Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Марлоу и Кендрик (№2) - Мелодия души

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Бэлоу Мэри / Мелодия души - Чтение (стр. 11)
Автор: Бэлоу Мэри
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Марлоу и Кендрик

 

 


Эмми рассмеялась чему-то сказанному одним из ее поклонников. Но он заметил при этом страдание, хотя никто из присутствующих не увидел бы в ее лице ничего, кроме оживления и радости жизни. Он предпочел бы видеть Эмми там, где ее место, и такой, какой она была на самом деле.

В это мгновение они, стоя в разных концах зала, встретились взглядами. Она кокетливо улыбнулась ему и пальцами свободной от веера руки сделала манящий жест, которого никто, кроме него, не заметил. Ее окружали поклонники, но она на мгновение забыла о них.

– Подойди ко мне, – говорила она ему. Потом прикоснулась кончиками пальцев к своему сердцу. – Я очень хочу, чтобы ты подошел.

* * *

– Ей-богу, все идет как по маслу, Тео. – Леди Стерн потрепала по руке своего жениха. – Ему очень не понравилось, когда он обнаружил, что она приглашена на следующие два танца. Он тут же куда-то скрылся. Наверное, зализывал раны.

– Он пошел к карточным столам и наблюдал, как молодой Хейуорд проигрывал состояние, – сказал лорд Куинн. – И выражение лица у него было такое надменное и неодобрительное, какое бывает у самого Люка, Мардж.

Поверь, он сильно изменился со времен своей бесшабашной юности. Теперь он ни на кого, кроме нашей девочки, и смотреть не хочет.

– Ты с ним поговорил сегодня, как обещал? – спросила леди Стерн.

– Черт возьми. Мардж, хорошо ли так поступать, после того как мы заверили девочку, что наша женитьба ничего не изменит в ее жизни? Хотя чем больше я думаю, тем более заманчивой кажется мне эта идея.

– Мысль о свадебном путешествии на озера и мне кажется очень соблазнительной, – согласилась она. – Почему бы нам с тобой не осуществить ее и не получить от этого удовольствие, Тео? Мы ведь задумали все это ради дорогой Эмили и лорда Эшли!

– Пока еще ничего нельзя сказать с уверенностью, Мардж, – со вздохом проговорил лорд Куинн. – Я всего лишь намекнул, что, мол, Люк и Анна, сейчас находятся недалеко от Кента и что Анна, наверное, надеется провести недельку-другую со своей сестрой, которую не видела уже целый месяц. Потом, дорогая, я вздохнул и заметил, что было бы неплохо предпринять короткое свадебное путешествие, если бы ты не взяла на себя обязанность вывозить в свет нашу дорогую леди Эмили, и тут же поспешил добавить, что ты, конечно, не считаешь это обременительной обязанностью. Но тем не менее... Тут я снова жалобно вздохнул. По-моему, после этого мой племянничек сам сообразил пригласить Люка с Анной и Эмили к себе в Пенсхерст на недельку-другую.

– Это как раз то, что нужно. Взгляни на них, Тео.

Самая красивая пара на балу. Танцуют менуэт, как будто они одни во всем мире. Разве можно догадаться, что она глухая?

– Если мальчик не поведет ее к алтарю к концу лета и если у них не родится сын к началу будущего лета, то он мне не племянник. Клянусь жизнью, – заявил лорд Куинн.

* * *

Эшли не вполне понимал, как у нее это получается. Не слыша музыки, она танцевала безукоризненно – в такт и с такой грацией, будто музыка была у нее внутри. Он улыбнулся ей, исполняя очередную фигуру, и она улыбнулась в ответ. Улыбка была радостной, взволнованной, однако спокойной и не кокетливой.

Эшли понял, в чем тут дело. Музыка действительно звучала внутри ее, была ее частью, как и красота, мир, гармония. Их два мира соприкасались. Была музыка, которую он мог слышать, и неслышимая музыка, которую она могла чувствовать. Красота Эмми была в ее способности глубоко чувствовать окружающий мир, а напудренные локоны, подкрашенные щеки или соблазнительная мушка в форме сердечка были не более чем внешней оболочкой.

