Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Опекун

ModernLib.Net / Ужасы и мистика / Соул Джон / Опекун - Чтение (стр. 22)
Автор: Соул Джон
Жанр: Ужасы и мистика

 

 


* * *

Джо открыл глаза, чувства его мгновенно обострились. Он был в хижине — в хижине своего отца — и снова спал на его кровати, свернувшись клубочком под ворохом звериных шкур.

Мальчик был не один.

Он ощущал чье-то присутствие недалеко от хижины, хотя не слышал ни единого звука и не заметил сквозь пустые окна и открытую дверь никакого движения. И все же он был уверен, что кто-то там есть.

Он выбрался из-под тяжелых шкур, одетый по-прежнему в одежду, которую отыскал вчера вечером в чулане. Босые ноги беззвучно двинулись к двери. Наконец он ступил на крыльцо.

Снег лежал глубокий, и даже следы, оставленные им, пока он взбирался вверх по горному склону к хижине, давно исчезли. Воздух был спокоен, утро тихое, любой звук заглушался толстым слоем снега, выпавшего за ночь. И все же Джо по-прежнему ощущал чье-то невидимое присутствие: кто-то скрывался поблизости.

Он свистнул — издал единственный тихий низкий звук. Спустя мгновение уловил слабый ответный звук, едва слышимое поскуливание, и заметил движение в кустах, на краю поляны.

Из густого кустарника показалась волчица, голова ее была низко опущена, изогнутый хвост свисал между задними лапами, в зубах она держала обглоданную тушку кролика. Волчица пристально и спокойно рассматривала Джо, глаза ее при солнечном свете ярко блестели. Спустя несколько секунд Джо присел на корточки и протянул руку ей навстречу.

— Иди, девочка, — произнес он. — Все в порядке, иди сюда.

Какое-то мгновение волчица раздумывала, затем, прихрамывая, двинулась вперед, она медленно ковыляла на трех лапах, правая задняя была поджата. Не дойдя до Джо шести футов, резко остановилась, вновь заскулила, затем упала на снег и вытянулась всем телом, по-прежнему поджимая лапу.

— Что случилось? — спросил Джо, осторожно приближаясь к волчице. — Они ранили тебя? Но сейчас уже все в порядке. Сейчас ты в безопасности, и я позабочусь о тебе. — Он говорил спокойно, не повышая голоса, а сам тем временем подходил все ближе и, когда оказался совсем рядом со зверем, присел на корточки. Он протянул вперед руку, дал понюхать свои пальцы, затем потянулся, чтобы погладить по голове. Она задрожала, едва он коснулся ее, но не сдвинулась с места, не отпрянула в сторону. Затем Джо погладил ее мускулистое тело. Волчица не шевелилась, не делала попыток ни броситься на него, ни убежать прочь, и Джо вновь заговорил с ней. Потом встал и направился к хижине. Подбадриваемая его спокойным ровным голосом, волчица с трудом поднялась на ноги и, прихрамывая, двинулась за ним, а едва войдя в хижину, упала на пол.

Когда она перевернулась на левый бок, Джо увидел окровавленные спутанные клочья шерсти вокруг раны, оставленной в ее боку пулей Тони Молено.

Он подошел к печке, подбросил в огонь немного дров, которые принес накануне, затем вынес на улицу старую покореженную кастрюлю и наполнил ее снегом. Пока на плите в кастрюле таял снег, он, сидя рядом с волчицей и нежно поглаживая ее по шерсти, спокойным, уверенным голосом разговаривал с ней. Когда вода наконец согрелась, Джо нашел тряпку и начал обмывать рану.

Волчица вздрагивала при его прикосновениях и, словно понимая, что он оказывает ей помощь, не пыталась отползти в сторону, даже не рычала сердито.

Наконец поверхность была обработана, и Джо увидел, что пуля прошла навылет, оставив после себя раны с обеих сторон. Он нашел еще тряпок, разорвал их на узкие полоски и начал перебинтовывать лапу. Едва он закончил, волчица, щадя правый бок, осторожно поднялась и лизнула ему руку.

