Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Книга Кагала

ModernLib.Net / Публицистика / Брафман Яков Александрович / Книга Кагала - Чтение (стр. 2)
Автор: Брафман Яков Александрович
Жанр: Публицистика

 

 


Деруса означает, что скотина была ранена хищным зверем. Некуба значит, что туша имеет отверстие, открываемое шохетом в мозговой оболочке, в пищепроводном или дыхательном канале, в легких или в желчном пузыре, в сердце или селезенке и пр. Хасера – скотина имела природный недостаток в легких.

Нетула – скотина лишена или одной из челюстей, или печени и пр. Керуа значит, что найдено повреждение в брюшной полости туши вплоть до внутренностей. Нефула – скотина повреждена при падении. Песука – скотина оказалась с переломанным позвоночным столбом. Шебура называется та скотина, у которой большая часть позвонков переломана.

Эти восемь пунктов составляют основу науки о трефе. В числе глав, упомянутых нами выше, каждый из этих случаев рассматривается подробно и всесторонне. Понятно, что причина трефа при подобных случаях есть не что иное, как болезненное состояние зарезанной скотины.

Здесь мы не можем не заметить, что при этом обстоятельстве евреи не без оснований чувствуют отвращение к пище христиан, ибо треф, который они покупают от евреев, нередко есть настоящая невейла (падаль).

Конечно, кажется, смешно было бы ставить кошер этой стороной в общий ряд еврейских религиозных воззрений; однако же, благодаря глубокому неведению, господствующему в Европе между христианами относительно иудейства, кошеру до сих пор повсюду удалось спрятаться между еврейскими религиозными воззрениями и пользоваться правами веротерпимости.

Но если молчание относительно этой грубой ошибки со стороны представителей либерализма, гуманизма и пр. христианского мира оправдывается их неведением, то нельзя, однако же, не удивляться, почему поборники высокого принципа общечеловеческой равноправности Моисеева закона до сих пор ни слова об этом не напоминали.

Неужели они считают продажу христианам мяса нездорового скота делом позволительным для евреев по той причине, что в законе Моисея сказано: «Не ешьте никакой мертвечины; иноземцу, который случается в жилищах твоих, отдай ее или продай ему, ибо ты народ святый у Господа, Бога твоего»[18].

Кроме правил о резке скотины и об осмотре внутренностей туши, о которых мы до сих пор говорили, к уставу о кошере относится еще множество постановлений: о туке, об освобождении мяса от крови и жил и пр.[19]

Вот краткий очерк чрезвычайно обременительного и во всех отношениях вредного для жизни евреев и христиан, посреди которых они живут, кошера. Но надо заметить, что своим существованием в той полной силе, в которой кошер живет между евреями в России, он главным образом обязан не фанатизму еврейской нации, а бдительному надзору самых строгих кагальных агентов и специально созданных учреждений, контролирующих каждый фунт мяса, употребляемого местными еврейскими жителями, и тем строгим преследованиям, которые кагал всегда употребляет против нарушителей кошера[20].

Таким образом, кошер навязывается евреям более силой страха и наказания, чем фанатизмом. Ревность же кагала к кошеру объясняется весьма просто.

Если кагал есть учреждение или власть и в основании их лежит Талмуд, то само собою разумеется, что поддержание кошера, который более всех прочих особенностей еврейской жизни отрывает эту нацию от остального мира и образует самую вернейшую ограду талмудического знамени, должно быть для них одной из самых прямых и самых священнейших обязанностей.

Этим же обстоятельством объясняется и строгость мер, которые кагал употребляет для охранения кошера. Кагал по опыту знает, что не все евреи, которые придерживаются кошера у себя дома, т. е. там, где они всегда под надзором кагала, остаются ему верными и там, где они чувствуют себя вполне свободными от такового надзора.