Ему вдруг безумно захотелось увидеть Эмми на холмах за Пенсхерстом или на тенистой дорожке, вьющейся вдоль реки. Желание было настолько острым, что у него защемило сердце.

Несмотря на радость снова находиться с Эмми, Эшли не мог в полной мере наслаждаться танцем. Когда он возвратился от карточных столов, чтобы пригласить ее на танец, то увидел Эмми в окружении ее обычной свиты, к которой добавились сэр Генри Верни с сестрой. Мисс Верни болтала о чем-то с леди Стерн, пока ее не увел кавалер, пригласивший на танец. Сэр Генри разговаривал с Эмми, испрашивая ее разрешения составить ей компанию на танец, следующий за менуэтом.

При одной лишь мысли о том, что именно Верни будет прикасаться к Эмми, Эшли захотелось схватить ее в охапку и утащить в более безопасное место. Пусть Верни не надеется стать одним из ее поклонников, сердито думал Эшли, или это плохо для него кончится. Однако Эшли невольно сопоставил историю Элис, погубленной и брошенной Верни, и историю Эмми, погубленной и брошенной им самим. Нет, есть существенная разница, сказал он себе. Элис страстно любила Верни. То, что он ее бросил, лишило ее всякой надежды на будущее счастье. Эмми же нельзя назвать брошенной. Она сама его бросила.

– Спасибо, – сказал он, склонившись к ее руке, когда менуэт закончился, и проводил к леди Стерн. До бракосочетания оставалось несколько дней. После церемонии у него не будет больше предлога оставаться в Лондоне. В Пенсхерсте было много работы. Однако при мысли о возвращении туда его охватывала дрожь. Огромный пустой дом был слишком новым, чтобы его населяли призраки далекого прошлого, однако присутствие Элис чувствовалось повсюду. Возможно, если бы там собиралось много гостей.., жили дети.., если бы Эмми была там...

Эшли был вынужден перекинуться несколькими словами с Верни, который был тут как тут, едва закончился менуэт, чтобы составить компанию Эмми на следующий танец. Они обменялись улыбками, явно довольные друг другом. А потом он увидел, как Верни уводит Эмми, очевидно чтобы найти пару незанятых стульев или софу, где можно было бы посидеть. Он проследил за ними до распахнутых настежь дверей, выходивших на террасу. Они прошлись по ней, потом куда-то исчезли.

Верни повел ее вниз по ступеням в сад. Среди деревьев горели фонари и стояли уютные скамейки. Эшли уже побывал там, пока ожидал своего танца с Эмми.

Конечно, нет ничего удивительного, что джентльмен пригласил леди, с которой танцевал, прогуляться по саду.

Ночь была теплой, а в бальном зале стало душно. Но Верни был не просто одним из джентльменов. Эшли почувствовал, как в нем нарастает напряжение, перешедшее в гнев. Несколько минут спустя он решительно направился к дверям, выходившим на террасу.

* * *

Сэр Генри Верни был симпатичен Эмми. В отличие от большинства других джентльменов, которые окружали ее повсюду, где бы она ни появилась, он не осыпал ее бесконечными комплиментами и не докучал дурацкими знаками внимания. В его присутствии она не ощущала необходимости без конца расточать ослепительные улыбки и поигрывать веером.

Улыбка сэра Генри Верни была, казалось, естественным выражением его добродушного лица. Он был весьма привлекателен: крупный, статный, с приятным лицом и широко расставленными серыми глазами. Такому можно верить, думала Эмили, хотя почти не знала его.

– В бальном зале стало довольно жарко, – сказал он. – Не хотите ли пройтись по саду, леди Эмили? Сад освещен, и там много гуляющих. Я получил у леди Стерн разрешение пригласить вас на прогулку, если, конечно, вы не возражаете.

