Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Мод Силвер (№1) - Серая маска

ModernLib.Net / Детективы / Вентворт Патриция / Серая маска - Чтение (стр. 7)
Автор: Вентворт Патриция
Жанр: Детективы
Серия: Мод Силвер

 

 


— Вы доверяете защите мисс Лангтон?

— Полностью доверяю. К тому же они не знают, где она.

— Боюсь, что знают!

На этот раз Чарлз по-настоящему испугался.

— Что заставляет вас так думать?

— Как только вы вошли, мистер Морей, вы упомянули одно имя. Вы спросили, что я знаю об Амброзе Кимберлее. Почему вы об этом спросили?

Наступило молчание. Его нарушила мисс Силвер.

— Мистер Морей, я умоляю вас быть откровенным. В таком серьезном деле укрывательство — очень опасная политика, и для вас, и для мисс Стандинг, и в отдаленной перспективе для мисс Лангтон. — Она легонько покашляла. — Расскажу об Амброзе Кимберлее. Вчера я о нем говорила, не называя имени.

— Вчера?

— Я рассказала вам, что Вильям Коул три месяца проработал у миссис Джеймс Барнард, а когда вы спросили, не случилось ли за это время в семье какой-то беды, я упомянула, что племянник мистера Барнарда с позором покинул страну.

— Да, и что?

— Племянника звали Амброз Кимберлей.

Наступила долгая пауза. Чарлз уставился на голую стену, и воображение его рисовало разные картины. Он отвлекся от них и переключился на мисс Силвер.

— Амброз Кимберлей вчера заходил к мисс Лангтон. Дома была одна мисс Стандинг. Кстати, раз уж вы все знаете, вам, видимо, известно, что мы изменили ей имя, — сообщил Чарлз.

— Да, я знаю. Грета Вильсон.

— Кимберлей представился другом мисс Лангтон. Вообще-то они пару раз встречались на танцах прошлой зимой. А когда он уехал из Англии?

— Думаю, это было в июне. Дело держалось в секрете, как вы понимаете. Расследование не проводилось, мистер Барнард смирился с потерей. О том, что случилось, знали всего человек пять. А теперь я спрошу вас, мистер Морей, считаете ли вы, что можете доверять мисс Лангтон после всего, что я вам сказала?

— Почему же нет?

— Кто выдал местонахождение мисс Стандинг?

— Наверное, ее кто-нибудь видел, — предположил Чарлз.

— Кто-нибудь? Позвольте вам напомнить, что очень немногие знают, как она выглядит. В Англии ее не было больше года. Ее никогда не фотографировали. К мисс Лангтон она попала только в пятницу…

— Но в субботу она ходила в кино…

— В шляпе, которая закрывала практически все лицо, — добавила мисс Силвер. — Как вы знаете, я ее видела, и мне было очень трудно ее узнать. В промежутке между шляпой и меховым воротником оставалось очень мало того, что могло бы быть узнанным.

Чарлз нетерпеливо заерзал.

— Амброз Кимберлей приехал в воскресенье. Неужели вы думаете, что он бросился искать и навещать мисс Лангтон? Мистер Морей, вы играете в очень опасные игры.

Лицо Чарлза было непроницаемо и твердо.

— Мисс Силвер, выражайтесь прямее.

— Я и так говорю прямо. Я предупреждаю вас, что нельзя доверять мисс Лангтон, предупреждаю, что мисс Стандинг в опасности.

— Нет, если не найдены эти два свидетельства, — быстро вставил Чарлз. — Ее не тронут, пока она считается внебрачным ребенком, — зачем им это надо? Эгберт Стандинг получает деньги, больше им ничего не нужно.

— Они хотели, чтобы он на ней женился, — зачем? Она отказалась. Почему вы мне об этом не рассказали?

Чарлз встал.

— Мисс Силвер…

— Лучше бы вы мне все рассказали.

Горькая усмешка исказила его лицо.

— Если не расскажу, вы докопаетесь сами. Вы это хотите сказать?

— Мы избежали бы многих неприятностей.

— Если я расскажу… — начал Чарлз и вдруг расхохотался.

— Сядьте, мистер Морей, — спокойно сказала мисс Силвер Чарлзу, нервно расхаживающему по комнате.

