Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Боевые роботы - BattleTech (№21) - Кровь Керенского-1: Смертоносное наследство

ModernLib.Net / Фантастический боевик / Стэкпол Майкл А. / Кровь Керенского-1: Смертоносное наследство - Чтение (стр. 8)
Автор: Стэкпол Майкл А.
Жанр: Фантастический боевик
Серия: Боевые роботы - BattleTech

 

 


Голос Исповедника стал резким:

— Доведи его до восьмидесяти и затем сразу сбрось.

В его словах наемник услышал угрозу и пытался собрать все силы, чтобы воспротивиться действию препаратов, но ему никогда бы это не удалось. Он почувствовал дрожь в ступнях и понял, что волна началась в миллионах клеток, из которых они состояли. Она поднялась выше колен, усилилась и устремилась в бедра. Он увидел, как все тело заколыхалось на многоцветном ветру. Когда мощь волны стала совершенно невыносимой, она неожиданно взорвалась огненными брызгами в его мозгу.

Когда стих вопль агонизирующего Фелана, Исповедник повторил вопрос:

— Сколько полков насчитывает Лиранское Содружество?

Сопротивляясь, Фелан боролся, но горло и язык уже не повиновались ему.

— Сто пятьдесят три полка. Лояльность шестидесяти пяти, принадлежащих Острову Скаи и Тамару, сомнительна, так как архонт запретил им пытаться отбить у Расалхага миры бывшего Тамарского пакта.

Его плоть корчилась в судорогах, а грудь сотрясалась от рыданий, но ничто не избавило его от пут и мучителей. Вспыльчивый дьявольски хмыкнул, подчеркивая и передразнивая строгий голос Исповедника.

— Очень хорошо, Фелан. А сейчас мы все начнем с начала и проверим каждую цифру. Сотрудничай с нами и не вынуждай нас причинять тебе боль...

XIII

Скондия, Остров Скаи,

Лиранское Содружество

31 декабря 3049 г.


Обливаясь потом, Кай Аллард уперся руками в бедра и поднял лицо к небу. «Эти холмы и в самом деле действуют на меня странно. До сих пор не пойму, почему я решил пробежаться. — Он рассмеялся про себя. — Ведь на Скондии бег не удовольствие, это наказание!» Краем своей рубашки красного цвета Кай вытер пот с лица.

Он увидел ее в первый раз, когда расправил рубашку. Темные волосы едва касались плеч, на которые была накинута серая майка большого размера. Ее длинные ноги обтягивали серые спортивные брюки с узорами, напоминающими стебли травы. Опершись правой пяткой на парковую скамейку, она наклонялась, ухватившись за носок ноги, и старалась прикоснуться носом к коленке.

Распрямившись, она поймала на себе взгляд наблюдавшего за ней Кая и, кажется, смутилась. Потом улыбнулась, но ее голубые глаза остались настороженными, как у кошки. Приблизив руки к груди, закрыв эмблему Института Наук Нового Авалона, украшавшую спортивный костюм, она начала вращать корпусом в талии.

— Привет.

— Извините, что побеспокоил вас, — сказал Кай. — Не предполагал, что встречу здесь кого-нибудь рано утром. — Он бросил взгляд на покрытую туманом зеленую долину, по которой только что бежал. — Здесь созданы прекрасные условия для обучения, но трудно сказать, сколько человек воспользовались ими.

Он сделал полшага вперед и заметил, что она слегка отступила назад. Он кивнул на коричневую сумку, лежавшую у ее конца скамьи.

— Не бросите мне сумку? Мне нужно полотенце.

Она прервала молчание, когда швырнула сумку Каю, высоко подбросив ее.

— Какой результат вы показали? Кай хмыкнул:

— Не понял.

Она улыбнулась, и Кай тотчас решил, что ему это очень нравится.

— Ваша майка... такие давали во время Двадцать пятых Ново-Авалонских соревнований по бегу на десять тысяч метров. Какой результат вы показали?

Кай вытащил из сумки белое полотенце и вытер лицо.

— Я финишировал пятнадцатым.