Она и без того согласилась бы прогуляться, а он к тому же позаботился спросить разрешения у тети Марджори, чтобы у нее не возникло чувства неловкости. Эмили улыбнулась, кивнула и оперлась на предложенную крепкую руку. Она с радостью спустится в сад, где не так светло, где меньше народу и прохладнее и где она не будет видеть Эшли. У нее все еще не прошло возбуждение, вызванное не только ритмом и движением танца, но и тем, что она видела Эшли – высокого, стройного и еще более, чем обычно, элегантного в бархатном костюме цвета бургундского вина и расшитом серебром жилете. Сегодня у него даже были напудрены волосы.

Сэр Генри рассказывал ей, что живет неподалеку от Пенсхерста, в Кенте, вместе с матерью и сестрой и что они часто приезжают на недельку-другую в Лондон, где отлично проводят время. Он также любит путешествовать, и на континенте побывал еще в ранней юности.

Они дошли до фонтана и некоторое время стояли, любуясь его струями. Эмили чувствовала запах воды и без труда могла представить себе, что снова находится в деревне. Сэр Генри слегка наклонился к ней, и она снова взглянула на его губы.

– Мне всегда казалось, что нет ничего более успокаивающего, чем звук текущей воды, – сказал он. Она улыбнулась, на лице ее отразилось некоторое недоумение. – Черт возьми! Извините меня, – спохватился он. – Я допустил немыслимую бестактность.

Но она рассмеялась и указала на свои глаза. Потом указала на нос и сделала глубокий вдох.

– Вы пользуетесь другими органами чувств и тоже понимаете, что вода успокаивает, – догадался он, – Значит, вы меня прощаете, леди Эмили?

Она пожала плечами и снова взяла под руку сэра Генри, чтобы продолжить прогулку. Но прежде чем они двинулись дальше, она ощутила знакомую тревогу. Он был где-то рядом. Не в зале, не на террасе, а где-то совсем близко. Она отыскала Эшли глазами у подножия лестницы, ведущей в сад. Зачем он пришел? – подумала она. Может, ему стало жарко и захотелось подышать воздухом? Или ему одиноко? Или плохо?

Но тут сэр Генри начал говорить, и она сосредоточила внимание на его губах. Однако при этом все время чувствовала присутствие Эшли в саду. Он двинулся по одной из дорожек и остановился у фонтана, опершись о каменную ограду. Эмили была уверена, что он наблюдает за ними, хотя и не приближается.

– Ну вот, – сказал сэр Генри, склонив голову и прислушиваясь, – танец, кажется, заканчивается, и я должен вернуть вас в бальный зал. Вы превосходный слушатель, леди Эмили. – На сей раз он не стал извиняться, хотя и поморщился, сообразив, что снова допустил оплошность.

Он рассмеялся, и Эмили тоже. – Я с наслаждением провел эти полчаса в вашем обществе. Возможно, мы повторим это как-нибудь еще раз?

Она кивнула и вернулась в зал, не обернувшись. Да в этом и не было необходимости. Она знала, что Эшли остался у фонтана.

* * *

Беспокоиться было не о чем. По крайней мере о том, что касалось физической безопасности Эмми. Но Верни предлагал ей руку, склонял к ней голову, что-то рассказывал и смеялся с ней вместе. Ей, казалось, доставляет удовольствие его общество. Все это время Эшли представлял себе его с Элис. Он совратил ее? Едва ли. Она любила его, была одержима им. Он и ее, наверное, завораживал своими обаятельными улыбками, как сейчас завораживает Эмми, чтобы завоевать ее любовь, чтобы соблазнить ее. Для Элис у него было сколько угодно времени, ведь они были соседями. А потом он бросил ее – дочь своего соседа, сестру человека, считавшегося его другом. И этот друг погиб при загадочных обстоятельствах. Не произошла ли между ними ссора?

Эшли увидел, что они возвратились в зал, как только закончился этот бесконечный танец. Он опустил голову и закрыл глаза. Если Верни начнет проявлять к Эмми интерес, то придется... Рядом с ним заскрипел гравий, и он поднял голову.

– Не могу не спросить, – проговорил сэр Генри, – хотя, возможно, это покажется невежливым: правда ли, что вы следили за мной?

Эшли еще не решил, стоит ли затевать ссору. Однако, наверное, это было неизбежно.

– Да, – ответил он после недолгого молчания.