— Ладно, я расскажу, что она нам говорила. Вы правы, вам следует знать, не буду держать вас в неведении. Но насчет мисс Лангтон вы ошибаетесь, сильно ошибаетесь. Я знаю ее много лет, она бы не могла…

— Унизить человека? Подвести? — перебила его мисс Силвер.

Чарлз Морей густо покраснел.

— Сядьте, мистер Морей, — еще раз повторила свое предложение мисс Силвер.

Чарлз сел и рассказал историю Маргот так, как она рассказала ее Маргарет.

Глава 24


Он закончил рассказ, и мисс Силвер опустила вязанье на колени.

— Минуточку, мистер Морей. Думаю, нужно все прояснить. Мы столкнулись с заговором и подозреваем ряд людей в причастности к нему. Ваше преимущество в том, что вы кого-то видели. Давайте вернемся к вечеру третьего октября и посмотрим, не удастся ли идентифицировать тех людей. Вы были в комнате, где человек в серой маске проворачивал свой бизнес. Вы его видели…

Чарлз пожал плечами.

— Не видел. Точнее, не видел ничего такого, о чем можно было бы говорить конкретно. И предположить не могу, кто бы мог быть Серой Маской.

— Я с ним уже пересекалась раньше, — сказала мисс Силвер. — Конечно, не как с Серой Маской, но за последние пять-шесть лет я то и дело получаю мелкие свидетельства, наводящие на мысль, что за рядом скоординированных преступлений стоит один и тот же человек. Он дергает много струн, а я время от времени на них натыкаюсь. Пойдем дальше: второй человек, сидевший к вам спиной.

— В пальто и котелке, — отчитался Чарлз.

— Лица вы не видели?

— Нет, даже мельком.

— Голос слышали?

— Обычный голос, без какого-либо акцента, — сказал Чарлз.

— Как выглядел?

— Широкий в плечах, невысокого роста, судя по тому, как он сидел.

— Это может быть Пуллен… — задумчиво предположила мисс Силвер.

— С таким же успехом это могут быть десять тысяч других, — раздраженно заметил Чарлз.

Мисс Силвер мирно продолжила:

— Еще один держал дверь. Они называли его Номер Сорок. Что ж, мы знаем, что Сороковой — это Джафрей, слуга мистера Стандинга. Знаем также что он был на яхте, когда мистер Стандинг утонул. Далее… Вы не слышали, чтобы упоминалось имя Стандинга, но подобрали бумажку с последними буквами его имени и слышали, что человек говорил о Маргот. Серая Маска сказал, что Сороковой был в море, и несколько раз намекнул на неназванного человека, который утонул. Ясно, что речь шла о мистере Стандинге. Перейдем к четвертому человеку, номеру Двадцать Семь. Он пришел с отчетом. Думаю, это был Вильям Коул. А человек без номера — Пуллен. Пятый человек, о котором было сказано, что он как медуза и что он не желает жениться на девушке, — это, безусловно, Эгберт Стандинг.

Чарлз кивнул.

— С Эгбертом согласен, все остальное — голые догадки. — Он усмехнулся. — И вы еще спрашиваете, когда я пойду в полицию! Что они станут делать с вашими догадками? Пуллен — секретарь преступной организации, потому что леди Перинхам не лишилась своих жемчугов в то время, когда он служил у нее дворецким! Это как? А Вильям Коул сидел в тюрьме, и значит, он номер Двадцать Семь и в перспективе — убийца неудобной наследницы. Боже мой! Вы еще спрашиваете, почему я не иду в полицию! Каким бы дураком я там выглядел! Я видел шляпы, плащи, шарф, маску и перед белой рубашки. Я поставлю себя в глупейшее положение, вы не можете этого не понимать!

Он опять засмеялся. Он отчаянно сражался за Маргарет, причем сражался втемную. Они больше не были ни любовниками, ни друзьями, но стремление сражаться за нее пережило любовь и дружбу. Оно твердо повело его в следующую атаку:

— Один вопрос не дает мне покоя: почему они выбрали мой дом для своего рандеву?

— О, это как раз я могу вам объяснить, — вяло сказала мисс Силвер. — Я собиралась вам сообщить. У вас сторожем работает Латтери. У него есть жена. Знаете, как ее девичья фамилия?

