Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Чародей (№3) - Проклятие чародея

ModernLib.Net / Фэнтези / Вольски Пола / Проклятие чародея - Чтение (стр. 21)
Автор: Вольски Пола
Жанр: Фэнтези
Серия: Чародей

 

 


Он слышал голос Рэйта Уэйт-Базефа. Это придало ему сил.

Еще один кое-как отраженный удар, выпад, еще, Деврас шаг за шагом оказался оттесненным в саму расселину и там, окруженный с трех сторон каменными стенами, принялся отбиваться от гораздо более сильного противника. Снова звон стали, сломленная защита, и лезвие вардрула обагрено кровью. На груди алая полоса. И вновь ощущение, нет, непоколебимая уверенность, что и этот удар мог, по желанию Грижни оказаться смертельным. Ответный выпад Девраса, и соперник допускает неожиданную оплошность, отскакивает… всего лишь задето предплечье. Деврас также не смог поразить вдруг ставшее уязвимым тело.

То громкий, то тихий голос Рэйта. Он еще не закончил.

Еще совсем немного, продержаться бы хоть самую малость.

Передышка оказалась недолгой. Грижни мигом оправился, но двигался теперь медленнее, былая стремительность исчезла, движения утратили безупречную точность. Сияние плоти потускнело, потух блеск огромных черных глаз. Деврас, тяжело дыша и истекая кровью, чувствовал, как убывают его собственные силы, он едва ворочал неподъемным мечом. Грижни упорно теснил его, загоняя в угол.

Голос Рэйта все громче, все ближе. Грижни неуклонно надвигается…

Нет!

Архипатриарх без труда отразил неумелый выпад соперника и потом, словно тисками, сжал левой рукой его запястье. Деврас, незнакомый с секретами техники боя вардрулов, этого никак не ожидал. С зажатой в тисках вардрульского родича правой рукой он оказался абсолютно беспомощным.

Голос Рэйта — спокойный, уверенный, даже торжествующий.

Хиир Грижни воссиял в ответ на тепло родного прикосновения. Опустив меч, он вышвырнул брата-сородича из проема. Как безумно он устал. Краткий прилив тепла иссяк, и холод снова растекся по всему телу, покрывая ледяной коркой мозг и сердце. Архипатриарх едва держался на ногах. Глаза затуманились, бороться с усталостью уже не осталось сил. Он должен отдохнуть, хотя бы немного.

Но как же кланы, за которые он в ответе?.. Исполнить один лишь, последний долг перед ними, а потом — отдых…

Грижни снова повернулся к бреши в завале и с трудом смог ее разглядеть. Сделал шаг вперед. Но тут снова возник одержимый жаждой самоубийства брат-сородич — насколько он мог судить, безоружный, бросившийся голыми руками оттаскивать его от Новой Цитадели. Грижни попытался, но так и не смог поднять меч. Впрочем, в том и не было толку. Он все равно бы не смог убить сородича. Оружие выпало из онемевшей руки. Грижни рухнул. Сквозь сгущающуюся пелену он различал склонившееся над ним лицо, смысла выражения которого разобрать не сумел, но зато почувствовал тепло прикосновения. И это последнее свое ощущение он унес с собой в темные глубины Хладного Оцепенения.

Деврас вгляделся в безжизненное лицо архипатриарха Грижни. Только едва заметный свет свидетельствовал о том, что Грижни все еще жив. Юноша поднял голову, и только тогда до него дошло, что голос в Новой Цитадели затих.

Глава 19

Деврас поднялся и пошел к завалу. Сквозь брешь он видел Рэйта Уэйт-Базефа, неподвижно лежавшего ничком на полу Новой Цитадели. Юноша с замирающим сердцем прополз в нее и опустился на колени рядом с чародеем. Потерял сознание? Мертв?

Но тут веки дрогнули, он открыл глаза и медленно сел, ссутулив плечи.

— Вам плохо? Он ранил вас?

— Нет. Просто устал.

— И поэтому остановились?

— Нет.

— Тогда отчего?

— Дело сделано.

— Сделано? — Деврас окинул комнату беглым взглядом. Тишина и холод. Кругом разбросаны желтоватые пергаментные листы. — А?..

