Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Полковник Лоуренс

ModernLib.Net / Биографии и мемуары / Бэзил Генри / Полковник Лоуренс - Чтение (стр. 15)
Автор: Бэзил Генри
Жанр: Биографии и мемуары

 

 


Его мысли теперь были обращены к Дамаску, в то время как мысли других все еще были прикованы к Мекке и Медине. Его чувство реализма уже давно отбросило идею о том, что бесплодный и изолированный Геджас будет в состоянии править или даже разделять будущее плодородных и населенных территорий на севере. Восстание в Геджасе послужило рычагом для поднятия восстания арабов вообще; чудом удалось прекратить раздоры и добиться примирения между арабами, по крайней мере на этот месяц. Таким образом от Акабы до Дамаска все шло хорошо. Лоуренс устранил все препятствия и проложил путь. Остальное должно было зависеть от его умения пользоваться обстановкой.
       
      Глава XV. Нанесение конечного удара. Сентябрь 1918 г.
      Большое британское наступление должно было начаться 19 сентября. Лоуренс обещал Алленби, что арабы окружат Дераа и перережут железную дорогу, от которой зависели турецкие армии. Поскольку это обещание было дано, Алленби расширил свой план и тем самым уменьшил риск от ударов противника. В силу ряда обстоятельств армия еще стояла неподвижно, но была эластичной в своей потенции. План Лоуренса был более инициативным и более твердым в отношении конечной цели.
      Однажды в середине августа, возвратясь из поездки, Алленби неожиданно заявил своему штабу о решении направить кавалерию к прибрежной, равнине с целью пересечь Кармель близ Меджиддо, опуститься в равнину Эсдраелон и захватить дорогу и железнодорожные центры у ЭльАфуле и Бейзана. Таким образом кавалерия должна была расположиться с двух сторон линии отступления 7-й и 8-й турецких армий и настолько близко к их тылу, чтобы последние имели очень мало шансов на прорыв. Единственный остававшийся выход был бы чрезвычайно затруднителен, а именно - через Иордан в восточном направлении, в пустынную область, где арабы напали бы на них, как осы.
      Дераа являлся еще более важным пунктом, так как там находился центр железнодорожных сообщений всех трех турецких армий и линия отхода 4-й армии. Однако она находилась за пределами действия кавалерийского налета даже в теперешнем растянутом положении. До нее могли добраться только арабы. От них зависело многое, для того чтобы парализовать расположение турецких войск как до начала удара Алленби, так и в период его развития.
      Планы Лоуренса заключались в том, чтобы "...произвести ложную атаку на Амман, а в действительности уничтожить железную дорогу у Дераа. Дальше этого мы не шли".
      Лоуренс тщательно рассчитал, что одним лишь фактом расстановки сил арабов у Азрака прямо против Аммана первая часть плана, а именно ложная атака, осуществлялась. "Нам нужно было послать наших "всадников св. Георга" - золотые соверены - тысячами к бени-сахр, для того чтобы скупить весь ячмень с их гумен, прося их об этом не упоминать, так как он потребуется нам для наших животных и для наших английских союзников недели через две".
      Эти краткие сведения не вскрывают всей тонкости мероприятий Лоуренса, предпринятых им для того, чтобы убедить турок, что целью предстоящего наступления является Амман. Он отправил несколько скупщиков в гумна арабов и закупил на наличные деньги все стога кормового ячменя для лошадей, которые бени-сахр только имели; поставленные им условия предусматривали, что арабы будут его сохранять для Лоуренса до тех пор, пока не получат предупреждения, для какого лагеря, находящегося на расстоянии дневного перехода, ячмень должен быть доставлен. Кроме того, он произвел перепись всех могущих быть приобретенными овец и с помощью четырех местных агентов заключил временные контракты на поставку овец, которых надлежало доставить в лагерь. За это Лоуренс заплатил .комиссионные, хотя фактически не приобрел ничего.
