Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Хроники Копья (№3) - Драконы весеннего рассвета

ModernLib.Net / Фэнтези / Уэйс Маргарет, Хикмэн Трэйси / Драконы весеннего рассвета - Чтение (стр. 21)
Авторы: Уэйс Маргарет,
Хикмэн Трэйси
Жанр: Фэнтези
Серия: Хроники Копья

 

 


Китиара улыбнулась. Лицо ее разгладилось и вновь стало так прекрасно, что Танис невольно спросил себя — уж не померещилось ли ему то другое ее лицо, злобное и жестокое. Китиара коснулась рукой щеки полуэльфа, погладила его бороду.

— Итак, ты дал слово чести, — сказала она. — Я знаю, как мало это значит для большинства людей, но ты-то, не сомневаюсь, его сдержишь… Да, последнее предупреждение, Танис, — быстро зашептала она. — Ты должен убедить Владычицу, что отныне ты — ее верный слуга. Она могущественна, Танис! Она — Богиня, не забывай! Она провидит самую твою душу и сердце. Не дай же ей ни малейшего повода усомниться в тебе. Один жест, одно сомнительное слово — и она уничтожит тебя. Я не смогу тебя защитить. А если умрешь ты, умрет и Лоранталаса!

— Понимаю, — ответил Танис, чувствуя, как леденеет под стальными доспехами все тело.

В это время призывно заревела труба.

— Это нас, — сказала Китиара. Натянула перчатки и надела свой драконий шлем. — Вперед, Танис! Веди моих воинов. Я должна войти последней.

И она отступила в сторону — грозная и прекрасная в чешуйчатой полночно-синей броне, — а Танис шагнул сквозь узорчатую арку в Большой Тронный Зал.

При виде синего знамени толпа разразилась приветственным криком. Скай, глядевший на них сверху, торжествующе заревел. Всей кожей ощущая взгляды тысяч глаз, Танис усилием воли отрешился от всего постороннего, сосредоточившись только на том, что ему следовало теперь делать. Он смотрел прямо вперед, на тронное возвышение рядом с престолом Повелителя Ариакаса, которое украшал синий штандарт. Позади него размеренно лязгали когти — почетный караул Китиары горделиво печатал шаг. Добравшись до возвышения, Танис, как ему и было предписано, остановился у нижней ступеньки. Крики постепенно затихли и, когда последний драконид миновал арку, сменились взволнованным шепотом: все тянули шеи, ожидая выхода Китиары.

Китиара же, нарочно державшая зрителей в напряжении, стоя за аркой, уловила краешком глаза какое-то движение позади. Обернувшись, она увидела государя Сота, входившего в чертог. Его воины несли тело, закутанное в белые саваны.

В блестящих глазах живой женщины и в пустых глазах мертвого рыцаря отразилось полное согласие и взаимопонимание. Государь Сот поклонился… Китиара одарила его улыбкой и под громоподобные овации вступила в Зал.

Лежа на холодном каменном полу камеры, Карамон всеми силами пытался удержаться в сознании. Боль в голове, кажется, начинала утихать. По счастью, удар, сваливший его, пришелся вскользь, к тому же офицерский шлем, которого Карамон так и не снял, защитил великана — удар оглушил его, но все-таки не совсем.

На всякий случай, однако, он притворился, что лежит без памяти. Он не знал, что же делать дальше. «Эх, был бы с нами Танис, — подумал он в отчаянии и в который раз проклял свое тугодумие. — Полуэльф небось мигом соорудил бы какой-нибудь план и придумал, как выпутаться. А я?.. Я же не справлюсь!

И тогда…»

«А ну, прекрати-ка ныть, ты, здоровенный облом! — прозвучало прямо у него в голове. — Все зависит теперь от тебя!»

Карамон едва успел спохватиться: губы сами собой едва не расплылись в ухмылке. Голос до того живо напомнил ему Флинта, — он мог бы поклясться, что старый гном стоял подле него и по обыкновению ворчал. И, конечно же, он был прав. Все зависело от него. И ему придется выложиться без остатка. Иначе никак.