— Готово. Чудо свершилось. Успех. — Уэйт-Базеф заметил недоумение своего юного друга, и осунувшееся лицо озарила тень саркастической усмешки. — А чего вы, интересно, ждали? Землетрясения? Молний, фейерверков и прочих пиротехнических фокусов?

— Так, хоть какого-нибудь знака. В конце концов, когда разбилось обогревательное устройство…

— Кстати, чьих рук дело?

— Моих.

— Молодец. Они ведь, знаете ли, поймали меня, заткнули рот кляпом, связали. Если б не вы, не знаю, Чем бы все это закончилось.

— Потому и решился. Жаль только, что не было иного способа.

— К сожалению, не было. Хорошо еще, что додумались.

— Вообще-то не я — Каравайз.

— А… кстати, где она? И Гроно?

— Не знаю. Каравайз схватили, но, может, она смогла бежать, так же как и вы. В таком случае ее светлость наверняка придет сюда, если, конечно, запомнила дорогу. А Гроно… — Тут голос Девраса дрогнул. — Он пытался защитить Каравайз от Снарп, и та шарахнула его головой об стену. Не знаю даже, жив он или нет.

— Снарп добралась сюда и сцепилась с военачальником вардрулов, который уже собирался меня убить. Выходит, она спасла мне жизнь…

— Ценой собственной жизни. Ее тело здесь, рядом. Вы слышали, как они дрались?

— Нет, полностью отключился. Итак, Снарп погибла, защищая меня? Очень мило с ее стороны. А военачальник?

— Жив, но оцепенел от холода. — Деврас замялся, не зная, рассказать ли о том, кем оказался этот странный вардрул, но решил повременить. — Ну что, посмотрим, как там Гроно и Каравайз?

— Погоди немного, дружок. Дайте мне хоть дух перевести. Да судя по вашему виду, вам тоже не помешал бы отдых. Вижу, не обошлось без крови. Должно быть, по милости нашего общего знакомого — вардрула.

— Да. Пустяки, ничего серьезного.

Из раны на груди сочилась кровь, и Деврас постарался наложить повязку. Затем он снова огляделся озадаченный мертвой тишиной и отсутствием сколько-нибудь ощутимых доказательств победы премудрого Уэйт-Базефа над Грижниевой Тьмой. Повернувшись к чародею, он не выдержал и спросил:

— Вы уверены, Рэйт? Точно знаете, что все получилось?

Уэйт-Базеф лишь слабо улыбнулся:

— Абсолютно точно.

Это была не битва, а кровавая бойня. На поле под стенами Ланти-Юма вперемежку лежали тела людей и вардрулов, но людей погибло гораздо больше. После хитроумного маневра хворые армии под командованием матриарх Штриллжнр и неорганизованные защитники города перестали представлять собой грозную силу. Под ударами вардрульских клинков они падали словно подкошенные. Враги теснили защитников. Ланти-Юма со всех сторон. Их надлежало истребить всех до единого. Лишь полное очищение Поверхности могло обеспечить кланам безопасность и спокойствие, исправить несправедливость и исполнить волю Предков давно минувших великих венов. Особенной беспощадностью отличались вардрулы клана Змадрков, чьи Предки по сей день нашептывали им об ужасах великого побоища, учиненного лантийцами над их кланом прямо у священной погребальной заводи. Теперь-то они воздадут обидчикам сполна. И потому сородичи Змадрк светились во Тьме словно яркие факелы, обагренное кровью оружие утоляло жажду бесчисленных поколений, и победная песнь сливалась с криками поверженных врагов.

Там где сражались Змадрки, земля стала черной от крови, и сородичи упивались неведомым доселе вкусом мести.

Кое-кто из людей яростно сопротивлялся. Вардрулы падали, сраженные мастерским ударом меча, мощным взмахом топора, градом пущенных меткой рукой камней. Мастеровые ловко орудовали жердями и дубинами, даже женщины, вооруженные веслами, наносили немалый урон противнику.