— Нет.

— Пуллен. Элиза Пуллен.

— Пуллен?! — воскликнул Чарлз.

— Дворецкий Пуллен — ее брат. Ему нетрудно было узнать, когда дом пустует. Большой пустой дом — отличное место для встреч такого рода. Преимущество и в его расположении: по Торн-лейн мало кто ходит, а аллея, из которой можно попасть в сад, — темная и пустынная.

Чарлз присвистнул.

— Да, мистер Морей, Продолжим. Вечером третьего октября мисс Лангтон была в вашем доме, и мне очень помогла бы ваша искренность в этом вопросе. Я знаю, что когда-то вы с ней были помолвлены, и, если визит мисс Лангтон был, так сказать, личный, это, конечно, в корне меняет ситуацию… Нет, минуточку, мистер Морей! Я не скажу ничего лишнего. Но если мисс Лангтон приходила, чтобы встретиться с вами, это многое объясняет: объясняет вашу скрытность, ваше нежелание отдавать дело в руки полиции. Весьма вероятно, что Пуллен или кто-то другой видел ее, что усиливает ваши опасения, — и это вполне естественно и, я бы сказала, простительно.

Она кротко улыбнулась. С непроницаемым лицом Чарлз ответил:

— А если и так — если мисс Лангтон приходила, чтобы встретиться со мной, что в этом странного или предосудительного? Она с детства свободно заходит в наш дом. Я знаю ее с десяти лет, мисс Силвер. Вы видите причины, по которым мы не должны встречаться? Разве вам не кажется, что в данных обстоятельствах это вполне естественно?

— О да, — сказала мисс Силвер, покашляв. — Лжец из вас никудышный, мистер Морей.

— Вот как?

— О, совершенно никудышный. Лучше бы вы были искренни со мной, гораздо лучше. Видите ли, вы сказали то, что я хотела знать. Раньше я была не вполне уверена насчет мисс Лангтон.

Чарлз резко откинулся в кресле.

— Я думаю, мы не будем обсуждать мисс Лангтон.

Мисс Силвер вздохнула.

— Это было глупо с вашей стороны. Видите ли, теперь я знаю, что вы действительно видели ее с Серой Маской, потому что в противном случае вы стали бы отрицать мое предположение, что она приходила, чтобы встретиться с вами.

— Мисс Силвер!

Мисс Силвер неодобрительно покачала головой и продолжила:

— Вы очень рассердились, но увидели в моем предположении способ уйти от прямого ответа. Признайтесь.

— Мисс Силвер!

— Мистер Морей, вы спрашивали у мисс Лангтон объяснение того, что видели?

Чарлз молчал. Эта нежная, странная особа внушала ему неописуемый страх.

— Мистер Морей, я честно стараюсь вам помочь. Вы спрашивали у мисс Лангтон объяснение? — повторила она свой вопрос.

— Да, спрашивал.

— Она объяснила?

— Нет.

— Совсем ничего?

— Ничего.

— Ну, теперь вы скажете мне, где и при каких обстоятельствах видели мисс Лангтон?

— Она вошла в ту комнату, подошла к столу и положила пакет. Она что-то сказала, Серая Маска что-то ответил. Я не слышал, что они говорили. Она пробыла в комнате всего одно мгновенье. Лица я не видел.

— Но вы не сомневаетесь в том, что узнали ее?

— Да.

— Понятно, — сказала мисс Силвер. — Еще один вопрос. Ее как-нибудь представили?

Чарлз не ответил. Он слышал голос Джафрея, хриплый шепот на кокни: «Номер Двадцать Шесть здесь, начальник».

Мисс Силвер спросила по-другому:

— У мужчин были номера. У мисс Лангтон был свой номер?

Чарлз молчал.

Мисс Силвер подождала некоторое время, потом мягко сказала:

— Как вижу, был. Для вас это был страшный шок, мистер Морей. Я думаю, эти люди ее шантажируют. Я уже встречалась с такими вещами. Тот, кого вы называете Серой Маской, обычно действует шантажом — только он требует не деньги, а службу. Таков его метод. Инструмент, с помощью которого он заставляет их повиноваться.