— Хорошая девочка, — произнес Джо. Почувствовав голод, он окинул взглядом хижину, выискивая, что можно было бы съесть. Затем вспомнил о кролике, которого держала в зубах волчица, выйдя из кустарника несколько минут назад. Мальчик покинул хижину и увидел на дальнем конце поляны ястреба, который, усевшись на тушке кролика, выклевывал глаза несчастной твари. Джо бросился в ту сторону. Он кричал, размахивал руками, и птица, неожиданно разозлившись, издала пронзительный крик и сердито захлопала крыльями, как бы выражая свое несогласие. Джо, однако, приближался, и птица оторвалась от земли, взлетела, по-прежнему не выпуская из когтей тело кролика. Лишь когда Джо приблизился на расстояние в несколько футов, ястреб, чей инстинкт самосохранения превзошел стремление сохранить свою жертву, бросил наконец кролика и взмыл высоко в небо, покинув пределы мальчишечьей досягаемости. Подхватив упавшего на снег кролика, Джо поспешил назад в хижину.

Он нашел нож и начал неумело сдирать с кролика шкуру, но в конце концов отказался от ножа и просто отодрал шкуру от мяса. Он крутил одну из кроличьих лап, пытаясь разломать сустав, затем оторвал от кости сухожилия и начал зубами отдирать куски сырого мяса. Лишь насытившись, бросил остатки небольшого зверька волчице, которая тут же подхватила его и стала жадно поглощать кроличьи внутренности, даже не утруждая себя пережевыванием пищи.

Пока волчица была занята едой, Джо вынес окровавленную шкурку на улицу, чтобы закопать ее в снег, и тут же услышал нарастающий грохочущий звук, эхом отраженный от скалистых утесов, возвышающихся над ним. Бросив кроличью шкуру, он пристально осмотрел раскинувшуюся внизу долину.

Мгновение спустя Джо обнаружил источник звука.

Над долиной летел вертолет. Джо видел, как он на мгновение завис в воздухе и начал опускаться вниз.

Вниз, на поле ранчо Эль-Монте.

В голове у Джо вихрем проносились мысли. Скоро начнут искать его, и он уже знал, куда они заглянут в первую очередь.

Сюда, в хижину, к которой он привел вчера Рика Мартина.

Он взглянул на трубу, и увидел поднимающуюся из нее тоненькую струйку дыма, который будет отчетливо виден из долины, поскольку нет ветра, чтобы разогнать его.

Он бросился назад в хижину в поисках вещей, которые пригодились бы ему, пока он не найдет подходящее место для жилья.

Джо отыскал нож, небольшую веревку и капкан.

Были еще и другие вещи, необходимые ему, но он понимал, что всего не унести.

Ему придется вернуться сюда.

Вернуться в какой-то другой раз, ночью, когда никто не будет следить за ним.

А сейчас он должен уходить.

Рассовывая по карманам все, что попадалось под руку, Джо завернулся в одну из медвежьих шкур, кучей наваленных на кровати, и негромко свистнул волчице.

Мгновение спустя Джо ушел, волчица, прихрамывая, заковыляла за ним. Мальчик забирался все выше в горы, ведомый только собственным инстинктом.

Туда, где местность становилась более каменистой и где ветер, который, возможно, появится, когда солнце поднимается выше, сотрет оставленные им на снегу следы.

Туда, где были расщелины в скалах, где можно укрыться, пока он не научится жить так, как жил его отец.

Джо исчезнет в горах, как когда-то его отец, не оставив за собою следов.

Глава XXIX

Поздним вечером того же дня, в своем кабинете в Бойсе, Хэнк Генри скептически просматривал только что положенный ему на стол отчет следователя по делам о насильственной смерти. Пока он, не отрываясь, смотрел на факс, разум его отказывался верить словам, написанным доктором в Чаллисе.

