Современная электронная библиотека ModernLib.Net

День греха

ModernLib.Net / Остросюжетные любовные романы / Браун Сандра / День греха - Чтение (стр. 15)
Автор: Браун Сандра
Жанр: Остросюжетные любовные романы

 

 


Он шагнул ближе, так, что мог видеть свое отражение в ее темных зрачках.

– Вы приукрасили это для себя, но и тогда, и теперь вы прекрасно знали, чего хотел Дюваль. Он хотел заполучить молодую шлюшку, обученную старой профессионалкой.

– За что вы меня ненавидите?

– Ручаюсь, ваша девственность была обговорена заранее. Дюваль вернул бы дочку обратно, не окажись она невинной, как утверждала Анджела.

– Не смейте со мной разговаривать в таком тоне!

– Интересно, он подождал денек-другой, или попробовал вас в первую же ночь?

Реми швырнула горячую шумовку ему прямо в лицо и бросилась к выходу.

Капли раскаленного жира попали ему в глаза. Закрыв лицо руками, Берк пошатнулся, но все же ему удалось добраться до двери. Когда он ее от – крыл, на голову ему обрушилось что-то тяжелое, и Берк рухнул на колени. Страшный удар повторился.

Он рухнул на пирс лицом вниз и потерял сознание.

* * *

– Нэнси?

Нэнси Стюарт загоняла расшалившихся сыновей в машину. Услышав свое имя, она оглянулась и удивленно воскликнула:

– Дуг! Ты что здесь делаешь?

– Да вот, пришел посмотреть на тренировку твоих подрастающих чемпионов.

– Лично мне кажется, что для бейсбола еще холодновато, но тренеры любят начинать сезон пораньше.

– У тебя найдется минутка? Она слегка замялась.

– Вообще-то мы вместе со всей бейсбольной командой едем на пикник.

– А-а. – Он оглянулся, ковырнул щебенку носком ботинка. – Ты извини, что я так неожиданно на тебя набросился, но мне не хотелось обсуждать это по телефону.

На хорошеньком лице Нэнси появилось беспокойство.

– Что такое?

– Это насчет Бейзила. Он сорвался. И мне необходимо его разыскать.

Мальчики заныли, что пора ехать. Нэнси открыла дверцу и приказала:

– Ну-ка, бегите, вы поедете вместе с Хэйли.

Скажите миссис Хэйли, что я вас догоню. И угомонитесь!

Проигнорировав последнее приказание, Питер и Дэвид опрометью бросились через паркинг к микроавтобусу, полному галдящих мальчишек. Сидящая за рулем женщина запустила братьев внутрь и помахала Нэнси рукой.

Обернувшись к Пату, Нэнси сказала:

– Мальчики скучают по Берку. Постоянно о нем спрашивают. Я специально их отослала.

– Скучают? – удивился он. – Мне казалось, он частый гость в вашем доме.

– Был раньше, пока я не попросила его больше не приходить.

Она объяснила Пату, почему была вынуждена так поступить.

– Я знаю, что сделала ему больно, Дуг, но мне невмоготу было видеть его так часто. Каждый раз я заново переживала гибель Кевина. Я хотела оставить эту боль в прошлом. А Берк возвращал ее в мое настоящее.

Пату спросил, когда Бейзил приходил в последний раз, и нахмурился, услышав ответ.

– Это случилось накануне его увольнения.

– Он уволился? Ушел из отдела? Пату рассказал Нэнси о том, как Берк все больше замыкался в себе, о его прочих неприятностях.

– Я не знала об истории с Барбарой, – сказала огорченная Нэнси. – Он мне ни слова не говорил.

– Он воспринимал это не так серьезно, как гибель Кева. Та история грызла его изнутри. Я даже не понимал – до какой степени, пока не случилось…

– Что? Что случилось, Дуг? Что значит «он сорвался»? В том смысле, что исчез?

– Ну, в общем, да.

Нэнси охнула, прижала к губам трясущиеся пальцы.