Она подняла на скамью другую ногу и начала выполнять упражнения на растяжку.

— По месту или времени? — В ее вопросе не было ни вызова, ни скепсиса, и это тоже понравилось Каю.

«Она еще не решила, лжец я или товарищ по бегу, которому можно доверять».

— Место. Мое время было 43,35. Мог бы пробежать и лучше, но сдох к концу гонки. Она слегка рассмеялась:

— Холм, Разбивающий Сердца! Кай рассмеялся, вторя ей:

— Вы знаете? Участвовали в этой гонке? Ее темные волосы метнулись вперед-назад, когда она покачала головой.

— Нет, не в гонке, а только прокладывала курс. От меня не много толку в соревнованиях. — Она выпрямилась. — Тот холм — просто убийца. Он находится в парке Мир Дэвиона в полутора километрах от финиша. Но после холма это расстояние может показаться световым годом.

Кай повесил полотенце на шею и поднял одну ногу на скамью. Капелька пота скатилась с носа, когда он нагнулся вперед, растягивая подколенное сухожилие.

— Вы правы. Этот холм — сущая смерть. И все же, пробегая по парку, я одолел подъем мемориала Серебристого Орла.

— Как там? — Она явно вздрогнула. — Этот памятник вселяет ужас. Разорванная собака испытывает страшную боль в лапах пантеры. Меня это угнетает. — Ее лицо скривилось от отвращения. — Такая жестокость! Не понимаю, почему такой памятник поставили в Парке Мира.

Кай поменял ногу и нагнулся вперед, пока не почувствовал боль в мышцах бедра. «Я помню, как дядя Дэн привел меня в парк и объяснил, что собака представляет Гончих Келла, спасающих Мелиссу Штайнер из западни Куриты. Патрик Келл пожертвовал собой, обеспечив Мелиссе побег. Памятник поставили в парке как напоминание людям о том, что большой успех требует больших жертв».

Кай посмотрел на нее.

— Я понимаю вас, но не согласен с вами. Думаю, что ребенок, которого защищает собака, канат, поднимающийся в небо и символизирующий неминуемое спасение ребенка, — производят благоприятное впечатление. — Он удержался и не стал хвастаться связью своей семьи с этим памятником. — Во время гонки я чувствовал себя разодранным, как эта собака, но заставил себя бежать, так как знал, что не погибну и должен добежать до финиша, показав результат, на который способен.

— Я вас понимаю. Она стянула с себя спортивный костюм, оставив лишь майку, плотно обтягивавшую тело. На ее обнаженных руках отчетливо выделялись мышцы, а подтянутый живот говорил о том, что она была опытной бегуньей. Она отбросила одежду на скамейку.

— Здесь спокойно?

Повернувшись кругом, Кай наклонился к скамье, растягивая ахиллесово сухожилие и икроножные мышцы правой ноги.

— Для вас или костюма?

— Костюма. — Кай слегка ухмыльнулся.

— Не беспокойтесь. Криминальные элементы посчитают ниже своего достоинства трогать его. Температура окружающей среды нулевая, и они сейчас охотятся за вещами из более толстого материала. Спортивный костюм ИННА не стоит того, чтобы попадать в тюрьму, размещенную вон на том серебристом шарике над нами.

Она проследила за его взглядом, устремленным на луну, парившую меж двух неровных горных вершин вблизи горизонта.

— Побег оттуда потребует больше сил, чем изготовление лазерного пистолета из куска натриевой соли. — Она обернулась к Каю. — Как они называют ее?

Кай встретился прямо с ее взглядом.

— Преступники называют ее Последняя Любовница, а местные жители просто Справедливость. Она хмыкнула:

— Так неприветливо... Кай рассмеялся:

— Без шуток.

Она многозначительно покачала головой:

— Без шуток. — Мгновение она наблюдала за ним, затем одобрительно кивнула. — Не многие после занятий могут растягиваться так, как хотели бы. У вас хорошо получается.

— Не хочу стать согбенным стариком. Она сочувственно кивнула.

— А что, есть семейная предрасположенность? Как поживают ваши старики?