Но самое ожесточенное сопротивление оказывали гвардейцы, окружавшие герцога Ланти-Юма. Командир Фрейнер и его люди не бросили своего правителя, вооруженные до зубов опытные и преданные солдаты прикрывали его светлость своими телами и штыками, расстреливали неосторожных вардрулов в упор из мушкетов. Вардрулы поняли, что выглядывавший из-за своего живого щита толстячок был крупным патриархом и, стало быть, достойной мишенью. Волна за волной враги накатывались на стену гвардейцев, но они, не дрогнув, выдерживали напор. Это лишь разжигало нападавших, десятками устремившихся к проклятому пятачку.

Нависшая над герцогом угроза вдохнула в слабеющих защитников новую энергию. С прежним азартом они перешли в контрнаступление, тесня вардрулов. Черный воздух наполнился предсмертными криками.

Долго так продолжаться не могло. Вардрулы изменили тактику, выстроились клином и врезались в самую гущу защитников города. Гвардейцы падали один за другим. Герцог Бофус Дил-Шоннет видел, как вокруг него гибнут люди, он видел зияющие раны и чувствовал запах крови. Он почти смирился с безнадежностью положения и неминуемой гибелью своей и преданных ему лантийцев. Герцог вспомнил о пропавшей дочери, и впервые за все это время подумал, что его горячо любимая Каравайз могла умереть от рук этих светящихся извергов, и мысль эта оказала на него странное воздействие. Беззвучно шевеля губами, сжимая и разжимая кулаки, Бофус наклонился и вырвал из рук убитого гвардейца мушкет. Он встал рядом с командиром Фрейнером, ударил что было сил и почувствовал, как штык глубоко вошел в живот белого демона. Нелюдь вскрикнул и упал, тут же погаснув.

Фрейнер с удивлением повернул голову.

— Назад, ваша милость! — крикнул он.

Бофус упрямо покачал головой и снова сделал выпад. На этот раз намеченный им вардрул ловко парировал удар, и герцог беспомощно застыл, открывшись вражескому клинку. К счастью, Фрейнер прикладом мушкета вовремя отклонил вардрульский меч, отбросив демона далеко назад.

— Отступите, ваша милость, — повторил командир. Герцог снова покачал головой. Перехватив оружие поудобнее, он принялся делать выпад за выпадом и, как ни странно, неумелые удары его штыка оказывались весьма удачными. Еще два демона пали у его ног, и каждый раз голубые глаза герцога наполнялись ужасом при виде содеянного, но все же он продолжал драться. Поведение герцога привлекло внимание вардрулов, чрезвычайно удивившихся подобному самопожертвованию, и они повели наступление с удесятеренным Упорством. Сама младшая матриарх Фтриллжнр выступила вперед, чтобы один на один сразиться с вождем людей, и в ее сверкающих глазах Бофус прочел свою смерть. Гвардейцы снова сплотили ряды, защищая своего господина, сородичи Фтриллжнр обступили свою матриарх. Боевой клич людей слился с мелодичными восклицаниями вардрулов, и враги схлестнулись в неистовой схватке.

Герцога Бофуса против воли втолкнули внутрь защитного кольца, и он оказался в кромешной темноте. Широкие спины рослых гвардейцев загораживали от него противника, излучение которого служило единственным источником света. Повсюду слышался лязг стали, глухие удары, хрипы, крики, вопли, стоны. Воздух был напоен запахами крови, пороха, смешавшимися со смрадом Тьмы. Разглядеть хоть что-либо было невозможно.

Или все-таки?.. Бофусу показалось — сначала он даже не поверил своим глазам, — что с Тьмой что-то происходило. Вроде бы она стала не такой угнетающей, уже не давила физически ощущаемой тяжестью. Да и воздух стал не таким зловонным и противным для человеческих легких. Реальна ли эта перемена, или он просто начал привыкать к омерзительной атмосфере? Сама вонь поубавилась или он с нею уже свыкся? Бофус сделал глубокий вдох. Воздух по-прежнему был горячим, тяжелым, смрадным, и все же… все же…

Сражение бушевало. Герцог заметил, что у гвардейцев словно открылось второе дыхание — с таким пылом они отражали атаки противника. И еще в воздухе ощущалось движение. Не ветерок, нет, но некое, едва приметное колебание, проявление жизни и… чего же еще?

