметил Дэйли.

— Хм. Что? Кто? Бондюрант? — Барри вдруг резко села на кровати. — Откуда мне знать?

— Вы с ним не… — Он удивленно выгнул брови.

— Конечно нет.

— Но ты была бы не против.

— Слушай, отстань. У нашего мистера Бондюранта, конечно, есть достоинства, но он далек от моего идеала. В любом случае он меня не интересует; этот разговор совершенно бессмысленный.

— Защищая свою жизнь, он убил друга. Нам остается только поверить ему на слово. Он оставил любимую. Живет, словно отшельник, вдали от людей.

— Бондюрант не делает секрета из того, как он ко мне относится. Меня он считает ходячим бедствием, приносящим одни лишь неприятности. Короче, разговор на эту тему бесполезен. К тому же Грэй исчез. Понятно?

— Так через какое время после встречи вы оказались в постели?

— Примерно через девяносто секунд.

— Господи, Барри!

— Да. Настоящий профессиональный подход, которым пользуются для вербовки агентов. — Она вздохнула. — Поскольку моя журналистская карьера бесславно закончилась, я, возможно, стану заниматься удовлетворением своих потребностей.

— Так ты вербовщица? — захихикал Дэйли. — Хотел бы я посмотреть, как ты это делаешь.

— За отдельную плату. — Она спустила ноги с кровати и встала. — Этот разговор, который я завела в надежде развеяться, наоборот, только разбередил мою душу. Пойду приму душ.

— Душ не поможет тебе избавиться от тревоги.

— Ну и пусть! Я все равно пойду в душ, — откликнулась Барри, перебирая коробки в поисках нижнего белья. — Если бы мне сейчас дали возможность загадать одно-единственное желание, Дэйли, я бы попросила вернуть тот день, когда Ванесса Меррит пригласила меня на кофе. Я бы ей отказала.

— Значит, теперь ты уверена, что ребенок Мерритов умер от СВДС, а все остальное — это продукт твоего разыгравшегося воображения?

Она резко вскинула глаза.

— А ты так не считаешь?

— Ты просто ослепительна! — сенатор Армбрюстер крепко обнял свою дочь. — Не могу передать, как я рад тебя видеть.

— Я тоже рада видеть тебя, папа. — Она ответила на его объятия, но он почувствовал ее нетерпение и отпустил дочь. Ванесса лучилась улыбкой, сияющей как десятидолларовое брильянтовое кольцо и невероятно фальшивой. — Я смотрелась в зеркало сегодня утром. Вряд ли, слово «ослепительна» соответствует моему состоянию.

— Ты несколько недель пролежала в постели. Чего же ты хочешь? Очень скоро румянец снова появится на твоих щеках.

— Мне кажется, ты выглядишь великолепно. — Эта грубая лесть прозвучала из уст Дэвида Меррита.

Они втроем завтракали в комнате Ванессы. По мнению Клета, уж в чем Ванесса нуждалась меньше всего, так это в кофеине, а она глушила уже вторую чашку.

— Может, ты проведешь несколько недель дома, — предложил он. — Погреешься на солнышке, выспишься, насладишься южной кухней, которую ты наверняка не помнишь. Как думаешь, Дэвид? Выпроводим ее на Миссисипи?

На лице зятя уже сияла самая лучшая улыбка из тех, что он приготовил для предвыборной кампании. Он постоянно практиковался в этом.

— Я только получил ее назад, Клет. Мне ненавистна сама мысль, что она снова уедет. Кроме того, ей определенно лучше. Джордж просто творит чудеса.

Сенатор не разделял мнение своего зятя о докторе.

— Позапрошлой ночью он выглядел так, словно его поймали с поличным.

Ванесса сидела за своим туалетным столиком, примеряя серьги.

— Что посоветуете? — спросила она, поворачиваясь к ним лицом и прижимая к каждому уху разные сережки. — Я думаю, что жемчуг больше подойдет, не правда ли, папа?

— Прекрасный жемчуг.

— Их носила мама.

— Да, я помню.

