Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Майк Хаммер (№2) - Мой револьвер быстр

ModernLib.Net / Крутой детектив / Спиллейн Микки / Мой револьвер быстр - Чтение (стр. 8)
Автор: Спиллейн Микки
Жанр: Крутой детектив
Серия: Майк Хаммер

 

 


Туда и сюда сновали пустые такси в тщетных поисках клиентов. Дождь серой сеткой затянул город, разогнав зрителей по домам. Только тигры бродили по улицам этой ночью.

Мы проехали «Зеро-Зеро», и Лола оглянулась, но смотреть было не на что. Клуб был погребен во мрак, на двери висела табличка «Закрыто». Пат поработал. Мы оставили машину на полупустой стоянке, вошли в первый попавшийся бар и сели у стойки. Четверо парней на другом конце, до нашего появления явно скучавшие, неожиданно нашли тему для разговора, и четыре пары глаз забегали по Лоле. Один из этих типов велел бармену поставить Лоле коктейль.

На меня нахлынули воспоминания. Рыжая потягивала кофе, изящно оттопырив пальчик с кольцом; теперь она лежит со скрещенными на груди руками и без кольца, а Масляная голова торжествующе ухмыляется...

Я заказал еще пива. Перед Лолой стояли уже два мартини и один пустой бокал. Парни смеялись, разговаривая достаточно громко, чтобы быть услышанными. Один из них встал, отпустил какую-то грязную шутку и с гнусной усмешкой направился к нам.

Он обнял Лолу за талию и стал стаскивать ее с табурета, когда я зажег сигарету между пальцами и щелчком швырнул ее. Горящий конец попал ему в глаз. Сладкая речь сменились воплем боли и потоком ругательств.

Дружки тут же повскакивали со стульев — но позже меня. Я подошел к парню и въехал ему в брюхо так, что он брякнулся на пол, как куль с железом. Его команда спокойно заняла свои места у стойки, даже не оказав пострадавшему первую помощь.

Следующий мартини я заказал Лоле сам.

Парень на полу застонал: его вырвало.

— Уйдем отсюда, Майк, — попросила Лола. — Я так дрожу, что не могу поднять бокал.

Я кинул мелочь тупо ухмыляющемуся бармену, и мы ушли.

— Когда ты заговоришь со мной? — поинтересовалась Лола. — Моя честь спасена, а ты не снизошел даже до улыбки победителя.

Я улыбнулся.

— Так лучше?

— Майк, когда-нибудь я попрошу тебя рассказать, откуда взялись эти царапины у глаз и шрам на подбородке.

— Это тайна, покрытая мраком.

— Женщины в твоей жизни, а?

Когда я весело кивнул, она ткнула меня в бок кулаком и сделала вид, что обиделась.

Дорога была пустынна. Мы пропустили несколько машин и, подняв воротники, перебежали на другую сторону. Мы неслись по улице, смеясь без всякой причины, держась за руки, и капельки дождя тысячами искр сверкали в волосах Лолы... мне пришло в голову, что сейчас мы похожи на те влюбленные парочки, которые с удовольствием приобретут фотографию на память о счастливом мгновении.

Интересно, сколько Рыжая с этого имела — пять центов с каждой пары высланных снимков? А Финней Ласт и ему подобные купаются в деньгах и проводят уикэнды с дорогостоящими проститутками. Наживаются на тех, кого уговорили продать свою душу и тело.. Кстати, Энн Минор вряд ли успела реализовать чек на пятьсот долларов. Он, должно быть, так и лежит в ее квартире, никто не посмеет взять его, пока газеты трубят об убийстве и расследовании.

— Куда мы идем?

— В «Альбино-клуб». Слыхала о таком?

— Краем уха. Почему туда? Я думала, ты не хочешь, чтобы тебя видели.

— Меня там не знают. Зато, возможно, встречусь с клиентом и отдам ему пять сотенных.

Через десять минут мы дошли до бара, и швейцар в ливрее радостно приветствовал новый источник доходов. «Альбино-клуб», расположенный в полуподвале, оказался заведением средних размеров, без мишурного блеска «Зеро-Зеро». Вместо хрома и позолоты — мореный дуб и мягкое мерцание настенных светильников.