– Не мог же он… сделать что-нибудь с собой?

– Нет. Совсем нет. Но если я скажу тебе еще хоть что-то, то это будет нечестно по отношению к Берку. Детали пока неизвестны.

– Детали? Он… совершил…

– Я не могу об этом говорить, Нэнси, – замялся Пату. – Кое-что произошло, хотя официально никаких заявлений нет, потому что пострадавшая сторона не намерена разглашать случившееся. Но ситуация сложная. Если мне повезет и я смогу быстро найти Берка, то, возможно, удастся предотвратить настоящую катастрофу. Если же нет – а скорее всего у меня ничего не получится, – его жизнь повиснет на волоске.

Заломив руки, Нэнси воскликнула:

– Это я во всем виновата!

– Нет. Он давно был на грани срыва, так что ваш разрыв ничего не прибавил.

Сокрушенно качая головой, она спросила, может ли чем-то помочь.

– По-твоему, где он может быть? – спросил Пату. – Он никогда не говорил тебе о каком-нибудь убежище или о чем-то в этом роде?

– Нет. Может быть, хижина для рыбной ловли, но… – Нэнси потерла виски, пытаясь вспомнить. – Если он и говорил когда-то об этом, то я не помню. Барбара должна знать.

Пату скривился, как от зубной боли:

– Я все никак не заставал ее дома, поэтому пошел в школу. Там мне сказали, что она и ее дружок взяли отпуск и отправились на Ямайку. Они уехали еще до исчезновения Бейзила. Уверен, она ничего о нем не знает.

Нэнси расстроенно кивнула.

– Я так хочу помочь. Я люблю Берка. Он был отличным другом. У меня сердце чуть не разорвалось, когда я просила его больше не приходить. Но ведь ты меня понимаешь?

– Понимаю. И, уверен, он тоже все правильно понял. – Пату махнул рукой на прощание и извинился, что задержал отъезд на пикник. – Если что-нибудь вспомнишь, позвони.

– Почему бы тебе не поговорить с его братом? Пату замер.

– С братом?

Глава 27

Берк лежал без сознания минуты две, но даже за такой короткий промежуток времени Реми Дюваль удалось отплыть на лодке ярдов на двадцать, а то и тридцать. Она тщетно пыталась завести мотор.

Берк подполз к краю пирса и позвал ее. В голове будто взрывались бомбы, ослепительно резало глаза. Интересно, чем это она его ударила? Невероятно, что такая хрупкая женщина нанесла удар этакой чудовищной силы.

Она гребла к берегу, в том направлении, которое Берк ей вчера указал. Он нарочно обманул ее, сказав, что там земля.

– Миссис Дюваль, даже если вы доберетесь до твердой земли, вы погибнете. Вы потеряетесь и не найдете дорогу назад.

Отчаявшись завести мотор, она взяла весло и снова начала грести. Берк подумал, не прыгнуть ли в воду. Кое-где болото было ему по колено, но в этом месте вода накрыла бы его с головой. В обычной ситуации это не представляло бы для него проблемы, он доплыл бы до лодки в считанные секунды. Но сейчас его тошнило так, что он боялся потерять сознание в воде и утонуть. Тогда им обоим конец. Черт, он же предупреждал ее: на болоте опасно, тем более человеку неопытному!

Оставался только один выход, довольно поганый.

Но, понимая, что сама она не остановится, Берк заставил себя встать. Покачнулся, на мгновение закрыл глаза, открыл – ага, горизонт снова на месте. Стало чуть получше, и Берк заковылял к домику, покачиваясь, как раненый ковбой в исполнении Джона Уэйна.

Пистолет лежал там, где он его спрятал.

Стараясь двигаться быстро, насколько позволяло его состояние, Берк вернулся обратно на пирс, встал на самый край, взял пистолет обеими руками и прицелился в лодчонку.

– Поворачивайте и гребите обратно, миссис Дюваль. – Она даже не оглянулась. – Иначе я прострелю в лодке дырку, и она пойдет ко дну.