Причина смерти Шейна Слэтера, личность которого подтверждена дактилоскопической экспертизой через час после поступления тела в морг округа Кастер, была проста и очевидна: выстрел, произведенный из дробовика двенадцатого калибра, разорвал брюшную полость, повредил почку, печень, желудок и кишечник. Даже без колотой раны в середине лба, которая явилась причиной его мгновенной смерти, он бы умер в течение считанных минут, возможно, даже секунд.

Когда Марианна Карпентер замахнулась кочергой (которая вместе с дробовиком была доставлена в управление шерифа в то же самое время, когда тело по воздуху направлялось к следователю по делам о насильственной смерти), Сэлтер уже умирал. Фактически, раны, нанесенные ему двумя ружейными выстрелами, исключали возможность крепко сжать руку Алисон Карпентер — его последнее предсмертное действие.

И все же возникало немало вопросов в отношении Шейна Слэтера, которые казались невероятными.

Чего стоило одно лишь описание тела.

Следователь выделил множество характерных особенностей, и пока Хэнк Генри внимательно изучал их, недоверие его возрастало.

Ногти на пальцах рук похожи на когти, они вдвое толще ногтей обычного человека, но намного уже.

Клыки намного длиннее расположенных рядом зубов и заканчиваются острыми концами.

Идеально подходящими, чтобы разрывать мясо.

Челюсть Слэтера также имела определенные отличия: подбородок выдавался вперед, зубная дуга искажена и была странной клинообразной формы.

Глаза и уши также не соответствовали присущим человеку стандартам.

Содержимое желудка свидетельствовало о том, что его стол состоял, по крайней мере частично, из сырого мяса.

Жировая прослойка тела была ничтожной, а мускулатура слишком развитой для мужчины его возраста, хотя это Хэнк Генри и мог допустить. Слэтер годами жил в горах один — мускулы его, черт возьми, должны быть хорошо развиты.

Что ставило Генри в тупик, так это образцы волос и крови, доставленные по воздуху в Бойсе наряду с предварительным заключением о результатах произведенного вскрытия.

Следователь в Чаллисе описал образцы волос, как «несоответствующие имеющимся в распоряжении образцам человеческих волос», а кровь назвал «невосприимчивой к проверке местной лабораторией».

Генри понадобилось совсем немного времени, чтобы сопоставить образцы волосяного покрова. Он просто-напросто направил образец вниз, в свою собственную лабораторию, где его тут же сравнили с образцами волос, извлеченных из-под ногтей Тамары Рейнольде.

По крайней мере сейчас он мог доказать, кто совершил убийство Глена Фостера, и подозревал, что, когда будет произведен анализ вещественных доказательств, изъятых с места убийства Билла Сайкеса, в этой цепи также будет найдено недостающее звено.

Но что, черт возьми, это означает? «Растущие на теле волосы не соответствуют имеющимся в распоряжении образцам человеческих волос»? Кровь, которая «невосприимчива к проверке местной лабораторией»? Насколько Хэнк мог судить, заключение следователя по делам о насильственной смерти представляло собой не более, чем скромный бюрократический способ заявить, что они вовсе не считают Слэтера человеком. Но не намереваются доверить свои мысли бумаге, поскольку тогда они, возможно, будут нести за это ответственность.

Нельзя сказать, чтобы Генри осуждал их. Откровенно говоря, он и сам поспешил отправить образцы волос, принадлежность которых его лаборатория была не в состоянии определить, в адрес Федерального бюро расследований через несколько минут после того, как прочитал заключение. И до сих пор слышал презрение, звучавшее в голосе Рика Мартина, когда помощник шерифа в Сугарлоафе позвонил ему по телефону, чтобы обсудить его собственный отчет. Так чего же он может ждать от заключения следователя?

Вздохнув, он повернулся к компьютеру и набрал на клавиатуре данные, позволяющие получить подтверждение криминального прошлого Шейна Слэтера. Подождал, пока программа, придя в действие, отберет необходимые сведения среди обилия сводной информации, собранной из нескольких банков данных в различных частях страны. Несколько секунд спустя на экране появилась информация, и Хэнк Генри начал ее считывать.