Карамон чуть-чуть приподнял ресницы. Прямо перед ним маячила спина стражника-драконида: тот, похоже, считал, что сбитого с ног воина еще долго можно будет не опасаться. Ни Берема, ни драконида по имени Гакхан Карамон разглядеть не сумел, а головой крутить не решился, не желая до времени привлекать к себе внимание. С тем стражником он управится, будьте спокойны. А может, и со вторым — прежде чем двое оставшихся его прикончат. Ему-то живым точно уже не уйти. Но, если повезет, он даст Тике и Тасу шанс удрать вместе с Беремом… Карамон напряг мышцы, готовясь к броску… Но тут тишину подвала взорвал невероятный крик. Это кричал Берем, и в голосе его было столько муки и ярости, что Карамон так и подскочил, позабыв, что якобы лежит без сознания…

… И застыл, потому что Берем, кинувшись внезапно вперед, сгреб Гакхана и оторвал его от пола. Неся на руках неистово брыкающегося драконида. Вечный Человек выломился из камеры и вмазал Гакхана в каменную стенку напротив. Голова драконида раскололась от первого же удара, как раскалывались на черных алтарях яйца добрых драконов. Но Берем, завывая от ярости, бил и бил его о стену, пока труп Гакхана не превратился в бесформенный, кровоточащий кусок зеленого мяса… Какое-то время никто не двигался с места. Тика и Тас жались друг к дружке, ошеломленные жутким и отвратительным зрелищем. Даже стражники-дракониды стояли неподвижно и только смотрели как зачарованные на то, что осталось от их вожака. Карамон напрягал отуманенный болью разум, пытаясь что-то сообразить… Берем наконец выронил изувеченный труп. Обернувшись, он посмотрел на спутников, явно их не узнавая. «Рехнулся, — понял Карамон. — Теперь уже окончательно». Глаза Берема были неестественно расширены, из угла рта стекала слюна. Его руки были по плечи перемазаны в зеленой скользкой крови. Поняв наконец, что враг его мертв. Берем до некоторой степени пришел в себя. Оглядевшись, он увидел Карамона, потрясенно смотревшего на него с пола.

— Она зовет меня, — хрипло прошептал Берем.

Повернувшись, он побежал по коридору на север. Дракониды попытались схватить его, но он их расшвырял. Он мчался, не оглядываясь. Вот он налетел на приоткрытую железную дверь и едва не снес ее с петель. Дверь гулко громыхнула о каменную стену и заходила взад и вперед. Эхо безумных криков Берема катилось по коридору… Только тут к драконидам вернулась способность соображать. Один из них побежал к лестнице, крича во все горло. Кричал он по-драконидски, но Карамон прекрасно его понял:

— Стража! Стража! Узник сбежал!..

Сверху раздались ответные крики, по ступеням зацокали когти. Хобгоблин, которому хватило одного взгляда на мертвого Гакхана, удрал в караульную, и к общему гаму добавились его панические вопли. Другой стражник бросился в камеру. Но и Карамон к тому времени был уже на ногах. Наконец-то дошло до дела. Это он умел. Это он понимал… Могучая длань воителя сомкнулась на чешуйчатой шее. Одно движение — и монстр упал мертвым. Карамон едва успел выхватить у него меч — труп драконида окаменел.

— Карамон!.. Сзади!.. — завопил Тассельхоф. Оказывается, второй стражник, тот, что бегал к лестнице, вернулся в камеру с мечом наготове. Карамон крутанулся на месте, но сапожок Тики впечатался чудовищу в брюхо, и почти одновременно с этим Тассельхоф пырнул его своим ножичком. Увы, в своем возбуждении он позабыл сразу же выдернуть его. Заметив окаменевшее тело первого драконида, кендер схватился за рукоять… Слишком поздно: ножик врос в камень.

— Оставь, — сказал Карамон, и Тас поднялся.