      Далее он посетил район Мадеба незадолго перед наступлением и там отметил две небольшие посадочные площадки для самолетов, нанял арабов сторожить их и оставил дымовые сигналы и посадочные знаки с инструкциями о том, как ими пользоваться. "Конечно, я выбрал людей, которые сидели бы там на заборе для моего собственного успокоения". Он также воспользовался преимуществом контакта со штабными офицерами-арабами 4-й армии. "Я предупредил их, что в ближайшее время затевается нанесение удара на Амман с востока и запада, и уговорил их расположить свои войска так, чтобы в нужный день не иметь возможности осуществить ни то, ни другое".
      Тот же самый оттенок двойного блефа вдохновил его набросать проект атаки на Мадеба под руководством Хорнби с его арабами. "Я использовал все мое влияние для того, чтобы обеспечить нанесение удара Хорнби лично, прикрепив к нему всех шейхов бени-сахр, и заявил им, что он пойдет с юга, в то время как я отрежу турок с севера и востока. Я также придал ему Зиаба из Тафила - старого болтуна и шейхов Маджалли из Керака, которые имели связь в каждом лагере". Обеспечив гарантией, что их цель отвлечения противника будет выполнена, Лоуренс позаботился о том, чтобы они имели возможность провести ее в жизнь, снабдив их орудиями, деньгами, войсками, снарядами, частью своей личной охраны.
      В основе отвлечения лежала цель: ложная атака в случае успеха Лоуренса у Дераа. Тот факт, что турки предугадали это наступление своим новым переходом против Тафила, не только показал, что они попались на приманку, но и являлся косвенным свидетельством значения наличия альтернативы. Более того, альтернатива могла быть возобновлена, так как по нанесении удара силами Дераа турецкие силы у Тафила, весьма вероятно, поспешно отойдут на север. В этом случаю атака Лоуренса на Хаурам создаст благоприятную возможность для действий Хорнби. Столь хитро задуманный и в то же время гибкий план должен был вызвать чувство одобрения у самого большого знатока военного искусства.
      "В качестве предварительного мероприятия мы решили перерезать линию у Аммана, преградив тем самым возможность подхода подкреплений из Дераа к Амману и заставляя турок думать, что наша ложная атака против Аммана являлась настоящей. Мне казалось, что это предварительное мероприятие (с египтянами, которые фактически должны были выполнить разрушение) могло быть предпринято как ночная операция, которая не должна была отвлекать наших сил от главной задачи".
      Задача эта заключалась в том, чтобы перерезать железные дороги в районе Хаурам и держать их в таком состоянии, по крайней мере, в течение недели. Для осуществления этого имелось три способа. Первый - "выступить к северу от Дераа к Дамасской железной дороге, аналогично моему набегу с Таллалом зимой, и перерезать ее, а затем направиться к железной дороге на Ярмук. Второй способ заключался в том, чтобы пойти на юг от Дераа к Ярмуку, как в ноябре 1917 г. с Али Ибн-Эль-Хуссейном. Третий заключался в том, чтобы направиться прямо на город Дераа.
      Третий способ мог быть предпринят лишь в том случае, если бы авиация обещала настолько сильную дневную бомбардировку станции Дераа, что эффект ее оказался бы сильнее артиллерийской бомбардировки и позволил бы нам рискнуть пойти на штурм с небольшим количеством людей. Самонд надеялся осуществить это, но все зависело от того, сколько тяжелых машин он смог бы получить и собрать к необходимому времени.
      Доунэй с последними сведениями прилетел бы к нам в Азрак 11 сентября. До этого, по нашему мнению, все три способа являлись для нас одинаковыми".
      Самолет, которого ожидали из Палестины, в назначенное время 11 сентября опустился в Азраке. Но вместо заболевшего Доунэя прилетел другой штабной офицер, память которого была, по-видимому, настолько ослаблена воздушной болезнью, что вряд ли это могло быть хорошо для начала. Оставив в самолете свои записки, он направился за ними, чтобы принести, и забыл на этот раз упомянуть о намеченном изменении плана Алленби - расширении его обходного движения.