Ничего важного: мужчина был арестован почти двадцать лет назад по обвинениям уже в то время почти десятилетней давности. Он участвовал в различных антивоенных движениях в самом начале войны во Вьетнаме, а ордер на его арест был оформлен после того, как он принял участие в организации взрыва призывного пункта. Никто из людей не пострадал, но само здание было разрушено. Стандартный случай вышедшего из повиновения студента университета, приверженца крайних решительных действий. Слэтер исчез из поля зрения и после нескольких лет подполья сдался властям, по-видимому, устав скрываться.

Приговоренный к пятнадцати годам, он был образцовым заключенным, а затем произошло нечто странное.

Согласно информации, появившейся на экране компьютера Хэнка Генри, во время побега из тюремного госпиталя Слэтер убил двух медсестер и с тех пор находился в розыске.

Генри нахмурился, затем снял телефонную трубку и набрал номер федеральной тюрьмы, где Слэтер содержался в заключении до своего побега четырнадцать лет назад. После того, как его трижды отсылали к разным людям, он, в конце концов, услышал голос начальника тюрьмы.

Хэнк Генри представился и сообщил причину своего звонка.

— У нас здесь находится труп мужчины, личность его установлена, это ваш бывший заключенный. Его зовут Слэтер. Шейн Слэтер.

Несколько мгновений начальник тюрьмы молчал. Когда он в конце концов ответил, в голосе звучала настороженность.

— Не уверен, что это имя мне о чем-то говорит. Так много людей за все годы прошло через наши руки...

— И сколько из них были образцовыми заключенными до тех пор, пока не попали в госпиталь, не убили двух медсестер и не убежали? — перебил Генри.

— Насколько я понимаю, это Ваша задача справиться с этой проблемой.

— Мой вопрос таков: почему Слэтер оказался в госпитале? Что с ним произошло?

В голосе начальника тюрьмы зазвучали жесткие нотки.

— Боюсь, что ничего не смогу сказать Вам по этому поводу. Всю доступную информацию по Слэтеру можно получить из данных, которые, как я полагаю, Вы сейчас и просматриваете. Остальные сведения засекречены.

Хэнк Генри тут же мысленно перевел слова начальника тюрьмы: к этому случаю имело непосредственное отношение правительство, и вряд ли, дескать, стоит раскапывать, в чем именно оно заключалось.

Правильность его перевода была подтверждена мгновение спустя, когда с экрана компьютера внезапно исчезли все данные. Он попытался вновь получить информацию, которую просматривал лишь несколько секунд назад, но на экране появилась единственная строка:

Проверены все банки данных — сведений не обнаружено.

Шейн Слэтер просто исчез из регистрационных материалов правительства Соединенных Штатов.

* * *

«Что будет с лошадьми?» — неожиданно пришло на ум Марианне Карпентер. Они с Алисон готовились покинуть дом. Скудные пожитки, с которыми они прибыли сюда почти две недели назад, были уже упакованы в небольшие чемоданы.

День клонился к вечеру, и все это время дом был заполнен людьми, некоторых из них она знала, многие же были ей незнакомы. Чарли Хокинс приехал вскоре после того, как снегоуборочная машина расчистила дорогу. Следом за катафалком и машиной скорой помощи, прибывшими, чтобы забрать тела Логана и Оливии Шербурн. Труп Шейна Слэтера отправили на вертолете, взявшим курс на Чаллис, чтобы там было произведено вскрытие. Откуда ни возьмись появились люди: они толпились в доме и во дворе, все фотографировали, брали образцы крови с пола кабинета и гостиной, собирали обломки вывороченного окна, через которое Слэтер проник в дом.

Даже труп Сторма был извлечен из снега и запакован в целлофановый мешок.

Марианна ничего этого не видела, она не могла заставить себя выйти из дома и подойти к сараю, когда из стойла вынесли тело Логана, чтобы поместить его в катафалк.