Чарлз поднял голову.

— В случае с мисс Лангтон не может быть и речи о шантаже. Ее нечем…

— Часто это бывает такое, о чем никто и подумать не мог, — перебила его мисс Силвер. — Думайте, мистер Морей! Вернитесь на четыре года назад. Она разорвала помолвку за неделю до свадьбы. Разве девушки могут так поступать беспричинно? Она вам сказала, почему это сделала?

Чарлз Морей резко повернулся и вышел из комнаты. Хлопнула внутренняя дверь, за ней — наружная.

Мисс Силвер положила на место коричневую тетрадь и принялась за вязание.

Глава 25


Отправив письмо Стефании в понедельник, в среду Грета уже писала следующее:

«Дорогая, я продолжаю встречаться с молодыми людьми. Это так волнует! Сейчас все тебе расскажу. О, Стефания, как это замечательно, когда ты не в школе, и мужчины пожирают тебя глазами просто потому, что ты была с ними вежлива! Я думаю, Чарлз ужасно темпераментный, он глядит на меня такими пугающими глазами, каких ты в жизни не видела! Я сама видела такие глаза только в кино, когда там кого-то собираются убить, или девушку похищает Злюка Пит, или что-нибудь в этом роде. Конечно, так все время смотрят шейхи: пожирают глазами. Я думаю, Чарлз ужасно похож на шейха. Он был бы красив до безобразия в такой длинной ночной рубахе, которую носят шейхи, и в той потрясающей штуке, которую они надевают на голову, вроде полотенца, обмотанного скрученным платком. Чарлзу все будет к лицу. Правда, Арчи выше его. Но из него шейх не получится, потому что он все время строит забавные рожи и часто смеется, а шейхи так не делают. Вот уж по поводу Амброза Кимберлея Чарлз выступил как настоящий шейх! Вчера я только закончила к тебе письмо и стала надевать шляпу, чтобы идти на почту, как раздался звонок. Я открыла дверь, а там стоял ужасно симпатичный мужчина. Он спросил, дома ли Маргарет, а я сказала, что она придет в полседьмого или позже. Он спросил, не скучно ли мне, а я сказала, что скучно до безобразия. Он был ужасно мил. По-моему, он выше Арчи, у него чудные голубые глаза и орехового цвета волосы, и если бы он был девушкой, у него бы была чудная фигура. Потом он сказал, что может пройтись со мной до почты, и мы пошли. Потом он сказал, что прекрасная погода, может, мы погуляем? Мы с ним дошли до Кенсингтон-стрит, смотрели, что в магазинах. Юбки только широкие! Амброз Кимберлей был мил до безобразия. Он сказал, что нечасто встретишь такую девушку, как я. Я спросила почему, а он сказал, потому что других таких нет. Он еще много чего говорил. Приятно до безобразия, когда тебе говорят такие вещи, когда восхищаются и относятся с уважением. Он сказал — не сходить ли нам на ленч, а потом в кино? Но я отказалась, потому что Чарлз должен был за мной зайти. Про Чарлза ему очень не понравилось, но я твердо стояла на своем. Один раз я испугалась: увидела на другой стороне улицы Пуллена, это папин дворецкий. Я хотела, чтобы никто не знал, где я, но если это был Пуллен, он скажет Эгберту, а я в особенности не хочу, чтобы Эгберт знал. Надеюсь, что это был не Пуллен.

Когда я вернулась домой, Чарлз уже ждал в самом ужасном настроении. Он видел, как Амброз Кимберлей прощался со мной на углу, и рвал и метал, как тигр. Брови у него изогнулись, и он рявкнул: «Кто это был ?» Сначала я не хотела ему отвечать, а потом мы поднялись в квартиру, и он сделал голос суровым до безобразия, прочел целую лекцию, напомнил про Перси Смита, какой он гадкий — ты про него не знаешь, долго рассказывать и не хочется, — и что я обещала Маргарет. Чарлз довел меня до слез, и тогда пожалел и сказал, чтобы я не плакала. Мадам ругала меня ругательски, но Чарлз еще хуже, только он потом извинился, а мадам — никогда. Он повел меня на ленч, потом мы поехали на его машине в Хиндхед, там пили чай и вернулись, только когда Маргарет была уже дома. Я не думаю, что Маргарет любит Чарлза, как я. Она ничего не говорит. Я даже думаю, что она его ужасно не любит, хотя они сто лет знакомы. Завтра мы обедаем с мистером Пельхамом. Мне трудно до безобразия говорить ему «Фредди». Обедаем у него дома, потом едем в театр — не в субботу, как я просила. Вчера мистер Пельхам повертелся у нас и уговорил. Чарлз тоже пойдет, а насчет Арчи не знаю».