Улыбка осталась на лице Кая, но он стал стремительно перебирать в голове ближайших родственников. «Дедушка Аллард в порядке. Широко известно, что у него редкая, неизлечимая форма болезни Арцгеймера. Но именно поэтому никто не станет пытаться похитить его и выудить у него информацию. Долгие годы он прослужил в Службе внешней разведки и поэтому мог бы стать важным источником для вражеских агентов. Отец моей матери спятил задолго до своей смерти. Наслушавшись рассказов о его делишках и насмотревшись на то, что вытворяла Романо Ляо — я все еще не могу свыкнуться с мыслью, что она моя тетка. Романо — явная шизофреничка, она готова на все, лишь бы извести мою мать. Надеюсь, что я — больше Аллард, чем Ляо. Иначе это было бы слишком печально».

— Один старик мертв, а у других нет проблем. Я просто не хочу ничего оставлять на волю случая. — Он снова вытер лицо полотенцем и засунул его в сумку. — Желаю радости в беге. Через пять поворотов наткнетесь на тропинку, ведущую к подножию холма, приятную и вполне безопасную. За ней находится склон, из-за которого Холм, Разбивающий Сердца и выглядит как трасса для скоростного спуска.

Недоверие чувствовалось в ее голосе:

— А потом?

— Старший брат этого холма.

— Спасибо за предупреждение, — бросила она через плечо, направляясь по беговой тропе. Кай наблюдал за ней, пока ее силуэт не пропал из вида, затем шлепнул себя ладонью правой руки по лбу! «Идиот: судя по всему, она здесь недавно и еще мало кого знает, а ты даже не додумался спросить, как ее зовут, и тем более не договорился о встрече сегодня вечером».

Он бросил взгляд на ее смятую куртку и пожалел о том, что не захватил ручку и бумагу, чтобы оставить записку. Немного раздосадованный на себя, он пошел в сторону военного городка, где располагался небольшой домик, в котором Кай жил вдвоем с другим лейтенантом, служившим в гвардии. Остановившись на вершине холма, он осмотрел окрестности в поисках девушки, но тщетно. Покинув благоприятное для наблюдения место, он вернулся домой, ругая себя за бестолковость и нерасторопность.

— Кровь Блейка, Кай!

Беван Пелоци, одеяние которого состояло лишь из полотенца, обернутого вокруг тонкой талии, глухо колотил по дверному косяку. Из душевой все еще валил пар. Глухой голос Бевана немногим отличался от журчания воды, постоянно капавшей из крана:

— Как ты мог упустить такую женщину? Кай бросил на светловолосого товарища, с которым делил жилье, испепеляющий взгляд.

— По ней как-то не было заметно, что она хочет продолжить знакомство.

— Это всегда так сначала.

— Мне бы твой огромный опыт общения с женщинами, Беван. Дай мне только шанс, и я подтянусь.

Завитки влажных волос, свисавшие на лоб Бевана, не скрывали его насупленных бровей.

— Я всегда мечтал о такой девушке...

— И поэтому на твоем лице улыбка, — саркастически заметил Кай, — и румянец на коже...

— Какой наблюдательный парень! — Беван скорчил рожу. — Почему, к дьяволу, ты не вернулся сюда, не написал записку, не отправился в парк и не оставил ее там? Воспользовался бы моим аэромобилем. Ты же знаешь, где я храню ключи.

Кай отвернулся от зеркала и поднял бровь.

— Дорогой друг, я конечно же думал об этом все утро. — Кай бросил взгляд в пустой ящик рядом со столом. — Я бы сделал все в точности, как ты советуешь, если бы гостья, которая приходила к тебе вчера вечером, уже не забрала твои ключи, чтобы пойти и закупить всю ту дрянь, которой утром напичкала омлет.

Беван беспомощно пожал плечами.

— Не думаешь ли ты, что я не оценил по достоинству твою помощь в поглощении этой дряни? — Он хлопнул рукой по подтянутому животу. — Почему женщины хотят откормить меня?

— По-видимому, они хотят, чтобы ты настолько сбавил скорость, чтобы они успевали подцепить тебя. Пелоци расцвел в улыбке, как подсолнечник.