— Я не могу сделать этого, — сказала она Маргарет Стиффл, прибывшей несколько минут спустя после Чарли Хокинса. — Понимаю, как это выглядит со стороны, но ничего не могу с собой поделать.

— Даже и не думайте о том, как это выглядит со стороны, — успокаивала ее Маргарет. — Будь я на Вашем месте, тоже не смогла бы выйти из дома. А после того, что Вам пришлось пережить, я удивляюсь, как Вы еще вообще что-то делаете!

Но она практически бездействовала. Единственное, что могла делать, это, понуро опустив голову, машинально протягивать руку всем, кто заходил, чтобы выразить ей соболезнования. Марианна была уверена, что, если она прекратит двигаться и позволит себе задуматься, разум ее не выдержит.

К десяти утра телефонная связь была наконец восстановлена, и она не могла больше откладывать неизбежное.

Она позвонила Алану и попыталась объяснить ему, что произошло.

— Он погиб, — прошептала Марианна. — Логан погиб!

На другом конце линии на мгновение воцарилась тишина, затем раздался голос Алана, горе, которое он, должно быть, испытывал, заглушалось яростью.

— Как, черт возьми, ты могла позволить произойти такому? — кричал Алан. — Вылетаю первым же рейсом и забираю домой дочь!

Ошеломленная, Марианна подумала было, что неправильно расслышала его слова, но затем поняла, что его реакция была именно такой, какую она и ожидала.

Если что-то было не так, если что-то случалось — виновата всегда она. Остатки чувств, которые она еще испытывала к нему, исчезли.

— Не беспокойся, — вздохнула она, впервые за весь день мысли ее прояснились. — Мы не останемся здесь, Алан. Мы с Алисон уезжаем. — Не желая больше выслушивать мужа, зная, что он будет лишь бросать обвинения в ее адрес, Марианна тихо повесила трубку.

Она еще до конца не осознавала, куда именно они направляются, но зная, что сказала Алану правду. К концу Дня они с Алисон покинут ранчо, а после похорон Логана — и Сугарлоаф.

Уедут навсегда.

Она с трудом поднялась на второй этаж, вытащила из стенного шкафа чемоданы и начала складывать одежду, закончив работу гораздо раньше, чем предполагала. А ведь она привезла с собой так мало вещей, почему же она думала, что для столь простого дела, как снова упаковать все в чемодан, ей потребуется не несколько минут, а гораздо больше времени?

Затем направилась в комнату Логана с намерением собрать и его вещи, но не смогла заставить себя открыть дверь, даже взглянуть на его одежду.

— Я займусь этим сам, все организую, и вещи Вам пришлют, — сказал Чарли Хокинс, когда застал ее стоящей перед комнатой сына, она вся дрожала.

Марианна кивнула, но не произнесла ни слова: она боролась с охватившими ее чувствами. Лишь когда спустилась вниз, чтобы попытаться съесть тарелку супа, приготовленного Маргарет Стиффл, она сказала наконец юристу, чтобы тот не высылал вещи Логана.

— Я не смогу даже открыть коробку, — произнесла она. — А здесь наверняка найдется кто-то, кому они могли бы пригодиться. Хотя бы... — Голос ее вновь дрогнул, но Чарли кивнул головой.

— Не беспокойтесь. Я обо всем позабочусь. — Он замешкался, затем заговорил вновь: — Я уже заказал Вам и Алисон номер в гостинице. Сказал, что не знаю, как долго вы захотите пробыть там, но можете оставаться, сколько вам потребуется.

Она подняла глаза и безучастно посмотрела на него.

— Я не могу оставаться в Сугарлоафе, — призналась она. — Просто не могу.

Юрист понимающе кивнул.

— Конечно. Но я предположил, что Вы захотите присутствовать на похоронах Оливии. Я подумал, что закажем службу и для Билла Сайкеса на это же время.