Перемены.

Бофус подумал, уловил ли ее еще кто-нибудь. Пожалуй, он был единственным, кто на поле боя стоял без дела. Остальные были слишком поглощены каруселью жизни и смерти, чтобы замечать что-либо вокруг. Но ошибки быть не могло — воздух действительно становился чище. Нет, определенно это не игра воображения.

Потом вдруг Бофуса осенило, что он различает силуэты своих гвардейцев. Он видел их, видел широкоплечие торсы, движения плеч и рук, даже слабый блеск стали. Тела врагов лучились ярким светом, словно окружавшая темень успела отчасти утолить свой чудовищный голод.

Но и это еще не все. Тьма продолжала понемногу рассеиваться, теперь в том не могло быть ни малейшего сомнения. Чернота сменилась темно-серыми сумерками. И в этот миг лантийцы испытали такой прилив сил, какого не знали с того самого дня, когда небо затянула зловещая пелена. С криками восторга люди возобновили борьбу.

Воздух остывал. Тьма продолжала блекнуть. Воодушевленные лантийцы позабыли про болезни и усталость и самоотверженно сдерживали армию противника. Тем временем Тьма продолжала рассеиваться, пока не стала похожа на густой предрассветный туман. Стали видны мужчины, женщины, вардрулы, сама земля. Люди, исполнившись радости и надежды, бились не на жизнь, а на смерть. Но каковы бы ни были потери вардрулов, они по-прежнему имели численное преимущество и превосходили людей по силе и опыту. Младшая матриарх Фтриллжнр не допускала и тени сомнения в окончательной победе своего войска.

Однако она не знала и не могла знать, что Тень не только блекнет, но и сжимается. Сжимается стремительно, неудержимо, намного быстрее, чем росла. Ей было неизвестно, что магия Рэйта Уэйт-Базефа разрушила магическую Тьму раз и навсегда. Что мгла отступает от береговой линии Далиона, что над Джеровой, самым дальним из лантийских островов, уже вовсю сияет солнце. Фтриллжнр заметила лишь просветление воздуха и исчезновение восхитительного аромата, да еще неожиданный всплеск решимости защитников города. Будь здесь архипатриарх Грижни, он бы, несомненно, придумал, как быстро и победоносно завершить битву. Матриарх же, не обладая задатками гениального полководца, полагалась на явное превосходство своих воинов.

Никто из находившихся в тот миг под стенами Ланти-Юма — ни люди, ни вардрулы — не ожидал налетевшего на них магического ветра, сдувшего последние остатки Тьмы и сорвавшего с неба серую вуаль. Был полдень. В безоблачном синем небе светило солнце, и его лучи огненными лезвиями полоснули по незащищенным глазам вардрулов.

Даже люди, дети солнца, успевшие отвыкнуть от нормального дневного света, в первый момент испугались. Глаза их наполнились слезами от нестерпимой рези. Но что означала эта мимолетная слабость по сравнению с тем воздействием, которое оказали жестокие лучи на чувствительную сетчатку вардрулов! Их пронзительные крики были наполнены ужасом и болью, никогда еще пещерники не издавали столь неприятных для слуха звуков. Свет жег огромные, вмиг ослепшие глаза, огненным мечом поражая нервные окончания. Не в силах терпеть эту муку, вардрулы побросали оружие и закрывали глаза бледными руками, корчились от боли. Это было поражение.