Небольшой Джаз-оркестр наигрывал спокойные тихие вариации, не отвлекающие от беседы или приема пищи.

Несколько столиков было занято припозднившимися обедающими. В углу сидели шесть мужчин в деловых костюмах и оживленно обсуждали какую-то проблему. Четыре бармена за длинной стойкой от безделья протирали стаканы; пятый наливал виски двум дамам.

Лола вздрогнула и прошептала мое имя. Я понял, что она имела в виду: среди сидевших у стойки был Финней Ласт, а рядом — парень, которого я избил на стоянке. Тот самый, который якобы искал ключи от машины. Меня сильно порадовала его подпорченная внешность.

Мы не вошли в «Альбино-клуб». Я схватил свою шляпу и вытолкнул Лолу в фойе. Пораженный швейцар, собрав остатки самообладания, все же вежливо пожелал нам спокойной ночи.

Мы вышли на Бродвей. Я усадил Лолу за столик в кафе, а сам побежал звонить.

Пат оказался дома. Он, должно быть, только пришел, потому что тяжело дышал, как после подъема по лестнице.

— Это Майк. Финней Ласт сейчас в «Альбино-клубе». Ты не можешь послать «хвоста»? Я бы сам последил за ним, да нет времени..

— Ха! — взорвался Пат. — Вот уже два часа, как его ищут все полицейские патрули города.

— Что?..

— Я получил телеграмму с Западного побережья.

Ласт официально в розыске. Он полностью подошел под описание убийцы.

— А что это было за убийство, Пат?

— Драка. Начал с ножа, а когда выронил его, просто свернул одному парню шею.

Холодок пробежал по моей груди. Сомнений не оставалось: Финней владел разнообразной техникой.

— "Альбино-клуб", Пат. Ты знаешь, где это. Я собираюсь поспорить в скорости с патрульной машиной, и если выиграю, придется тебе заказывать похоронный фургон.

Я бросил трубку и стал проталкиваться сквозь толчею у стойки к выходу. Лоле не надо было говорить, что что-то случилось. Когда я прошел мимо, ничего не замечая вокруг она окликнула меня и рванулась следом, опрокинув стул. Но к тому времени я уже был на улице и бежал, бежал так, как не бежал ни разу в жизни, и редкие прохожие застывали, разинув рты.

В груди у меня стучал огненный комок, и я мог думать только о том, с каким вожделением разобью поганую морду Финнея рукояткой револьвера. Из-за угла донесся нарастающий рев сирены, еще более усиливший мое желание попасть туда первым.

Мы опоздали. В желтом свете уличных реклам я увидел, как от обочины рванулся автомобиль. В «Альбино-клубе» Финнея Ласта и его дружка не было.

Почему — я узнал через минуту. В баре стояло радио, и Финней для смеха уговорил бармена настроиться на частоту полиции. Вот посмеялся.

Глава 13

Пат приехал спустя семь минут. Лола уже прибежала и стояла рядом со мной, с трудом переводя дыхание. Как обычно, вокруг собралась толпа зевак, и полицейские уговаривали их разойтись.

— Не заметили номера машины? — спросил Пат.

Я покачал головой.

— Нет. Швейцар тоже ничего не видел. Черт побери, это меня бесит!

Сквозь кордон протолкался бойкий репортер, и Пат сурово произнес:

— Официальное заявление будет сделано позже.

Мне нельзя было испытывать судьбу. Я считался мертвым, и хотел оставаться им как можно дольше. Мы прошли к машине.

— Как дела. Пат?

— Хорошего мало. На меня жмут со всех сторон. Вообще, создалась какая-то напряженная атмосфера: всюду снуют почуявшие сенсацию газетчики, политиканы меня травят... Помнишь, я говорил тебе о местах, известных полиции, которые все же приходится терпеть? Мы провели несколько рейдов. И застукали таких людей. — Одним. словом, теперь у нас есть имена и конкретные факты. Кое-кто при этом пытался подкупить моих людей и поплатился за это.

— Друг?

— Они напуганы, Майк. Они не знают, какой информацией мы располагаем, и не смеют рисковать.