— Так много женщин, так мало времени...

Кай отвернулся к зеркалу. «Так много женщин, так мало выдержки...» Он одернул воротничок своего зеленого френча и застегнул его.

— Беван, он смотрится ровно? Пелоци закрыл левый глаз и кивнул:

— Не переводи разговор на другую тему, Кай. Как долго ты будешь отсутствовать?

— Что ты имеешь в виду? Сколько времени я проведу с кузеном Памелы, чтобы ты смог побыть с ней наедине?

Беван пропустил колкость и тоскливо уставился в пространство.

— Памела! Эта девчонка действительно понимала толк в...

— Стряпне? — вставил Кай, невинно улыбаясь.

Он отошел от зеркала и сел на край своей кровати. Резко открыв красный с золотым кантом ящичек, он взял одну из серебряных шпор, лежавших на подушечке из красного бархата. Шпора имела простую V-образную форму с шипом без колесика.

— По крайней мере, Памела не нашпиговывала специями омлет, — философски заметил он, закрепляя черной кожаной лентой шпору на каблуке левого ботинка.

Прислонившись к дверному косяку, Беван сморщил нос.

— И это говорит воин, надевающий на свои ботинки шпоры.

Кай пропустил мимо ушей ответный выпад.

— Почему ты перестал с ней встречаться? Беван пожал плечами:

— Она стала меня раздражать. Думаю, что ты все равно нравился ей больше, чем я.

— Неудивительно. — Кай засунул концы брюк в отвороты своих черных ботинок. — Я уделял ей больше внимания, чем ты.

— Да уж. Я был приятно смущен, когда ты снял ее на головид в день ее рождения, а я совершенно забыл об этом. — Беван покачал головой. — Удивительно, почему ты не пригласил ее, когда мы разошлись. Я бы не стал возражать.

Кай встал и осмотрел себя в зеркале.

— Толку не было бы все равно — и ты здесь ни при чем.

Кай пристально смотрел в зеркало, но видел только длинную череду следов вдоль темного песочного пляжа.

Словно прочитав мысли Кая, Беван понимающе улыбнулся:

— Ха, я же знаю о твоих делишках с... э-э... как ее звали?

Лицо Кая осталось безразличным, а глаза — устремленными вдаль.

— Венди. Венди Силвестр. Беван, извиняясь, потупил взор.

— Да, правильно, Венди. Я знаю, чем все закончилось и что ты винишь за все себя, но не надо сокрушаться об этом всю жизнь. Надо же однажды начать жить. Девушка, которую ты повстречал сегодня, может оказаться предвестницей.

Кай пожал плечами:

— Если она и была знамением, то я уже его прозевал. Беван широко раскрыл руки и вознес их к небесам.

— Кай, в море так много разных рыбок! Ты прекрасный офицер, у которого в жилах струится столько благородной крови, что тебя пригласил на прием комендант, в то время как мы, простолюдины, должны позаботиться о себе сами в новогодний сочельник. Тысячи женщин мечтают оказаться рядом или в постели с тобой. Так дай же им этот шанс! — Прежде чем Кай смог ответить, Беван продолжал: — Знаю, что ты собираешься сказать, но суть в том, Кай, что ты должен только раскрыться и дать себе жить. Дьявол, так сегодня и начни.

«Дай себе жить». Что-то глубоко сокрытое в этой фразе резануло Кая. «Почему ты проводишь жизнь, избегая чего-то, если думаешь, что это плохо обернется? Ты поладил с Памелой, потому что она была с Беваном, а значит, на тебя никто не оказывал воздействия. Ты что, не можешь набраться храбрости? Дай себе жить».

— Так и порешим. С 1 января 3050 года Кай Аллард-Ляо даст себе жить.

— Когда он протянул руку Бевану, ужасный шепот раздался внутри его: «Надеюсь, что карающие Боги не заметили твою дерзость. А если заметили, то ты пожнешь плоды, которые вполне заслуживает безрассудство».