      Возможно, что его смущение было усилено тем потрясением, которое он испытал, задав весьма профессиональным тоном вопрос относительно плана обороны передовой базы. С наружно хладнокровным видом, который таил в себе глубину, Лоуренс ответил: "У нас нет никакого плана, турки никогда не придут сюда искать нас". Штабной офицер больше не мешкал. Винтертон заметил, что "он грациозно удалился в свой самолет".
      Однако от летчика Лоуренс и Джойс косвенно узнали, что ресурсы Самонда в отношении бомбардировочных самолетов окажутся недостаточными для прикрытия штурма Дераа. Поэтому альтернатива была откинута. Они решили остановиться на движении к северу от Дераа, для того чтобы обеспечить возможность перерезать магистральную. линию на Дамаск. На следующий день Пик со своим египетским отрядом и горстью гуркасов был отправлен на север с целью произвести предварительный прорыв у Аммана.
      На рассвете 14-го главные силы численностью около 1200 человек вышли из Азрака и направились к большому колодцу с дождевой водой, находившемуся в 25 км к востоку от железнодорожной линии на Амман. К регулярным силам теперь были добавлены специально отобранные части бедуинов, Ауда с несколькими арабами абу-тауи и шейхами Зебн и Серахин. Нури Шаалан, порвав связи с турками. привел 300 всадников. Он также предложил помощь 2 000 всадников на верблюдах, но его просили держать их в резерве, чтобы не напугать крестьян Хаурама до наступления ответственнейшего момента для арабов в будущем. Лоуренс остался позади в Азраке, устраивая дела с Нури и Фейсалом, но на следующее утро он отправился за ними в "роллс-ройсе", прозванном "голубым туманом", который был его сверхмобильным главным штабом. Как обычно, Лоуренсу пришлось столкнуться с неприятными новостями. Пик вернулся обратно, не сумев выполнить своего задания. Его отряд наткнулся на большой лагерь местных бедуинов, которые получали от турок денежное вознаграждение за охрану железной дороги. Поскольку он не имел ни силы убеждения Лоуренса, ни мешков с золотом, чтобы заставить бедуинов перейти на свою сторону, он был вынужден вернуться обратно.
      Эта новость чрезвычайно подействовала на Лоуренса. Если Дераа должен быть отрезан с севера и с запада, как это было предусмотрено, то для надежности, чтобы обеспечить операцию, он должен быть предварительно отрезан и с юга. Кроме того, он хотел, чтобы в течение ближайших двух дней Амман был центром операций. Однако было слишком поздно для того, чтобы отправить другой отряд из медленно передвигавшихся регулярных частей, так как нужно было спешить, для того чтобы достигнуть цели вовремя. Быстро прикинув все возможности, Лоуренс отправился выполнить эту задачу сам.
      Он оказался в Умтайе впереди главных сил и еще до вечера произвел предварительную разведку железной дороги верхом на верблюде, обнаружив не только хорошую дорогу для автомобиля, но и подходящий мост для разрушений. После своего возвращения в лагерь Лоуренс рассказал остальным о своем плане и высказал предположение, что его сольное выступление, по всей вероятности, будет забавным. Как заметил Юнг, "по крайней мере для одного из его слушателей оно вовсе не казалось забавным, а казалось совершенно сумасшедшим планом. Однако именно сумасшедшие методы Лоуренса позволили взять Акабу, а на этот раз позволили перерезать железнодорожную линию Дераа - Амман".