– Не объясните ли мне причину? – спросил сэр Генри.

– Леди Эмили Марлоу хотя и совершеннолетняя, но наивна, как ребенок, – сказал Эшли. – К тому же у нее нет голоса, чтобы привлечь к себе внимание в случае необходимости.

Добродушное лицо его соседа напряглось от гнева, хотя он держал себя в руках. Правда, как заметил Эшли, его правая рука опустилась на эфес шпаги.

– Я считаю ваши слова оскорбительными, хотя и должен, наверное, принять во внимание, что вы приходитесь леди Эмили кем-то вроде брата и что члены вашей семьи, видимо, излишне оберегают ее. Я джентльмен, Кендрик. И в будущем, если я составлю компанию леди с позволения сопровождающей ее старшей дамы и если сама леди не будет возражать против моего общества, вам лучше воздержаться от роли ее сторожевого пса.

Значит, он собирается ухаживать за Эмми? Возможно даже, сделает это назло, желая досадить человеку, который женился на Элис.

– Я все о вас знаю, – тихо произнес Эшли. – Вы думали, что моя жена ничего мне не рассказала? – На самом деле Элис почти ничего ему не рассказывала, но Верни незачем это знать. Верни должен понять, почему он опасается за Эмми. – Она рассказала мне все.

Сэр Генри долго молчал, хотя руку с эфеса шпаги снял.

– Понятно, – обронил он наконец. – Вы, должно быть, очень любили Элис. И вам не хочется, чтобы леди Эмили была знакома с человеком, который каким-то образом связан с той безобразной историей. Кажется, я могу понять это. Но я не скажу ничего, что запятнало бы память Элис. И раньше не говорил, и в дальнейшем не скажу. Но я рад, что вы все знаете. Иначе я бы всегда испытывал неловкость в вашем присутствии.

Неловкость? А теперь он не будет испытывать неловкости?

– Черт возьми! – воскликнул Эшли, оттолкнувшись от каменной ограды фонтана. Его рука резко опустилась на эфес шпаги. – Вы не скажете ничего, что запятнало бы память Элис? Вы не скажете ничего, сэр?

Еще мгновение, и он выхватил бы шпагу из ножен.

Еще мгновение, и сэр Генри Верни выхватил бы свою шпагу.

Но тут неподалеку раздался чей-то смех: двое джентльменов прогуливались по тропинке и чему-то смеялись. И Эшли, вернувшись к действительности, увидел Эмили на нижней ступеньке лестницы, ведущей на террасу.

– Если вы пожелаете встретиться со мной, то нам лучше сделать это с соблюдением всех формальностей, Кендрик. Я не вижу причины, однако не откажусь принять вызов, если вы пожелаете его официально сделать.

– Нет, – сказал Эшли, усилием воли заставляя себя расслабиться. – Нет, зачем выставлять себя на посмешище? События, о которых мы говорим, произошли задолго до того, как я встретил Элис. Однако я хочу, чтобы вы уяснили: если потребуется, я не пожалею жизни, чтобы защитить честь леди Эмили Марлоу.

Сэр Генри Верни сделал легкий полупоклон.

– Я ненавижу насилие, – отозвался он, – и предпочитаю не усматривать в последних словах личного оскорбления. Когда леди Эмили со мной, ее честь в полной безопасности. Но теперь я вижу, что не правильно понял истинный характер вашей заботы об этой леди. До свидания, Кендрик.

Он повернулся и зашагал в сторону бального зала. Эшли заметил, что Эмили возле лестницы уже не было. Она спряталась за стволом дерева, чтобы Верни ее не увидел. И не вышла из своего убежища, пока Верни не скрылся в бальном зале.

Как и Верни, она хотела поговорить с ним, понял Эшли.

И она скажет то, что хотела, с помощью жестов и своих выразительных глаз. Эшли не был уверен, что у него хватит сил смотреть ей в глаза.

«Теперь я вижу, что не правильно понял истинный характер вашей заботы об этой леди», – вспомнились Эшли слова сэра Генри.

Он направился к Эмми.