Глава 26


Маргарет вернулась домой раньше обычного. Торговля шла вяло, и она закончила работу вовремя, что случалось нечасто. Грета ворвалась в комнату, переполненная болтовней про Амброза Кимберлея, и про Чарлза, и про поездку в Хиндхед.

— Где Чарлз? — спросила Маргарет.

— Он не стал заходить. Он приедет завтра, будет учить меня водить машину. Он уже сегодня немножко поучил, только я каждый раз, как чего-нибудь испугаюсь, бросаю руль, и он сказал, что его нервы не выдерживают такого напряжения дольше чем четверть часа. Я сказала, что не возражала бы продолжить, а он сказал, что я храбрая до безобразия.

Грета выглядела такой красивой, что Маргарет стало не по себе. Она вся сияла, она, кажется, освещала собой комнату. Ее сияющая красота заставила Маргарет почувствовать себя тусклой, серой и старой — убийственное ощущение возраста, которое появляется после двадцати пяти. Она все потеряла: дом, друзей, беспечное времяпрепровождение, привлекательность. Она не сказала себе, что потеряла Чарлза, но эта потеря перевешивала все остальное.

После ужина Маргарет прибралась, разожгла камин и села отдохнуть. Грета без умолку рассказывала то про Арчи, то про Чарлза, то решала, кто из них красивее, Чарлз или Арчи, говорила, что Амброз Кимберлей не такой красивый, как они, спрашивала, какие глаза Маргарет больше нравятся, голубые или серые, а может, она предпочитает карие?

— У тебя самой карие, значит, тебе нужно выходить замуж за мужчину с голубыми глазами, да? Или с серыми. — Голос Греты был сама искренность. — У Арчи голубые глаза, да? Конечно, их хорошо видно, потому что у него маленькие ресницы. А ты можешь сказать, какие глаза у Чарлза?

— Серые.

— Я тоже так думала. Я так и написала в письме к Стефании, но потом подумала, что, может, и нет. У него такие черные ресницы, что могут сбить с толку. Ты уверена, что серые?

Маргарет смотрела на огонь.

— Совершенно уверена.

Она видела перед собой глаза Чарлза, они улыбались, дразнили, они смотрели на нее с любовью… Но все ушло… все в прошлом… все умерло… никогда не вернется.

Грета щебетала детским голоском:

— У мужчин я люблю темные глаза, а ты? Нет, ты нет, потому что у тебя самой темные. Маргарет, ты когда-нибудь была помолвлена?

Маргарет встала.

— Не много ли вопросов?

— Это, наверное, так забавно, — сказала Грета. — У меня будет много помолвок перед тем, как я выйду замуж, потому что тогда уже ничего не вернешь и другой помолвки не будет, правда?

У Маргарет защипало в глазах.

— Да, назад уже ничего не вернешь…

— Ну и вот, нужно устраивать много помолвок с разными людьми — сколько сможешь! Как ты думаешь, приятно быть помолвленной с Чарлзом?

— Очень, — сказала Маргарет, повернувшись спиной к Грете и ставя пластинку на маленький проигрыватель.

— Я тоже так думаю. Знаешь, я бы не возражала против помолвки с Чарлзом. У него машина, он бы научил меня водить, ведь это так важно, правда?

— Это существенно, — сказала Маргарет странным сухим голосом.

— Конечно, я думаю, что жениться на нем — это просто ужасно. Как ты думаешь?

Маргарет подняла сверток, который она принесла из старого дома той ночью, когда встретила Маргот Стандинг. Держа его на вытянутых руках, она спросила напряженным голосом:

— Он просил тебя выйти за него замуж?

Грета хихикнула.