— Не удивительно.

Пат облизал губы и стал ждать продолжения. Я взглянул на Лолу.

— Через пару дней мы тебе сможем кое-что рассказать.

— Моим бедным ножкам придется изрядно потрудиться, — вздохнула она.

— О чем это вы? — спросил Пат.

— Узнаешь. Между прочим, ты все приготовил к завтрашнему вечеру?

Пат вытащил сигарету и закурил.

— Майк, я начинаю сомневаться: кто руководит моим отделом. — Потом улыбнулся и добавил:

— Да, мы готовы Люди подобраны, но задание я им не сообщил — нам ни к чему утечка информации.

Толпа поредела, но тут подъехала машина с газетчиками. Меня знали слишком многие, а я не хотел быть опознанным, поэтому распрощался с Патом, и мы с Лолой заторопились прочь.

Я проводил ее домой, и она настояла, чтобы я поднялся выпить чашечку кофе. Здесь было тихо и спокойно в эти предутренние часы, когда весь город спал. Улица замерла. Даже случайный автомобильный сигнал звучал дико и нелепо в этой неестественной тишине.

Из печальных раздумий меня вывел голос Лолы.

— Кофе готов, Майк. Замечтался?

— Ага. — Я взял чашечку с подноса. Лола добавила туда молока и сахара. — Иногда так приятно помечтать...

— А иногда нет. — Она улыбнулась. — И мечты у меня изменились. Они стали лучше. Я люблю тебя, Майк.

Я промолчал. Она и не ждала ответа.

— Тебя можно назвать некрасивым, если разобрать твое лицо на кусочки и рассматривать их по отдельности. В тебе есть что-то грубое, жестокое, и поэтому тебя ненавидят мужчины. Но, может быть, женщине нужен зверь. Может быть, ей нужен мужчина, который способен ненавидеть, и все же сохраняет доброту. Сколько я тебя знаю? Несколько дней? Достаточно, чтобы сказать: я люблю тебя, и будь все по-иному, я бы мечтала об ответной любви. Но это невозможно, и мне все равно. Я просто хочу, чтобы ты знал.

Лола застыла, полуприкрыв глаза, и мне она показалась воплощением совершенства. Разум и тело, очищенные от всякой грязи, порождающей несвободу души. Я никогда не видел ее такой: спокойной, безмятежной, счастливой в сознании своего несчастья. Ее лицо излучало необычайную красоту, волосы живым потоком струились по плечам. Высокая упругая грудь, не стесненная оковами лифчика, манила к себе.

Я поставил чашку на край стола, не в состоянии отвести взгляда.

— Мы будто давно женаты, — произнесла Лола. — Сидим себе как ни в чем не бывало, а нас разделяет целая комната.

Комнату пройти нетрудно. Лола протянула мне навстречу руки; я поднял ее на ноги и сжал в объятиях, упиваясь терпкой сладостью ее губ и языка.

Я не хотел ее отпускать, но она выскользнула из моих рук, достала сигареты, заставила меня закурить, а сама исчезла в спальне.

Окурок обжигал мне пальцы, когда она позвала меня. Только одно слово.

— Майк...

Лола стояла в центре комнаты, в тени абажура, повернувшись ко мне спиной. Она смотрела в открытое окно, в ночную тишину, и казалась творением гениального скульптора, столь нежна и красива была ее поза.

Легкий ветерок плотно прижимал прозрачный шелк ночной рубашки, вырисовывая каждую черту, каждую линию.

Я замер в дверях, не осмеливаясь дышать, боясь, что это чудесное видение исчезнет. Ее голос был едва слышен.

— Тысячу лет назад я решила, что надену эту рубашку в свадебную ночь.

Тысячу лет назад я вырвала из груди сердце... И вот встретила тебя.

Когда повернулась грациозным порывистым движением и шагнула мне навстречу.

— Никогда у меня не было ночи, которую я хотела бы запомнить. Так пусть ею будет эта.

В глазах Лолы горел ярко-жгучий танец страсти.

— Иди ко мне, Майк.

Требование, которое было ненужным. Я схватил ее за плечи, и мои ногти впились в нежное тело.