Глава 17

Эмили не заметила, как сэр Генри Верни снова вышел из зала, но и Эшли не вернулся в зал. Интересно, что он делал в саду и почему был один? Она отделалась от своей свиты, улыбнулась леди Стерн и решительно направилась к дамской комнате отдыха. Но не вошла в эту комнату, а спустилась по лестнице в сад.

Она увидела, что Эшли все еще стоит у фонтана и разговаривает с сэром Генри. Ссорится с ним. Она находилась слишком далеко и не могла читать по губам, но видела лицо Эшли и не могла не заметить, как он схватился за эфес шпаги. На мгновение ей показалось, что он вот-вот вытащит ее из ножен. Когда сэр Генри направился по дорожке к лестнице, она инстинктивно спряталась за деревом. Но Эшли ее заметил. Он подошел к ней с какой-то странной улыбкой на губах.

– Пойдем, Эмми, – сказал он, подойдя достаточно близко, чтобы разговаривать жестами, – прогуляйся со мной. – Он решительно продел ее руку под свой локоть и крепко прижал к себе.

Пока они шли по дорожке, она не смотрела на него.

Неужели они ссорились из-за нее? Но почему? Она даже пожалела, что не может говорить. В углу сада был расположен небольшой розарий. Высокие шпалеры были густо покрыты вьющимися розами. Там же стояла чугунная садовая скамейка, освещенная фонариком, укрепленным на шпалере. Вокруг никого не было. Эшли указал на скамейку, и она села. Он опустился рядом.

– Эмми, – начал он, взяв ее за руки, – ты вышла в сад, чтобы отругать меня? Как и он? За то, что я взял на себя роль сторожевого пса? Прости меня, но я все еще помню, как всего месяц назад один человек воспользовался твоей наивностью, когда ты была с ним одна. И я испугался за тебя.

Она высвободила свои руки и удивленно взглянула на него. Неужели он считает отвратительным то, что тогда произошло между ними? И как он смеет предполагать...

Он снова взял ее за руки и, опустив голову, закрыл глаза. Когда он снова поднял голову, она увидела в его глазах страдание.

– Я испугался за тебя, Эмми. Держись подальше от этого человека. Пусть это будет кто угодно, только не он.

Держись от него подальше.., ради меня.

– От сэра Генри Верни? Но почему? – с помощью жестов спросила она. Он такой милый джентльмен. Он ей нравится больше, чем остальные окружавшие ее джентльмены.

Она нахмурила брови.

– Черт возьми, – пробормотал Эшли. – Тебя не обманешь ложью, и просьбу ты выполнишь, только когда получишь правдивое объяснение, не так ли?

Нет, солгать ей нельзя. Она всегда знала, когда он лгал.

– Когда-то он очень нравился моей жене, – сказал Эшли. – Нет, не просто нравился, Эмми. Она его любила.

Он позволял ей любить себя, а потом жестоко отверг ее. Она так и не оправилась от этого удара.

Эмили не сразу уловила, что он говорил о сэре Генри Верни, потому что была слишком занята собственными переживаниями. Значит, Элис не отвечала всем сердцем на любовь Эшли к ней? Она горевала по своей первой любви?

А теперь Эшли вынужден встречаться с этим мужчиной?

– Теперь ты понимаешь, почему я боюсь за тебя, Эмми?

У него есть обаяние, которое кажется привлекательным многим женщинам. Но он жестокий человек. Держись от него подальше. Обещаешь?

Но она снова нахмурила брови. Не может быть, чтобы сэр Генри Верни был умышленно жесток. Чтобы он получал удовольствие, заставив женщину полюбить себя, а потом отвернувшись от нее. О нет, она этому никогда не поверит. Наверное, есть какое-то иное объяснение. Возможно, неразделенная любовь? Он и Элис давно знали друг друга. Возможно, она влюбилась в него, а он не смог ответить на ее чувства. Возможно, рассказывая об этом Эшли, она несколько исказила правду. Да и зачем вообще она рассказывала ему об этом? С ее стороны это было жестоко!

Должно быть, именно этим все объясняется. Ей ли не знать, что такое безответная любовь! Но если бы она вышла замуж за лорда Пауэлла, то никогда не дала бы ему повода заподозрить правду.