На этот раз Реми оглянулась, увидела пистолет, но тем не менее не остановилась.

– Вы не сделаете этого, мистер Бейзил.

– Почему же?

– Потому что выстрелы может кто-нибудь услышать, а вы этого не хотите.

– А про глушитель вам слышать не приходилось?

Это возымело действие. Она опустила весла.

– Вы не убийца. Если лодка пойдет ко дну, я утону.

– Берите весла и гребите обратно. Она не шелохнулась.

– Я же вам сказала: я не умею плавать.

– А я вам сказал: я не такой дурак. Берк взвел курок, прицелился пониже ватерлинии и выстрелил.

Позже он вспомнил, что она не закричала, как можно было ожидать. А может, он просто не услышал ее из-за крика вспугнутых птиц, уже устроившихся спать в своих гнездах. Птицы резко и шумно выражали свое возмущение, ибо короткий, чмокнувший звук выстрела разорвал тишину опускавшейся на болото ночи.

В лодку хлынула вода, и Реми страшно запаниковала. Она пыталась зажать руками пробоину и закрыть течь, но, конечно же, безуспешно.

– Прыгайте и плывите назад, миссис Дюваль. А лодку тяните за собой.

– Я не могу.

– Можете, можете. Просто держитесь за чал, никаких особых усилий не требуется.

Она казалась жутко перепуганной, на расстоянии это выглядело довольно убедительно. Но Берк подозревал, что она прикидывается. Ну да, внешне – безобидная, как бабочка, однако дурачила его уже не раз! Пыталась вынуть ключ из зажигания, жахнула горячей шумовкой по глазам, чуть не вышибла мозги. Все, больше он не купиться на эту невинность и хрупкость.

Хотя, следовало признать, играла она довольно убедительно. Казалось, она совсем потеряла голову: встала в лодке, которая тут же опасно закачалась.

– Пожалуйста, мистер Бейзил. Я утону.

– Не утонете.

– Пожалуйста!

Это случилось, когда она протянула руку, словно надеясь схватиться за что-нибудь. Лодка накренилась и перевернулась, выкинув пассажирку в грязную воду. Реми отчаянно забарахталась, но тут же исчезла под водой. И больше не появлялась. Затаив дыхание, Берк ждал. Наконец ее голова показалась на поверхности.

Он с облегчением выдохнул. Еще один трюк. Но это продолжалось не больше секунды, а потом она снова пошла ко дну, захлебываясь и барахтаясь. Больше она не появлялась.

– Черт! – прошептал Берк. Потом заорал: – Черт!

Забыв о рези в глазах, о болевшей голове, о темноте, он бросил пистолет и, как был – в ботинках, бросился в воду.

Он плыл будто в густом супе. Как в ночном кошмаре, когда чем сильнее гребешь, тем медленнее двигаешься. Когда он подплыл к перевернутой лодке, мускулы горели огнем. Обхватив руками днище, он сделал несколько судорожных вздохов и стал обшаривать глазами поверхность.

Наконец он увидел ярдах в десяти от лодки пузырьки воздуха на воде. Еще раз глубоко вздохнув, он нырнул и поплыл в том направлении.

Он нащупал ее волосы, мягкие, как водоросли, но в ту же секунду в руке не осталось ничего, кроме воды. Вытянув вперед руки, он судорожно пытался найти ее и наконец нашел. Легкие горели огнем.

Берк крепко обхватил ее и оттолкнулся от скользкого дна. Было неглубоко, но доли секунды, когда он проталкивался сквозь эту густую жижу, показались Берку вечностью.

Он глотал ртом воздух, чтобы восстановить дыхание, и плыл к пирсу, таща Реми Дюваль за собой. Она не барахталась, не отбивалась, как это обычно делают тонущие, и Берк боялся даже думать – почему. Он заставил себя посмотреть на ее лицо: оно было спокойным и мертвенно-бледным под налипшей грязью.

У пирса он столкнулся с новой проблемой: как залезть наверх, при этом не выпуская из рук Реми? Нужно торопиться. Она безжизненно повисла на его левой руке. Сколько же точно времени она пробыла под водой?