— В юности, когда я училась в старших классах, ты разрешил мне надеть их на танцы, помнишь, папа? Я потеряла одну, и ты расстроился. Но на следующий день я вернулась в зал и искала сережку до тех пор, пока не нашла. На мне тогда было розовое платье. Тебя еще возмутило, что оно слишком короткое. У меня был кавалер — мальчик по имени Смит, который позднее поступил в Принстон, а потом его исключили за неуспеваемость. Не помню, что с ним стало дальше.

Еще до того как Ванессе поставили диагноз маниакально-депрессивный синдром, Клет был смущен и опечален сильными колебаниями в ее настроении, которые ему приходилось наблюдать. Она бывала или ужасно унылой, или возбужденной, или озабоченной сверх меры. Но он редко видел ее как бы пьяной. Либо так проявлялся ее пресловутый синдром, либо она находилась под сильной дозой антидепрессантов. Симптомы эти, настолько схожи, что трудно было что-либо утверждать. Но ее состояние нельзя было назвать стабильным, хотя именно для этого ее изолировали от окружающих.

Дэвид не мог не заметить изменений в ее поведении, но он усиленно игнорировал это. Он прервал щебетание Ванессы, чтобы прокомментировать высказывание ее отца о докторе.

— Джордж, конечно, был не на высоте в ту ночь, Клет. Но разве можно его винить? Сначала у него на руках умерла сиделка, потом он не мог найти ее ближайшего родственника. В довершение ко всему ему как снег на голову вместе с тобой и Грэем свалилась Барри Трэвис, устроив переполох в больнице. Да к тому же появились газетчики. — Усмехнувшись, он тряхнул головой. — Послушай, неужели она всерьез подумала, что это был труп Ванессы?

— Я высказал ей все, что о ней думаю. Могу тебя в этом заверить, — заявил Клет, грозя указательным пальцем. — И я еще с ней не закончил.

— И слышать больше не хочу об этом. — Ванесса покинула свой туалетный столик. — Посмотрите на мои руки. Они дрожат. Это ужасно: слушать о своей собственной смерти.

— Я никогда не прощу этой женщине то, через что она заставила меня пройти, — сказал Клет. — Я знавал безответственных репортеров, но эта превзошла всех и вся. Какого черта она появилась с этой своей версией? А ты что думаешь об этом, дорогая?

— О какой истории ты меня спрашиваешь? А-а-а, ты имеешь в виду Хайпойнт? Все так туманно! Я действительно не помню отъезда. Очнулась я здесь, в своей постели, и Джордж говорил мне, что скоро я почувствую себя намного лучше.

— Так оно и будет. — Дэвид подошел к ней, взял за руку и поцеловал в щеку. Но Клет заметил, что Ванесса стремительно отстранилась.

— Джордж сказал мне, что у моей сиделки был сердечный приступ, который стал причиной ее смерти. Очень жаль, хотя я фактически ее не видела. — Она защелкнула великолепный браслет на своем тонком запястье. — Эта вещь сводит меня с ума!

— Что ты имеешь в виду, говоря, что не видела миссис Гастон? — заинтересовался Клет.

— Это и имею в виду, папа. Я лишь смутно припоминаю ее голос, но в толпе я бы ее не узнала. Не могу вспомнить, какая она. Может, снять? — Она освободила запястье от браслета и со звоном бросила украшение на столик.

— Джордж Аллан уверил меня, что вы были очень близки, — произнес Клет.

— Так оно и было, — подтвердил Дэвид. — Ты просто не помнишь, дорогая.

— Я никогда не видела ее, Дэвид, — настаивала на своем Ванесса. — Мне лучше знать, видела я ее или нет, так вот — я не видела. Почему ты всегда поправляешь меня? Ненавижу, когда ты это делаешь. Всякий раз у меня возникает чувство, что я круглая дура.

— Ты не дура.

— Но ты именно так обращаешься со мной.

— Тебе был назначен курс лечения, дорогая, — сказал он вкрадчиво. — Ты очень привязалась к миссис Гастон, но так как для спокойствия тебе давали снотворное, то неудивительно, что ты ничего не помнишь.

— Хорошо, хорошо, все что угодно. — Она помахала руками. — Господи, не могу поверить, что она умерла прямо рядом со мной, в метре от моей кровати. Это не дает мне покоя. — Она вновь надела браслет, повернула на своем запястье, тряхнула им. — Как я люблю этот браслет! Брелочки позванивают, словно бубенчики на Рождество.