Будучи знаком с этой скрытой чертой жизни еврея, кагал убежден, что с оставлением кошера на попечение совести еврея в непродолжительном времени в каждом обществе найдутся такие евреи, которые при покупке мяса забудут обо всем и станут приобретать то мясо, которое здоровее, вкуснее и дешевле, а так как треф всеми этими качествами отличается от кошера[21], то он непременно возьмет перевес и кошеру недолго бы осталось служить опорой для знамени создателя Талмуда.

При таком убеждении на счет жизни еврейской массы и при том важном значении кошера для иудейства, о котором мы только что говорили, кагал в России, в стране, где Талмуд расположился главным лагерем, не может оставить его на попечение совести еврея.

Положиться здесь на совесть и поддерживать кошер проповедью, увещеванием и тому подобными мерами – дело очень и очень ненадежное; кошер явился бы тогда сказочным громаднейшим зданием, построенным на курьих ножках.

Теперь ясно, для какой надобности кагал строит за свой счет скотобойни, по какой причине он заполнил мясную торговлю множеством своих чиновников и обременил эту отрасль тяжелыми налогами и поборами и, наконец, к чему вся эта странная обстановка вокруг мясной торговли, которая подробно обрисована в 48 кагальных постановлениях о кошере, изложенных в этой книге под № 5, 8-11, 13, 14, 32, 36, 60, 61, 80, 88-91, 93-96, 114, 122, 142, 152, 157, 161, 164, 173, 176, 178, 184, 217, 226, 249—251, 257—259, 265, 269—272, 275 и 278.

Главную цель составляет, как мы видели, охрана вернейшей опоры талмудического знамени. Если же мы добавим, что, кроме сего, коробочный сбор с кошера образует еще и капитал в руках кагала, необходимый не только для содержания служителей по части кошера, но и для других кагальных оборотов, как, например, на подарки чиновникам, подкуп и пр., как это изображено в вышеназванных актах[22], то не трудно понять, до какой степени кошер и коробочный сбор от кошерного мяса вредны для самих евреев, для христиан, посреди которых они живут, а в особенности для целей правительства, о чем ниже еще будем говорить.

После всего сказанного сам собой возникает вопрос: как смотрит на кошер русское правительство и что говорят о нем русские гражданские законы?

Ответ таков: кошер в России обеспечен силой русских законов и наблюдением за аккуратным исполнением его со стороны евреев занимается не только кагал, но и местные власти. Вот как объясняется это странное явление.

Не доверяя только своим силам великое дело охранения от ослабления кошера в России в главном талмудическом лагере и опасаясь тех случаев, когда оштрафованные за нарушение кошера субъекты стали бы искать защиты у местных властей и законов – обстоятельства, от которого ни в каком случае нельзя ожидать благих последствий для интересов синагоги вообще, а в особенности для власти кагала, – кагал постарался подвести устав о кошере под требования русских законов, подкрепив его силой оных.

Достижение этой цели, как следует полагать, не стоило излишних трудов и усилий. Требовалось только указать правительству, что коробочный сбор от кошера будто может служить дополнительной статьей, облегчающей сбор налогов с евреев, и больше ничего. Эта маленькая хитрость со стороны выдрессированных талмудических политиков нашла соответствующее место для кошера в сводах русских законов.

Вот как кагал заставил говорить русский закон о талмудическом кошере:

«Существующий издавна в еврейских обществах Российской Империи особый денежный сбор под названием коробочного или кружечного предназначается на общественные потребности евреев, как-то: на облегчение средств к бездоимочному взносу податей и исправному отбыванию повинностей; на уплату общественных долгов; на учреждение и содержание еврейских училищ и пр.[23]

Общему сбору подлежит:

1. Убой скота на кошер (с каждой скотины).

2. Резание птиц (с каждой птицы).

3. Продажа кошерного мяса (с каждого фунта).

4. Пени, штрафы и взыскания за несоблюдение правил по общему коробочному сбору[24].

При убое скота и птиц на кошер не употребляется других к тому орудий, кроме данных откупщиком, с его клеймом и с удостоверением раввина, что они могут быть употребляемы для кошера[25].