Люди быстро пришли в себя. Увидев, что враги бьются в агонии, лантийцы возликовали, приветствуя солнце торжествующими криками. Болезнь и слабость исчезли, будто их и не было. Командир Фрейнер вонзил штык в грудь младшей матриарх Фтриллжнр, и она упала навзничь, хиир ее потух. Такие сцены разыгрывались по всему полю брани. С неуклонно растущей уверенностью в своих силах защитники Ланти-Юма прорвались через ряды вардрулов и принялись крушить врага. Беспомощные сородичи гибли десятками, сотнями. Не в силах защищаться, они пытались бежать, спотыкаясь и падая на каждом шагу. От света плоти не осталось и следа, в интонациях появилась нестройность. Лантийцы преследовали их по пятам, нанося удары сзади, так что скоро все поле было усыпано белыми телами вардрулов. Видя, как разгромленные, охваченные паникой беспомощные существа пытаются унести ноги, большинство защитников города не стали им в этом мешать. Впрочем, не все. Группа лантийцев осталась глуха к мольбам герцога, решив довершить начатое, и отправилась вдогонку за ослепшими вардрулами. Вскоре и беглецы, и их преследователи исчезли вдали за гранитными отрогами Гряды. И там, где пролег их путь, тянулся след из неподвижных белых тел.

Выйдя из хранилища, Деврас и Уэйт-Базеф увидели распростертого у их ног бесчувственного архипатриарха. Плоть Грижни тусклее тусклого, дыхание почти не ощущалось. Деврас смотрел на него с состраданием, в нем всколыхнулось чувство вины.

— Он выздоровеет?

— Возможно, — ответил Уэйт-Базеф.

— Он сказал, — сделав над собой усилие, продолжал Деврас, — что Хладное Оцепенение может привести к смерти, а иногда разрушает мозг. Вы знали об этом?

— О первом — да. О втором — нет.

— И ничего нам не сказали. А было ли вам известно, что в пещерах остались одни лишь старики и дети?

— Нет. Но даже знай я об этом, без колебаний поступил бы точно так же. Послушайте меня, юноша. Вардрулы — наши злейшие враги. В них многое вызывает уважение и даже восхищение, но факт остается фактом: будь их воля, они бы нас всех уничтожили. Поверьте, мне вовсе не по душе издеваться над беспомощными, но допустить истребление человеческого рода я не могу. Вероятно, у вардрулов есть причина нас ненавидеть, допускаю даже, что их претензии на нашу землю вполне законны, но не мне судить. В конечном итоге мы должны хранить верность своему народу, людям, с которыми нас связывает кровное родство.

Деврас, глядя в лицо лежащего без сознания сородича, ничего на это не сказал.

— Что до полководца, не забывайте о том, что он учинил. Вспомните вырезанные поселения. На его руках кровь невинных. Он изверг, беспощадный убийца.

— Он мог бы убить и меня, — тихо возразил Деврас. — Добрался бы до вас, и не было бы никакой магии. Он же оставил меня в живых.

— Здесь вы глубоко ошибаетесь. Имей он хоть малейшее представление о том, что я намерен сделать, ничто бы в целом мире его не остановило.

— Кое-что все же остановило.

— Честно говоря, я вас не вполне понимаю. Ну да полно, не терзайтесь понапрасну. Выбора у вас не было, и к тому же Хладное Оцепенение далеко не всегда приводит к летальному исходу. Наверняка немало вардрулов спаслись в теплых от природы пещерах. Они окажут помощь тем, кому не повезло, согреют их, и, если это будет сделано без промедления, с ними все будет в порядке.

— Хочу, чтобы он выжил. Согреть, говорите? — Сняв кафтан, Деврас накрыл им неподвижное тело.

— До чего вы сентиментальны, — кисло усмехнулся Уэйт-Базеф. — Вы понимаете, что вы делаете? Это военачальник вардрулов, талантливый стратег, являющий собой угрозу всему человечеству. Если он выживет, где гарантия того, что однажды его войска снова не нападут на Ланти-Юм? Если на то пошло, в целях самозащиты его следовало бы…

— Замолчите, — оборвал его Деврас, и резкость юноши удивила Уэйт-Базефа. — Довольно. Мы и так принесли им немало бед.

— Подумайте, что учинили они над нами…

— Но ведь они считали, что просто восстанавливают попранную справедливость.

— Откуда вам известна их точка зрения?

— Однажды я обязательно все вам расскажу, Уэйт. Теперь надо разыскать Гроно и Каравайз, если они еще живы. А потом отправимся домой, если нам есть куда возвращаться и если сумеем дойти, в чем я вовсе не уверен.

— Это у кого же из философов вы почерпнули столько пессимизма?

— Увы, из собственного печального опыта.

