Современная электронная библиотека ModernLib.Net

…Со многими неизвестными

ModernLib.Net / Полицейские детективы / Адамов Аркадий Григорьевич / …Со многими неизвестными - Чтение (стр. 6)
Автор: Адамов Аркадий Григорьевич
Жанр: Полицейские детективы

 

 


Лобанов сердито вздохнул.

– А я большую разницу вижу в этих самых профессиях. Вот врач. Он всех своих больных должен, не знаю как, жалеть, должен даже, если хочешь, любить, потому – человек перед ним, больной, страдающий. А я всех наших «больных» любить не могу. И чем тяжелее наш «больной», тем я его больше ненавижу. Я сейчас думаю, к примеру, как мне этого подлеца Семенова разоблачить, а не «вылечить», как мне его, бандита, скорее за решетку спровадить.

– Ну, а потом? – усмехнулся Сергей.

– Что «потом»?

– Ну, спровадил. А потом?

– А-а. Потом, конечно, лечить его придется, – хмуро согласился Лобанов. – Никуда тут не денешься.

– Вот видишь. Придется, значит, лечить. Даже Семенова. Ну, а других, кого он, допустим, с пути сбил, запутал или запугал? Что, мы не видели с тобой таких? Лобанов задумчиво подтвердил:

– Видели… Много таких видели… И все это верно, что ты говоришь. Но сейчас у меня гвоздем сидит в голове Семенов. Как его заставить говорить, как узнать, что он придумал?

– Как-то там наши ребята сейчас в засаде, – сказал Сергей. '

В дверь постучали.

– Войдите!

В маленькой прихожей, заполняя ее всю, появилась высокая фигура Урманского, как обычно, в пушистой шапке с опущенными ушами и со знакомой тоненькой папкой в руке.

– Сергей Павлович, я понимаю всю бестактность моего вторжения! – Он поднял вверх руки и на секунду стал похож на дрессированного медведя.

– Раздевайтесь, – кивнул ему Сергей, – и спустимся в ресторан. Мы умираем голодной смертью.

– Этого я себе никогда не прощу! – принимая его шутливый тон, воскликнул Урманский. – Хотя на меня будут молиться все жулики города.

В ресторане гремел оркестр, между столиками кружились раскрасневшиеся пары, сновали с подносами официанты.

Сергей, Лобанов и Урманский, оглушенные, остановились в дверях, оглядываясь по сторонам в поисках свободного столика.

Изящно лавируя среди танцующих, к ним приблизился худощавый, в черной визитке седой метрдотель.

– Желаете поужинать?

– Хотя бы, – усмехнулся Лобанов.

Метрдотель понимающе кивнул.

– У нас сегодня свободен банкетный зал. Не желаете столик там?

– Отлично. – И Лобанов горделиво покосился на Сергея. «Вот как у нас обслуживают, видал?» – говорил его взгляд.

Через минуту они уже сидели в небольшом пустом зале за единственным накрытым столом. Музыка сюда почти не доносилась, было прохладно и тихо.

Когда утолили первый голод, почти мгновенно проглотив всю закуску, которую заказал Лобанов, Сергей закурил и спросил Урманского:

– Ну, так как вы нашли Марину?

– Просто не поверите, – с воодушевлением начал тот. – Помните, я вам говорил о Федорове, о котором собирался писать очерк? Ну, герой войны?

– Помню, помню.

– Так вот. Я, знаете, видел скромных людей, сам скромный, – Урманский приложил руку к груди, – но такого… Из него слова не вытянешь. Ну, просто не желает говорить, и кончено! Странно даже.

– Может, вы ошиблись и никаких особых подвигов он не совершал? – спросил Лобанов. – Однофамилец, например, того героя.