Городские и земские полиции и общественные начальства должны оказывать откупщикам по всякому их правильному требованию законное содействие и вспомоществование в том, чтобы коробочные сборы платимы были евреями без всякого сопротивления и утайки»[26].

Таким образом, кошер теперь имеет обязательную силу для еврея в России не только по Талмуду, но и по государственным законам, а наблюдением за аккуратным исполнением оного занимаются вместе с кагалом и местная полиция, и местные власти. Следовательно, кошер главная ограда талмудического знамени – теперь уже не опасается ни внутреннего, ни внешнего врага. Но ответ на вопрос, насколько поддержка кошера принесла пользу правительству в финансовом отношении, мы советуем отыскать в следующих цифрах, выражающих недоимку, числящуюся за евреями: по Виленской губернии – 293 868 руб. 36,5 коп.[27], а по Минской – 341 097 руб. 15 коп.[28]

Если после всего сказанного спросим себя, к какому именно заключению привело нас наше рассуждение о вышеизложенном предмете и изучение означенных документов, то ответ на это вопрос, думаем, не очень труден и вполне удовлетворит следующее заключение.

Русские законы вменяют в обязанность местной полиции наблюдать за аккуратным исполнением евреями их обязанностей относительно талмудических правил о кошере, которые больше всех прочих особенностей еврейской жизни отрывают их от остального мира и вообще весьма вредны для всех жителей страны в гигиеническом отношении, используя особые постановления и собирая налоги в пользу кагальной кассы.

Именно эти средства кагал употребляет на вечное противодействие русским же законам и русскому правительству, что документально доказано первым нашим примечанием и кагальными постановлениями, к ним относящимися, о чем еще речь впереди.

Примечание 3

О еврейских братствах, о их отношениях к кагалу и о влиянии еврейских братств на быт евреев и неевреев

Нет общества еврейского как за границею, так и в Империи, в котором бы не существовало нескольких еврейских братств, и почти нет еврея, который бы не числился членом какого-либо братства.

Влияние этих братств на общественный и частный быт евреев в нравственном и материальном отношении и на социальную жизнь страны, где еврейское население составляет значительную цифру, чрезвычайно велико. Еврейские братства можно назвать артериями еврейского общества, кагал – его сердце.

Не познакомившись предварительно с этой силой, вряд ли возможно составить вполне ясное представление о жизни евреев вообще, а в особенности об организации их общин и о внутренних связях, скрепляющих всех евреев, рассеянных по всему земное шару, в одно целое, сильное и непоборимое.

Даже само краткое обозрение, посвященное нами этому предмету, составило довольно объемистую книгу, которую мы вынуждены были издать отдельно[29].

Здесь вскользь только заметим, что местные братства могут быть разделены на следующие категории:

а) талмудически-ученые,

б) благотворительные,

в) ремесленные и

г) религиозные.

Отдельные цели, преследуемые местными братствами всех категорий, находятся всегда в тесной связи и в полной гармонии с национально-талмудическими корнями и с требованиями кагала, от которого зависит их существование.

У каждого братства есть свои представители, свой учитель, а нередко и своя молельня. Одним словом, каждое братство есть маленький кагал, а представители всех братств, которые большей частью принадлежат к высшему слою, вместе образуют легион верных борцов национально-талмудического знамени, готовый всегда на помощь кагалу в погоне за неверными отступниками и непокорными его власти и на защиту каждого индивидуума, затеявшего борьбу с неверными (гоями).

Отношения между братствами и кагалом определяются актами № 5, 7, 8, 14, 38, 48, 59, 79, 80, 82, 85, 161, 178, 194, 211, 242, 243, 254, 274, 275 и 277.

Примечание 4

Об обряде Алия (чтении Пятикнижия во время общественного моления), во время которого евреи разделяются на патрициев и плебеев

Обряд этот, который установлен Ездрой[30], а по мнению других, даже самим Моисеем[31], заключается в чтении Пятикнижия и пророков при общественной молитве[32]. Чтение это совершается не ежедневно, а по понедельникам, четвергам и субботам[33].