— Да, сэр, мне кажется, что в последний раз мы виделись три года тому назад. — Кай улыбался, пожимая руку генерал-лейтенанта Эндрю Рэдберна. — Припоминаю, что это было на вечеринке, устраиваемой тетей Ривой и дядей Робертом. Мне было приятно увидеть вас и Майшу. — Он посмотрел вокруг. — Она здесь? Эндрю покачал головой:

— Нет, но она передает вам свои самые искренние пожелания. Она попросила меня поблагодарить вас за голограмму, касающуюся ее последней книги...

Низкий голос и открытая улыбка Эндрю Рэдберна напомнили Каю о том, как генерал-лейтенант — тогда еще майор из Первого полка катилских улан — доставил свою семью на Кестрел, чтобы присутствовать на свадьбе Дэна Алларда. Он посчитал своим долгом собрать вместе всех присутствовавших детей, чтобы они не крутились под ногами во время приготовлений. Кай припомнил с нежностью великолепные соревнования по борьбе, когда Виктор Дэвион, Фелан Келл, сын Эндрю Телос и он сам были волками, напавшими на медведя, которым был Эндрю, — по-настоящему, с ревом, рыком и шутливыми, но тяжелыми хлопками со всех сторон.

— Я помню каждое слово, — произнес Кай. — Она и Джей Митчелл являются единственными историками, способными вести репортажи о сражениях. Книга «Свобода оплачена кровью» действительно рассказывает правду о битве Расалхага с вероломными отрядами Куриты во время Ронинских войн. Описание тактических действий, предпринятых в ходе битвы, читается вполне логично, и, оценивая события на Ганцбурге, она правильно возлагает вину поровну и на наемников, и на политиков. Книга мне очень понравилась, и я хотел ей об этом сказать.

Эндрю улыбнулся. Медали и ордена сверкали на его широкой груди. Он был одет в темный мундир уланов.

— Твое сообщение поступило сразу после того, как книга получила отвратительные отзывы рецензентов. Так что твои комментарии пришлись в самый подходящий момент.

— Тогда я вдвойне рад, что написал ей. Пожалуй, Майша — единственная, кто ведет хроники всех сражений, в которых я участвовал. Я знаю, что историю пишут победители, и иметь на своей стороне симпатизирующего историка вообще-то совсем не вредно.

— Вы позволите?

Кай вздрогнул, когда услышал голос и почувствовал легкое прикосновение к своему плечу. Он повернулся и встретился взглядом с темно-голубыми глазами женщины, которую повстречал утром. «Возможно, Беван был прав, возможно, она — предзнаменование!»

На ней было черное вечернее платье, на лифе которого эбеновыми блестками была вышита вспыхнувшая звезда, сверкавшая отблесками света, когда женщина двигалась. Нить жемчуга вокруг шеи гармонировала с серьгами, голубизна которых дополняла цвет ее глаз и темных волос.

— Вы забыли свою сумку, — сказала она с озорной улыбкой.

— Сумку? — единственное, что Кай мог сказать. Она прикоснулась к его руке:

— Вашу сумку. В которой было полотенце. Вы оставили ее на скамейке. После пробежки я подождала некоторое время, думая, что вы, возможно, вернетесь за ней. Не зная ваше имя, я не могла позвонить вам. Я взяла ее домой и собиралась завтра выйти рано на пробежку, чтобы возвратить ее вам.

Кай чувствовал, как зарделись его щеки, и, повернувшись снова к Эндрю, увидел на его лице широкую улыбку.

— Мы встретились сегодня утром, генерал. На пробежке. Я бы представил вас, но я... Эндрю подмигнул женщине:

— Не надо. Доктор Лир прибыла сегодня вместе с нами. Ее переводят в Десятый лиранский полк, и я встретил ее по пути в Скондию. Приятно снова видеть вас, доктор.

Она кивнула.

— И мне тоже, генерал. Эндрю бросил взгляд на Кая.

— Позвольте мне представить вас друг другу. Лейтенант, это доктор Дейра Лир.

Кай взял ее руку и, подняв, прикоснулся губами.

— Очень рад познакомиться с вами официально.