– Что вы! У него одиннадцать боевых орденов, два ордена Ленина! И потом я старую газету раскопал. «Красную звезду». Там о нем пишут. Да как! Правда, со слов его товарищей, сам он, видно, и тогда молчал. Но я же не могу сейчас тех людей найти! А очерк о герое нужен – во! – он провел рукой по горлу. – У меня задание главного редактора! И материал золотой, я же нутром чую. Словом, сегодня решил: дай, думаю, еще раз зайду. Может, он, пока я в Москву летал, одумался, понял меня правильно. Я же прямо наизнанку выворачивался, когда его убеждал. Я за эти дни Цицероном стал. Я на такую принципиальную высоту вопрос поднял… Если бы за мной записывали, то лучшего материала в отдел пропаганды и политвоспитательной работы не надо было бы. Ну так вот. Пошел, значит. И чем ближе подхожу, тем, знаете, больше растет во мне такое ощущение – зря иду! Честное слово, я чуть назад не повернул, когда к его дому подошел. Что было, если бы я повернул назад! – Урманский с комичным отчаянием схватился за голову.

– А что было бы? – с интересом спросил Лобанов.

– Вот слушайте. Захожу я в дом. Квартира на первом этаже. Звоню. Знаю: жена его на работе, а он в это время дома. Он, вообще, на пенсии. Вдруг слышу: топ, топ, топ… Женские какие-то шаги, легкие такие. Открывается дверь и… Ну, вы никогда не поверите! Марина! Я, знаете, остолбенел от неожиданности!

– Да-а, вот это встреча, – удивленно покачал головой Сергей. – Действительно не придумаешь.

– Именно! – азартно подхватил Урманский. – Ну, в общем, захожу. Старик дома. Сажают меня за стол, угощают чаем.

– Постойте. Так, значит, он ее дядя?

– Выходит, дядя. Называет она его на «вы», по имени и отчеству. И еще, знаете, до того Она меня испугалась, передать не могу. Немного, правда, успокоилась, когда узнала, зачем я пришел.

– Странно.

– Очень даже! Вроде меня девушки еще не пугались.

– А .дальше что было? – вмешался Лобанов

– Ну, попили чай. Старик, между прочим, на нее прямо не надышится. Даже разговорчивее стал. Вроде как оттаял. Потом я приглашаю Марину погулять, показать город, в театр сходить. Ни за что! Уж и Федоров ее уговаривает. Не хочет, и кончено! И вижу, что боится. Ну, я ей говорю: «Хотите втроем пойдем. С Сергеем Павловичем. Это же солидный человек», – Урманский весело подмигнул. – Такую рекламу вам выдал, куда там! В Министерстве, говорю, внутренних дел в Москве работает. Полковник.

– Ну, положим, подполковник.

– Какое это имеет значение! Я чуть «генерал» не сказал. Так вы знаете? Она, по-моему, еще больше испугалась. Ну, может, мне это и показалось. Но Федоров вами заинтересовался. Расспрашивать стал. В общем, теперь вся надежда на вас, Сергей Павлович, – неожиданно заключил Урманский.

– Это вы здорово повернули, – засмеялся Лобанов. – Он мастер по сердечным делам. Все уладит.

Сергей смущенно усмехнулся:

– При чем же все-таки тут я, не понимаю?

– Как так «при чем»? – воскликнул Урманский. – Да если мы вместе туда поедем… это же все разом решит!

– Ну знаете. Мне только этого не хватало!

– Сергей Павлович! Ну что вам стоит? Любой вечер. Не отрывайтесь от народа, Сергей Павлович!

Они еще некоторое время шутливо спорили между собой. Ужин незаметно подошел к концу.

Когда Сергей поднялся к себе в номер, было около одиннадцати часов вечера. Радио передавало из Москвы последние известия. За окном бесновался ветер. «Как-то там ребята? – в который раз уже за этот вечер подумал Сергей, – В такую-то ночь…» Он прошелся из угла в угол по комнате, не зная, чем заняться. Потом сел к лампе, достал из портфеля начатую еще в Москве книгу, но через минуту отложил в сторону. Мысли скакали с одного на другое, и смысл прочитанного не доходил до сознания. То он думал о Семенове, о его загадочном приходе, о полученном им письме и сразу начинал думать о сотрудниках, находящихся сейчас в засаде; то вспоминал рассказ Урманского и начинал думать о Марине, о том, как она странно ведет себя, о Федорове, но мысли снова перескакивали на засаду в доме Семенова…

Сергей, откинувшись на спинку дивана, курил одну сигарету за другой, устремив нахмуренный взгляд куда-то в пространство, потом вскочил и стал расхаживать по комнате. Наконец решил, что надо ложиться спать, и начал было раздеваться, когда зазвонил телефон.