Сверху все отчетливее слышался топот, лязг и гортанные голоса. Хобгоблин стоял на ступеньках, отчаянно размахивая руками и указывая на них, а вопли его заглушали даже шум, производимый приближавшейся стражей. Держа в руке меч, Карамон неуверенно посматривал то на лестницу, то на коридор, куда скрылся Берем…

— Правильно! Беги за Беремом, Карамон! — сказала вдруг Тика. -Скорее! Ты слышал, что он сказал? «Она зовет меня», вот как! Это был голос его сестры! Она позвала его, и он услышал! Поэтому он и учинил такое…

— Верно… — выговорил Карамон. Было слышно, как скатывались по лестнице дракониды — бренчали латы, скрежетали по каменным стенам мечи. На раздумья оставались считанные мгновения. — Ну, побежали… Но Тика схватила его за руку и заставила оглянуться. В неверном свете факелов ее пушистые рыжие кудри показались ему сплошным нимбом огня.

— Нет! — твердо сказала она. — Если они поймают его, тогда уж точно конец всему. Вот что: у меня есть план. Нам надо разделиться! Ты дуй за ним, а мы с Тасом отвлечем их на себя. Мы дадим тебе время… Все будет хорошо, Карамон! — настойчиво добавила она, когда он отрицательно замотал головой. — Тут есть еще коридор, он ведет на восток. Я заметила его, когда нас вели в камеру. Вот туда-то мы их и уведем. А теперь беги, пока они тебя не заметили!

Карамон все еще медлил…

— Это конец, Карамон! — сказала Тика. — К худу или к добру, но это конец. Ты должен пойти с Беремом и помочь ему добраться к ней. Беги же! Только у тебя хватит силы его защитить. Ты нужен ему!

И Тика подтолкнула великана вперед. Карамон сделал шаг, но тут же оглянулся.

— Тика… — начал он, пытаясь придумать хоть какой-нибудь довод против ее сумасшедшего плана. Но ничего сказать так и не успел. Тика стремительно поцеловала его и, подхватив меч убитого драконида, стрелой вылетела из камеры в коридор.

— Уж я присмотрю за ней, Карамон, ты не сомневайся! — пообещал Тас и помчался следом за Тикой. Сумочки и кармашки подпрыгивали и били его по бокам.

Карамон проводил их глазами… Хобгоблин завизжал от ужаса — Тика бежала прямо к нему, размахивая мечом. Он неуклюже попытался схватить ее. Последовал яростный выпад — хобгоблин захлебнулся кровью и рухнул с перерезанным горлом.

Тика уже бежала по коридору, уводившему на восток.

Тассельхоф на миг задержался у подножия лестницы:

— Эй, вы там! Пожиратели псины! У вас слизь вместо крови! А в любовницах

— гоблинши… И Тас исчез следом за Тикой, которую Карамон со своего места больше не мог разглядеть. Рассвирепевшие дракониды, взбешенные видом удирающих пленников и ядовитыми насмешками кендера, не стали тратить время на то, чтобы оглядываться кругом. Они ринулись за быстроногим Тассельхофом

—мелькали отточенные кривые клинки, раздвоенные языки трепетали в предвкушении жестокой расправы… Несколько мгновений — и Карамон остался в полном одиночестве. Он потратил еще одну драгоценную минуту, вглядываясь в тюремную темноту. Но так ничего и не разглядел. Только слышался издали пронзительный голосок Таса, не устававшего изобретать все новые оскорбления… Потом стало тихо. «Один… — уныло подумал Карамон. — Совсем один… Всех потерял… Всех… Надо пойти за ними… Как же они там без меня… — И он направился было к лестнице, но остановился: — А Берем? Он ведь тоже один. Тика права, я нужен ему… Я нужен ему…»

Решившись, Карамон повернулся и неуклюже побежал северным коридором, следом за Вечным Человеком.

8. ВЛАДЫЧИЦА ТЬМЫ

— …Повелитель Тоэд!

Повелитель Ариакас с ленивым презрением слушал, как выкликали имена. Не то чтобы процедура была скучна ему, — отнюдь. Идея собрать Высший Совет принадлежала вовсе не ему. Он даже противился ей, хотя и без особого пыла: иное поведение свидетельствовало бы о его слабости, а Ее Темное Величество считала малейшие проявления слабости несовместимыми с дальнейшим существованием. Нет, на нынешнем Совете ему не придется скучать… Подумав о своей Владычице, он полуобернулся и быстро глянул на темный альков над своей головой. Стоявший там трон — величайший и великолепнейший в Зале — был еще пуст, врата же позади него окутывала живая, дышащая тьма. Никаких ступеней снизу туда не вело, войти или выйти можно было только через врата. Вели же они в… Нет, о таких материях лучше было не думать. Равно как и о том, что их железную решетку не доводилось еще миновать ни одному смертному.