— Рождество наступит так скоро, что мы и оглянуться не успеем, — отозвался Дэвид, и на лице его снова появилась дежурная улыбка. — Затем мы позвоним в колокольчик и встретим Новый год. Год выборов. Давай забудем о Барри Трэвис и сиделке и обо всех несчастьях этого года и подумаем о будущем. — Он энергично потер ладони. — У нас множество планов на предстоящую президентскую кампанию.

— И думать об этом не хочу. Услышав эту фразу, Клет произнес:

— Я согласен с ней, Дэвид. Ты, вероятно, несколько опережаешь события. Пусть Ванесса сначала окрепнет. У нас будет достаточно времени для подготовки этой кампании.

— Чем раньше начнем планировать, тем лучше. Ванесса заломила руки.

— Только об этом и думаешь!.. Послушай, Дэвид, я чувствую себя намного лучше. Я давно так себя не чувствовала, но даже представить не могу, что появлюсь утром на пресс-конференции.

Клет немало изумился, когда узнал, что на одиннадцать часов запланирована пресс-конференция в Восточном зале. Ожидалось, что Ванесса будет на ней присутствовать. В Белый дом вызвали стилиста. Она сделала невероятное с волосами Ванессы и макияжем, но все ее усилия не помогли полностью скрыть темные круги под глазами и впалые щеки.

— Почему я должна там присутствовать? — спросила она с волнением.

— Это займет всего несколько минут, — отозвался Дэвид.

— Это не ответ, — вмешался Клет. — Почему это так уж необходимо?

— Потому что Ванесса притащила в нашу жизнь эту Барри Трэвис, вот почему. С этого все началось, а кульминация наступила в больнице. Слухи разносятся быстро и неудержимо. Единственный способ их уничтожить — это самим высказаться по поводу смерти миссис Гастон и ясно объяснить, что же произошло. Кроме того, избиратели хотели бы видеть свою первую леди. На твое имя пришли тысячи писем и открыток с пожеланиями скорейшего выздоровления. Нельзя же оставлять их без ответа, Ванесса.

— Конечно, я отблагодарю их. Я поручу это своим помощникам прямо сейчас. Но не отложить ли пресс-конференцию? Хотя бы на несколько дней?

— Все уже распланировано, — отрезал Дэвид. — Далтон подготовил материал. Кроме того, если мы ее отменим, это породит новые сплетни о том, почему ты была в Хайпойнте и там за тобой присматривала личная сиделка. Я больше не могу себе позволить никакого компромата в прессе. Ты и так слишком дорого мне обошлась.

— Дэвид! — зарычал Клет. — Ради Бога! Он вздохнул.

— Извини. Я говорю ужасные вещи. Я не это имел в виду. — Он притянул к себе жену и положил ей руки на плечи. Клет мог бы присягнуть, что она сейчас почувствовала отвращение. — Все мы очень переживали, но тебе было труднее, чем кому-либо, — нежно произнес он. — Если хочешь, можешь пропустить эту пресс-конференцию. Это не так важно. Мне не стоило настаивать.

Ванесса быстро взглянула на отца, и Клет уловил в глазах своей дочери панику и растерянность, но вслух она произнесла:

— Нет, Дэвид, я приду. Это входит в обязанности первой леди.

Меррит сжал ее плечи.

— Узнаю свою девочку! Я не назначил бы пресс-конференцию, если бы у меня были сомнения относительно твоего здоровья. Джордж заверил меня, что ты достаточно окрепла, а скоро вообще вернешься к привычному образу жизни. Ты ведь чувствуешь себя лучше.

— Что я должна делать?

— Ничего. Далтон сообщит подробности о смерти миссис Гастон, объявит, что эту речь написала ты, но зачитает ее сам. Все, что от тебя требуется, это сидеть там и хорошо выглядеть перед объективами. Ты ведь справишься, не правда ли?

— Конечно, справится! — воскликнул Клет. — Когда нужно быть внизу?

— К одиннадцати. Вы побудете пока с Ванессой, Клет, а я займусь другими делами. — С этими словами Дэвид вышел из комнаты.

— Поешь что-нибудь. Ванесса.

— Я не голодна. Я недавно выпила апельсинового сока. — Она подошла к окну и раздвинула шторы. — Папа, я не хотела спрашивать при Дэвиде, но он действительно упоминал имя Грэя?