– Сергей?

Он сразу узнал Лобанова.

– Я. Ты чего?

– Ну, как ты там?

– Вот спать ложусь.

– Я тоже собрался. Слышишь, как воет?

– Слышу.

Сергей чувствовал, что Лобанов тоже нервничает, и ему почему-то стало легче. Не он один все-таки. .

– Дежурный звонил?

– Звонил.

– Ну?

– Последний сеанс час назад был. Мерзнут ребята. А так все тихо. Знаешь, у меня такое ощущение, что засаду мы на самих себя устроили. Честное слово. Ведь наверняка этот гад что-то придумал.

– Возможно. Остается только ждать, – вздохнул Сергей.

– Эх, подскочить бы сейчас к ним…

– Да… Только нельзя.

– Вот именно.

– Еще дежурному звонить будешь?

– Через час.

– Ну, и мне тогда.

– Ты спи давай.

– Тут с вами заснешь.

– Завтра в форме надо быть, – наставительно сказал Лобанов.

– Тебе, между прочим, тоже.

– Ну, раз так, давай спать. Если что – разбудят.

– Давай.

Сергей раздраженно повесил трубку. Черт знает что! Как будто первый раз отправил людей в засаду. «Вот сейчас ты ляжешь и уснешь», – мстительно сказал он самому себе и стал поспешно раздеваться. Потом погасил лампочку у кровати, нырнул в холодные простыни и, натянув одеяло на голову, закрыл глаза. И не заметил, как уснул.

Засада у Семенова ничего не дала: к нему никто не пришел. Тут же было решено оставить ее и на следующую ночь.

Но утром…

Лобанов зашел к Сергею и с ехидцей спросил:

– Ты, кажется, говорил, что тебе кое-что неясно в поведении Горлиной?

– Ну говорил, – насторожился Сергей, предчувствуя новые неприятности.

– Например. Почему она телеграфировала Ивановой, что приедет к ней, а сама приехала сюда?

– Именно. Хотя ее сюда вызвали письмом. И она…

– Письмом? – запальчиво перебил его Лобанов, не в силах больше интриговать друга. – Так вот. Получен акт экспертизы трех текстов – письма к Горлиной, бланка с ее телеграммой Ивановой и листка, который Горлина заполнила в гостинице. Это я уже потом добавил.

– И что?

– А то, что все три текста написаны одной рукой! Все три! Сама себе, выходит, письмо написала? И какое!

– Да-а, – ошеломленно протянул Сергей. – Вот это задача…

– И в ней, чем дальше, тем все больше неизвестных. Я лично ничего уже не понимаю.

– Я тоже. А потом, между прочим, будем удивляться: как все, оказывается, просто.

– До этого «потом» еще дожить надо.

– Я, например, рассчитываю, – угрюмо ответил Сергей.

Но на расстроенном лице Лобанова уже появилась усмешка. Жизнерадостный его характер брал верх над любыми неприятностями.

– Ладно, – объявил он. – Один древний мудрец сказал: пока живу – надеюсь.

– Старик был оптимистом.

– Вот, вот. Я эти слова здорово запомнил. Со школы еще. И тебе советую. Эх, какая у нас историчка Вера Григорьевна была! Теперь таких нет. – И совсем бодро заключил: – В общем, давай вкалывать. Дел у нас с тобой хватает.

За Семеновым, который, как обычно, открыл утром свою палатку, наблюдали неотступно. Но ничего подозрительного замечено не было. Одновременно продолжали искать Сеньку. Но поиски оказались безрезультатными, хотя сотрудники уголовного розыска обшарили, казалось, весь город. Сенька был очень нужен: украденные им паспорта и неизвестно откуда взявшийся гашиш могли вывести сразу на Семенова. Никаких новых сообщений из Москвы по делу Горлиной и из Волгограда об исчезнувшей Ивановой пока не поступало, как и из других городов, куда были направлены ориентировки.