— Пока еще нет. Арчи тоже пока нет. Сначала я хочу как следует повеселиться. Одна девочка из нашей школы, Флоренс, сказала, что у ее сестры было пятнадцать помолвок! Она красива до безобразия, ее зовут Роза Лефевр, и она говорит, что Роза говорит, что большая ошибка — давать им накидываться на тебя, потому что упустишь самое веселое время. Роза говорит, что, как только им скажешь «да», они становятся задаваками. И она говорит, если они такие после помолвки, то какие же они будут после свадьбы? Вот почему она не затягивала свои помолвки. Она говорит, что трех недель вполне хватает. Но Флоренс говорит, однажды это было вообще три дня, только тогда был ужасный скандал, ее отец сказал, что он этого не потерпит. Роза скандалила, но после этого еще много раз была помолвлена. Как ты думаешь, с кем лучше быть помолвленным — с Арчи или Чарлзом?

Маргарет подошла к столу, положила сверток и начала разворачивать его.

— Ни с кем, пока не будешь уверена.

— О, но я хочу помолвку! Чтобы кольцо, и подпись, и все рассказать девушкам. Я не хочу ждать. Если мне не понравится быть невестой, я и не буду, да? Ты так и не сказала, была ли помолвлена. Я думаю, была. Какое у тебя было кольцо? Я никак не решу, какое мне нужно кольцо. Иногда думаю — сапфир, иногда — бриллианты. Я думаю, блондинкам не стоит носить рубины, как ты думаешь?

Маргарет с шумом сложила оберточную бумагу, сунула ее на дно бюро из орехового дерева и только тогда ответила:

— Подожди, пока сама не решишь.

Вдруг Грета вскрикнула. Она подпрыгнула, подбежала к столу, обеими руками схватила настольную книгу, которую Маргарет только что развернула.

— Маргарет! Откуда это у тебя?!

Маргарет удивилась: Грета была взволнована так, что у нее пылало лицо.

— Книга моя, она принадлежала моей маме.

— О! — Грета смотрела на книгу. — Она… ты знаешь, я подумала, что она моя, точно. Поэтому испугалась до безобразия, никак не могла понять, как она очутилась у тебя.

Маргарет подошла к столу — настольная книга лежала между ней и Гретой. Книга была обтянута зеленым сафьяном с тонким диагональным рисунком; уголки у нее были потрепаны; в углублении обреза — медная пластина с медной ручкой; между пластиной и верхней обложкой потускневшим золотом блестели инициалы: Э.М.Б.

Грета потрогала кожу.

— Я подумала, что она моя! Она… она точно такая, как моя!

— Все старые книги похожи.

— Но не на всех одинаковые инициалы! На моей — о, как глупо! На моей стояло М.Э.Б., а не Э.М.Б — но они ужасно, ужасно похожи. — Она погладила пальчиком инициалы. — Это книга твоей мамы? Как ее звали?

— Мэри Эстер Брандон.

Грета вскрикнула:

— Эстер Брандон?! Маргарет, не может быть! Так вот почему ты так ужасно-ужасно удивилась, когда спросила, как меня зовут, а я сказала Эстер Брандон! Маргарет, поэтому ты и привела меня к себе домой? О, Маргарет, как ты думаешь, мы с тобой родственники?

Маргарет не ожидала, что будет так шокирована вопросом Греты, не родственники ли они. Она стояла положив обе руки на книгу и наклонившись над ней. Маргарет была напугана.

— Ты говорила, что назвалась Эстер Брандон, потому что нашла обрывок письма с подписью моей матери.

— Оно было подписано Эстер Брандон.

— Так звали мою мать, пока она не вышла замуж за моего отца, — сообщила Маргарет.

— Ты сказала Мэри Эстер.

— Она никогда не называла себя Мэри.

— Но это ее инициалы, ведь она М.Э.Б.? — настаивала Грета.

— Да, конечно.

— Но на моей книге так и было написано золотом — М.Э.Б.! А здесь стоит Э.М.Б., — она со злостью ткнула пальцем в букву «Э». — Первая «Э», Маргарет, — ЭМБ. На моей МЭБ, а не на твоей.

Маргарет была потрясена. Нет, это смехотворный аргумент!.. Это ничего не значит… не может значить!.. Она притворно засмеялась.