Он изо всех сил подтянулся, стараясь ухватиться правой рукой за край доски. С третьей попытки ему это удалось, и он закинул на деревянный настил правую ногу, зацепился каблуком, замер на несколько секунд, собираясь с силами и убеждая себя, что сейчас все получится.

Наконец, используя правую ногу как рычаг и опираясь на колено и локоть, Берк вскарабкался на пирс. Плюхнувшись животом на доски, он издал победный клич.

Подтянул и осторожно положил на спину Реми. К ее губам прилипли пряди волос. Берк отбросил пряди и начал делать ей искусственное дыхание. Руки – туда-сюда. Раз-два, раз-два. Закрыть ноздри, вдувать воздух через рот. Раз-два. Раз-два.

Сколько времени она пролежала на дне? До того, как он прыгнул в воду, – не более двадцати секунд. Ну ладно, пусть тридцать. Плюс секунд сорок пять, пока он плыл. Еще минуту под водой. Сколько всего получается?

Раз-два, раз-два, раз…

Она закашлялась. Берк быстро повернул ей голову набок, чтобы снова не захлебнулась. Прошло еще несколько минут, и дыхание наконец восстановилось, с губ исчезла жутковатая синева.

Реми открыла глаза и сразу увидела нагнувшегося над ней Берка. Она не успела отвернуться, и он прочел в ее взгляде осуждение.

– Простите. Я вам не поверил. Думал, вы меня обманываете. – Он не знал, что еще сказать, и повторил: – Простите.

Он с трудом поднялся на ноги и посмотрел на воду. Лодка плавала вверх дном. Если ее не подогнать обратно, им грозят серьезные неприятности. Надо решить эту проблему немедленно, пока на тело не успели навалиться усталость и изнеможение. Берк прыгнул в воду во второй раз.

* * *

Любезными их не назовешь, но по крайней мере они его не убили. Пока.

Грегори старался казаться безобидным, что было нетрудно: он был не просто безобидным, он был совершенно беспомощным. Да таких не больно-то напугаешь. Они если и перережут глотку, то не от страха, а для забавы.

У самого Грегори поджилки тряслись от ужаса. В комнате стоял кошмарный запах от какого-то варева, кипящего на плите. Хозяйка дома принесла наполненную миску, громко шмякнув ее на стол перед Грегори.

Ничуть не вежливее вели себя мужчины – очевидно, ее муж и сын. Они буквально проволокли Грегори через лес к своему жилищу, где женщина и две девочки с подозрением оглядели гостя. Но все равно Грегори был им благодарен за спасение: ведь его мог сожрать крокодил, он мог умереть от жажды, голода, холода.

Эти люди спасли его от страшного болота, но их поведение было трудно назвать гостеприимным. Их подозрительность в любой момент может перерасти в нечто более угрожающее. От таких всего можно ожидать. Какие-то болотные монстры.

Стараясь казаться как можно более дружелюбным, Грегори улыбнулся хозяйке.

– Как аппетитно пахнет. Спасибо, мэм.

Она открыла рот с редкими зубами и прорычала нечто нечленораздельное. Потом обратилась к мужу на нью-орлеанском французском диалекте. Он буркнул что-то в ответ. Дети были также немногословны. Они стояли и смотрели, как Грегори подносит ложку ко рту.

Умиравший от голода Грегори набросился на еду, но после первых же ложек чуть не задохнулся. Это странное варево из рачков, томатов, риса и лука, обильно сдобренное жгучим перцем, обжигало до слез.

Жадно залив огонь во рту водой, Грегори стал есть осторожнее. За последние два дня его желудок сжался, и половины порции оказалось более чем достаточно.

– Большое спасибо, – сказал Грегори и похлопал себя по животу. – Очень вкусно, но я уже сыт.