Словом, день прошел хлопотливо. Когда стемнело, группа сотрудников снова уехала на Луговую. И снова невыносимо тягуче потянулся вечер. На этот раз Сергей поехал к Лобанову. Там и поужинали. Они словно боялись отойти от телефона. Но тот молчал, загадочно и угрожающе – так им, по крайней мере, казалось.

Но среди ночи телефон зазвонил. Сергей вскочил с постели и в одних трусах, босиком кинулся к нему. Звонил дежурный по управлению.

– Товарищ подполковник, вернулась засада с Луговой. Задержали кого-то. Майор Лобанов уже выехал. За вами машина будет через пять минут.

Бросив трубку, Сергей стал лихорадочно одеваться.

Когда он вышел из подъезда, у тротуара стояла залепленная снегом машина. На улице бушевала вьюга. Ехали медленно. В свистящем снежном круговороте свет фар тонул, как в вате.

В кабинете Лобанова собралась вся оперативная группа. Уставшие, замерзшие, но возбужденные, люди, перебивая друг друга, рассказывали о происшедшем.

Сергею бросилось в глаза выражение лица Лобанова, слушавшего своих сотрудников. В нем было столько искренней зависти и жадного интереса, что Сергей невольно улыбнулся.

Оказывается, человек подкрался к дому Семенова незамеченным. Его увидели, когда он уже был на крыльце, у самой двери, и силуэт его вдруг четко обозначился на белой стене. Из засады выскочили мгновенно. Человек был задержан еще до того, как постучал в дверь. Семенов так и не узнал о его приходе. И задержали, его вполне квалифицированно: тихо и быстро, хотя парень оказался здоровый и горячий. Оружия при нем не было, и выбросить ничего он не успел. И еще, он был один, вот что странно.

В окнах уже посерело, когда Лобанов наконец сказал:

– Ну, все ясно, братцы. А сейчас по домам Отсыпайтесь. Утром начнем первый допрос.

Но утро принесло новую неожиданность.

Сообщение из Москвы гласило: «Фотография убитой Горлиной сослуживцами не опознана. Срочно направьте на экспертизу ее паспорт».

Через час научно-технический отдел дал заключение-фотография на паспорте заменена, сам паспорт подлинный.

Итак, убитая оказалась не Горлиной.

Глава 5

БЫВШАЯ НИНА

Первое, что сделал в то утро Сергей, это позвонил в гостиницу, однако никто ему там не ответил. Нахмурившись, Сергей позвонил администратору и довольно нервно спросил, уехал ли жилец из четыреста седьмого номера, Колосков. Выяснилось, что тот еще не уехал, и Сергей попросил, как только он вернется, передать, чтобы позвонил Коршунову, телефон он знает.

– Происходит странная вещь, – сказал он Лобанову, – чем дальше мы продвигаемся, тем дело становится все запутанней. Ты не находишь?

– Да-а, – покрутил головой тот. – Я же тебе с самого начала говорил: шарада. Хотя с Семеновым мы теперь все-таки кое-что выясним. Тот гость ночной у нас А вот с убийством… Выходит, паспорт Горлиной, а убита не она. Вот где шарада-то! Кто же такая убитая, спрашивается? Как к ней паспорт чужой попал? И где же сама Горлина в таком случае?

– И какое отношение ко всему этому имеет Семенов? – добавил Сергей.

– А может, никакого не имеет?

– Имеет. Тут я уверен.

– Гм. А я что-то начинаю сомневаться.

– Да? Ну тогда давай восстановим факты.

– Давай, – со вздохом согласился Лобанов. – Просто голову тут с ними со всеми сломаешь.

Он подошел к большому сейфу в углу кабинета и принялся доставать пухлые папки с бумагами. Сергей пересел с дивана поближе к столу и закурил.

Бумаги эти были не один раз ими прочитаны. Уже по одному виду каждой из них Сергей и Лобанов тут же вспоминали их содержание чуть ли не дословно. И все же терпеливо они принялись заново их читать.

Постепенно восстанавливалась до мелочей знакомая цепь фактов.