— И для Логана, — услышала Марианна собственный голос. — Я бы хотела, чтобы похороны Логана стали частью прощальной церемонии. — Хотя она и сама не понимала, почему произнесла эти слова, она знала, едва проговорив их, что поступила правильно. Несмотря на то, что Логан совсем недавно приехал сюда, он успел полюбить ранчо, и она чувствовала, что, хотя большую часть своей жизни мальчик провел в Канаане, Нью-Джерси, место его здесь.

Сейчас наконец она была готова к отъезду. Чемоданы лежали сзади в «рейндж-ровере», они с Алисон стояли на крыльце.

Она повернулась к Чарли Хокинсу и Маргарет Стиффл, которые вышли вслед за ней из дома.

— Нам надо найти кого-нибудь, кто смог бы присматривать за лошадьми, — сказала Марианна Хокинсу. — Есть у вас кто-нибудь на примете, кто согласился бы приходить сюда, кормить лошадей и убирать стойла? Возможно, он мог бы стать и сторожем...

— Майкл сможет это делать, — заверила ее Маргарет Стиффл. — Мы живем недалеко, в конце шоссе, к тому же он любит лошадей.

— Вы думаете, он согласится? — с тревогой спросила Марианна. — После того, что произошло... — Голос ее стих, и она почувствовала, как ее снова охватила дрожь.

— Он прекрасно справится, — заверила ее Маргарет.

— Я, безусловно, заплачу ему, — начала было Марианна, но Маргарет протестующе подняла руку.

— Вы не сделаете ничего подобного! Просто разрешите ему кататься верхом, и он не останется в долгу! О Господи, для чего же тогда соседи, если они не могут протянуть руку помощи?

Марианна, однако, колебалась, подсознательно чувствуя, что должна отказаться от предложения Маргарет, должна настоять, чтобы Чарли Хокинс подыскал человека, готового поселиться в сторожке Билла Сайкеса или даже в главном доме. Но кому же захочется жить здесь после той кровавой бойни, свидетелем которой стал этот дом?

— Ну, хорошо, — вздохнула она наконец, следуя по пути наименьшего сопротивления. — Скажите ему, что он может ездить верхом, когда захочет, и пусть звонит мистеру Хокинсу, если вдруг что-нибудь понадобится. Я уверена, что в любом случае это не будет продолжаться слишком долго. — Она бросила взгляд на дом, который лишь пару недель назад казался таким уютным и гостеприимным. Сейчас, однако, на доме лежала печать дурного предзнаменования. — Думаю, что скоро, как только сможем, мы займемся продажей ранчо, не так ли, Чарли?

— Полагаю, мы поговорим на эту тему позже, — откликнулся юрист. Был не тот момент, чтобы напоминать Марианне, что в настоящее время по крайней мере, вообще ничего нельзя делать, поскольку ранчо не принадлежало ей, и она не могла его продать.

Она осуществляла опеку над имуществом Джо, и если не будет найден сам мальчик или его тело, имуществом вообще нельзя распоряжаться в течение последующих семи лет.

Семи лет, по истечении которых Джо Уилкенсон будет объявлен юридически умершим.

— Мы вернемся к этому вопросу, когда все немного утрясется, — продолжал Чарли. — Вы уверены, что не хотите, чтобы я отвез вас в город?

Марианна покачала головой.

— Я смогу это сделать сама. Кроме того, думаю, нам с Алисон надо немного побыть одним.

Она села в «рейндж-ровер», а дочь устроилась на переднем сиденье рядом с ней. Машина была уже прогрета, она завела мотор, развернулась, готовая тронуться в путь по узкой подъездной дороге, уверенная, что никогда не вернется сюда вновь.

Хотя они покидали дом навсегда, ни она, ни Алисон не обернулись, не бросили на него прощальный взгляд. Каждая из них хотела вычеркнуть из памяти ужасные события, которые произошли здесь.