      На следующий день, в то время как главные силы продолжали продвигаться к северу от Дераа, Лоуренс отправился на запад к железной дороге у Джабиры с транспортом, "набитым до отказа пироксилином и детонаторами". Джойс и Винтертон сопровождали его на второй машине, а за ними следовал конвой из двух автобронемашин. Достигнув прикрытия у последнего рубежа перед железной дорогой и захватив с собой 150 фунтов пироксилина, Лоуренс перешел в броневую машину. На машине он отправился к мосту, в то время как другая машина заняла оборонительную позицию. После непродолжительного сопротивления турки сдались, и Лоуренс принялся за работу, а Джойс поспешил к нему с другой машиной и пироксилином.
      Это разрушение доставило Лоуренсу громадное удовлетворение искусством, с которым оно производилось. "В дренажных отверстиях - пять сводов; были вставлены шесть небольших зарядов зигзагообразно; взрыв их сильно расшатал арки моста, причем разрушение явилось прекрасным образцом того замечательного типа, который оставил скелет моста фактически нетронутым, но шатающимся. В результате противник, прежде чем попытаться произвести исправление, должен был уничтожить оставшуюся часть моста". Едва они успели закончить разрушение моста, как показался неприятельский патруль.
      Подрывная группа отъехала всего лишь несколько десятков метров, как у машины Лоуренса лопнула рессора. Было особенно неприятно то, что первая авария их материальной части за 18 месяцев путешествия по пустыне случилась именно в этот момент. "Роллс-ройс" в пустыне стоил дороже рубинов, но все же по-видимому, не оставалось никакого выбора перед тем, .терять ли одну машину или терять все. Однако изобретательность водителя пришла на помощь: вставив в рессоры деревянные клинья и связав их вместе, они сумели скрыться от турок и произвести более надежный ремонт.
      На следующее утро, 17-го, они нагнали главные силы как раз в тот момент, когда последние начинали атаку на укрепленную позицию, охранявшую мост у Тэль-Арар. Не обратив на нее внимания, арабы племени руаля бросились к железнодорожному пути, а затем остановились посреди постоянной дороги в позе героев-победителей, пока пули внезапно не начали ложиться вокруг них. Затем одно из орудий Пизани открыло огонь, и под его прикрытием регулярные части арабов быстрым штурмом захватили позицию.
      "Таким образом, - писал Лоуренс, - южные 15 км Дамасской железной дороги были наши... Это была единственная железная дорога к Палестине и Геджасу, и я едва мог осознать наше счастье, едва мог поверить тому, что наше обещание, данное Алленби, было выполнено так просто и так скоро.
      Я хотел уничтожить всю линию в один момент, однако положение вещей, по-видимому, изменилось".
      После энергичного подбадривания процесс разрушения железной дороги продолжался, но угрожал быть прерванным появлением восьми турецких самолетов, поспешно высланных из Дераа. Хотя арабы и не были подготовлены к принятию мер защиты от воздушной атаки, их инстинкт подсказал им правильный образ действий. Они рассыпались так быстро, что после часа бомбардировки и стрельбы с воздуха оказалось лишь двое убитых. Затем единственный уцелевший самолет арабской армии - старый "В-Е-12", пилотируемый Жанором, появившись в воздухе, отвлек внимание турецких самолетов и пожертвовал собой.
      Воспользовавшись отвлечением авиации, Нури собрал 350 арабов регулярных частей и отправился с ними к станции Музейриб на Палестинской ветке. За ним последовали крестьяне.
      Затем выехал Лоуренс со своей охраной, в то время как Джойс остался в охранении. По дороге Лоуренс был ранен в плечо осколком бомбы с самолета, но ранение было легкие. Когда он подъехал к Музейрибу, у него создалось впечатление, что все население бежит, чтобы присоединиться, к атаке, а когда гарнизон станции сдался после нескольких выстрелов орудий, крестьяне удовлетворили свою жажду грабежа. Тем временем Лоуренс и Юнг перерезали телеграфные провода, прервав этим главную связь между турецкими армиями и их базой, а затем приступили к подрыву рельсов, разрушению станций и подвижного состава.