— Я хочу, чтобы ты любил меня, только сегодня, — выдохнула она. — Я хочу любви такой же сильной, такой же яростной, как моя, потому что "завтра.. для нас может не наступить, а если и наступит, то так больше не будет. Скажи мне, Майк, скажи.

— Я люблю тебя, Лола. Я сказал бы тебе это раньше, но ты не позволяла. Тебя нельзя не любить. Когда-то я решил для себя, что не способен на любовь. Я был не прав.

— Только сегодня...

— Нет. Нет. Всегда...

Пальцами она закрыла мне рот. Потом взяла мою руку и положила себе на плечо, к бретельке.

— Эта рубашка одевается лишь один раз. И есть лишь один способ снять ее.

Дьявол соблазнял мою плоть. Я любил дьявола.

Я рванул шелковую материю, та разошлась с торжествующим треском...

— Я люблю тебя, Майк, люблю, — повторила Лола.

Ее рот был холоден, но тело пылало.

Эта была ночь, которой, она думала, у нее никогда не будет.

Это была ночь, которую мне никогда не забыть.

Я проснулся в одиночестве. Рядом к подушке была приколота записка.

«Теперь надо закончить ту работу, которую ты мне поручил. Завтрак готов только подогрей».

К черту завтрак. Уже больше двенадцати. Я жевал на ходу, одеваясь и бреясь. Пока остывал кофе, я включил радио. Диктор, казалось, впервые в жизни был искрение возбужден. Он говорил быстро, взахлеб, еле успевая вздохнуть между фразами. С тех пор, как я видел Пата, полиция провела еще два рейда, и ее сети охватили тайные закоулки гигантского города.

Железный кулак замахнулся на могущественную организацию, взявшую в кольцо джунгли Нью-Йорка. Он попадал в места и людей, о которых я и не слышал. Зловещая улыбка появилась на моем лице. Я вспомнил, как Пат утверждал, что он бессилен...

Теперь ничего остановить нельзя. Сенсацию подхватили и разнесли газеты. Публика с яростным негодованием осуждала то, что только вчера поддерживала своим безразличием. Просто новая забава: смотреть, как мараются грязью известные имена. Новое развлечение: смаковать теневые стороны жизни.

Но основные главы еще не написаны. Действие в них разыграется позже, в судах, после заявлений, протестов, апелляций, необходимых для того, чтобы протянуть время. А потом, может быть, на кого-то наложат штраф, кого-то оправдают за недостатком улик...

Доказательства! Полиция делает все возможное, но если доказательств не будет, преступники выйдут из судов, твердо решив ничего подобного впредь не допускать. Сильные люди, богатые люди, властолюбивые, они будут мало-помалу подтачивать закон, как волны незаметно подмывают основание могучего утеса, пока он не падает в воду.

Я позвонил Пату. Несмотря на смертельную усталость, он был рад меня слышать.

— Читал газеты?

— Да, и слышал радио. Вижу, что началось.

— Мы берем их десятками, и у многих развязываются языки. Но это всего лишь подручные, мелкие сошки. О крупных шишках, держащих в руках всю организацию, им ничего не известно. И еще клиенты.

— Они поддерживают систему.

— И заплатят за это дороже, чем ожидали. Показалось много грязных рож, по которым не терпится смазать.

— И ты это сделаешь?

— Сделаю, Майк. Мне угрожают, предлагают взятки, уговаривают.. Клиенты не вооружены, не оказывают сопротивления при аресте и у всех отличные адвокаты. Нам не к чему прицепиться.

Мои ладони вспотели.

— Это говорят большие деньги, Пат... Что происходит? Мы снова на Диком Западе?

— У нас связаны руки. Кроме того, им как будто известен каждый наш ход.

Проклятье! Я ударил кулаком по списке стула. Хорошо, пусть себе играют жестоко. Пусть спокойно, планомерно отступают и пользуются услугами наемных убийц, чтобы убрать ненадежных. Пусть. Но их легко напугать.

Только надо играть смелее, резче, жестче — и они побегут, побегут в панике и будут бежать, пока не подкосятся ноги.