Женщина молча забрала миску и ложку, но стакан с водой оставила. Напротив Грегори сидел хозяин. Он был весь косматый, волосы росли из ноздрей, из ушей, даже пальцы казались черными от волос. Он сидел в низко надвинутой кепке, густая борода закрывала грудь.

– Как вас зовут?

Это были первые слова, произнесенные по-английски. Грегори вздрогнул и пробормотал:

– Грегори.

– Отец Грегори?

Только тут он сообразил, что одет как священник.

– А, да. Да. Отец Грегори.

К священнику они отнесутся с большим уважением. К примеру, убьют быстро и безболезненно, вместо того чтобы долго пытать.

Его надежды в какой-то степени оправдались. На них явно произвело впечатление, что среди них находится служитель Господа. Они возбужденно затарахтели между собой, но тут глава семьи коротко свистнул, и снова воцарилось молчание.

Хозяин уставился на Грегори с явным недоверием.

– А что с вашим лицом?

– Оцарапался о ветки.

Густые брови, похожие на приклеенных ко лбу жирных гусениц, подозрительно задвигались.

– Понимаете, я заблудился, – заторопился Грегори. Их лица остались неподвижными. Он пояснил: – Мы с другом приехали порыбачить. Он с вещами поехал вперед на машине. А я должен был взять лодку и встретиться с ним в назначенном месте. Но я заблудился. Наткнулся в темноте на дерево, весь расшибся. Даже не знаю, сколько времени я плыл в лодке, пока вы меня не нашли. – Он осенил их широким крестным знамением. – Благослови вас Господь, дети мои. – И добавил: – Мой друг, тоже священник, наверное, очень беспокоится. Может быть, уже ведутся поиски.

Косматый хозяин поглядел на жену и пробурчал что-то неразборчивое; она скривила рот, обнажив редкие зубы.

Грегори не понравилась их реакция. Он едва сдерживался, чтобы не заплакать. Он достиг крайнего предела, и теперь ему осталось только одно – уповать на милость родных. Они хоть и бросили его на произвол судьбы, но в самых отчаянных ситуациях все-таки приходили на помощь. А Грегори не представлял себе ситуацию хуже, чем нынешняя.

Он постарается все объяснить так, чтобы пробудить их родительские чувства или, по крайней мере, чувство долга. В конце концов, это же они произвели его на свет! Пусть отправят сына в какое-нибудь дальнее путешествие. Может, в Европу или даже на Восток. Далеко-далеко, подальше от неприятностей, которые ожидают его в Нью-Орлеане.

Он уедет прямо завтра. Папочка сможет это устроить. И через несколько часов он окажется на безопасном расстоянии и от Берка Бейзила, и от Пинки Дюваля, и от всей этой чертовой истории. Грегори проклинал тот день, когда в нее ввязался; и сейчас ему нужно было только одно – телефонный звонок.

– Я вам так благодарен. Если вы позволите воспользоваться вашим телефоном…

– Телефона нет, – рявкнул мужчина.

– О! Что ж. – Прямо перед ним на стене висел аппарат, но Грегори счел благоразумным не обращать их внимание на это обстоятельство. А тем вре – менем разгорелась новая семейная дискуссия. Грегори немного говорил по-французски, но этот диалект он не знал и лишь крутил головой до тех пор, пока хозяин не сделал знак всем замолчать.

– Вы пожените мальчика.

Грегори непонимающе уставился на него.

– Что, простите?

Мужчина ткнул пальцем в стоящего поодаль коренастого парня, который участвовал в спасении.

– Он хочет жениться. Вы его пожените, oui? Варево снова забурлило, но на этот раз в животе Грегори. Наверное, он слишком много съел после вынужденного поста. Он вспотел не меньше, чем хозяйка, которая то и дело вытирала верхнюю губу полотенцем, висевшим на плече.

Обстановка накалялась с каждой минутой. Ему понадобятся все его актерские способности, чтобы выжить. Мальчишке было лет восемнадцать, и он обещал в скором времени стать таким же волосатым, как папаша. Грегори милостиво ему улыбнулся.