— Друг мой, мы сделали то, что должны были сделать ради спасения родного города и, если на то пошло, самих себя. Вы о чем-то сожалеете?

— Сожалею, что возникла такая необходимость.

— Глупости! Теперь вы горюете о вардрулах. Неужели вы хотели бы, чтобы победа была за ними?

— Разумеется нет. И все же то, что мы сотворили, заставляет меня терзаться угрызениями совести.

— В том, что приключилось, виноваты и вардрулы, и стыдно должно быть и тем и другим.

Они вышли из комнаты, где некогда находился магический источник тепла, и отправились по заиндевевшим коридорам. Деврас припомнил, как добраться до места последней схватки Гроно с неистовой Снарп, но старался идти как можно медленнее, страшась того, что может предстать его глазам. Он рисовал в своем мозгу ужасную картину — бездыханного седовласого камердинера, бледнее любого вардрула, который никогда уже не порадует его высокопарными увещеваниями. И все потому, что преданность господину завела его против воли в царство Тьмы.

Уже совсем близко. Оставшись без кафтана, Деврас продрог до костей. Но вдруг из-за поворота показалась седовласая фигура. При виде Девраса и чародея Гроно остановился, на его лице было написано несказанное счастье.

— Мастер Деврас! Мастер Деврас!

— Гроно! Ты цел?

— Сам тому удивляюсь, ваша светлость. Эта негодная Снарп оставила неизгладимый след на моем теле, черепе и гордости, но я снесу все невзгоды с привычным смирением. Что стало с этой мерзавкой?

— Мертва.

— Чудесно. Есть-таки справедливость на свете. А мастер Уэйт-Базеф… — поинтересовался он учтиво, но без особой теплоты, — хорошо ли вы себя чувствуете?

— Со мной все в порядке, Гроно.

— А ее светлость? Где она?

— В плену, — ответил Деврас.

— Дочь герцога в руках белых демонов? О, это ужасно, ужасно! Мы должны немедленно ее вызволить!

— Возможно, нам это уже удалось. Замечаешь, как похолодало?

— О да, что весьма неприятно. А ваша светлость без кафтана, как это опрометчиво.

— Холод вызывает у вардрулов оцепенение, — терпеливо объяснил Деврас, — будем надеяться, что и стражей Каравайз не минует эта участь. Если так, она наверняка уже освободилась и должна вернуться в комнату с обогревательным устройством.

— Что ж, не будем заставлять даму ждать. А когда найдем ее, что тогда? Премудрый Уэйт-Базеф намерен возобновить свои не слишком благоразумные попытки?

— Отнюдь. Со всеми «не слишком благоразумными» попытками Уэйт-Базеф уже покончил. — С легким смешком ответил ему чародей.

— Как, вы готовы наконец признать свое поражение?

— Наоборот, праздновать победу. Дело сделано, Гроно. Мы выполнили свою задачу.

— Вы нашли мифические записки?

— Не только нашел, но и использовал.

— Только ничего не случилось, верно?

— Неверно, друг мой, неверно. Там, наверху, уже сейчас Тьма обратилась вспять. Проклятию Фал-Грижни пришел конец.

— Вы действительно так считаете, премудрый Уэйт-Базеф?

— Гроно, да вы никак сомневаетесь в моей правдивости?

— Во всяком случае, она под стать вашим магическим талантам. А в том, что касается снятия проклятия, уважаемый, скажем так: поверю, когда увижу своими глазами.

— Что ж, мне кажется, это справедливо. Давайте же отыщем Каравайз, и подумаем, как выбраться отсюда, пока вардрулы не очухались.

— Неужели мы сейчас же отправляемся домой? — Второй раз за короткое время лицо Гроно просияло, но потом снова омрачилось. — Только как же мы выберемся из этого жуткого места? Даже если нам посчастливится найти путь наверх, мы снова окажемся в сердце кошмарной Тьмы. — Увидев, что Уэйт-Базеф открыл рот, чтобы возразить, он добавил: — А если Тьма и вправду исчезла, чему я, откровенно говоря, не очень-то верю, нам не добраться до дома. Ведь мы больны, измучены, у нас нет еды. Откуда взять сил для такого путешествия?