— Майк, ты слушаешь?

— Да-да. Извини, задумался.

— Ну, я домой, завалюсь спать. Придешь вечером на представление?

— Ни за что не пропущу.

— Хорошо. Лишь бы тебя не было видно — районный прокурор кое о чем догадывается, и если узнает, что ты приложил свою руку к этому делу, сидеть мне без работы.

— Не беспокойся, пока меня нет в живых. Я велел Лоле в случае необходимости связаться с тобой. Сделай одолжение, не задавай ей вопросов, просто поступай, как она скажет. Это очень важно. Если она найдет то, что ищет, ты быстро закончишь дело. Ну, пока.

Я положил трубку. Конец был близок, или, по крайней мере, не за горами. Моего участия в финальной сцене не требовалось. Мне нужен был Финней...

Но где он сейчас может быть? Город слишком велик, слишком много в нем лисьих нор, чтобы начинать охоту. Надо заставить Финнея выйти из укрытия, поймать его на открытом месте.

Я решил позвонить своему клиенту. Междугородная долго не соединяла, а потом дворецкий сообщил, что мистер Берин недавно уехал в город и, наверное, остановится в пансионе... Суник-хауз... Он спросил, кто звонит, но я поспешил повесить трубку.

Вельда, должно быть, вышла поесть — я трезвонил добрых пять минуту, но никто не ответил. Черт побери, нельзя же спокойно сидеть здесь, когда снаружи стремительно развиваются события! Я тоже решил устроить свою личную мелкую охоту. Что-то зазвенело в кармане плаща — ключи, которые дала Лола, с брелком-медальоном в форме сердечка. Я открыл сердечко и увидел улыбающуюся мне Лолу. Я тоже улыбнулся и сказал ей все, что она не позволила сказать этой ночью.

В воздухе еще пахло дождем. Рыхлые серые облака тяжелым покрывалом опускались над крышами домов. Холодный ветер с реки нанес гнилостный туман, улицы были мокрыми и скучными.

Экстренные выпуски газет вышли с фотографией на первой полосе: два олдермена и крупный промышленник в полицейском участке. Броские заголовки вещали о компрометирующей информации, имеющейся у полиции. Интересно, удалось ли расшифровать код записной книжки Мюррея?

В баре на углу я приметил свободное местечко и заказал пива. Здесь обсуждали только одну тему, и обсасывали ее до косточек. Маленький тип с крысиной мордой заявил, что ему это не нравится: полиция слишком много стала себе позволять. Какая-то девица крикнула, чтобы он заткнулся.

Я сидел там часа два, потягивая пиво, слушая разные точки зрения.

Когда мне надоело, я тяжело отвалился от стойки, прошел в телефонную будку и набрал номер пансиона. Портье сообщил, что мистер Берин прибыл. Что же, надо будет зайти к нему и отдать деньги, пятьсот долларов.

Я перешел в другой, более веселый бар и сидел там до полного изнеможения, а в восемь часов, не вытерпев, сел за руль машины. Снова полил дождь. Вечерние сумерки сгустились в ночь, непроницаемую черную ночь. Капли барабанили по крыше, стекали по ветровому стеклу и гипотетически блестели в мерцающем свете ночной рекламы... Я настроил радио на выпуск новостей, затем передумал и нашел музыку.

Через сорок минут мне надоело бесцельно колесить по городу. Я подъехал к погруженному во тьму дому Кобби Беннета и стал ждать.

Я был одинок в диком хаосе стали и бетона. Машина растворилась в чернильной пустоте улицы. Откуда-то выбежал человек, держа над головой газету, и скрылся за углом; разбрызгивая мелкие лужицы, пронеслось несколько автомобилей с зажженными фарами... Поднятый воротник плаща прикрывал поля моей шляпы и, разморенный теплом, я чуть не задремал под убаюкивающий шорох дождя.

В это время дверь дома Кобби Беннета открылась, и в проеме показался мой знакомец. Он вышел на пять минут раньше срока. Во рту у него торчала сигарета, но рука так тряслась, что спичка погасла, и он с отвращением швырнул сигарету на тротуар.