      Теперь возник вопрос о том, следует ли продолжать движение на запад и пытаться взорвать мост у Тель-Эль-Шехаба в ущелье Ярмук или нет.
      В то время как они обсуждали этот вопрос, прибыл молодой шейх из соседней деревни и заявил, что армянский офицер, который являлся начальником охраны моста, хочет перейти на их сторону вместе со своими подчиненными. Час спустя прибыл сам офицер и подтвердил свое желание. Он предложил спрятать у себя в доме несколько наиболее сильных людей, с тем чтобы, когда он начнет вызывать каждого из своих подчиненных, они неожиданно глушили их по головам. Для Лоуренса "это звучало каким-то эпизодом из книг с приключениями", и он согласился с восторгом. Юнг реагировал на это иначе и говорил, что "меня шокировало использование мелодрамы для подкрепления военных операций". Однако план был принят, и ему пришлось только согласиться с последующим решением. По извилистой тропинке отряд спустился к деревне в темноте. Карманы Лоуренса были наполнены детонаторами. Внезапно внизу в овраге они услыхали гул мотора. После долгого ожидания шейх пришел сказать им, что его план сорвался вследствие прибытия поезда с германскими резервами, направлявшимися в Дераа. Нури предложил попытаться произвести штыковую атаку моста, но Лоуренс колебался. "Мне приходилось определять стоимость цели количеством жизней, и я, как всегда, находил эту цену слишком дорогой. Конечно, большинство того, что делается во время войны, обходится слишком дорого, но нам, следуя хорошим примерам, нужно было обходиться без этого. В глубине души я гордился планированием наших кампаний, а потому сказал Нури, что я высказываюсь против. За сегодняшний день мы дважды перерезали железную дорогу между Дамаском и Палестиной, а привод сюда гарнизона из Афуле является третьим подарком Алленби. Наш союз был освящен самым блестящим образом".
      Нури после минутного колебания согласился с моим доводом, и отряд отправился обратно в Музейриб, которого он достиг около 2 часов. Теперь Лоуренс начал сожалеть о своей нерешительности, чувствуя опасность для плана Алленби, если неприятельские подкрепления отправятся обратно к месту его отхода через железную дорогу, а также если двинутся на Дераа слишком рано. Для того чтобы удержать их, он отправил два небольших отряда перерезать линию в пустынных местах с дальней стороны моста. Он также послал телеграмму Джойсу, прося его присоединиться к нему здесь, для того чтобы уравновесить регулярные войска Нури, и заявив, что на следующее утро они будут двигаться обратно через южную часть Дераа, тем самым завершая круг. Он предложил, чтобы Джойс вернулся в Умтайе и ожидал их, так как в Умтайе они будут находиться в выходном положении в отношении создания угрозы линии отступления 4-й турецкой армии, а также возобновления подрывной работы всякий раз, как противник попытается произвести исправления.
      На рассвете крестьяне разошлись по своим деревням, а войска арабов стали пробираться к Насибину, причем все силы были настолько рассеяны, что турецкая авиация была совершенно изумлена как их численностью, так и направлениями их движения. Таким образом без всяких происшествий удалось вернуться обратно к линии Дераа - Амман и при приближении к ней выдвинуть вперед орудия и пулеметы для обстрела станции Насибин. В то время как гарнизон станции готовился к отражению штурма, на севере был взорван мост, имевший серьезное значение.
      Метод этой операции был весьма характерным для Лоуренса, так как не было известно, успела ли охрана моста убежать, чтобы присоединиться к гарнизону станции. Только люди Лоуренса рискнули отправиться вниз к мосту с подрывными средствами, не зная, имеется ли там охрана, но хорошо сознавая, что если хоть одна пуля попадет во взрывчатое вещество, то они будут разорваны в куски. К счастью, оказалось, что мост был покинут. Лоуренс, прежде чем подложить пироксилин под массивные устои, внимательно оглядел мост. Тем временем отряд проскользнул к востоку в пустыню, оставив орудия, для того чтобы сдержать гарнизон станции. Наконец, все было готово, и в темноте Лоуренс включил взрыватели, а сам спрыгнул в оставленный неприятелем редут, пока не прошел каменный дождь. Те, кто наблюдал за взрывом издалека, видели зловещую вспышку взрыва и арку моста, которая оказалась начисто срезанной, причем вся масса медленно соскользнула вниз в долину.