– Ты хочешь жениться, сын мой? Парень не ответил и вопросительно посмотрел на отца.

Тот что-то рявкнул так, что Грегори вздрогнул от испуга.

В глубине комнаты отворилась дверь, и вошла молоденькая девушка, скорее даже девочка. Тем более странно было видеть ее огромный живот, очевидно, она была на последнем месяце беременности.

– О Господи, – простонал Грегори, но это вовсе не было молитвой.

Глава 28

Берк тянул лодку к пирсу, плывя вполне резво для человека, у которого на шее чугунная гиря. Голова болела так, словно ее как следует отбили на бифштекс. Из последних сил он втащил лодку на берег, подобрал пистолет, которым продырявил борт. Осмотреть, насколько она повреждена, он решил потом. Сейчас его больше заботила миссис Дюваль.

Она лежала там, где он ее оставил. Повернувшись на бок, Реми подтянула колени к подбородку, очевидно, чтобы согреться. Он наклонился над ней, с его одежды закапала вода. Женщина не шелохнулась. Он пощупал пульс у нее на шее.

– Почему вы не дали мне утонуть? Всем было бы легче, а вам в первую очередь. Она открыла глаза.

– Зачем вы мне нужны мертвая? – хрипло спросил он. Только теперь он осознал, как близка она была к смерти, и почувствовал резкую слабость.

– Разве моя смерть не была бы хорошей местью? – Мне не нужно, чтобы Дюваль скорбел о вас.

Мне нужно, чтобы он пришел за вами.

И тут она сделала то, чего он меньше всего ожидал, – она засмеялась.

Он сердито отдернул руку, встал и ушел. Раз она способна веселиться, значит, купание в болоте не было для нее таким уж большим потрясением. А он – полный идиот, что так распсиховался.

В хлюпающих ботинках он перешагнул через валявшийся на пирсе лом – без сомнения, ее оружие – и направился к задней стене хижины.

Там Берк, невзирая на холод, разделся догола и начал энергично мыться, намыливаясь куском грубого мыла и поливаясь дождевой водой из большого ведра. Несколько раз вымыл волосы шампунем, как следует промыл ушные каналы, надеясь, что микроорганизмы не успели проникнуть глубоко. Удовлетворенный результатом, Берк прошел в хижину и растерся полотенцем.

От шампуня защипало рану. Голова разламывалась, но ни зрение, ни память, кажется, не пострадали; значит, это не сотрясение. Берк выпил две таблетки аспирина, чтобы заглушить боль, и вышел наружу.

Миссис Дюваль уже перестала хихикать. Кажется, она вознамерилась поспать.

– Эй! – Он коснулся носком ботинка ее колена. – Вам надо помыться.

Она замычала и крепче прижала колени к груди.

– В болотной воде множество паразитов. Я не хочу, чтобы вы у меня тут умерли от какой-нибудь заразы.

Он попытался ее поднять, но она не двинулась с места. Выругавшись сквозь зубы, он силой заставил ее сесть.

– Послушайте, леди, я тоже устал. Это все произошло по вашей милости. Вы повели себя крайне глупо, и теперь приходится расхлебывать.

Он приподнял ее и поволок к хижине. Там наполнил ведро свежей водой, сунул Реми в руку мыло.

– Мойтесь как следует, – инструктировал он. – Уши, нос, все. Скребитесь получше. Вы должны стать розовой, как попка младенца. Когда закончите, я займусь ранами на спине.

Это его больше всего беспокоило. Он очень опасался инфекции. В открытые раны так легко проникнуть бактериям, а болото – просто рассадник для этих одноклеточных убийц.

Он вернулся в хижину, где оставался несъеденный ужин. Берк собрал куски рыбы, сложил их в пластиковый пакет и сунул в мусорное ведро. У него больше не было аппетита, у нее, наверное, тоже. Впрочем, надо бы спросить.

Захватив два полотенца и сдернув с кровати одеяло, он пошел проведать, как идет мытье.