– Ты мне не веришь, – сказал Эшли. – Но знай, что он может причинить тебе боль.

– Нет. – Она покачала головой.

Сэр Генри Верни не смог бы причинить ей боль, даже если бы то, что говорил о нем Эшли, было правдой. Он не смог бы разбить ее сердце. Ни он, ни какой-либо другой мужчина. Именно это позволяло ей так весело проводить время в течение последнего месяца.., если не считать сегодняшнего дня. Сейчас было трудно поверить, что Эшли приехал в Лондон только вчера вечером.

– Нет, – сказала она ему с помощью жестов. – Я счастлива. Здесь я могу быть такой, какая я на самом деле. – Для того, чего опасается Эшли, она неуязвима.

Он понял, что убеждать ее бесполезно. Откинувшись на спинку скамейки, он снова продел ее руку себе под локоть. Когда сидишь неподвижно, становится холодно. Она чувствовала тепло, исходящее от него. Ей очень хотелось положить голову ему на плечо. Раньше, много времени тому назад, она, возможно, именно так и поступила бы, но теперь все изменилось. Она вдруг вспомнила, как лежала обнаженная рядом с ним, как спала в его объятиях, уютно прикрывшись его плащом. Однако сейчас не могла даже положить голову ему на плечо.

– Тебе холодно, – заметил Эшли и обнял ее за плечи.

Она покачала головой. Ей не хотелось, чтобы это мгновение кончалось, хотя она понимала, что должна вернуться в бальный зал. Тетя Марджори начнет беспокоиться. Но за последнее время так не хватало покоя и молчания, которые были нужны ей как воздух. За последнее время она пыталась преодолеть пропасть, отделявшую ее мир безмолвия от мира звуков. Но хотела ли она этого на самом деле? Хотелось ли ей быть такой, как другие, хотя бы и не совсем полноценной?

Эшли долго сидел рядом с ней не двигаясь и молчал, как будто чувствовал ее потребность в покое и молчании, а может, и сам ощущал такую же потребность. Наконец он заговорил и, слегка прикоснувшись к ее подбородку, привлек внимание к своим губам.

– Эмми, – сказал он, – после дядиной свадьбы Люк и Анна поедут ко мне в Пенсхерст и проведут там одну-две недели. Я уверен, что они согласятся, как только я их попрошу. – Он улыбнулся своей обаятельной улыбкой. – Анна не захочет так быстро расставаться с тобой. Ведь ты ее еще даже не видела. Они приехали сегодня вечером, как раз перед тем, как я пришел сюда.

Эмми улыбнулась. Всего несколько Недель назад она с чувством облегчения уехала из Боудена и от всей своей семьи. А теперь месяц казался ей целой вечностью. Она с нетерпением ждала встречи с Анной.

– До свадьбы осталось всего три дня, Эмми, – продолжал Эшли. – Ты не подумала о том, что леди ""

Стерн и моему дядюшке захочется, возможно, провести несколько дней вдвоем? Может быть, даже предпринять короткое свадебное путешествие? Ты не должна расстраиваться.

Конечно, они любят тебя, но ведь они станут молодоженами.

Прояви к ним доброту, Эмми. И к Анне, и к себе. И ко мне.

Приезжай тоже в Пенсхерст. Всего на недельку или чуть подольше, пока Тео и леди Стерн не вернутся в Лондон.

Волна желания неожиданно прокатилась по ее телу с такой силой, что у нее перехватило дыхание. Ну не глупо ли хотеть его? Ведь она сама отказалась от возможности прожить с ним всю жизнь, зная, как мучительно больно быть рядом с ним, когда между ними не может быть ничего, кроме дружбы.

– Я хочу, чтобы ты увидела Пенсхерст, Эмми, – добавил он. – Дом там великолепный, почти совсем новый.

Но мне не нравится жить там одному. Там как-то безрадостно. Я хочу, чтобы там жила моя семья. И ты. Я хочу, чтобы ты увидела дорожку вдоль реки и холмы. И чтобы побывала в летнем домике. Хочу видеть тебя счастливой. Ведь здесь ты не очень счастлива, Эмми. И не отрицай. Я слишком хорошо тебя знаю.