Владычица на Совет не спешила. Ариакас не удивился: ее. Богиню, мало интересовала торжественная процедура открытия. Взгляд Повелителя переместился («Естественно…» — подумал он с горечью) с трона Владычицы Тьмы к трону Темной Госпожи. Китиара, конечно, уже сидела на своем месте. Это был час ее триумфа… Так она думала. Ариакас выдохнул проклятие.

— Пусть роет себе яму, — пробормотал он, вполуха слушая, как распорядитель вдругорядь выкликает имя Тоэда. — Я готов… И тут до него дошло: что-то было не так. Что? Что случилось? Увлекшись своими мыслями, он на некоторое время потерял нить происходящего. Что же?.. Тишина. Жуткая тишина, последовавшая за… За чем? Он порылся в памяти, припоминая только что произнесенные слова. Вспомнил — и, отодвинув на время в сторону свои угрюмые размышления, скосил глаза в сторону одного из тронов, второго по левую руку. Войска в зале, состоявшие по преимуществу из драконидов, волновались у его ног, подобно смертоносному морю. Все глаза были устремлены на тот же трон.

Войска Повелителя Тоэда уже вошли в Храм, их знамена покачивались среди множества других, — но сам трон оставался пустым.

Танис, стоявший на ступенях трона Китиары, при имени Тоэда насторожил уши. Заметил он и взгляд Ариакаса — холодный, суровый взгляд из-под короны. Он живо представил себе хобгоблина и их первую встречу на пыльной дороге близ Утехи в тот теплый осенний день, когда было положено начало их долгому, полному опасностей странствию. Шевельнулись воспоминания о Флинте… О Стурме… Танис скрипнул зубами и заставил себя сосредоточиться на происходившем. С прошлым было покончено. Оставалось только похоронить его и надеяться, что обо всем этом удастся забыть. И как можно скорее.

— Повелитель Тоэд?.. — начиная гневаться, переспросил Ариакас. Воины в зале переговаривались и роптали. Ни разу прежде Повелитель Драконов не дерзал ослушаться приказа и пренебречь вызовом на Совет… Но вот по ступеням к пустому трону взошел офицер из числа людей. Остановившись на верхней ступеньке (этикет воспрещал ему двигаться дальше), он какое-то мгновение собирался с силами: прямо перед ним были черные глаза Ариакаса и — что хуже — тот темный альков. Все-таки он набрал полную грудь воздуха и принялся рапортовать.

— С глуб-боким прискорбием в-вынужден сообщить Верховному Владыке и Ее Темному Величеству… — последовал нервный взгляд на затененный альков, по-прежнему явно пустой, — … Что Повелителя То… Тоэда постигла трагическая и жестокая кончина… Стоя на верхней ступеньке у трона Темной Госпожи, Танис явственно расслышал, как Китиара презрительно фыркнула под своим шлемом. В толпе воинов, заполонивших Тронный Зал, послышались приглушенные смешки. Офицеры обменивались понимающими взглядами.

Только Повелитель Ариакас не подал виду.

— Кто посмел поднять руку на Повелителя Драконов? — яростно прогремел его голос, и толпа мгновенно притихла.

— Это… Это случилось в Кендерморе, господин мой, — ответствовал офицер. И замолчал. Танис даже со своего места хорошо видел, как он сжимал и разжимал кулаки. Видимо, скверные новости на том не исчерпывались, и офицер никак не мог заставить себя продолжать.

Но Ариакас мрачно смотрел на него, и тот, прокашлявшись, возвысил голос еще раз.

— Тяжко говорить об этом. Владыка, но Кендермор нами ос… — Голос на некоторое время совершенно изменил офицеру. Отчаянным усилием справившись с собой, он докончил: — Нами оставлен…

— Оставлен! — повторил Ариакас. Таким голосом мог бы разговаривать гром.