– Миссис Дюваль, – позвал он. Она не отозвалась. Он прислушался, но не услышал плеска воды. И вообще никаких звуков. – Миссис Дюваль?

Она снова не ответила, и он осторожно заглянул за угол. Но можно было не беспокоиться, что его обвинят в подглядывании: она сидела одетая, опустив голову на грудь, в безжизненно повисшей руке – кусок мыла.

– В чем дело? – Он осторожно приблизился.

Ее кажущаяся вялость и безучастность могли оказаться новым трюком. – Я понимаю, сейчас холодно, но вам обязательно надо смыть с себя эту дрянь. И чем скорее, тем лучше.

– Я хотела умереть.

– Что?

– Я хотела…

– Я слышал, что вы сказали, – резко перебил он. – Но это скверная смерть – утонуть в болотной моче.

– Нет. – Она потрясла головой, с ее мокрых волос свисали водоросли. – Когда я была маленькой, я каждую ночь молилась, чтобы во сне ко мне спустились ангелы и забрали меня на небеса.

Теперь до него дошло, что смех на пирсе был началом истерики. Теперь вот наступила вторая фаза. Испугалась болота, страшной смерти, его – Берка. Что с ней теперь надо делать? Надавать пощечин? Или, наоборот, постараться утешить? Он выбрал второе.

– Такое бывает почти у всех детей. Разозлятся на родителей, вот и мечтают преподать им урок.

– Мне было стыдно.

– Из-за этого желания?

– Нет, из-за тех вещей, которые Анджела заставляла меня делать.

Если это притворство, чтобы вызвать к себе жалость, то она – хорошая актриса. Она говорила тихо – наверное, вот так же ребенком, спрятавшись под одеялом, она звала к себе ангелов.

– Наверное, поэтому Господь забрал у меня моего ребенка. Чтобы наказать за неправильные молитвы.

Так, хватит.

– Вставайте.

Он сдернул ее со стула и расстегнул пряжку на ремне. Если бы ткань была сухая, огромные штаны Дредда просто сами бы упали вниз. Но они тяжелой массой повисли на ее бедрах.

Он опустился на колени и стал стягивать брюки.

– Все это глупости. – Он взял ее за щиколотку и стянул штанину. Повторил ту же процедуру с другой ногой. – У Бога слишком много разных дел, чтобы за каждым приглядывать.

Покончив с брюками, Берк принялся за рубашку. Он старался побольше говорить, чтобы поменьше отвлекаться на ее гладкий живот.

– Если отдаться чувству вины, оно может вас сожрать с потрохами. Поверьте, уж я-то знаю. Перестаньте терзаться из-за вашего ребенка, иначе превратитесь в такого же психа, как я. Таков закон жизни.

– Вы не должны этого делать.

Он поднял голову и увидел, что Реми абсолютно спокойна. Очевидно, истерика прошла. Он встал, но его руки продолжали держать ее за талию.

– Вы были не в себе.

– Теперь я в порядке.

– Точно?

– Вы боитесь оставить меня одну, потому что я сказала, что хочу умереть?

– Возможно.

– Если бы я хотела умереть, я бы пошла ко дну.

А я не хотела.

– Я тоже не хотел. Если бы вы утонули, я был бы виноват. Я не поверил, что вы не умеете плавать.

– У вас такое в голове не укладывается?

– Ну, в общем, да.

Берк не замечал, как летят секунды, ибо сейчас впервые он безраздельно овладел ее вниманием – она смотрела прямо ему в глаза, не отводила взгляда; и еще он чувствовал, как ее кожа нагревается под его ладонями.

Она вдруг тоже это почувствовала и посмотрела на его руки. Он в ту же секунду отпустил ее и сделал шаг назад.

– Грязь начинает подсыхать, – пробормотал он. – Так ее труднее будет отмыть. Наклонитесь над перилами, я помогу вам помыть голову. Она медлила. Берк разозлился.

– Ведро тяжелое, самой вам его не поднять.