— Вообще-то я не знаю, какое из ее имен идет первым, но это ее инициалы.

— Что там внутри? — спросила Грета.

— Она пустая. Я хочу ее убрать.

— Маргарет, открой! Я хочу посмотреть, похожа ли она на мою изнутри. Моя открывалась так.

Она сдвинула замочек в сторону, и крышка подскочила. Маргот обошла вокруг стола.

— Там правда ничего нет, Грета. Пара карандашей, и все.

Гладкие кедровые карандаши, один даже не заточен. Маргарет вынула поддон.

— Видишь, ничего больше нет.

Грета склонилась над книгой.

— В моей вот тут внизу был узенький ящичек, под чернильницей. Там и было то письмо, обрывок с «Эстер Брандон». Я бы ни за что не нашла его, но я уронила книгу, кусочек дерева откололся, и я увидала, что там есть ящичек. Я его выковыряла шпилькой, а там в уголке застрял мятый обрывок бумаги. Я увидела его, когда вытащила ящичек. Маргарет, в твоей тоже есть такой ящичек, я его нащупала! О-ох! Вылезает! Маргарет, в нем что-то есть!

Маргарет оттолкнула ее. Узкий ящичек был сдвинут с места, и в нем виднелась бумажка. Она выдернула ящик до конца.

Это был длинный конверт, сложенный вдвое так, чтобы уместился в ящичек. Она ощупала конверт, и ее снова охватил страх. Она смотрела на оборотную сторону конверта, не решаясь перевернуть его.

— Что там? — сказала Грета. — Маргарет, посмотри же, скорее посмотри!

Маргарет Лангтон перевернула конверт. Бумага толстая, желтоватая. Длинная складка посредине, три поперечных. Четким, ясным почерком выведена надпись: «Наша декларация о браке. Э.С.».

— Ух ты! — Грета от возбуждения ущипнула Маргарет. — Ой, Маргарет, я вся дрожу!

Маргарет разглядывала четкий почерк, все больше хмурясь. Он был ей совершенно незнаком. Кто такая Э.С.? Эстер Брандон стала Эстер Лангтон, потом Эстер Пельхам. Она не сразу почувствовала, что Грета вцепилась в ее руку:

— Маргарет! Маргарет! Это почерк моего отца!

Она сказала: «Чушь!» — так пылко и громко, что маленькая комната отозвалась эхом.

Грета отпустила руку Маргарет и выхватила конверт.

— Это он! Это он! Это почерк бедного папы! Это правда! И инициалы его — Э.С., Эдвард Стандинг.

Маргарет протянула к конверту жесткую, одеревеневшую руку.

— Пожалуйста, верни.

— Здесь сказано: «Наша декларация о браке». Маргарет, это почерк моего отца! Открой, открой скорее! Как ты не понимаешь, что это ужасно важно?! Это то, что ищет мистер Хейл! Это правда папин почерк. Открой, ну открой же!

— Тихо, — сказала Маргарет.

Грета повисла на ней, и, почувствовав теплые руки Греты, Маргарет поняла, как ей самой холодно. Холодно и страшно.

Грета обняла ее.

— О Маргарет, дорогая, оно было в настольной книге твоей матери! О Маргарет, я вся дрожу — вдруг окажется, что мы с тобой сестры?

Маргарет злобно оттолкнула ее:

— Придержи язык, дурочка!

Безвинно обиженная Грета уставилась на нее:

— А что, я была бы счастлива быть твоей сестрой. Открой, открой же!

Маргарет приподняла клапан конверта. Он был приклеен, но только чуть-чуть. Клапан отлепился без разрыва.

Конверт был пуст.

Глава 27


— Маргарет, что с тобой?

— Там ничего нет. Конверт пустой.

— Ты уверена?

— Посмотри сама.

Грета посмотрела конверт на свет, перевернула, потрясла — внутри ничего не было.

— Забавно… Папин почерк, папины инициалы… смотри! Тут что-то стерто! Видишь — под Э.С.? Разве ты не видишь, что бумага протерта?!

Она прижалась к Маргарет, сунула конверт ей в руку, показала пухлым пальчиком. Под инициалами Э.С. бумага была потрепана, как будто ее подчищали, причем очень старательно, с большой осторожностью.