      "Подготовительная" операция Лоуренса для Алленби была закончена. Перерезав с трех сторон линии сообщения противника в узловом пункте, он создал чрезвычайные затруднения для турецких армий как раз в тот момент, когда Алленби собирался на них наступать. Удар имел физический эффект временной приостановки притока припасов, а вопрос времени здесь играл главную роль. Кроме того, он имел моральный эффект в том отношении, что заставил Лиман-фон-Сандерса перебросить часть своих скудных резервов к Дераа. Еще более существенным оказалось то, что он выделил для этого германские войска, которые скрепляли его наскоро сколоченные армии. Успех усилий Лоуренса был строго соразмерен; он был слишком мал, чтобы вызвать немедленно отступление Лиман-фон-Сандерса, и слишком близок к дате атаки Алленби.
      Оставалось лишь несколько часов до того момента, когда скрытая масса британской армии должна была двинуться вперед, как гигантский, все разрушающий таран. Она была идеально замаскирована. Столбы пыли, созданные санями, которые тянули мулы, днем относились на восток, в то время как колонны войск ночью шли на запад. Батальоны днем шли к долине Иордана, а ночью возвращались, чтобы повторить свой маневр "театральной армии". Кавалерия, периодически сменявшаяся во время летней жары, стояла в долине, в то время как Лоуренс приобретал громадное количество фуража для предстоявшего ей перехода через Иордан. Под прикрытием многократных и разнообразных маскировок Алленби достиг в прибрежном секторе ошеломляющего превосходства. 15000 парусиновых манекенов заполняли свободные пути прохождения кавалерии внутри страны.
      "Когда после жаркого дня темнота скрыла громадные военные силы, сосредоточенные в долине Шарона, у штаба британской армии был лишь один всех волновавший вопрос: "Находится ли там неприятель?" Может быть, он вовремя отошел. Будет ли удар нанесен по слабой защите или же он будет произведен по воздуху и найдет позади укрепления неразрушенными и оказавшимися вне досягаемости орудий?" Беспокойство это исчезло, когда от гула британских орудий за полчаса до начала рассвета взлетели в воздух тысячи турецких сигнальных ракет.
      Почему противник остался, чтобы быть истертым в порошок, вместо того чтобы произвести своевременный отход? Мы знаем теперь, что Лиман-фон-Сандерс предвидел большое наступление и в начале сентября намеревался задержать его отходом на заднюю линию близ Галилейского озера. "Я отказался от этой идеи оттого, что нам пришлось бы оставить Геджасскую железную дорогу... а также и потому, что мы уже не смогли бы противодействовать развитию восстания арабов в тылу нашей армии".
      Трудно было дать более ясное и поразительное свидетельство решающего значения тактики "неуловимого привидения" Лоуренса, решающего не самого по себе, но потому, что только эта тактика давала возможность решения.
      Хотя Лиман-фон-Сандерс и испытывал беспокойство в отношении прибрежного сектора, он еще более боялся последствий атаки к востоку от Иордана, и поэтому даже сообщение о действительном плане, которое было сделано индийским дезертиром 17 сентября, было оставлено им без внимания благодаря наличию более достоверных данных об атаках арабов на жизненно необходимый железнодорожный путь у Дераа. Обманутый миражем Лоуренса, Лиман-фонСандерс рассматривал индийского дезертира как подосланного британской разведкой, а его показания как дезинформацию для прикрытия действительных намерений Алленби. В результате он подставил свои силы под уничтожающий удар.