Итак, все паспорта, с которыми были совершены мошенничества, добыты Семеновым. Это не вызывало сомнений. Выходит, Семенов участвовал в преступлениях. Но одно из них было совершено с паспортом ограбленного и усыпленного в поезде человека. Следовательно, Семенов имел отношение и к этому делу. Тем более что Семенова именно по тому, последнему, мошенничеству опознал Колосков. Тут все было как будто ясно.

Теперь – убийство в гостинице. Там действовали с помощью того же снотворного, что и в поезде. Поэтому сам собой напрашивался вывод, что и тут замешан Семенов. Тем более что через сестру он вполне мог такое снотворное получить. То, что Скляревская якобы не узнала в нем спутника убитой потом женщины, нисколько не снимало с него подозрения. Даже наоборот: Сергей был убежден, что Скляревская солгала.

– Теперь неясен даже мотив убийства, – с досадой заметил Лобанов. – У Горлиной хоть были украденные, деньги, а у этой…

– У этой деньги тоже могли быть.

Дойдя в своих рассуждениях до этого места, они, не сговариваясь, захлопнули папки и уложили их высокой горкой на краю стола. Решено было немедленно допросить задержанного ночью человека.

Через некоторое время в кабинет ввели высокого, худощавого парня в зеленой поролоновой куртке на «молнии». В руке он держал модную, ворсистую кепку. На узком и смуглом лице с тонкими, тщательно подбритыми усиками видны были следы усталости, нижняя губа была упрямо прикушена.

– Садитесь, – сказал Сергей, внимательно оглядывая парня.

Тот молча сел.

– Ваше имя, фамилия?

– Алек… Александр. А фамилия Гамидов

– Место жительства?

– Ну, допустим, Баку. Допустим, улица Комиссаров, пять.

Парень нагловато усмехнулся, но Сергей сделал вид, что не замечает его вызывающего тона.

– Где ваши документы?

– Потерял. Сам, понимаете, переживаю.

– Заявили о потере в милицию?

– Вот я вам совершенно официально и заявляю.

– Зачем приехали в этот город? У вас тут знакомые?

– А как же? – Снова, на этот раз как-то странно, усмехнулся парень. – Разные люди, понимаете. Есть хорошие, есть не очень хорошие. Но вас это, знаете, не касается.

– Грубовато отвечаете.

– А со мной тоже грубо обошлись. Так что квиты,

– Нет, – покачал головой Сергей. – Мы еще далеко не квиты. Как зовут человека, к которому вы пришли этой ночью?

– Не знаю, – безмятежным тоном ответил тот.

– Вы не находите, что это звучит довольно глупо?

– Для вас это, может быть, и глупо. А для меня, понимаете, наоборот.

Парень явно рисовался. Но в больших, выразительных глазах его проглядывала тоска.

Зазвонил телефон. Сергей снял трубку и тут же образованно воскликнул:

– Да, да, это я! Здравствуйте! Очень хотелось, чтобы вы приехали к нам. Мы за вами машину пришлем… Ну что вы, нисколько!.. Зеленая «Волга» будет, номер…

Он вопросительно взглянул на сидевшего в стороне Лобанова, и тот подсказал:

– Тридцать один – пятнадцать.

Сергей повторил номер и, положив трубку, почти весело спросил задержанного парня:

– Так вы отказываетесь отвечать на мои вопросы?

– Не могу, – тот широко развел руками. – Спать хочу.

– Ну, так посидите в коридоре. Там и вздремнуть можно.

Когда парня увели, Сергей посмотрел на Лобанова:

– Ну, что скажешь?

– Интересный парень. Я бы даже сказал, перспективный. Показать решил?

– На всякий случай. Высылай машину. А ты, может, пока Семеновым займешься?

…Спустя немного времени в кабинет к Сергею ворвался взволнованный, запыхавшийся Дмитрий Петрович. Он, видно, очень спешил. Пальто его было распахнуто, кашне выбилось из-под ворота. Шляпа сдвинута на затылок с потного лба. На впалых щеках его даже появился румянец.

Дмитрий Петрович подбежал к столу и возбужденно прошептал, перегибаясь к Сергею и поправляя очки:

– Вы знаете, кто у вас сидит в коридоре?! Это ужасно… Это тот самый… Он был у нас в учреждении… Да, да, да… Я его прекрасно запомнил. Гораздо лучше того, второго…

– Это точно, Дмитрий Петрович? – не скрывая радости, спросил Сергей.