Как она сможет быть счастлива в Пенсхерсте? Она прочла по губам описание этого места и хорошо представляла себе его дом. Но ей очень хотелось увидеть все своими глазами.

– Скажи «да», – настаивал он, улыбаясь. – Скажи «да», Эмми.

– Д-а-а, – произнесла она.

Он наклонился, заглядывая ей в лицо.

– Спасибо, – сказал он. – Ты об этом не пожалеешь.

Уж я постараюсь, чтобы ты была там счастлива. Обещаю тебе.

И научу тебя произносить побольше слов. Словарный запас всего из одного слова – право же, этого маловато. И не делает чести твоему учителю. Я научу тебя произносить целые предложения.

Она пожала плечами и рассмеялась.

– Ax, Эмми, тебе тоже есть чему научить меня. Прошу тебя, научи.

Ее озадачила эта странная просьба, но в это мгновение он прикоснулся губами к ее губам. Губы были теплые, нежные, а в поцелуе не было страсти, с которой он целовал ее у водопада. Его рука все еще обнимала ее за плечи, и голова ее все-таки оказалась на его плече. Ей стало тепло и очень грустно. Она закрыла глаза, а когда открыла, то увидела, что он смотрит на нее таким же печальным взглядом.

– Прости меня, – попросил он.

Интересно, за что он извиняется? – подумала она. Уж наверное, не за поцелуй, потому что поцеловал он ее по-братски.

– Идем, – предложил он. – Я должен возвратить тебя леди Стерн и твоим обожателям. Я кое-что понял сегодня, Эмми. Я не могу остановить твое взросление, как бы мне ни хотелось верить, что ты по-прежнему остаешься моим маленьким олененком.

Нет, конечно, этого он не может. Но она знала, что он всегда будет видеть в ней ту девочку, несмотря на то, что однажды произошло между ними.

Он поднялся и предложил ей руку.

* * *

– Ей-богу, – сказала леди Куинн, усаживаясь в кресло рядом с Анной и энергично обмахиваясь веером, – нет ничего лучше собственной свадьбы, чтобы снова почувствовать себя легкомысленной девушкой. – Она с нежностью взглянула на Тео, который разговаривал в уголке с Люком, графом Уэймсом и еще несколькими джентльменами.

– Ты выглядишь очень счастливой, тетя Марджори. – Анна поцеловала крестную в щеку. – Я давно надеялась, что это произойдет, потому что дядюшку Теодора тоже очень люблю.

– Ты и выглядишь как легкомысленная девушка, тетя Марджори, – улыбнулась Агнес.

– Боже упаси! – воскликнула леди Куинн.

– Или лучше сказать, как молодая невеста, – уточнила Шарлотта.

– Красивая молодая невеста, – добавила Констанс.

Леди Куинн от души рассмеялась. Бракосочетание состоялось всего несколько часов назад в церкви святого Георгия при большом стечении гостей. По настоянию герцога свадебный завтрак был подан в лондонской резиденции Харндонов.

И сейчас, когда целая армия слуг бесшумно убирала остатки пиршества, гости разбрелись по комнатам и по саду.

– Послушай, дитя мое, – снова обратилась леди Куинн к Анне, – ты, должно быть, думаешь, что у меня полностью отсутствует чувство долга, потому что я привезла Эмили в Лондон на сезон, а сама в середине сезона вышла замуж да еще позволяю Тео увезти себя на две недели на озера. Я бы не согласилась – да и Тео не предложил, бы поездку, – если бы Эмили сама не убедила меня, что хочет поехать в Пенсхерст вместе с тобой и Харндоном.

– Эмили и меня убедила, тетя Марджори. Она хочет провести пару недель со мной и детьми. Мы скучаем друг без друга. Но она вернется в Лондон и проведет здесь конец сезона. Трудно поверить, как сильно она изменилась. – Анна посмотрела в другой конец бального зала.

Эмили сидела в низком кресле возле двери, выходящей в сад. Она была, как всегда, элегантна и красива, однако раскраснелась и выглядела слегка встрепанной в окружении детей, требовавших ее внимания.