Несмотря на дождь, Кобби шел не спеша, тщательно избегая освещенных мест и время от времени поглядывая в витрины — не идет ли кто за ним.

Я позволил ему завернуть за угол и поехал вслед. Если полиция и находилась где-то рядом, то видно ее не было. Ночь застыла: на улицах ни души, будто все вымерли, и мы вдвоем остались в необитаемом городе. Я знал маршрут Кобби и решил опередить его. Поэтому рванулся вперед по улице одностороннего движения, сделал разворот, проехал ему навстречу и стал ждать.

Еще работали магазины. На верхнем этаже одного из домов шла ссора: кто-то бросил чашку, она вылетела в окно и разбилась. Из мрака вынырнул Кобби и остановился, чтобы закурить. На сей раз ему это удалось.

Он почти поравнялся со мной, когда рядом у тротуара резко затормозил автомобиль. Кобби застыл от ужаса, и только после того, как вышедший из автомобиля мужчина забежал в магазин, он осмелился затянуться и пошел дальше.

Я вылез из машины и, используя тактику Кобби, пошел за ним. Дождь был теперь мне на руку.

Десять минут одиннадцатого. Нет ни Пата, ни его людей. Только я и Кобби.

Признаюсь, я не ожидал: напряжение не может длиться долго, тело и мозг скоро привыкают... Беннет внезапно оцепенел и вскрикнул от ужаса, инстинктивно закрыв лицо.

Если бы парень выстрелил сразу, Кобби был бы готов. Он же решил действовать наверняка и стал приближаться, с револьвером в руке. Кобби страшно закричал. Револьвер опустился на уровень груди Кобби, но выстрела не последовало, потому что из парадного выскочило черное пятно и ударило парня в спину с такой силой, что оба упали к ногам Кобби.

Вытащив свой револьвер, я побежал. Я был от них футах в пятидесяти, когда двое упавших разделились. Один немедленно вскочил на ноги, другой и не подумал вставать. Он тщательно прицелился и выстрелил. Пуля, должно быть, попала в голову, потому что шляпа парня двигалась быстрее, чем он сам, и была еще в воздухе, когда ее владелец рухнул на асфальт.

Стрелявший перевел револьвер на меня. Я поднял вверх руки и сказал:

— Майк Хаммер, частный детектив. Удостоверение в кармане.

Коп поднялся.

— Я тебя знаю, приятель.

Вдали раздались выстрелы, кто-то закричал. Из-за угла с отчаянным визгом выскочила патрульная машина, и из нее посыпались полицейские. Я побежал вслед за ними, пересекая улицу по диагонали туда, где происходили события.

В домах захлопали окна, повысовывали головы перепуганные обыватели.

Им не очень вежливо советовали сидеть тихо. Кто-то закричал: «Он на крыше!» — и раздался еще один выстрел.

Как по мановению палочки зажглись прожекторы. Их длинные пальцы потянулись наверх и вырвали из темноты шесть человек, бегущих за кем-то по крыше.

Улица, освещенная искусственной зарей, была полна полицейских. Мы с Патом увидели друг друга одновременно.

— Откуда вы взялись? Только что не было ни души.

Пат ухмыльнулся.

— Мои люди весь день следили за этими парнями, а те и не подозревали.

Кобби засекли, как только он вышел из квартиры. Эти вонючки держали между собой связь по телефону. Когда они увидели, что Кобби завернул сюда, один из них спрятался впереди, а второй остался на подстраховке.

— Сколько вас?

Было девять, потом еще приехали патрули. А что с тем парнем, который стрелял?

— Убит.

С крыши донеслась новая серия выстрелов и чей-то крик. К нам подошел полицейский.

— Он мертв. Пришлите санитара, у нас раненый.

— Проклятье! — зарычал Пат.

Началась суматоха, на крышу потянулась раскладная лестница, стали подъезжать новые машины.

Мне здесь делать было нечего. Я пробился сквозь толпу и зашагал по улице. У тела убитого уже собрались зеваки. Два шустрых ребенка пытались убежать от родителей и пробиться поближе к покойнику.

Кобби Беннета нигде не было видно.