– Это так же точно, как… как то, что я вас вижу. Я могу под присягой, если угодно… Боже мой, только не выпускайте его, умоляю вас…

– Будьте спокойны.

Когда Дмитрий Петрович уехал, Сергей снова вызвал арестованного.

– Ну, Алек, давайте поговорим серьезно.

Тот тревожно поднял на него свои бархатные глаза. В них не было прежней наглости. Настроение парня явно переменилось. «Наверное, узнал Колоскова, – подумал Сергей. – Наверное, понял, что деться некуда».

– А, все равно теперь! – Алек безнадежно махнул рукой. – Сажайте. Можете даже расстрелять. Одним дураком будет меньше на свете. – Глаза его наполнились слезами. – Если хотите знать, жалко только моих стариков. Они так верят, что лучше их Алека никого нет. – Сделав над собой усилие, он усмехнулся: – Святая простота, понимаете.

– Вы сможете их повидать.

– Что вы, дорогой! Так – сын пропал, и все. А так – сын преступник. Этого мои старики не переживут, нет.

– Они все равно об этом узнают, – с невольной досадой возразил Сергей. – О чем вы раньше думали, Алек?

– А! Две опасности всегда поджидают мужчину – глупая гордость и красивая женщина.

– Ни то, ни другое не может толкнуть на преступление. На это толкает жадность, грубая жестокость. А гордость и любовь толкают на подвиг.

– Красиво говорите.

– Верно говорю. Хотя, вы сказали «глупая гордость», а о женщине, что она красивая, и только. Это, конечно, меняет дело.

Алек поднял на него свои большие, грустные глаза:

– Сейчас это уже не имеет значения, понимаете. И мое дело это не изменит.

– Главное, измениться самому, – снова возразил Сергей. – Тогда может измениться и дело. Но мы еще об этом поговорим. А сейчас скажите: зачем вы пришли к Семенову?

– Не знаю никакого Семенова.

– Но вы стучали ночью в его дом.

– Да? Я этого не знал.

– Я вам не верю, – покачал головой Сергей. – Этого не может быть.

– Это так и есть. Фамилии такой не знаю.

– Ну допустим. Но зачем вы пришли в ту ночь?

– Взять одну вещь.

– Какую?

– Допустим, не знаю, – Алек нахмурился… – Я вам сказал: сажайте, судите, хоть стреляйте. Мне все равно уже. Но о других я рассказывать не буду. Каждый, понимаете, платит по своему счету. Вот я и плачу. Но только по своему.

– Что ж, вы правы, – согласился Сергей. – Но я хочу, чтобы каждый заплатил. Каждый, а не только один вы. Этого требует закон. Люди хотят жить спокойно. Но и об этом мы тоже еще поговорим. – Он снял трубку телефона и набрал номер. – Володя? Зайдите ко мне,

Через минуту в кабинет вошел Жаткин.

– Пусть этот человек, – Сергей кивнул на Алека, – побудет у вас в комнате. Я позвоню.

– Слушаюсь.

Жаткин движением руки указал Алеку на дверь. Тот, вздохнув, поднялся.

– Прошу учесть, – сказал он Сергею. – О себе я могу и еще кое-что рассказать. Но только вам. Вы почему-то мне понравились.

Он гордо вскинул красивую голову и вышел.

Жаткин последовал за ним, обменявшись с Сергеем улыбкой. И в его улыбке Сергею почудилось сочувствие. «Симпатичный парень этот Жаткин», – подумал Сергей и решил, что надо будет о нем расспросить.

Он позвонил Лобанову:

– Ну, как Семенов, у тебя?

– Да.

– Говорит что-нибудь?

– Нет.

– Я зайду.

В кабинете у Лобанова сидел Семенов, раскрасневшийся, потный. Теплое пальто его было расстегнуто, на коленях лежала пушистая шапка.

Увидев входящего Сергея, он воскликнул:

– Товарищ начальник, ну что же это такое! Когда этот шантаж кончится?! Что от меня хотят! Я ничего не знаю! Ничего! И вообще… Это, наверное, ошибка! Вы же сами видите, они так и не пришли. До сих пор!