— Доктор Лир, это лейтенант Кай Аллард-Ляо.

Ее улыбка застыла, затем исчезла, оставив тонкую бескровную полоску губ на лице. Она моргнула раз или два, словно подыскивая слова, которых не находила, затем резко повернулась и исчезла в толпе.

Кай остолбенел, а Эндрю озабоченно нахмурил брови. Они посмотрели друг на друга и вдаль, подобно друзьям, которым только что явился призрак и которые не поверили своим глазам. Волосы на затылке Кая встали дыбом, а он все пытался хоть мельком увидеть Дейру в толпе, но круговерть вечеринки всецело поглотила ее.

Кай почесал затылок:

— Что бы это все значило? Эндрю задумчиво покачал головой:

— Не имею представления. Я знаю, что она стала доктором, потому что ее отец был водителем боевого робота и погиб в бою, когда она была ребенком. Ей не нравится насилие, хотя она упомянула, что обладает черным поясом в айкидо.

Кай кивнул:

— Неудивительно. Айкидо учит использовать энергию противника против него же. Это высшее мастерство в искусстве самозащиты без оружия. Вы не причиняете боль врагу. Он причиняет ее себе сам.

— По-видимому, она не поняла, что ты водитель боевого робота, — предположил Эндрю. — Но затем определила это по твоему мундиру. Может, она не испытывает нежных чувств к аристократам — бывает и такое.

Кай прикусил нижнюю губу.

— Может быть.

«Что бы там ни было, это причинило ей боль, сильную боль. Не достаточно ли того, что своей жизнью я оправдываю доброе имя семьи? Сейчас я должен бороться против чего-то, что сделал кто-то другой. Какой толк позволять себе жить в удовольствие, если тут же лопается это удовольствие, как мыльный пузырь, отбрасывая брызги тебе в лицо?»

На следующее утро Кай нашел свою сумку на скамейке, но Дейры поблизости не было. Он поискал в сумке записку или иной знак, оставленный ею, но ничего не обнаружил. Он тяжело опустился на скамью. «Если Беван прав и она явилась как предзнаменование, то 3050 год будет очень плохим».

XIV

Межзвездный Т-корабль «Разъяренный Волк»,

Погасшая звезда, Периферия

15 января 3050 г.


Кислый запах пропитанных потом простынь ударил в ноздри Фелана Келла, мучительно пытавшегося отыскать тропинку к реальности в кромешном мраке, затмившем его разум. Тысячи вопросов, сотни раз заданных множеством неведомых голосов на разный лад, все еще звучали эхом в его мозгу. Контрапунктом слышался один голос, отвечавший снова и снова и в итоге выдававший правдивую информацию, которой от него добивались. Фелан узнал собственный голос.

«Боже милостивый, нет, я не мог выдать им все! Я предал всех и все, что имело хоть какое-то значение!» Живот свело, и Фелана вырвало. То ли от отвращения к самому себе, то ли от ломки, вызванной наркотиками, которыми его накачали. Потный и трясущийся, он судорожно хватал губами воздух, лежа на нарах, и тупо таращился во мрак камеры. «И то, что меня напичкали наркотиками, не меняет дела. Я — предатель, и этим все сказано».

Свет пробился через щели, заставив Фелана закрыть глаза. Но свет все равно проник сквозь веки, вогнав в мозг иглы мучительной боли. Мысли едва шевелились, и когда Фелан наконец решил поднять руку, чтобы прикрыть глаза, дверь уже закрылась и кто-то резко перевернул его на спину. Чья-то рука схватила его левое запястье, ловко развернув предплечье, рывком вытянула его руку, и что-то острое вонзилось в вену у локтя.

Химическое вещество, заструившись по телу, всколыхнуло, как грязную муть, воспоминания, оставшиеся от сотен допросов. Когда стихли голоса и вопросы, Фелан почувствовал удар, волной прокатившийся по телу. Глаза как по команде резко открылись, красноречиво свидетельствуя о мгновенной передаче импульсов между мозгом и телом, а не по заданным маршрутам, как в последние два месяца. Он повернул запястье и вцепился в того, кто его держал.