— К сожалению, — пробормотал Клет. Ему не хотелось сообщать ей о том, что объявился Бондюрант, и он недовольно поморщился, услышав, как обмолвился Дэвид. — Я надеялся, что мы видели конец Рэмбо.

— Он здесь, в Вашингтоне?

— Был здесь. Но сейчас, по всей видимости, поджал хвост и опять прячется в Вайоминге.

— Ты всегда ненавидел его. Зачем так! Он был внимателен ко мне, я бы хотела с ним встретиться.

— Давай не будем о нем, Ванесса.

— Что он здесь делал? Что заставило его вернуться в Вашингтон?

— Это длинная история.

— Расскажи, пожалуйста.

— Это может подождать. У тебя полно дел и без него.

— Я хочу, чтобы ты все рассказал о Грэе, — потребовала она.

Казалось, самообладание покидало ее, и Клет, испугавшись последствий, сдался.

— Не знаю, что заставило его вернуться, — солгал он. — Все, что я знаю, это то, что он был в компании с Барри Трэвис. Вряд ли можно придумать более опасное сочетание. Впрочем, они оба стоят друг Друга.

— Как это Грэй с ней связался?

— Откуда мне знать? И какая разница? Она такая бесцеремонная. Бондюрант — это… Зачем тебе все это, Ванесса? Ты же знаешь, какого я низкого мнения о нем.

— Он не такой, как ты думаешь, папа. Совсем не такой. Он…

Клет приложил свой толстый указательный палец к ее губам.

— Я ничего не хочу знать. Ванесса.

— Но ты должен знать, мне надо рассказать тебе об этом. — На прекрасной маске, которую модельер создал для пресс-конференции, появились изломы. Голубые глаза первой леди осветились тайной.

— Не сейчас, — сказал он мягко. — Позже.

— Это так портит все дело. Я какая-то не своя, не правда ли? Дэвид делает вид, что все в порядке. Но это не так, ты ведь чувствуешь, разве нет? Я… во мне как будто что-то сломалось.

— Успокойся. — Он привлек дочь к себе. Прижав ее к своей груди, он наклонился и прошептал на ухо:

— Послушай, Ванесса, я всегда заботился о тебе, не так ли? И по-прежнему продолжаю заботиться. Доверяй мне. Я все улажу. Все-все. Обещаю. Ладно?

Она вырвалась из его объятий. Он пристально посмотрел ей в глаза, надеясь, что его слова проникнут сквозь смятение и лекарства в ее сознание. Наконец она кивнула.

— Вот и хорошо. А сейчас иди и напудри нос, — сказал он заботливо. — Первая леди США не может появиться перед телекамерами с лоснящимся носом!

Она отправилась в душ, затем вернулась.

— Спенс будет?

— Наверное. А что?

— Ничего. Я просто не видела его с тех пор, как вернулась, только и всего.

Густые брови сенатора сошлись над переносицей.

— Подумать только, я тоже его давно не видел.

Глава 24

У тебя там все высохло, словно кукурузные стебли в августе.

Дэвид тыкал своим членом, пытаясь проникнуть в нее, и, хотя ей было противно. Ванесса не протестовала. Она получала удовольствие от его тщетных попыток овладеть ею.

— Вся моя влага кончилась, Дэвид. Ты иссушил меня.

— Нет, ты ее потратила, ублажая Бондюранта. Просунув руки между их телами, он нащупал ее лобок, а затем раздвинул нежные складки плоти и вонзил в нее свое копье. Она закусила губу, чтобы не закричать и тем самым не дать ему насладиться тем, что он причинил ей боль. Эта пародия на занятие любовью не была даже сексом. Это было господство — он демонстрировал свою власть над ней.

Его оскорбления уже не задевали ее, как когда-то, особенно в первый раз. Эти бесконечные сцены уже утратили свой эффект. Изрыгнув очередную порцию непристойностей, Дэвид кончил и медленно сполз с Ванессы. Он торжествовал.

— Прежде чем себя поздравить, Дэвид, вспомни, что в тебе нет жизни. — Она выдернула салфетку из коробки на ночном столике и вытерла сперму в промежности. — Ты бесплоден, не забыл?

— Заткнись.