– Но вы были уверены, что они придут.

– Да, был. Но теперь… Теперь я сомневаюсь.

– А они пришли, Семенов.

Сергей пристально посмотрел в его округлившиеся от испуга глаза.

– Пришли? – сразу вдруг осипшим голосом переспросил Семёнов. – К-когда пришли?..

– Сегодня ночью.

– Н-не м-может быть… Почему же я… то есть мы… н-не слышали ничего?..

– Это другой вопрос. Но они пришли. И их задержали. Вернее, его. Пришел один человек.

Сергей видел, что Семенов испуган, по-настоящему испуган. Это было совершенно ясно. Но почему?

– Один человек, – с ударением повторил Сергей. – Значит, пришел он не убивать.

– А з-зачем?..

– Это мы у вас хотим спросить.

– Но… А я не знаю!.. Пусть он сам скажет!..

Семенов наконец справился со своим волнением и снопа перешел на крик.

– Он уже сказал.

– А я повторяю: не знаю!

– Ну что ж. Сейчас мы устроим вам очную ставку с этим человеком. Может быть, тогда вы кое-что вспомните.

– Нет, нет! – Семенов в страхе поднял руки, словно защищаясь от удара. – Я не желаю его видеть! Я, в конце концов, боюсь, вот и все!

– Чего же вы боитесь? Он уже арестован.

– Все равно… Все равно…

Семенова опять начал бить нервный озноб. Толстые побагровевшие щеки его затряслись.

– Мы можем это понять только в одном смысле, – подчеркнуто спокойно возразил Сергей. – Вы боитесь, что он скажет то, что вы сказать нам не хотите.

– Ничего подобного!.. Слышите?.. Ничего подобного!.. Я… Ну хорошо! – вдруг в отчаянии воскликнул он. – Пытайте меня!.. Издевайтесь!..

– Значит, вы согласны на очную ставку?

– А что я могу сделать?

– Можете отказаться, – пожал плечами Сергей. – Вы не арестованы. И вам не предъявлены обвинения.

– Ну конечно! Я откажусь, а вы потом… Нет, нет! Я согласен! Пожалуйста! И вы увидите…

Через несколько минут в кабинет ввели Алека. Он безразличным взглядом окинул Семенова, потом на миг в глазах его мелькнула усмешка.

– Садитесь сюда, – Сергей указал ему стул напротив Семенова и предупредил обоих: – Прошу отвечать только на мои вопросы, друг другу вопросов не задавать, не переговариваться и не спорить. Вам ясно?

Семенов поспешно закивал головой. Алек, усмехнувшись, пожал плечами.

– Вопрос к вам, Семенов. Вы знаете этого человека?

– В первый раз вижу, – решительно ответил тот.

– Посмотрите внимательней.

– Нет, нет, я этого това… гражданина не знаю,

– Так. – Сергей записал его ответ и с тем же вопросом обратился к Алеку.

– Эта малосимпатичная личность мне что-то напоминает, – насмешливо ответил тот. – Если он перестанет дергаться, то я, может быть, вспомню. Успокойся, дорогой, – обратился он к Семенову. – Вместе сидеть будет веселее.

– Попрошу отвечать серьезно. Это не шутка, – строго предупредил его Сергей.

– Если серьезно, то, к сожалению, не встречал.

– Так, – Сергей сдержал улыбку. Положительно, этот Алек чем-то ему нравился, особенно по сравнению с Семеновым. И он задал Алеку новый вопрос: – Зачем вы пришли ночью к Семенову?

– Забрать одну вещь. Я вам уже говорил.

– У меня нет никакой вещи!.. – завопил Семенов, снова багровея. – Клянусь, у меня…

– Гражданин Семенов! – оборвал его Сергей. – Я вас пока ни о чем не спрашиваю.

– Но… Но я протестую! Он врет!.. Нагло врет!..

Алек, сжав кулаки, вскочил со стула:

– Я вру, собачий сын?!

Лобанов положил руку ему на плечо. И Алек, весь дрожа от возбуждения, снова опустился на стул.