Маргарет поднесла ее поближе к лампе. Там действительно что-то было стерто — инициалы? Она перевернула бумагу и увидела едва заметные следы букв. Две буквы сначала были написаны, а потом уничтожены. Первую букву разобрать было невозможно, вторую… нет, с ней тоже ничего не выйдет. Никто не разберет, что это за слабый след. С чего она взяла, что это должна была быть «Б»?..

Она подошла к ореховому бюро, выдвинула один из ящиков. Пока Маргарет стояла спиной к Грете, на нее нахлынуло неожиданное и яркое воспоминание. Один взгляд на надпись на конверте — и мгновенная вспышка памяти. Ей лет пять-шесть; она открывает дверь комнаты; из высоких окон льется свет; свет падает на мамино белое платье. Необычайно ясно она видит картину: Эстер Лангтон в белом муслиновом платье до полу с длинными оборками; на запястье черная бархатная ленточка; букет алых гвоздик там, где концы кружевной муслиновой косынки скрещиваются на груди; черные волосы блестят на солнце. В комнате находится еще одна женщина, маленькая и пухлая, в сиреневом платье. Они не видят Маргарет. Она открывает дверь и слышит, как мать говорит: «Декларация… декларация». Мгновенное детское удовольствие от ритма этих слов. Потом мать говорит: «Лесбия, ребенок!» — и они смотрят на нее.

Вот и вся картина. Не в словах, а в мгновенном впечатлении. Появилась — и исчезла, пока она запирала конверт в ящик.

Раздался звонок, она обернулась и увидела, что внимание Греты переключилось на новый предмет.

— Я думаю, это Арчи. Он говорил, что будет в наших краях. Я думала, что он не придет, но хотела, чтобы пришел, только я ему этого ни за что бы не сказала.

Маргарет пошла к двери. Не раздумывая, она захлопнула за собой дверь в комнату и вышла к Арчи на лестницу, придерживая дверь.

— Арчи, ты перечитал уйму книг на разные темы. Меня очень интригует одна вещь, которую я не понимаю. Я про нее услышала и хочу знать, что это значит.

Арчи уставился на нее.

— Откуда такая жажда знаний? И почему на холоде? Это не предназначено для детских ушей?

Маргарет неестественно засмеялась.

— Не глупи, просто мне только что пришло в голову.

— Что же это?

— Декларация. Что такое брак по декларации?

— Шотландский брак по декларации. Старые дела — брак между сбежавшими любовниками без выполнения формальностей. Только сейчас им придется оформить его в Шотландии официально. Замечательная выдумка — ни тебе священников, ни родни, ни суматохи.

— Он действителен?

— Ты собираешься так поступить? Увы, в нашей темной стране это невозможно. Англия — самое ничтожное место на земле.

— Я такая же шотландка, как и ты. Моя мать… — Маргарет осеклась. Собравшись с силами, она спросила: — Такой брак считается действительным?

— О, вполне. Не для смеху, а вполне законный брак.

Открылась дверь гостиной, и вышла Грета.

— Что вы тут делаете?

— Обсуждаем шотландские законы о браке, — сказал Арчи. — Я чистый шотландец, а Маргарет наполовину; а когда встречаются два шотландца, можешь ставить девяносто девять против одного, что они заговорят о законах или о теологии. Мы из этого созданы.

Грета хихикнула и надула губки.

— Я ничего не знаю о теологии. Ты мне расскажешь?

— Ты не шотландка.

— О, шотландка! По крайней мере, бедный папа — шотландец. Маргарет, ты замерзла? Может, закроем двери?

Когда они вошли в гостиную, Маргарет испуганно спросила:

— Как это твой отец шотландец? Ты, кажется, говорила, что не знаешь, откуда он.

— Я знаю, что когда он был маленький, то жил в Шотландии, потому что однажды, когда мне было холодно, он сказал: «А, пустяки. Вот выросла бы ты в Шотландии, как я!» Я спросила: «Ты из Шотландии?», но он больше так ничего и не сказал. Нет, уж лучше я не буду шотландкой, чтобы не учить такие безобразные вещи, как законы.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13