* * *

Рик Мартин внимательно рассматривал канат, свисающий с лебедки, укрепленной с внешней стороны вертолета. Неужели от него действительно ожидают, что он выберется из кабины, пристегнется к этому канату и опустится на землю пятьюдесятью футами ниже? Они, должно быть, веселые ребята! Рик обернулся и бросил взгляд на пилота, который весело улыбался. Затем услышал его голос, раздавшийся в наушниках.

— Со стороны, черт возьми, все выглядит гораздо страшнее, чем есть на самом деле! Попытайтесь — Вам понравится!

— А Вы сами когда-нибудь пробовали? — прокричал Рик в микрофон, покачивающийся у него перед ртом.

— Боже сохрани, нет! — усмехнулся пилот. — Я смертельно боюсь высоты!

Бросив хмурый взгляд на пилота, Рик отстегнул привязной ремень, снял наушники, натянул на голову плотную вязаную шапку и наконец открыл дверцу. В тот же миг в кабину ворвался поток ледяного воздуха от работающего наверху пропеллера. Чувство самосохранения подсказывало ему, чтобы он немедленно закрыл дверь и попросил пилота доставить его снова в долину, где они по крайней мере смогут посадить вертолет на твердую землю. Но если они так поступят, это приведет к тому, что он и двое мужчин, находящихся сейчас в хвостовой части вертолета, вынуждены будут отправиться пешком. А после обильного снегопада, который шел прошлой ночью, поход вверх по горному склону к хижине Шейна Слэтера займет почти целый день, если им вообще удастся туда дойти. Смирившись с неизбежным, Рик глубоко вздохнул, ухватился за канат, втащил его внутрь, поближе к себе, осторожно перебрался на него и проверил надежность крепления. Он заставил себя выбраться за борт, и пилот начал медленно опускать его на землю. Несколько секунд спустя, когда ноги Мартина погрузились в мягкий снег и подошвы нащупали твердую землю, он понял, что пилот оказался прав: ожидание предстоящего снижения было гораздо хуже, чем реальность. Освободившись от каната, он подал пилоту знак — поднял вверх большой палец, — затем стал пробираться по снегу к хижине, стоявшей в двадцати ярдах от него.

К тому времени, когда к нему присоединились два помощника шерифа из Чаллиса, Рик уже приступил к осмотру хижины. Джо Уилкенсон был здесь. На снегу остались его следы, после того как он покинул хижину.

Они были отчетливо видны с воздуха и пилот следовал по ним, пока была возможность. Затем следы приблизились к гребню горной гряды и исчезли, уничтоженные дующим с запада ветром. Такой силы, что вертолет стало сносить в сторону, да и следов почти уже не было видно на снегу.

— Здесь ветер сдувает снег, — прокричал пилот поверх переговорного устройства. — Не вижу смысла продолжать дальнейшее преследование, а если мы поднимемся еще выше, я не гарантирую, что сможем вновь спуститься вниз! — Он развернул вертолет, полетел назад, и машина зависла в воздухе над строением, в котором находился сейчас Рик Мартин.

Он не переставал удивляться тому, что кто-то способен провести в этой лачуге зиму, тем не менее было очевидно, что Шейн Слэтер зимовал здесь. Хотя огонь почти совсем погас, печка оставалась еще теплой, а внутри мерцали подернутые пеплом угольки. Рик подкинул дров, и огонь вновь разгорелся ярким пламенем. Сейчас будет гораздо лучше, особенно если он закроет ставни и дверь, хотя он и не собирался этого делать, поскольку они служили единственным источником света для него.

— Боже мой, — выдохнул Том Синглфитер, едва переступив порог хижины. — Похоже на то, что агенты ФБР подкинули нам неплохое местечко для резервации! Какого черта кому-то понадобилось жить здесь?

— Именно это мы и собираемся выяснить, — откликнулся Мартин. Он окинул взглядом хижину. Рик обыскивал ее сутки назад, но сегодня был настроен во что бы то ни стало обнаружить то, что мог упустить из виду в прошлый раз. — Если понадобится, мы разберем эту лачугу до последней щепки. Здесь должно находиться нечто такое, что поведает нам о том, что скрывают агенты ФБР!