Рука резким рубящим движением ударила в центр его предплечья, вызвав онемение внутреннего сухожилия, затем обхватила большой палец его руки и сбросила ее с легкостью ребенка, отрывающего кожицу лимона. Фелан подумал: «Тело послушно мне, но силы не вернулись». Он разжал обе руки, позволив им мягко опуститься на матрас.

— Правильное решение. — Голос принадлежал женщине, но почему-то это его не удивило. Голос был хриплым, что разумелось само собой, и бесстрастным, как реакция на атаку Фелана.

Она подняла его руку и положила, прикрыв ему глаза.

— Я медленно увеличу яркость света. Не открывай глаза, препарат, который я ввела тебе, расширяет зрачки.

Весь потолок засветился, последовательно меняя цвет от бездонно черного до серого и затем ярко-белого, осветив каждый угол небольшой камеры. Фелан прищурил глаза, жадно впитывая все детали окружающей обстановки, по мере того, как они освещались светом. Его койка была едва ли не единственным убранством маленькой камеры. Заметив располагавшийся напротив люка умывальник, он тотчас определил по его конструкции, что тот предназначался для использования в условиях нулевой гравитации. А это значит, что я все еще на «прыгуне». В углу напротив люка Фелан рассмотрел скомканное серое шерстяное одеяло, и чувствительные боли в спине напомнили о многих ночах, которые он провел завернутым в него, как ребенок.

Фелан поднял глаза на женщину и повернулся так, чтобы хорошенько рассмотреть ее. Какое-то мгновение он затруднялся распознать в холеной красотке, возвышавшейся над ним, образ силача, сформировавшийся в его сознании исключительно на основе ее силы, когда она запросто ворочала его перед этим. Ее светлые волосы были очень коротко подстрижены и зачесаны за уши. И хотя ее лицо было серьезным, чуть вздернутый носик придавал ему выражение удивления.

На ней был комбинезон темно-синего цвета. Украшения отсутствовали, за исключением единственной сережки в левом ухе. Выполненная в виде звезды, она была покрыта эмалью цвета свежей крови. Четыре вершины восьмиконечной звезды были одинаковы, а южный конец был в четыре раза длиннее других, придавая ей форму кинжала. Когда она двинулась к двери, Фелан заметил, что рисунок на плечах униформы напоминает орнамент сережки.

Она прицепила пульт управления светом к карману костюма и скрестила руки на груди.

— Следовало ожидать.

Фелан свесил ноги с края койки и сел. Волна тошноты снова нахлынула на него, и он ухватился за край койки, чтобы не свалиться. Потряс головой, чтобы слегка очухаться, но стало лишь муторней. Осталось только дожидаться, когда головокружение пройдет. Наконец он осторожно повернул голову и посмотрел на нее.

— А что вы ожидали увидеть?

Сиплый и глухой звук голоса удивил его. «Что с моим голосом? Скрежещет, как бритва». Он вздрогнул, когда на поверхность его рассудка всплыли воспоминания об ужасных галлюцинациях, загнавших его с койки в угол. «Должно быть, я часами истошно вопил...»

Раздражение вспыхнуло на ее лице.

— Я не могу отвести тебя в таком виде к Хану. Тебе следует привести себя в приличный вид. — Она нахмурила брови. — Кстати, я должна сопроводить тебя. Хвала Хану, но почему он поручил это мне? — Она наморщила нос, но затем, кажется, решила сделать все должным образом. — Другим это не понравится, но это их проблема, нег? Пойдем.

Фелан неуверенно встал на ноги, пошатнулся и отступил к противоположной стене камеры. Ощутив позвоночником прохладу металла, он с трудом удержался. Тошнота подкатила к самому горлу. Опершись ладонями о стену, он распрямился.

— Где я? Кто ты? Черт побери, куда ты меня ведешь? — Он скрестил руки на груди. — Отвечай, или я вообще не сдвинусь с места.

От удивления она вскинула брови и ухмыльнулась уголками губ.