— Даже если бы я раньше знала о твоей тайне, связанной с вазектомией, я, возможно, и тогда бы завела любовника, только ради того чтобы заняться любовью с мужчиной, который способен дать жизнь.

— Если ты еще раз скажешь это, я…

— Ну и что ты сделаешь, Дэвид?

— Не думаю, что ты хочешь это знать.

— Ты угрожаешь? Жаждешь угрожать? Прекрасно. А как насчет той ночи, когда умер Роберт Растон?

— К чему ворошить старое, Ванесса? Для нас обоих было бы лучше похоронить прошлое раз и навсегда, как мы сделали это с мальчиком.

Она встала с кровати и так и стояла нагая напротив Меррита. Физические последствия недавнего тяжкого испытания оказались пугающими. Она так исхудала, что тазовые кости нелепо выпирали из впалого живота, кожа утратила эластичность и свисала дряблыми мешками там, где раньше были гладкие мускулы.

Раньше она бы с ума сошла от таких уродливых перемен в ее внешности, но сейчас вся была во власти всепоглощающей ненависти к этому мужчине, который сейчас безжизненно лежал на кровати.

Она пребывала в полубессознательном состоянии, когда ее перевозили из Хайпойнта в Вашингтон. Этим утром она чувствовала себя подобно натянутой струне — действовали наркотики, те, что Джордж давал по распоряжению Дэвида. Он играл с ее лечением, увеличивая или уменьшая дозу, приспосабливая Ванессу для целей Дэвида. Сколько еще может выдержать ее организм?

Чувствуя себя способной ясно оценивать ситуацию, она не была уверена, что это ей нравится. Ванесса осознала шокирующую истину: безвременная смерть миссис Гастон поколебала планы Дэвида относительно нее.

Она до конца участвовала в пресс-конференции, как если бы была настоящим политиком. Стоя между мужем и отцом, глядя в объективы многочисленных камер и на протянутые микрофоны, которые, сколько она себя помнила, были частью ее жизни, она удивлялась, что никто не догадывается об охватившем ее ужасе. Или всех занимали только драгоценности, которые она носила? Кстати, кто-нибудь заметил, что одного украшения на ней нет?

Дэвид не заметил. Ободренная этим маленьким успехом, она сказала:

— Думаешь, ты такой умный, что заставил всех поверить в смерть маленького Роберта от СВДС?

— Хочешь, чтобы все узнали правду? А не лучше ли тебе, как и всем остальным, поверить в эту ложь? Тебе, как первой леди. Что будет с тобой, если мир узнает правду?

— Ты не обо мне думаешь, — процедила она презрительно. — Ты думаешь о том, что случилось бы с тобой. И чтобы эта правда никогда не всплыла, доктор Аллан собирался убить меня своим лечением, не так ли?

— У тебя галлюцинации, Ванесса.

— Нет, как раз сейчас я вижу все с пугающей ясностью. — Она невесело засмеялась. — Очень плохо, Дэвид. Ты потерпел неудачу. У тебя ничего не вышло. Я все еще здесь, рядом. Слабая — да, но, во всяком случае, у меня хватит сил превратить твою жизнь в ад, как это сделал с моей ты.

— Да уж, любой может почувствовать — у тебя ужасная жизнь! — Он сел и обвел взглядом окружающую их роскошь. — Ты живешь в самом престижном доме Соединенных Штатов. Ты замужем за одним из самых влиятельных людей во всем мире. Тебя окружают лица, готовые выполнить любой твой каприз. Ты даже не знаешь имен тех, кто делает твою жизнь такой комфортной и цельной. Модельеры выстраиваются в очередь, чтобы одеть тебя. Ради тебя одной поднимается в воздух самолет военно-воздушных сил. Несколько яхт готовы выйти в море по первому твоему требованию. В твоем распоряжении лимузины с водителями. Вся нация и половина человечества обожают тебя, — приблизившись к ней, он хотел погладить ее ногу. — Неудивительно, что ты такая несчастная, Ванесса.

Она отстранила его руку.

— Ну почему ты не разбил мое сердце раньше, Дэвид? Когда я была молода и любовь моя была беспомощной? Почему ты не оскорбил мою любовь тогда?