Видно было, какой ужас скрутил офицера. Смертельно побелев, некоторое время он хватал ртом воздух, но потом, видимо, решил отмучиться как можно скорее и вывалил все сразу:

— Повелителя Тоэда злодейски убил некий кендер по имени Кронин Чертополох, после чего войска безвременно почившего Повелителя и были изгнаны из… Бормотание толпы перешло в яростное рычание, перемежавшееся угрозами стереть Кендермор с лица Кринна. Мерзостный народец заслуживал полного уничтожения, а посему… Ариакас раздраженно взмахнул затянутой в перчатку рукой. В Тронном Зале мгновенно воцарилась тишина.

Однако тишина эта была тотчас же нарушена.

Ее нарушил смех Китиары.

В смехе Темной Госпожи, гулко отдававшемся под шлемом, не было веселья — лишь язвительная насмешка.

Лицо Ариакаса перекосила ярость. Вскочив на ноги, он сделал шаг вперед. Отряды его драконидов немедленно ощетинились сталью: клинки вылетели из ножен, черенки пик дружно грохнули об пол.

Увидя это, воины Китиары тоже сомкнули ряды, заслоняя свою Повелительницу, — трон ее находился рядом с престолом Ариакаса, по правую руку. Танис инстинктивным движением опустил руку на меч и поймал себя на том, что хочет придвинуться к Китиаре, — а ведь для этого надо было взойти на самый верх возвышения, куда ему, вообще-то, ход был заказан.

Сама Китиара даже не пошевелилась. Она преспокойно сидела на своем троне, глядя на Ариакаса со всем презрением, которое ощущалось даже сквозь шлем, скрывший лицо.

Но в это время громадный Зал разом затаил дыхание — так, как если бы некая сила разом отняла у всех присутствовавших способность дышать. Белели лица, слепли глаза, сердца готовы были остановиться… А потом, казалось, в Зале совсем не стало воздуха — лишь темнота.

Существовала ли она на физическом плане, та непроглядная тьма?.. Или она объяла лишь разум?.. Танис не взялся бы с уверенностью сказать. Он явственно видел тысячи факелов и целые созвездия свечей, продолжавших ярко гореть по стенам Зала… И вместе с тем под сводами властвовала ТЬМА. И была она черней беззвездного неба в непогожую ночь.

Голова закружилась… Танис пытался вздохнуть, но с таким же успехом он мог бы дышать и под толщей Кровавого Моря. Колени подались, внезапная слабость грозила свалить его. Потом силы окончательно оставили полуэльфа, он зашатался и поник на каменные ступени, успев, впрочем, заметить, как там и сям на черный гранит, задыхаясь, оседали люди. Ему понадобилось невероятное усилие, чтобы повернуть голову… Он увидел, как Китиара обмякла на своем троне, словно бы вдавленная в него неведомой силой… Потом удушающая тьма отступила и Танис наконец-то смог наполнить легкие благословенным воздухом, прохладным и чистым. Измученное сердце встрепенулось и так погнало кровь, что полуэльф снова едва не потерял сознания. Некоторое время он мог только сидеть на каменных ступенях, качаясь от слабости и дурноты, а перед глазами мелькали вспышки и пятна слепящего света. Но вот зрение прояснилось, и Танис увидел: то, что он только что испытал, совершенно минуло драконидов. Они остались стоять, как стояли. И все они смотрели в одну сторону.

Танис поднял глаза к великолепному трону, до сих пор пустовавшему. Теперь же… Кровь застыла у него в жилах, а дыхание снова готово было прерваться в груди. Такхизис, Владычица Тьмы, явилась в свой Зал.

Народы Кринна называли ее множеством различных имен. Для эльфов она была Королевой Драконов; для варваров с Равнин — Нилат Разрушительницей; Тэмекс Ложный Блеск — для гномов Торбардина; морские народы Эргота рассказывали жуткие легенды о Мейтат Многоликой. Соламнийские же Рыцари называли ее Всебесцветной Владычицей. Когда-то давным-давно побежденная великим Хумой, она была изгнана из этого мира.

Такхизис, Владычица Тьмы.

И вот она возвратилась…

… Но возвратилась не вполне.