За нарушение правила касательно срока Ездра угрожает следующими словами: «Кто в продолжение трех дней не занимался чтением закона, на того нападут враги»[34].

Кроме этого, чтение Пятикнижия и пророков вошло в состав общественной молитвы в праздники новолуния и во время постов. Исполнение этого обряда возложено синагогою на всех евреев без исключения.

Он одинаково обязателен для когена (священника), для леви (его помощника)[35] и для Израиля (израильтян). Чтение это совершается по Торе – свитку, написанному на пергаменте по правилам Талмуда и хранящемуся как священнейший предмет в синагоге.

Приступают к совершению этого обряда по окончании молитвы «шемина эсрей». Из кивота вынимают свиток и передают его кантору или заступающему его место. Кантор, приняв Тору с почтительным благоговением, произносит коротенькую молитву и совершает торжественный вход на эстраду (возвышение), народ окружает его и прикладывается к свитку.

На эстраде кантора со свитком встречают сеган, или габай (староста), и шамеш (служка). Положив свиток на стол эстрады, кантор по указанию габая громко и нараспев призывает по имени и отечеству того, кто удостоился первым приступить к чтению.

На этот зов приглашенное лицо поднимается со своего места и отправляется на эстраду. Приложившись к торе, приглашенный громко произносит молитву: «Благословляйте Иегову благословенного! Благословен будь Иегова благословенный во веки веков!

Благословен еси ты Иегова, царь вселенной, который избрал нас из всех народов и дал нам свой закон. Благословен еси ты, Иегова, – законодатель». Народ отвечает: «Аминь», и после этого начинается чтение. По окончании чтения приглашенный опять громко произносит: «Благословен еси ты, Иегова, Боже наш, царь вселенной, который дал нам закон истинный. Благословен еси ты, Иегова, давший закон».

Смысл обряда Алия – в том, что приглашенный к чтению получил алию, т. е. он удостоился чести взойти на Синайскую гору, которую эстрада представляет в молитвенном доме, и читать закон, дарованный Богом избранному Израилю[36].

О правах на получение Алии

Первая алия принадлежит когену (потомку Аарона), вторая – левиту, остальные – удел народа. В отсутствие когена левит берет первую алию; в отсутствие левита коген берет первые две, свою и левита. Таким образом утверждается преимущество духовенства. В отсутствие же когена и левита их алиот становится достоянием других лиц недуховного звания, присутствующих при молитве.

Для раздачи алиот, принадлежащих народу, существует следующий порядок: наси (князь), талмуд хахам (ученый талмудист) и парнес (представитель общественного управления) берут самые высшие алиот, которыми считаются шелиши и шиши (3-я и 6-я), прочие алии идут всем остальным[37].

Таким образом, обряд Алия, разделяя молящихся на высший и низший слои, нередко служит причиной раздора: один считает личным оскорблением, что его не пригласили к Торе, другой обижен на то, что его пригласили, но четвертым, а не третьим; поднимается шум и при совершении самого священнейшего обряда, и синагога превращается в базарную площадь, где все кричат и доказывают каждый свое. Здесь нельзя не заметить, что синагога разделила описываемый нами обряд на части для высших и низших чад своих: мипней дарке шалом, т. е. для примирения всех классов[38], а выходит совершенно противное.

Примечание 5

О власти кагала в своем районе; о его правилах при разрешении иногородним евреям селиться в оном; о продаже частным евреям хазака и меропие, т. е. права на владение недвижимым имуществом, принадлежащим нееврейским жителям этого района, и на эксплуатацию этих имуществ и их владельцев; о хереме и о присяге у евреев.