Он выдвинул из-под деревянной кровати обнаруженный накануне чемодан, открыл его и вновь начал обследовать содержимое.

— Черт возьми, — выругался Рик, когда понял, что в чемодане нет ничего, что бы он не видел сутки назад, — но что-то же должно быть...

— А как насчет этого? — спросил Том Синглфитер. Он стоял на полу на коленях и с любопытством рассматривал неплотно прилегающую доску.

Доску, которую Рик Мартин вчера совершенно упустил из виду. Доска поддалась, Синглфитер сунул руку в образовавшееся отверстие и обнаружил под полом пустое пространство. Мгновение спустя он извлек оттуда коричневый металлический ящик, краска на нем облупилась, из-под нее выглядывала проржавевшая сталь. Он был похож на небольшой ящик для хранения документов, на крышке была изготовленная из проволоки ручка, за которую ящик можно было переносить. Спереди он был закрыт на замок, но Мартин легко вскрыл его с помощью кривого ножа, обнаруженного Синглфитером на стойке, служившей Слэтеру кухней.

Внутри Рик обнаружил небольшую книжицу, кожаный переплет которой обветшал, а страницы от многолетнего хранения в ящике под полом начали покрываться плесенью. Едва он осторожно открыл готовую рассыпаться в руках обложку, то сразу понял: это дневник Шейна Слэтера.

А как только прочитал первую страницу, тут же осознал, что обнаружил именно то, что искал, ибо первые же слова объясняли все:

* * *

«Я совершил сделку. В госпитале проводятся испытания новой медицинской программы, и требуются добровольцы. Это, должно быть, очень опасно, поскольку любому из нас, кого удается втянуть в это дело, обещают скорое освобождение. Но нас явно обводят вокруг пальца, требуют подписать обязательство о невозбуждении против них уголовного дела. Ну и черт с ним, в лучшем случае, я выясню, к чему приложило руку правительство, а в худшем — умру. Не такая уж большая потеря для общества. Как бы там ни было, я собираюсь все подробно описать, так, на всякий случай».

* * *

Рик Мартин осторожно перелистал страницы и остановился на последнем листе дневника. Почерк Шейна Слэтера изменился. Аккуратные, четкие записи в самом начале дневника сменились небрежными каракулями, которые едва можно было разобрать:

* * *

«Со мною продолжают происходить изменения, мне становится все хуже и хуже. Изменения происходят не только с моим телом, но и с разумом тоже. Я готов умереть — я хочу умереть, как можно скорее, — но не могу. Только не сейчас. Я должен предупредить Джо, должен рассказать ему, что его ожидает. Я должен сказать ему, что очень сожалею о содеянном. Зачем со мной творили такое? Зачем вообще понадобилось делать это кому бы то ни было? Зачем я только позволил себе влюбиться в Одри? Но слишком поздно — я ничего не могу изменить, и знаю, что у меня не хватит сил убить Джо, хотя и должен так поступить. Мне кажется, что сейчас способен убить любого, кроме него. Я больше не могу сдерживаться. Я не могу больше считаться человеком. Как только наступает ночь, и во мне пробуждаются животные инстинкты, я должен выйти на охоту. Должен охотиться, как волк. Убивать свою жертву, как это делает волк. Думаю, что и умереть мне предстоит тоже, как волку. Когда-нибудь после долгого преследования меня вынудят спуститься вниз, и все будет кончено. Во всяком случае, для меня. А как же Джо? Что будет с моим сыном?»

* * *

На самом дне металлического ящика лежал еще конверт, в котором хранилась копия обязательства, подписанного Шейном Слэтером более пятнадцати лет назад, где он давал согласие на участие в медицинском эксперименте, проводимом в тюремном госпитале.

Документ санкционировал введение в его организм сыворотки, содержащей ДНК[6] «нечеловеческой разновидности», ДНК, на которую возлагалась надежда, что она успешно приживется в его собственном организме, укрепив тем самым сопротивляемость некоторым видам заболеваний.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24