– Хорошо, – с угрозой сказал он. – Тогда пишите. Я эту собаку знаю, понимаете. И забрать я должен был у него… чемодан!

Но больше от него нельзя было ничего добиться. Он упорно отказывался отвечать.

Семенов же, опасливо косясь на Алека, упрямо повторял:

– Первый раз его вижу… Клянусь, первый раз… И никакого чемодана у меня нет!.. Нет и не было!..

И Сергею начало казаться, что он говорит искренне.

Очная ставка наконец закончилась. Алека увели. Семенов в полном изнеможении поднялся со своего места и, вытирая платком мокрое от пота лицо и шею, спросил:

– Я могу… идти?..

Получив утвердительный ответ, он поспешно направился к двери.

– Ну что скажешь? – спросил Сергей, когда они с Лобановым остались одни.

– Интересно, что это за чемодан. Уж не тот ли?

– С поезда? Но Алек сам же их встречал, с той девушкой в шубке. И Семенов…

– Похоже, что Семенов его действительно не знает.

– А тот его знает?

– Да, – вздохнул Лобанов.

– Но это же чепуха!

– Чепуха, но факт.

– Ну знаешь. Одно из двух.

– Тебя больше устроит, если я скажу, что ничего не понимаю, да?

– Конечно, – невесело усмехнулся Сергей. По крайней мере, мы будем в одинаковом положении. – И, помедлив, добавил: – Но вообще-то, Семенов не похож на главаря шайки.

– Хотя вполне может быть в ее составе.

– Это другое дело. Но главарь… Тут должен быть опасный главарь, – он многозначительно посмотрел на Лобанова. – И еще, Семенов, по-моему, никогда не пойдет на убийство. Не тот характер.

– М-да. Может быть, ты и прав, – с сомнением отозвался Лобанов.

В конце концов они решили, что необходимо отдохнуть и хоть один раз пообедать вовремя. При этом, как всегда, условились: о деле больше ни слова. Отдыхать так отдыхать.

Спускаясь по широкой лестнице – столовая помешалась в полуподвале, – Лобанов затеял азартный разговор о хоккее. И тут же, конечно, возник спор, ибо не могут два отчаянных болельщика его не затеять, тем более если речь идет о формировании сборной страны для предстоящего первенства мира. Каждый горячо отстаивал своих кандидатов, проявляя свойственную всем подлинным болельщикам эрудицию, сыпя терминами и примерами из международных встреч прошлого года. При этом Лобанов успевал здороваться со всеми встречными сотрудниками, знакомить с ними Сергея и шутить по любому поводу. Жизнерадостный его характер легко брал верх над усталостью, и, глядя на него, Сергей чуть ли не физически чувствовал, как эта усталость уходит и от него. И в который раз уже он лорадовался, что в таком трудном и запутанном деле рядом с ним этот человек.

С аппетитом уплетая обед, среди общего шума и движения – столовая на этот раз была полна людей – Сергей сказал:

– Знаешь, нравится мне твой Жаткин.

– Он всем нравится. Перспективный парень.

Это было любимым словечком Лобанова, оставшимся у него с того времени, когда он был внештатным тренером по самбо в московском «Динамо». И Сергей, усмехнувшись, спросил:

– И результативный?

Это было у Лобанова вторым любимым словечком.

– Посмотришь, – лукаво ответил он.

Оба твердо придерживались условия не говорить о делах. Но разве можно о них не думать? Особенно когда в таком шуме говорить трудно и больше молчишь. И Сергей подумал об Алеке. Что это за парень, откуда? И как случилось, что он оказался замешанным в преступлении? Ведь грамотный, неглупый парень, любит своих стариков. Он, конечно, вспыльчивый, самолюбивый, гордый. Алек сказал сегодня: «Глупая гордость». Видно, он о чем-то жалеет, видит какой-то свой промах… На «глупую гордость» такого поймать нетрудно – молодой, неопытный и, видно, только-только выпорхнул из-под родительского крыла. А родители-то на Кавказе. Почему же он оказался так далеко? Преступные его связи не могли возникнуть еще там, в родном городе, и привести сюда. Алек явно из хорошей, честной семьи.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12