Больше не возражая, она подошла к перилам и наклонила голову. Берк вылил ей на голову почти целое ведро воды и начал деловито намыливать волосы шампунем. Смыв основную грязь, он провел процедуру по второму разу, теперь тщательно промывая корни волос и кожу головы.

Руки его были по локоть в пене. Голова Реми была покрыта шапкой из мыльной пены, ручейки стекали за воротник и в вырез Дреддовой рубашки, на роскошную – Берк это знал – грудь.

Потом он вновь наполнил ведро чистой водой. За все это время они не произнесли ни слова, разговор сейчас казался неуместным. Поэтому Берк молча взял ее за подбородок, пригнул голову ниже и стал осторожно поливать ей на волосы.

Наконец ведро снова опустело. Берк какое-то мгновение постоял, глядя на ее склоненную спину, потом принес еще воды и поставил ведро к ее ногам.

– Сзади вас, на стуле, – полотенце. Когда помоетесь и оботретесь, завернитесь получше в одеяло, а то замерзнете.

И ушел.

В хижине он остановился посреди комнаты и, тяжело дыша, прижал ладони к глазам. Поднимавшаяся из области затылка головная боль пульсировала уже в ритме рэпа. Берк весь покрылся потом, словно сейчас стоял июль, а не февраль.

Он неуклюже вывалил на стол содержимое аптечки и придвинул стол и стул поближе к обогревателю. В дверях появилась Реми, завернутая в одеяло наподобие индийского сари и с тюрбаном из полотенца на голове.

– Я оставила одежду отмокать в ведре. Утром прополощу.

Он показал ей на стул.

– Сделаем это, пока вы не оделись.

– Хорошо.

Она села к нему спиной. Берк сдвинул с ее плеч одеяло, обнажил спину. Тщательно осмотрел ранки и с облегчением убедился, что все они затянулись и ни одна не кровоточит. Стараясь действовать как бесчувственный автомат, Берк аккуратно обработал ранки антисептиком и смазал бальзамом.

Все происходило в молчании. Не было даже никаких посторонних звуков – ни включенного телевизора, ни шума машин. Ничто не нарушало тишины – кроме их дыхания.

Он закончил и неловко постарался укутать ее одеялом.

– Вам тепло?

– Да.

– Я… э… захватил кое-какие вещи. Подумал, они вам тут могут понадобиться. Поглядите в сумке, она в ванной комнате.

Несколько дней назад, уезжая из Нью-Орлеана, он знал, что надо взять с собой. Она – не знала.

– Спасибо.

– Ага.

Она ушла в ванную и закрыла дверь. Берк достал бутылку воды и выпил ее почти всю залпом. Руки и ноги у него тряслись, в ушах звенело, к горлу подступала тошнота. Свое головокружение он объяснял тем, что принял аспирин на голодный желудок; тем, что перенапрягся, вытаскивая из воды заложницу, а потом и лодку; тем, что получил сильный удар по голове. Берк готов был найти объяснение своему состоянию в чем угодно, только не в истинной причине.

Реми вышла из ванной. Полотенце она сняла, влажные волосы зачесала назад. На ней был серый свитер. Один из тех, что он купил для нее в Нью-Орлеане.

– Я еще в то утро собирался отдать вам одежду, но Дредд уже успел вас экипировать. Он всегда все делает по-своему.

Она смотрела на него в упор, но он не мог понять, что выражает этот взгляд. Сначала решил, что Реми снова впала в ступор, но тут же понял, почему в ее глазах застыл безмолвный ужас.

Коробочка, которую она держала в протянутой руке, была проще той, что стояла на туалетном столике в гардеробной Реми: ни хрусталя, ни массивной серебряной крышки. Но это был тот самый тальк для тела, аромат которого Берк хорошо запомнил.

Отвечая на незаданный вопрос, он пробормотал:

– Когда мы с отцом Грегори приходили к вам, я порыскал по дому.

Она поставила коробочку на стол, провела пальцем по этикетке.

– Как я могла принять вас за священника? Что он мог ответить? Ничего. Не отрывая глаз от коробочки с тальком, она сказала:


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23