Танис, завороженно смотревший на темный альков, мало что способен был чувствовать и осознавать, кроме почти убийственного ужаса. Но постепенно он понял, что на физический план бытия Владычица еще не прорвалась. В Тройном Зале присутствовала лишь тень, лишь отражение Богини в сознании собравшихся в Храме.

Что-то все еще сдерживало ее, что-то мешало ей в полной мере проявиться на Кринне. Дверь, смутно вспомнились Танису слова Берема. Она хочет открыть ее, но ей не дают… Берем. Где он, что с ним теперь? Где Карамон и все остальные?.. Танис ощутил мучительный укол совести, сообразив, что успел совершенно о них позабыть. Он думал только о Лоране и Китиаре… Голова у него пошла кругом. Ему показалось, будто в руках у него был ключ ко всему. Вот бы еще выдался момент поразмыслить спокойно… Такого момента ему не предоставилось. Тень на возвышении обрела подобие плоти; она была похожа на холодный провал пустоты в гранитной стене. Не в силах отвести взгляда, Танис смотрел и смотрел, пока ему не показалось, будто его начало постепенно затягивать в эту дыру. И в это время прямо у него в голове прозвучал голос… Я собрала вас здесь не ради того, чтобы ваши мелочные ссоры и ничтожные притязания запятнали Победу, скорое пришествие которой я ощущаю. Не забывай, КТО здесь правит. Повелитель Ариакас.

И Повелитель Ариакас опустился на одно колено, а за ним и все великое множество находившихся в Зале. Танис упал на колени почти что помимо собственной воли. Иначе было попросту невозможно. Пусть даже исполненная невероятного, удушающего зла, перед ними была Богиня — одна из создательниц мира. Она правила им с самого начала времен… И будет править до самого их окончания.

Голос продолжал говорить, роняя в сознание каждого обжигающие слова.

«Повелитель Китиара, твои деяния неизменно радовали нас в прошлом, но ныне ты преподнесла нам поистине бесценный подарок. Приведите же эльфийку, дабы мы могли узреть ее и вынести ей приговор».

Танис посмотрел на Повелителя Ариакаса и увидел, что тот вернулся на свой трон, — но прежде наградил Китиару испепеляющим взглядом.

— Да свершится воля Твоего Темного Величества, — поклонилась Китиара. — За мной, — велела она Танису, спускаясь мимо него по ступеням.

Дракониды пятились в стороны, освобождая ей проход к середине Зала. Китиара спускалась по ступеням, напоминавшим чудовищные ребра, и Танис следовал за нею по пятам. Воины расступались перед ними и тотчас смыкали ряды у них за спиной.

Достигнув центра Зала, Китиара проворно взбежала по выпуклым ступеням, торчавшим, подобно шипам, из каменной змеиной спины, и остановилась на мраморном возвышении. Танис последовал за нею, взбираясь несколько медленнее. Нелегко было карабкаться по узкой крутой лестнице, в особенности под взглядом из затененного алькова, устремленным в самую его душу.

Китиара повернулась и сделала знак кому-то, стоявшему позади резной арки по ту сторону узенького мостика, соединявшего возвышение со стенами Храма.

Возникший там силуэт был темен — только поблескивали латы Соламнийского Рыцаря. В Зал вступил государь Сот, и, когда он зашагал по мостику вперед, войска, стоявшие справа и слева, раздались в стороны, как если бы чья-то ледяная рука протянулась из могилы и отшвырнула их прочь. Прозрачные руки государя Сота поддерживали тело, завернутое в белые погребальные саваны.

Тишина в Храме стояла такая, что, казалось, вот-вот можно будет услышать шорох сапог мертвого рыцаря по каменному полу. Хотя сквозь его прозрачное, бесплотное тело были отчетливо видны и стены, и пол… Перейдя мостик со своей обернутой в белое ношей, государь Сот медленно взошел на голову каменной змеи. Новый жест Китиары — и он сложил белый сверток к ногам Повелительницы Драконов. Выпрямившись, он внезапно исчез, оставив всех видевших его в ужасе переглядываться — действительно ли он только что был здесь?.. Или всего-навсего померещился?..