– Не понимаю, Анна, – сказала Шарлотта, – почему ты разрешаешь Эмили ехать с тобой в Пенсхерст. Это неприлично. Джеримайя считает даже, что это скандально.

Она может поехать туда только в качестве невесты лорда Эшли Кендрика. Но при сложившихся обстоятельствах ей лучше было бы пожить, пока отсутствует леди Куинн, с Виктором или со мной.

– Мы с Виктором были бы счастливы принять ее, Анна, – добавила Констанс.

– Эмили совершеннолетняя, – решительно возразила Анна. – Ей хочется погостить в Пенсхерсте. Ничего неприличного в этом нет, потому что мы с Люком будем рядом с ней.

Леди Куинн отвела взгляд от Эмили и с удовлетворением заметила, что лорд Эшли – для нее теперь просто Эшли – стоит, опершись на каминную полку, в полном одиночестве, не участвуя в разговоре. С задумчивым видом он наблюдал за Эмили. Не напрягая воображения, можно было предположить, что он страдает от неразделенной любви.

Похоже, что все может сложиться очень удачно, решила леди Куинн. И жертвы, на которые пошли она и Тео, организовав собственную свадьбу, а потом и свадебное путешествие в самый разгар сезона, будут не напрасны.

Жертвы? Разве это жертвы? Леди Куинн взглянула на своего супруга. Он встретился с ней глазами, и они улыбнулись друг другу.

* * *

День был сонным, солнечным.. Внутри экипажа было тепло. Анна, укрывшись шалью, укачивала сына. Эмили, заметив, как двигаются ее губы и какое мечтательное выражение появилось у нее на лице, подумала, что она, должно быть, поет колыбельную. Наверное, и ей мать пела колыбельные песни до того как она потеряла слух, подумала Эмили. Она почти помнила их – почти, но не совсем.

Откинув голову на спинку сиденья удобного экипажа, Эмили с интересом смотрела в окошко. Хорошо было бы, если бы тетя Марджори и лорд Куинн не решили отправиться в свадебное путешествие. Хорошо было бы, если бы Эшли не приезжал в Лондон. Ей хотелось, чтобы ее жизнь шла без изменений до конца сезона. Она была счастлива – по крайней мере ей удалось убедить себя в этом. Если бы все продолжалось без изменений и дальше, то, возможно, самообман превратился бы в правду. А теперь она не была уверена в том, что сможет вернуться в Лондон через две недели.

Анна вдруг прикоснулась к ее руке и указала на что-то за окном. Вдали, за парком, показался большой дом, выглядевший весьма импозантно. По обе стороны от него располагались более низкие строения. За домом виднелись покрытые лесом холмы. Эмили наклонилась к окошку и увидела к востоку от дома шпиль церкви и окружавшие ее деревенские домики.

Отныне, где бы она ни находилась – на континенте с тетей Марджори, в Боудене с Анной или в Элм-Корте с Виктором, – стоит ей закрыть глаза, как она сможет представить себе этот великолепный дом и спокойный, мирный пейзаж вокруг. Отныне это было его место. Он был бы здесь счастлив, если бы вместе с ним на родину вернулись Элис и Томас. Но теперь он никогда не будет счастлив. Он любил жену и винил себя в ее смерти. Жить в этом доме для него, наверное, скорее наказание, чем удовольствие, печально размышляла Эмили.

Премиленькая деревня располагалась в центре зеленого луга, спускавшегося к реке. Дома в деревне были опрятными, ухоженными. Прохожие на улице останавливались и провожали взглядами их кортеж. Эшли здесь уже знали и, наверное, успели полюбить. Многие приветствовали его улыбками.

Экипаж свернул на мост, перекинутый через реку. Впереди виднелись ворота, ведущие в парк. Экипаж замедлил ход и остановился возле небольшого коттеджа, окруженного любовно ухоженным садиком. В садике вблизи розовых кустов копалась в земле молодая женщина. Она распрямилась при виде экипажа, но не улыбнулась и не поздоровалась.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17