Глава 14

Хорошо выполненная работа всегда приносит удовлетворение. Я был горд — ублюдки проиграли собственную игру. В машине я включил радио и поймал новости. Да, сегодня эти... крепкие... ребята притушат свои металлические улыбки. Мяч в игре, и колеблющиеся спрыгивают на ходу, чтобы оказаться на стороне победителей.

Хотя час был уже поздний, я решил повидать, своего клиента. Старик обрадуется, когда узнает, как обстоят дела. По крайней мере, он не зря тратил деньги. Имя Берин-Гротина будут помнить долго после того, как пески времен источат его мраморное надгробие. Этого он и хотел — оставить память...

Я подъехал к респектабельному фасаду пансиона и бросил ключи от машины посыльному, который годился мне в отцы. Входя в парадное, я услышал, как он завел двигатель. Лишь бы не врезался по дряхлости в первый же столб...

«Суник-хауз», старомодный фешенебельный пансион, давал приют лишь самым состоятельным лицам мужского пола, причем преклонного возраста.

Торжественная тишина, царившая там сейчас, была обычной в любое время дня.

В холле-плюш, позолота и кожа. Свет старинных, явно антикварных люстр едва достигал стен, отделанных панелями красного дерева. Монументальные картины рассказывали о городе столетней давности, когда он еще жил спокойной жизнью и не дрался сам с собой.

Я спросил портье, у себя ли мистер Берин.

Он важно наклонил голову.

— Я уверен, мистер Берин не желает, чтобы его беспокоили, сэр. Он останавливается у нас весьма часто, и я хорошо знаю его привычки.

— Возникли непредвиденные обстоятельства, папаша. Позвони ему, а?

— Боюсь, что помочь не могу, сэр. Полагаю...

— А если я сейчас начну свистеть, бегать по лестницам и дико орать что будет?

Его брови взлетели до того места, где у людей помоложе растут волосы.

— Сэр, не заставляйте меня обратиться в полицию!

Я широко улыбнулся, засунул два пальца в рот, а другой рукой указал на телефон. Портье побелел, затем покраснел, не зная, как поступить в подобной ситуации, и, очевидно решив, что лучше побеспокоить одного гостя, чем всех, снял трубку внутреннего телефона.

Пока никто не подходил, портье нервно поглядывал на меня, облизывая пересохшие губы. Затем ему ответили — вероятно, довольно резко, потому что он поморщился.

— Извините, сэр... но к вам посетитель. Он настаивает.

Раздался такой рык, что трубка затряслась. Портье с трудом сглотнул.

— Скажите ему, что это Майк Хаммер, — подсказал я.

Нелегко было прервать тираду моего клиента. Наконец, портье это удалось.

— Здесь Майк Хаммер, сэр... мистер Хаммер. Да, сэр. Да. Он прямо здесь. Немедленно, сэр. Очень хорошо, сэр.

Портье с облегчением вытер лицо платком и одарил меня неприветливым взглядом.

— Номер 406.

Я кивнул и, не обращая внимания на лифт, подался к лестнице.

Мистер Берин, бодрый, с аккуратно зачесанными снежно-седыми волосами, поджидал меня на пороге и, казалось, был только рад принять гостя.

— Добрый вечер, Майк. Проходите.

— Благодарю.

Он провел меня через гостиную с роялем в маленький кабинет, уставленный книжными полками. Стены украшали головы диких зверей и фотографии в рамках, на которых был запечатлен сам хозяин апартаментов в молодости.

— У вас очень уютно, мистер Берин.

— Да, это моя городская резиденция со всеми преимуществами отеля.

Присаживайтесь.

Он предложил мне необъятное, обитое кожей кресло, и я легко в нем утонул.

— Сигару?

— Нет, спасибо.

Я достал пачку «Лакиз» и закурил.

— Простите, что поднял вас с постели.

— Что вы, Майк! Правда, должен признать, я был весьма удивлен. Знаете ли, стариковские привычки... Но у вас, наверное, веские причины для встречи со мной.

Я выдохнул облачко дыма.

— Нет, просто хотелось поговорить. У меня ваши пятьсот долларов — вот и предлог.