Танис видел: Китиара улыбалась под шлемом. Ей доставило удовольствие то впечатление, которое произвел ее загробный слуга. Потом она достала меч и, нагнувшись, вспорола им саваны, окутавшие пленницу, точно кокон. И отступила, наблюдая, как та барахтается и бьется в куче тряпья.

Перед глазами полуэльфа мелькнула густая волна спутанных волос цвета льющегося меда, сверкнули серебряные латы… Лорана кашляла, полузадушенная тесными пеленами. Войска, заполнившие Храм, хохотали, глядя, как она путается в обрывках: судя по всему, забава лишь начиналась. Танис невольно шагнул вперед — помочь ей… Взгляд карих глаз Китиары заставил его остановиться.

Если ты умрешь — умрет и она!

Дрожа, точно в ознобе, Танис подался назад. Лорана, пошатываясь, поднялась на ноги. И некоторое время недоуменно озиралась кругом, болезненно моргая на ярком, беспощадном факельном свету: куда это ее занесло?.. Наконец ее глаза остановились на лице Китиары, улыбавшейся ей из-под драконьего шлема.

При виде своей врагини — женщины, предавшей ее, — Лорана выпрямилась во весь рост. Ей было страшно, но гнев на некоторое время пересилил даже и страх. Надменным взглядом обвела она все находившееся перед нею, внизу и по сторонам. По счастью, она не оглянулась назад и не увидела бородатого полуэльфа в латах, не сводившего с нее глаз. Она видела только войска Владычицы Тьмы, Повелителей на их тронах и драконов под куполом. Потом она увидела и тень самой Владычицы Такхизис.

Теперь она знает, где мы, безнадежно подумал Танис, глядя, как с бледных щек девушки сбегает последняя краска. Она догадалась, куда она попала. И что здесь с ней намерены сделать.

Надобно полагать, они не теряли времени даром. Наверняка истерзали ее кошмарными россказнями о Чертогах Смерти под Храмом Владычицы. А может, ее заставляли слушать предсмертные вопли других несчастных, думал Танис, и душа его разрывалась при виде ее явного ужаса. Всю ночь слушала она страшные крики, а теперь — через несколько часов? через несколько минут?..

— ее саму постигнет та же судьба… С лицом белей полотна Лорана вновь обернулась к Китиаре, как если бы та оставалась единственной точкой опоры в обезумевшей вселенной. Танис видел, как девушка закусила губы, пытаясь крепиться. Нет, она не покажет своего страха этой женщине. Никто из них не должен догадаться, до какой степени ей страшно.

Китиара вытянула руку, и Лорана невольно проследила ее взгляд.

— Танис!..

Она заметила полуэльфа. Их взгляды встретились, и он увидел, как в глазах Лораны вспыхнула отчаянная надежда. Он ощутил дыхание ее любви — благословляющее, животворное, точно весенний рассвет после холода жестокой зимы. И в этот миг Танис отчетливо осознал, чем была для него самого его любовь к ней: связью и примирением двух вечно боровшихся половин его существа. Он любил ее вечной, неизменной любовью своей эльфийской души, и притом со всей страстью, на которую было способно его человеческое сердце. Слишком поздно пришло к нему это осознание. И заплатить предстояло не только жизнью, но и душой.

Один взгляд, только один взгляд мог он послать ей сквозь разделившую их бездну. Один-единственный взгляд должен был все ей объяснить, — он ведь чувствовал на себе пристальный, немигающий взор Китиары. И еще одни глаза смотрели на него, — если только можно представить себе глаза Тьмы.

И Танис, помня об этом, усилием воли стер со своего лица малейшие следы владевших им чувств. Он до боли сжал зубы, и лицо его напряженно застыло, лишенное всякого выражения. Лорана была для него незнакомкой. Холодно и безразлично отвернулся он от нее и, отворачиваясь, заметил, как угас в ее лучезарных глазах последний проблеск надежды. Точно облако набежало на солнце. Живое тепло любви, которое только что излучали эти глаза, сменилось безнадежным отчаянием. На Таниса точно повеяло холодом… Он опустил ладонь на рукоять меча, чтобы никто не заметил, как дрожат его руки. И повернулся лицом к Такхизис, Владычице Тьмы.