Изречение: «Евреи образуют государство в государстве», которым Шиллер завершает и округляет картину еврейского быта в земле Египетской 3600 лет тому назад, не без оснований применяется к жизни еврейского народа и в настоящее время; но так как государство без территории немыслимо, то и приведенное изречение считалось до сих пор более поэтическим выражением, чем исторической истиной.

В настоящей книге, открывающей в первый раз территорию, на которую еврейский кагал всегда простирал и ныне простирает свои права и которую он действительно подчинял и подчиняет своей власти, сказанное изречение получает значение неопровергаемой истины и переходит из проблемы в аксиому. С территорией еврейского царства знакомят нас права кагала о Хезкат ишуб, т. е. о власти кагала над территорией и населением своего района.

По правилам Хезкат ишуб власть кагала простирается далеко за рубеж всех прав какого-либо частного общества. Нееврейские жители кагального района со всем своим имуществом являются здесь свободной территорией[39], составляющей, так сказать, государственную или казенную собственность кагала, которую он частями продает своим еврейским жителям.

Как писал один из компетентнейших авторитетов талмудического законодательства – равви Иосиф Кулун, эта территория подобна некоему свободному озеру[40], в котором только тот еврей может ставить сети, который приобрел на это право от кагала.

На основании Хезкат ишуб каждый иногородний еврей, желает ли он поселиться в каком-либо новом месте, открыть ли торговлю, заниматься ли ремеслом и пр., во всех подобных случаях он напрасно будет опираться на права, которые ему предоставлены государственными законами.

При власти кагала таковые нередко бывают или совершенно лишними, или нужны только для формы, но никогда не обладают до конца силой закона, чтобы в каждом из вышеприведенных случаев возможно было обойтись без предварительной сделки с местным кагалом на основании его законов и обычаев о Хезкат ишуб[41].

После изложения различных мнений за и против этого права относительно иногородних евреев Хошен га-Мишпат (свод еврейских законов) заявляет следующее: «В особенности в настоящее время, когда мы живем под властью чужих народов и с накоплением еврейских жителей, со стороны первых может произойти замешательство, каждый еврей, вновь желающий поселиться в городе, делается гонителем для местных евреев.

На основании этого соображения местному кагалу предоставлено право закрыть двери перед новыми пришельцами; для достижения этой цели разрешается употреблять всевозможные средства, даже власть гоимов (местной администрации[42]).

В некоторых местах вошло в обычай закреплять это право за кагалом посредством херема, и в таких местах запрещение совершается на основании херема, а не закона»[43].

Некоторыми льготами в этом отношении пользуется только талмудхахам (ученый талмудист).

«Купцам, разъезжающим по городам, местные жители не могут запретить временную торговлю в их городе, но избрать место для постоянной своей торговли никто не может без согласия местного кагала, за исключением талмуд-хахама, которому предоставлено право селиться и заниматься торговлей где ему заблагорассудится»[44].

Считая имущество нееврейского населения своего района, как мы выше видели, никому не принадлежащим озером, кагал продает евреям части этого странного имущества на крайне неопределенных основаниях. Не посвященным в кагальные таинства продажа, о которой здесь говорится, может показаться непонятной. Приведем такой пример. Кагал продает на основании своих прав еврею N. дом, который по государственным законам составляет неотъемлемую собственность нееврея М., без ведома и согласия последнего. Какая, спрашивается, здесь польза для покупателя?

Полученная им от кагала купчая ведь не может поставить покупателя к обозначенному в акте имуществу в те отношения, в которых каждый владелец находится в отношении к своей собственности! М. ведь не уступит свой дом потому, что он продан кагалом, и у кагала нет той власти, чтобы принудить его к уступке! Что же, спрашивается, приобрел покупатель N. на уплаченные им кагалу деньги?

В ответ на этот вопрос вот что мы, к сожалению, скажем. С заключением купчей крепости с кагалом еврей N. получил хазака (власть) на имущество христианина М., в силу чего ему предоставлено исключительное право без малейшего препятствия или конкуренции со стороны других евреев, стараться овладеть этим домом, как в купных актах сказано, «какими бы то ни было средствами»[45].