— Потому что меня забавляла роль чудовища в твоей сказочной жизни. Ты считаешь себя несчастной, Ванесса, но ты не знаешь, что значит и в самом деле быть несчастной. Это значит нищенствовать и быть не в состоянии что-либо изменить. Это значит жить с двумя вонючими пьяницами, которые не скрывают своего к тебе презрения и постоянно избивают тебя ради развлечения. Ты выросла в богатстве и роскоши. Все, что бы ты ни пожелала, приносили тебе на серебряном подносе. Тебе не приходилось просить милостыню и унижаться, так как у тебя было все.

— Поэтому ты так обращаешься со мной? — Она плакала, не смея поверить своим ушам. — Потому что в детстве у меня было больше возможностей, чем у тебя?

— Нет, — спокойно ответил он. — Я так веду себя потому, что ты легла под мужчину, которому я доверял и называл своим другом. Из-за этого. — Дэвид указал пальцем на ее лоно. — Он предал меня. — Его голос стал громче, лицо исказила гримаса ненависти.

— Ты первым изменил мне! — крикнула она. — С десятком других женщин. Возможно, и с сотней. Одному Богу известно, сколько их у тебя было. — От злости и отчаяния Ванесса сжала кулаки. — Я боготворила тебя, Дэвид. Мне было шестнадцать, когда ты появился в папиной команде. Я дождаться не могла, когда вырасту, чтобы поскорей выйти за тебя замуж. Я всегда любила тебя. Единственная причина, почему я нарушила супружескую клятву, — это из-за желания причинить тебе боль. — Она подняла на него глаза и продолжила:

— Несмотря на всех твоих любовниц, я хотела сохранить наш брак. Даже после того как узнала, что ты решился на вазектомию, и поняла, что этот ребенок не твой, мне хотелось все забыть и начать сначала. Я хотела, чтобы мы снова полюбили друг друга.

Дэвид засмеялся и издевательски покачал головой.

— Ванесса, я никогда не любил тебя. Неужели ты и впрямь считаешь, что, будь твоя фамилия не Армбрюстер, я бы связал свою жизнь с такой глупой, пустой, больной сукой, как ты?

Она быстро вдохнула и с со стоном выдохнула. Глядя в его холодные, неумолимые, жестокие глаза, Ванесса содрогнулась: как так получилось, что она обманулась? Каким удивительным талантом он обладал, что ему так легко удавалось очаровывать людей — ее, отца, избирателей.

— Ты дьявол, — прохрипела она.

— А ты — сумасшедшая. Все, кто тебя знает, уверены в этом. — Он поднялся с постели и, оттолкнув ее, взял свой халат.

Ванесса ухватилась за спинку кресла.

— Не такая уж я глупая и беспомощная, как ты думаешь. Я не позволю, чтобы твоя попытка убить меня осталась незамеченной.

— Поосторожней, Ванесса, — зловеще произнес он. — Угрожать президенту Соединенных Штатов — это серьезное преступление.

— Меня не волнует, что со мной сделают. Я собираюсь уничтожить тебя.

— Вот как?

Он подошел к ней вплотную, но она ни на шаг не отступила, хотя трудно было выдержать его взгляд. Дэвид с размаху ударил ее по лицу. Она прижалась к стенке, схватившись за скулу.

— Никогда больше не угрожай мне, Ванесса. Ты не предпримешь ничего. Ты просто будешь продолжать быть тихим, послушным ничтожеством, каким ты и была всегда, сначала для своего отца, а затем для меня. А что касается Клета, то не думай, что тебе удастся свалить меня без ущерба для Армбрюстера. Сенатор участвовал во всех махинациях, имевших место в Вашингтоне еще с администрации Джонсона. Тебе не удастся уничтожить меня, не задев своего любимого папочку. Так иди же, зови всех этих чертовых репортеров и намекни им, что ты недовольна жизнью в Белом доме, но будь при этом готова увидеть крах сенатора Армбрюстера.

Направившись к двери, он внезапно остановился и сделал последний выпад:

— Когда-то ты была весьма привлекательной. Сейчас в тебе даже этого не осталось.

Он быстро двинулся по коридору к своей спальне, по дороге кивая агентам Службы безопасности, которые желали ему спокойной ночи. Несмотря на то что Дэвид выиграл у Ванессы этот раунд — а это еще даже не предвыборная гонка, — он здорово разозлился. Проблема так и осталась неразрешенной.