— Уж чего-чего, а сил нам хватит, — заверил его Деврас. — Что ни говори, а «сила человеческая сродни человеческому же тщеславию. Ни то, ни другое не бывает полностью исчерпанным».

— Гезеликус, сэр?

— Лапиви.

— Все это очень хорошо, — вмешался Уэйт-Базеф, — однако, может быть, найдется и иной, более легкий путь. Помните, мы видели полководца вардрулов шагающим во главе своего войска? И вдруг он оказывается здесь, в пещерах. А я могу это объяснить лишь тем, что в распоряжении вардрулов имеется некое подобие офелу — того устройства, с помощью которого мы перенеслись из моего жилища в Ланти-Юме в замок Ио-Веша. Найти бы его, и проблема отпала бы сама собой.

— Да, но куда мы перенесемся? — спросил Деврас.

— Туда, где находится вторая половинка офелу. Наверное, куда-нибудь на берег Иля, раз именно там мы видели полководца в последний раз.

— Что, если мы выскочим посреди стана вардрулов?

— Тогда сие недоразумение закончится для нас быстро и весьма плачевно. Но это маловероятно. Судя по скорости их марша, они должны уже быть далеко от того места.

— Даже в этом случае мы все равно не знаем, где находится это устройство. Ваша магия может вывести нас к нему?

— Возможно, но чуть позже, когда я хоть немного восстановлю силы. А пока остается искать гладко отполированную многоугольную плиту в полу. Вы ее непременно узнаете, если увидите.

— Гладкую плиту в полу, говорите? Да я только что прошел через комнату, где их полным-полно, — сказал Гроно.

— Ты уверен? Где? Далеко?

— Совсем рядом. Показать?

— Ну конечно! Сейчас же идем туда.

— Нет. Сначала найдем Каравайз, — возразил Деврас. — Может, ей нужна помощь.

Его спутники кивнули, и все вместе они отправились на поиски Каравайз.

Когда по лабиринту коридоров пронесся ветер-убийца, леди Каравайз с интересом следила за тем, как охранявшие ее вардрулы зашатались и, разом потускнев, упали, погрузившись в Хладное Оцепенение. Ей сразу стало ясно, что Деврас блестяще справился со своей миссией. Избавиться от пут — а ее ведь связали по рукам и ногам — удалось не сразу. Оказавшись на свободе, она перешагнула через тела вардрулов и поспешила туда, где надеялась застать Девраса.

Путь в комнату с обогревательным устройством она помнила весьма приблизительно, и потому ей пришлось плутать, то и дело возвращаясь по собственным следам. Когда же она наконец добралась до места, то обнаружила там лишь два тела, не подававших признаков жизни. В одном из них она узнала Гончую ордена. Одного взгляда на неестественный поворот головы хватило, чтобы понять: госпоже Снарп свернули шею. В нескольких шагах от нее лежал архипатриарх Грижни.

Каравайз подошла и какое-то время просто смотрела на него. По бесстрастному лицу пробежала злорадная улыбка. Теперь полководец вардрулов был в ее власти. Да, она могла восхищаться его силой, умом, даже нечеловеческой красотой. Но когда он очнется… что тогда? Что, если он снова поведет войска к Ланти-Юму — ее Ланти-Юму? Скольких уже погубил и скольких еще погубит, прежде чем насытит свою кровожадность этот, не знающий пощады убийца, чей дальний Предок был лантийского происхождения? В этом вардруле жила вся неизбывная злоба Террза Фал-Грижни, и она ненавидела его всей душой, как ненавидела чародея, проклявшего ее город. Теперь, когда вардрульский полководец беззащитен, настала пора покончить с извечной угрозой. Один удар стального клинка, и Ланти-Юм будет если не спасен, то по крайней мере отмщен. Убив потомка Террза Фал-Грижни, она покарает виновника этой войны, Террза Фал-Грижни.

Каравайз подняла с пола вардрульский кинжал, занесла его над горлом врага, но рука ее, обычно твердая и уверенная, дрожала. Всего только один удар…

Нет. Слишком жестоко. Нет.