До окончательного же овладения оным хазака предоставляет покупателю исключительное право нанимать этот дом у настоящего его хозяина, заниматься в нем торговлей, давать деньги в рост хозяину и прочим нееврейским жителям оного и эксплуатировать их.

Но бывают случаи, что кагал продает в эксплуатацию еврею даже лиц без недвижимого имущества. Вот что гласит закон о меропие[46]:

«Если человек (еврей) имеет в своей эксплуатации нееврея, то в определённых местах запрещается другим евреям входить в сношения с этим субъектом и делать подрывы первому; но в других местах вольно каждому еврею иметь дело с этим субъектом: давать ему деньги в заем, подкуп и обирать его, ибо имущество нееврея все равно что гефкер (свободное) и, кто им раньше овладеет, тому оно принадлежит»[47].

Таковы воззрения талмудического законодательства на существующий у евреев Хезкат ишуб, на основании которого составлены документы, изложенные в этой книге под № 22, 23, 26, 29, 40, 50, 51, 57, 77, 78, 87, 98-106, 109, 110, 115, 130, 177, 186, 189, 195, 196, 202, 205, 209, 216, 237, 246, 261, 266, 267.

Мы рекомендуем тщательному вниманию читателя любопытное содержание этих документов. Они в первый раз поднимают завесу, издавна скрывавшую таинственное, недоступное и непоборимо окрепнувшее иудейское царство. При свете этих документов из мрака, охватывающего все иудейство, появляется в первый раз до сих пор почти неизвестный хедер-гакагал (кагальная изба), прадедовское еврейское подпольное учреждение, присвоившее себе право: разрешать и запрещать евреям селиться в его районе, продавать евреям на эксплуатирование и владение площади, дома, лавки и пр., принадлежащие городу, монастырям и частным лицам из христианского населения, с правом эксплуатации самих владельцев и, наконец, устанавливать различные налоги и поборы с местной торговли, промышленности и пр.

Нет сомнения, что задача кагала в этих документах должна показаться читателю настолько же сложной, насколько и смелой, но тем не менее читатель ни на минуту не должен усомниться в ее успешном решении кагалом. Долгие упражнения рождают искуснейших акробатов, которые исполняют на деле то, что даже в воображении трудно представить.

Кагал более 18 веков упражняется в своем подпольном искусстве, поэтому не странно, что евреям, покупающим у него дома, принадлежащие христианам, он предоставляет возможность извлекать из своей покупки надлежащую пользу. Кагалу это так же нетрудно сделать, как, например, держать до сих пор в тайне число еврейского населения в России.

Впрочем, при своих наступательных действиях кагал всегда следует тому мудрому правилу, что ловить часто по одной рыбке несравненно выгоднее, чем зацепить сразу много и не удержать улов. Кагал всегда атакует христиан только поодиночке. О мудрости этой завоевательной системы свидетельствуют ее победы, которые так наглядны.

Так, например, в городах и местечках Северо-Западного края 73% недвижимого имущества уже принадлежит евреям; в обширной стране Северои Юго-Западной России, Польше и Галичине торговлей и промышленностью окончательно завладели евреи и пр. При атаке на отдельных лиц надежда на победу весьма редко бывает обманчива.

Притом и риска ни малейшего нет. Положим даже, что еврей, купивший у кагала право меропие, обирая своего субъекта, был опрометчив или купивший хазака на христианский дом, стараясь овладеть им, был неосторожен при выборе средств для достижения своей цели и попал под суд. Какая же тут, спрашивается, опасность для преступника?

В подобных случаях, кроме вездесущего фактора с магическим талисманом, у кагала есть еще и другие, более действенные силы, например еврейские свидетели, еврейская присяга и пр., о которых еще будем говорить во второй части нашей книги. Что, спрашивается, может выиграть один бедный христианин в борьбе с целым кагалом?