Черт бы подрал эту сиделку!

Постель его была разобрана, на ночном столике горела лампа, бросая мягкий успокаивающий свет. Интимная обстановка комнаты навевала определенное настроение. У него промелькнула мысль, а не пригласить ли к себе одну из своих постоянных подруг, но он быстро передумал, так как после общения с Ванессой у него пропала всякая охота заниматься любовью.

Дэвид налил себе воды, добавил немного виски и, взяв стакан, прошел в ванную. Он почистил зубы и, прополоскав рот, поставил щетку на место. Потянувшись за стаканом виски, Меррит увидел, как в зеркале что-то мелькнуло.

Повернувшись, Дэвид от неожиданности разжал пальцы, и стакан, ударившись об пол, разбился вдребезги. Схватившись за грудь, он отступил и уперся в раковину.

— Мистер президент, вы смотрите так, словно видите перед собой привидение.

— Господи. — Дэвид весь дрожал. — Я думал, тебя уже нет в живых.

Небрежно облокотившись о косяк, перед ним стоял Спенсер-Мартин собственной персоной. Несмотря на свой беззаботный вид, он выглядел изможденным. На нем была новая одежда, хотя, по всей видимости, он купил ее в дешевом магазине. Спенсер был небрит и, похоже, несколько недель не мылся.

Немного оправившись, Дэвид произнес:

— Где, черт возьми, тебя носило? Ты выглядишь как дерьмо. И пахнет от тебя как от дерьма.

— Чтобы уйти незамеченным, мне пришлось в течение нескольких дней проваляться в своих же испражнениях.

— Откуда?

— Я думаю первоначально он служил винным погребом. В действительности это обыкновенная яма, выкопанная в амбаре нашего общего друга, Грэя Бондюранта. — Спенсер презрительно усмехнулся. — Можешь представить? Этот гондон стрелял в меня.

Дэвид внимательно слушал рассказ Спенсера. Тот продолжал:

— Он подтвердил, что Барри Трэвис приезжала к нему на ранчо. Очевидно, Бондюрант был готов к моему приезду. Он опередил меня с выстрелом. — Его губы сжались в одну тонкую линию. — Он еще пожалеет, что не убил меня, не использовал свой шанс. Как истинный бойскаут, каким он был в детстве, Грэй не стал мараться.

— Что произошло потом?

— Он перевязал мою рану, стянул с меня одежду, связал, как индейку, которую готовят для Дня благодарения, и опустил в погреб. Он заломил мне руки, но ртом я мог дотянуться до воды и до еды. Если бы я захотел, то мог бы без проблем протянуть на этой пище несколько недель. Прежде чем закрыть за собой дверь, Грэй напомнил мне, что я когда-то прошел хорошую тренировку на выживание. Его последние слова были: «Ну вот и попробуй выжить, сукин сын».

Рана болела, но я знаю, что если нет заражения, то это не опасно для жизни. Мне потребовалось двадцать четыре часа, по крайней мере я так думаю, чтобы освободить руки. Он знал, что в конце концов мне удастся это сделать, но он также знал, что на это потребуется время. — Спенсер перевел дыхание. — Яма, в которой я находился, была небольшой. Сверху лежала крышка, где-то сантиметрах в десяти у меня над головой. Над ней на высоте еще тридцати сантиметров был пол, но между полом и крышкой находилась утрамбованная земля. Я не знал этого, пока не выбрался наружу.

— А как же дверь?

— Дверь-то деревянная, но Грэй подпер ее с обратной стороны двумя стальными балками. Думаю, какой-то лишний строительный материал. Для вентиляции он просверлил в двери три дыры. Затем прикрыл все соломой. Если бы кто-то случай но забрел на ранчо, то он ничего бы не заподозрил.

— Я посылал туда человека.

— Ты посылал за мной?! — Дэвид кивнул, и Спенсер зло бросил:

— Ну, тогда он покойник. Надо было обшарить все ранчо, сантиметр за сантиметром.

— Но как же тебе удалось выбраться?

— Я вы царапал себе до рогу. Из еды он оставил мне сухой порошок, хлеб и какую-то кашу. Использовать это было нельзя.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25