Тело Грижни было прикрыто кафтаном, который Каравайз сразу узнала. Ей было понятно стремление Девраса защитить от холода единственное родное ему существо. И теперь он сам наверняка мерзнет. Девушке вспомнился недавний разговор в камере, миг взаимного узнавания, неожиданная нежность вардрула к обретенному сородичу, острое чувство одиночества, которое не укрылось даже от нее, и еще нечто подобное тому, что у людей принято называть благородством. Она подумала о том, как он умен, этот военачальник, как самоотверженно предан интересам своего народа, какое тяжкое бремя ответственности лежит на нем — ей больше, чем кому бы то ни было, известно обо всем этом. Будь Каравайз на его месте, она поступила бы точно так же. Но, поняв и даже оправдав действия вардрула, она не могла уже воспринимать его как безликого врага, преступника, злодея, слепую разрушительную силу. Каравайз признала в военачальнике великого вождя, боровшегося за благо своего народа.

Избавиться от него сейчас, когда он абсолютно беспомощен, означало бы совершить не казнь, но убийство — откровенное, неприкрытое убийство. Какие бы оправдания она себе потом ни придумывала, совесть ее будет запятнана преступлением, и чувство вины пребудет с ней до самой смерти. Глядя на распростертого у ее ног полководца, Каравайз чувствовала, как по ее венам крадется холодный страх, как стучит в висках кровь и дикое напряжение ищет выход наружу. Или она что-то немедленно предпримет, или расплачется. Странно и смешно — разреветься теперь, ведь она не плакала с самого детства, рано усвоив главное правило политика — не давать волю чувствам. И все же к горлу подкатил предательский комок — нет, она не забыла это ощущение. Что это — горе? Раскаяние? Или, может, страх? Жалость к Грижни… или к самой себе? Она резко отпрянула и опустила руку с вардрульским мечом. Но затем Каравайз прибегла к средству, которое всегда выручало ее в критические моменты, — обратилась к единственному своему источнику силы, мужества и решимости. Она подумала о Ланти-Юме.

Подумала о городе, погребенном под ядовитой тенью, захваченном извергами, которые подчиняются вот этому кровожадному вардрулу, лежащему перед ней. Подумала об истребленных горожанах, о рухнувших башнях, разграбленных дворцах, заваленных трупами каналах. Представила себе Ланти-Юм, прекраснейший из всех городов, павшим и навсегда загубленным.

Спина ее распрямилась. Подняв меч, Каравайз снова занесла его, примерилась и, помедлив, чтобы перестала дрожать рука, со всей силы всадила его в горло вардрула.

Не успели они подойти к нужной им комнате, как навстречу вышла леди Каравайз. Держалась она прямо, взгляд ее был спокоен, но что-то в лице девушки внушило им неясные опасения. Преодолев мгновенное замешательство, они устремились к девушке.

— Вы молодец, Деврас, — похвалила юношу Каравайз. — И рада видеть вас живым и невредимым, Гроно.

— Благодарю вас, мадам, — расшаркался камердинер. — Но что с вашей светлостью? Да простится моя озабоченность, но вы выглядите…

— Обогревающая машина уничтожена, — безо всякого выражения прервала его Каравайз, — вардрулы парализованы холодом. Полагаю, Рэйт, вы продолжите поиск записей Грижни?

— В том нет необходимости, — сказал Уэйт-Базеф и, видя, как недоуменно поднялись ее брови, объяснил: — Я уже нашел их. Дело сделано.

— Вот как? — Ее тон был явно скептическим.

— Уверяю вас, в настоящее время Тьма на поверхности отступает. Ланти-Юм чист. — Поскольку слова эти ее, судя по всему, ничуть не убедили, ему ничего не оставалось, кроме как пожать плечами: — Когда вернемся, сами все увидите.

— Нескоро же это случится, — промолвила Каравайз. — Если мы вообще найдем выход из этого лабиринта.

— Надо надеяться на лучшее, — заверил ее Деврас. — Гроно говорит, что может вывести нас к офелу, с помощью которого архипатриарх Грижни попал сюда.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23