— Пятьсот долларов... — Мистер Берии вспомнил. — Вы имеете в виду те деньги, которые я послал вам на покрытие... э-э, расходов?

— Да, верно. Они не понадобились.

— Но вы же сами хотели пустить их на информацию. Или передумали?

— Нет, просто девушка, которой предназначался чек, не успела его реализовать. — Его лицо выразило недоумение, потом изумление. — Меня выследили. Девушку убили и пытались обставить это как самоубийство. Не вышло. Потом обыскали мою квартиру.

— Вы знаете кто?.. — Его голос дрожал.

— Финней Ласт. Вас бывший слуга, мистер Берин.

— Боже мой! — Его пальцы сжались так, что побелели суставы. — Что я наделал, что наделал?..

Он прикрыл глаза и опустил голову, сразу постарев и обессилев.

— Вы тут ни при чем. Наоборот, вы сделали все, чтобы этому помешать.

— Спасибо, Майк.

Я встал и положил руку ему на плечо.

— Не огорчайтесь. Вы не должны чувствовать себя виноватым. Знаете, что творится сейчас в городе?

— Да, я... я слышал.

— Это сделали ваши деньги. Вы наняли меня, чтобы раскрыть имя рыжеволосой. Вместо этого мы нашли кучу грязи. Однако в один прекрасный день солнце снова радостно засияет, и город сможет гордо поднять свою голову.

— Но ведь девушка так и осталась без имени?

— Нет. Скоро оно у нее появится. Вы не возражаете, если я воспользуюсь телефоном?

— Конечно. Он в гостиной. Я пока приготовлю что-нибудь выпить, по-моему, мне это необходимо. Я не привык к таким мучительным известиям.

Сквозь его показную бодрость просвечивала печаль, которую я не мог спокойно наблюдать. Старику было действительно тяжело... Я нашел телефон и позвонил Вельде домой. Она была зла как черт.

— Это я, милая. Как там дела?

— Слушай, Майк, ты выбираешь самое удобное время для звонков! Я ждала тебя в конторе весь вечер. Эта девушка... Лола?.. прислала с посыльным конверт. Там закладная квитанция и больше ничего.

— Закладная квитанция? — Мой голос сорвался. — Она нашла ее, Вельда!

Черт побери, она нашла ее! Где квитанция?

— Я оставила ее на столе.

— Проклятье, здорово!.. Послушай, детка, я забыл ключи от конторы дома. Подъезжай туда через час, нет, лучше через полтора. По такому поводу не грех сперва выпить. Сейчас я звякну Пату, и мы приедем вместе. Пока, крошка!

Я быстро набрал номер Лолы. Она ответила, не успел отзвучать первый гудок.

— Лола, детка...

— Майк! Ты получил мой конверт?

— Только что узнал от Вельды, что он в конторе, скоро заберу. Где ты ее нашла?

— В маленьком магазинчике в Буэри. Камера была выставлена прямо в витрине.

— Великолепно! Где она сейчас?

— У меня.

— Зачем тогда возня с квитанцией?

Новая тревожная нотка появилась в голосе Лолы.

— Боюсь интересовалась не я одна. В пяти магазинах мне говорили, что я уже вторая, кто ищет эту камеру.

Холодок прошел у меня по спине.

— Ну?..

— Я решила, что, кто бы это ни был, он пользуется тем же методом — идет по списку из телефонной книги. Тогда я начала с конца списка и нашла первая.

Вошел мистер Берин и предложил мне хайбол. Я с благодарностью кивнул и сделал маленький глоток.

— Продолжай.

— Я боялась оставлять квитанцию у себя. Вложила ее в конверт и послала с мальчиком к тебе в контору.

— Умница. Я люблю тебя, всю до капли. Ты не представляешь, как я тебя люблю.

— Майк, пожалуйста...

Я засмеялся — свободно, радостно, захлебываясь от счастья, которого не испытывал уже очень давно.

— Брось, Лола. Скоро все будет кончено, а у нас целый мир и вся жизнь, чтобы им наслаждаться. Скажи мне, Лола, скажи... — Майк, я люблю тебя, я люблю тебя! — Она всхлипнула.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9