      В 4 часа утра 19 сентября 385 орудий произвели ураганный обстрел турецких позиций. Вслед за этим бросилась вперед пехота, опрокинув, как лавина, удивленных защитников двух мелких систем окопов. Затем войска, отбрасывая турок, ринулись в глубь страны. Остатки 8-й армии бросились через дефиле к Мессудие, в то время как британская авиация сбрасывала на несчастную массу беглецов бомбы и обстреливала их пулеметным огнем.
      Тем временем через проделанную брешь прорвалась на 50 км "вглубь кавалерия, идя прямо береговым коридором. На следующее утро не только захватили Эль-Афуле, но и временно заняли Назарет, где была расположена штабквартира противника, все еще не знавшая о катастрофе, постигшей ее войска, так как агенты перервали телеграфные провода. Сам Лиман-фон-Сандерс едва избежал плена. К полудню кавалерия была в Бейзане; чтобы достичь его, 4-я кавалерийская дивизия прошла за 34 часа почти 120 км. Таким образом поперек линии отступления турок барьер был опущен.
      Одна оставшаяся возможность отхода могла быть в восточном направлении через Иордан, но ее уничтожили воздушные силы. Утром 21 сентября британские самолеты заметили большую колонну, спускавшуюся по крутому ущелью из Наблус к Иордану. Четырехчасовая непрерывная бомбардировка с воздуха и обстрел из пулеметов чередовавшимися соединениями самолетов заставили эту процессию остановиться, превратив сев застывшую груду орудий и транспорта. С этого момента можно было считать 7-ю и 8-ю турецкие армии несуществующими. То, что последовало за этим, было лишь загоном удиравшего "стада" кавалерией.
      Только 4-я армия, которая все еще была наиболее сильной из трех, осталась восточнее Иордана. На линии ее отступления находились разрушенная железная дорога и арабы. Она испытывала быстрое истощение от непрерывных булавочных уколов со стораны арабов.
      Когда катастрофа разразилась над другими армиями, 4-я армия все еще имела шансы на то, чтобы спастись бегством. На ее западном фронте, в долине Иордана, находился отряд Чайтора, состоявший из конной дивизии, подкрепленной несколькими батальонами пехоты. Активными демонстрациями отряд Чайтора создал у противника представление о возобновлении британского наступления на запад и тем самым помог замаскировать действительный удар Алленби. Эта угроза также помогла удержать 4-ю армию от отступления, хотя задержка турок была вызвана еще в большей степени той медлительностью, с которой до них доходили новости, и их желанием подождать 2-й корпус, отходивший в данный момент от Ма'ана и постов Геджасской железной дороги, находившихся к северу от него. В результате 4-я армия до 22-го не начинала своего отступления. 2-й корпус, переход которого затруднялся бедуинами Хорнби, в то время все еще находился на расстоянии многих миль от Аммана, и отряд Чайтора двигался для того, чтобы его перехватить.
      Шансы 4-й армии на осуществление ее отступления зависели от того, сумеет ли она разделаться с арабами и достигнуть Дамаска до того момента, как кавалерия Алленби подоспеет к арабам, чтобы помочь им преградить путь. Разрушенная железная дорога, заставившая турок следовать походным порядком, должна была еще более замедлить их отход, но арабам в течение нескольких дней предстояло также оказаться в тяжелом положении в качестве стратегического клина между подножием Дераа и отступающей массой.
      Эта проблема являлась заботой Лоуренса в то утро, когда он отрезал железную дорогу и когда войска Алленби начинали свою атаку. "Стратегически мы должны были держаться у Умтайе, которая давала нам возможность господствовать по желанию над тремя железнодорожными линиями у Дераа. Если бы мы удержали ее еще на неделю, мы задушили бы турецкие армии, какую бы незначительную помощь ни оказал нам Алленби. И все же тактически Умтайе была опасной позицией. Более слабый отряд, составленный исключительно из регулярных войск, без завесы партизан, не смог бы ее удержать. И если бы наша беспомощность в отношении авиации оставалась постоянной, мы вскоре были бы принуждены к сдаче".