— О Темная Богиня! — вскричала Китиара, хватая Лорану за плечо и выталкивая ее вперед. — Прими мой подарок, и да принесет он Тебе победу! Многоголосый крик войск похоронил ее голос. Вскинув руку, Китиара восстановила тишину и продолжала:

— Я дарю тебе эльфийку Лоранталасу, принцессу эльфов Квалинести предводительницу мерзостных Соламнийских Рыцарей. Это она вернула в мир Копья и использовала Око Дракона в Башне Верховного Жреца. Это по ее приказу ее брат и с ним серебряная драконица отправились в Оплот, где, благодаря халатности Повелителя Ариакаса, им удалось проникнуть в священный храм и выяснить судьбу яиц добрых драконов… — Ариакас угрожающе шагнул вперед, но Китиара и глазом не моргнула. — Я дарю ее Тебе, моя Владычица, — продолжала она, — дабы Ты назначила кару, равносильную преступлениям этой несчастной!

И Китиара швырнула Лорану вперед. Споткнувшись, эльфийка упала на колени перед Владычицей. Разметавшиеся волосы золотой волной окутали ее плечи, и Танису показалось, будто они остались последним пятнышком света среди окружающей тьмы.

Неплохо, Повелитель Китиара, — раздался неслышимый голос Богини. — Пусть эльфийку препроводят в Чертоги Смерти, и я сполна тебя награжу.

— Благодарю Тебя, о моя Владычица, — поклонилась Китиара. — Но прежде, нежели это свершится, молю Тебя явить мне двоякую милость… — И, протянув руку, она крепко схватила Таниса. — Во-первых, позволь представить Тебе ищущего службы в твоей армии, великой и победоносной… Рука Китиары надавила на плечо полуэльфа — это означало, что он должен был встать на колени. Танис на миг заколебался: образ Лораны все еще сиял перед его внутренним оком. Он мог еще сказать «нет» Тьме. Он мог встать рядом с Лораной и вместе с нею встретить неизбежный конец… Но потом его губы скривила улыбка.

«Во что же я превратился, — с горечью сказал он себе. — Я дошел до того, что ОБДУМЫВАЮ: а не пожертвовать ли мне Лораной только ради того, чтобы покрыть собственный грех! Нет, за свои проступки буду платить только я один. Пусть это станет последним и единственным добрым делом, которое я сделаю в своей жизни, но ее я спасу. И это сознание будет подобно свече озарять мой путь, пока тьма не поглотит меня…»

Пальцы Китиары больно впились в его плечо, — даже сквозь чешуйчатую броню он чувствовал их хватку. В карих глазах, глядевших сквозь прорези шлема, затлел гнев.

Танис опустил голову и медленно поник на колени перед Владычицей Тьмы.

— Твой новый и верный слуга — Танис Полуэльф, — с кажущимся спокойствием докончила Китиара, но Танис уловил в ее голосе чуть заметную нотку облегчения. — Я назначила его командующим своими армиями, поскольку Бакарис, мой прежний полководец, безвременно пал.

«Пусть наш новый слуга приблизится к нам», — прозвучало у Таниса в голове.

Он поднялся с колен и вновь ощутил на своем плече руку Китиары, — она притянула его вплотную к себе.

— Помни, теперь ты — полная собственность Ее Темного Величества, -быстро зашептала она. — Богиня должна быть совершенно убеждена в искренности твоих намерений, а не то даже я бессильна буду тебя спасти, и твоя эльфийка погибнет вместе с тобой!

— Помню, — ответил Танис голосом, не содержавшим и намека на какие-либо чувства. Стряхнув руку Китиары, полуэльф вышел вперед и остановился у самого края возвышения, напротив трона Владычицы и несколько ниже.

«Подними голову. Посмотри на меня», — раздался приказ.

Наступил решительный миг. Танис попытался обратиться к каким-то силам в самых потаенных глубинах своего естества, к силам, в существовании которых он совсем не был уверен. Если я сделаю хоть что-то не так, Лорана погибла. Я должен отказаться от любви — ради любви. Танис поднял глаза… … И больше уже не мог их отвести. Околдованный, смотрел он на темную тень.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26