— Фелан Келл, на твои вопросы ответит Хан, если пожелает. Ты пойдешь к нему, а моя обязанность доставить тебя туда. Я понимаю, после всего, что с тобой случилось, ты хочешь проявить независимость. Ее у тебя нет. Спроси себя: пойдешь ли ты сам или хочешь, чтобы я потащила тебя?

Фелан открыл было рот, чтобы ответить колкостью на колкость, но остановился. «Ты слаб, котенок, а она сильна, как тигрица». Его плечи поникли.

— Значит, ты советуешь мне пойти по доброй воле, не то я жестоко пожалею? — Она кивнула, и он сделал шаркающий шаг. — Веди.

Не произнеся ни слова, она пропустила его через дверь и повела по коридору. Прохладный и чистый, он был хорошо освещен. Фелан заметил, что все камеры в коридоре были открыты. С удивлением он подумал о том, что либо он был единственным заключенным, Либо ошибся относительно своего положения. Он огляделся в поисках хоть какого-то намека, подсказавшего бы, куда он попал, но увидел лишь треугольный щит с тремя звеньями цепи, нарисованными на верхней кромке.

Их значение ускользнуло от него, пока они не достигли другого отрезка коридора, изгибавшегося, как ступица колеса. Другие коридоры расходились как спицы колеса, и на входе в каждый из них Фелан также видел щиты с нарисованными символами. Кроме щита с цепью он обратил внимание на щит с шестиугольной схемой, щит с небольшой красной звездой и щит с бороздчатым шаром. Женщина провела Фелана в коридор с последним символом.

«Символы! Щиты являются просто знаками, показывающими, что можно отыскать по ходу коридора». Фелан улыбнулся себе, радуясь тому, что начал шевелить мозгами логически, а не от случая к случаю. «Не ясно, что значит шестиугольник, но готов поспорить, что цепи означают тюрьму. Интересно, что такое красная звезда и разноцветный шар?»

Фелан быстро проник в тайну бело-синего шара, двигаясь в глубь коридора. В желудке заурчало, когда он почувствовал запах еды. Справа от него несколько дверных проходов украшали щиты с волнистыми линиями, похожими на спагетти, которые он просто обожал. «Одному Богу известно, что означают эти символы, но мой нос говорит, что здесь повсюду жратва. Если в коридорах с символом шар есть помещение для еды, то, возможно, он обозначает жилые помещения или службы быта».

Пока они шли по коридору, в голову Фелану пришла другая догадка. Если все эти двери с замысловатыми символами ведут в командирскую рубку, то это, по-видимому, довольно большое помещение. Тогда на борту этого «прыгуна» много людей. А следовательно, он относится к классу больших кораблей — типа «Бегемота».

Пройдя еще немного, женщина, которая его вела, остановилась перед левой дверью, которая тут же втянулась вверх в стену. Фелан заметил щит и V-образный символ с большим шаром в центре и двумя шарами поменьше у каждого рога. Он шагнул в помещение и обошел перегородку, отшатнувшись от яркого света, отражавшегося от покрытых белой плиткой стен и серебристых металлических зеркал. «Куда же меня занесло?»

Две из трех персон, находившихся в помещении, посмотрели на него так, будто он прервал тайный ритуал. Фелан почувствовал, как по спине поползли мурашки. Впрочем, неприятное чувство более чем соответствовало тому удивлению, с которым он разглядывал место, где ему определенно не собирались оказывать почтение. «Я привык к такому на Ганцбурге. Но здесь меня даже не принимают за человека».

Трое присутствующих выглядели так странно, что Фелан усомнился, люди ли они. В стороне от них он увидел обнаженную женщину, сидевшую на узкой скамье, которая глубоко прогнулась по центру не потому, что женщина была толстой — хотя Фелан готов был биться об заклад, что она весила не меньше ста пятидесяти килограммов, — а потому, что она была гигантом! Бледная плоть покрывала толстые мышцы, и Фелан осознал, что физически она намного превосходила любого силача из Гончих Келла, которые в свободное время любили потренироваться с тяжеленными штангами. «Ее плечи были намного шире, чем у любого из этих верзил! Ее рост два метра тридцать сантиметров, не меньше».


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25