Ничего, тем более у кагала не существует препятствий при учреждении различных налогов и сборов с торговли и промышленности в своем районе. Конечно, учредить налоги в свою пользу и косвенным образом облагать ими христианское население намного труднее, чем осуществлять тайные закулисные предприятия. Тут подпольными пружинами машину не сдвинешь, а надо употреблять власть открыто. Но для мудрого кагала и этот путь расчищен.

Во 2-м примечании мы указали, что коробочный сбор с кошерного мяса обеспечен силой государственных законов и что местная власть обязана служить кагалу орудием при сборе этог налога; здесь приведем еще один пункт из русских законов, который предоставляет кагальному произволу полный простор учреждать в свою пользу различные налоги и сборы, при которых местная администрация опять делается орудием кагала.

В Своде Законов Российской Империи, в Уставе о податях, мы читаем: «Вспомогательному сбору подлежат:

1) известный процент с дохода от отдачи внаем принадлежащих евреям домов, лавок и амбаров;

2) известный процент с промышленности евреев, как-то:

а) с продажи вина в корчмах и шинках, содержимых евреями в помещичьях селениях,

б) с содержателей водочных и пивоваренных заводов у частных владельцев[48],

в) с содержателей стеклянных заводов (гут),

г) с содержателей заводов для выделки разных изделий из меди и железа (гамерней),

д) с содержателей, занимающихся сидкой смолы и гонкой дегтя (майдонов),

е) с содержателей салотопенных заводов,

ж) с хозяев гуртов рогатого скота и овец;

3) известный процент с денежных капиталов, остающихся после умерших евреев;

4) сбор за ношение еврейской одежды, мужской и женской;

5) пени и штрафы с евреев за нарушение правил по сему сбору, которые к оному и причисляются» (т. 5, приложение к ст. 281, п. 10).

В этой статье много, так сказать, политической соли, почерпнутой из тех самых источников, в которых родилось кагальное право Хезкат ишуб. Эластичный характер, проявляющийся при (даже не очень) внимательном рассматривании ее частей, открывает кагалу возможности для полного подчинения своей власти торговой промышленности страны, которую он другими путями завоевывал и завоевывает для евреев, и обращает местную полицию в орудие кагального произвола при преследовании административных, карательных и прочих целей.

Пределы, до которых кагал в силу этой статьи может простирать свою власть посреди евреев, совершенно неуловимы даже для самого опытного юриста, ибо если не то обстоятельство, что при поборах и налогах кагал обыкновенно придерживается системы круговой поруки, то всякий промышленник-еврей должен всегда ожидать, что кагал может его совершенно ограбить при помощи полиции и ему жаловаться некому будет. Местная власть ему не поможет: грабеж получит законный вид[49].

Но, кроме полнейшй правовой свободы в отношении к еврейскому населению, приведенная статья подчиняет кагалу и христианское население, ибо водку покупают у деревенских еврейских кабачников и шинкарей христиане, а не евреи, так как последних в деревнях, кроме самих кабачников, нет.

Следовательно, сбор с продажи вина (о котором говорит статья в пункте 2а) падает на христианское, а не на еврейское население. Конечно, это будет налог на христиан в пользу кагала не прямой, а, так сказать, косвенный[50], но для экономического быта христианского населения, по нашим соображениям, все равно, платить дань кагалу через шинкаря Лейбу или иначе…

Теперь, кажется, читатель успел убедиться, что для кагала довольно просто извлекать пользу из территории своего района по знакомым нам правам о Хезкат ишуб.

Было бы, однако же, ошибкой думать, что при учреждении налогов и сборов кагал довольствуется той свободой, которую предоставляют ему местные законы и власти. В конце акта № 57 об учреждении в Минске налога на торговлю «на тех основаниях, на которых такой же сбор установлен в Шклове»[51], кагал заключает свое решение следующими словами: «…сделать раскладку и учредить упомянутый сбор помимо согласия губернатора». Следовательно, для власти кагала границ совершенно никаких нет.

Все изложенное


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19