      В этом заключалась уязвимая сторона арабов. Вследствие своей подвижности и текучести они подвергались незначительному риску со стороны сухопутных турецких частей, но против значительно превосходившей их подвижностью авиации защиту могло оказать лишь непосредственное прикрытие. Хотя британские воздушные силы в Палестине значительно превосходили по количеству и качеству турецкие, которые фактически были прогнаны с воздуха, в арабской зоне, несмотря на то, что стратегически это была самая важная зона, воздушного преимущества не было. Имевшиеся в арабской армии два самолета погибли, в то время как у турок на аэродроме в Дераа находилось около девяти самолетов. Если бы силы арабов в основном состояли из автобронемашин, опасность была бы невелика, но при наличии у них громадного количества верблюдов и лошадей они представляли собой заманчивый объект для воздушной атаки, местоположение которого было особенно легко определить, потому что кавалерийские части были связаны своими стратегическими задачами и нуждались в воде. Бомбардировка авиации противника уже начала изматывать нервы иррегулярных частей арабов, и чувствовалось, что если она будет продолжаться и далее, то они могут не выдержать и уйти домой.
      Спасение заключалось только в получении самолетов от Алленби. По предварительной договоренности из Палестины в Азрак должен был прилететь самолет для связи.
      Тем временем Лоуренс и Жанор произвели набег двумя бронемашинами на турецкую передовую посадочную площадку, на которую, они видели, опустились три самолета. Заглушив моторы машин, они медленно сползли в долину и добрались до луга, где находились неприятельские самолеты. Открыв глушители и рванувшись вперед, они увидели. что путь их прегражден глубокой канавой с отвесными краями.
      Пока они искали возможного перехода, команды самолетов бросились заводить моторы: Два самолета сумели подняться вовремя, но у третьего мотор не завелся, и броневик с другой стороны рва решил его судьбу, выпустив 1500 пуль в фюзеляж. Когда машины возвращались обратно, их преследовали два самолета, сбрасывая бомбы.
      "Мы медленно ползли, беззащитные среди камней, чувствуя себя, как сардины в банке, если бомбы упадут ближе". Одна из бомб вызвала дождь битого камня, куски которого попали в прорезь машины Лоуренса и поранили ему пальцы, в то время как другая сорвала переднюю покрышку и чуть не опрокинула машину.
      Тем не менее после нескольких часов сна Лоуренс снова был на ногах и в ту же ночь с машинами прикрывал новый набег на железнодорожную линию, предпринятый египтянами отряда Пика в качестве промежуточного эпизода на пути в Азрак. Лоуренс не любил сидеть без дела и всегда старался убить двух зайцев сразу. Однако в данном случае он помог набегу очень мало, так как сами машины сбились с дороги - возможно от того, что его чувство направления ослабело после пяти ночей без она. Неудача была возмещена тем, что он случайно встретил турецкий поезд. В темноте между поездом и бронемашиной произошел бой зрелище, которое было особенно необычным из-за зеленого душа светившихся трассирующих пуль, которые градом осыпали пассажиров поезда.
      По прибытии в Азрак Лоуренс встретил Фейсала и Нури Шаалана и, сообщив им последние новости, воспользовался случаем, чтобы поспать ночь. Когда он проснулся, его ожидали приятные вести. Рано утром из Палестины прибыл долгожданный самолет и привез им первые сведения, удивительные и бодрящие по своей полноте, о победе Алленби над 7-й и 8-й турецкими армиями. Лоуренс немедленно вылетел в Палестину, предупредив перед этим Фейсала, что победу Алленби следует рассматривать как сигнал для давно задержавшегося всеобщего восстания в Сирии. Джойс также решил возвратиться в Абу-Эль-Лиссал, чтобы усилить нажим на турок у Ма'ана.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20