Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Великая война (№1) - Холоднее льда

ModernLib.Net / Научная фантастика / Шеффилд Чарльз / Холоднее льда - Чтение (стр. 21)
Автор: Шеффилд Чарльз
Жанр: Научная фантастика
Серия: Великая война

 

 


— Ладно, я сам вас спрошу. Кто этот тайный союзник?

Сова испустил долгий вздох.

— Это директор Европейского научно-исследовательского центра: доктор Хильда Брандт.

Легкий кивок Мобилиуса должен был бы наполнить Свами Савачарью восторгом. Итак, его смелое предположение, выдвинутое на основе скудных клочков информации и массы смутных догадок, подтвердилось. Однако именно в этот момент успеха тревоги, заставившие его вызвать сюда Сайруса Мобилиуса, вернулись обратно. Сова вдруг понял, что уже гонит дальше, в спешке нарушая все правила игры.

— Хильда Брандт была вашим «инсайдером» в движении «Наружу» — хотя вы знали ее задолго до того, как эта организация приобрела для вас значимость. Я подозреваю, что вы понимаете Хильду Брандт лучше всех остальных в системе Юпитера. Надеюсь, так оно и есть, ибо я рассчитываю задать вам два жизненно важных вопроса. Во время нашей последней встречи вы сказали, что скоро появится доказательство того, что европейские аборигенные формы жизни не являются подлинными. Я должен знать, будет ли отрицание их аборигенности представлено доктором Джоном Перри, который обследовал Европейский океан именно с целью подтверждения существования подобных форм жизни? И еще одно: будут ли эти негативные заключения представлены Джоном Перри непосредственно Хильде Брандт?

Мобилиус воззрился на него, похоже, наконец-то выведенный из равновесия — но не так далеко, как сам Сова, который вдруг почувствовал, что дрожит. Он стыдился своих эмоций и потери объективности.

— Предположим, что ответы на оба ваших вопроса утвердительные. И что?

— А вот что, — Сова вытащил из-под своей мантии листок с перечнем звонков, которые он сделал за прошедший день. — Чтобы подтвердить некоторые свои мысли и подозрения, я снова и снова пытался дозвониться до Джона Перри. И добрую дюжину раз мне это не удалось. Причем обратите внимание на неизменный ответ: база «Гора Арарат» признает, что Джон Перри и Вильса Шир находятся на Европе, однако настаивает, что они «недоступны для общения». Сама Европа переведена в режим изоляции. «Гора Арарат» никоим образом не позволит мне связаться с Перри и Шир.

— Ну и что? Они наверняка в погружаемом аппарате — рыщут там по округе.

— Тогда почему мне не предоставили этой информации? Однако безотносительно к тому, где они сейчас, я считаю, что они могут находиться в ужасной опасности.

— Не понимаю, почему. Они уже там бывали. Они оба опытные пилоты.

— Опасность исходит не от спутника и не от океана. Она исходит от Хильды Брандт.

— Чушь. Я знаю Хильду… да вы же сами утверждаете, что я знаю ее лучше любого другого в системе Юпитера.

— Это верно. И все же я думаю, что вы, может статься, не до конца ее знаете. Она сложная личность.

— Как и всякий достойный человек.

— Я имею в виду — необычайно сложная. Еще сложнее вас… или меня. И гораздо более опасная. Хотел бы я иметь возможность доказать вам, насколько она опасна.

— А, ерунда. — Мобилиус встал из кресла и направился к коммуникационному центру Совиной Пещеры. — Дайте мне быструю линию, и я улажу все это за минуту. Камилла Гамильтон тоже по-прежнему на «Горе Арарат», и у Дэвида с ней открытая связь. Я в точности выясню, где сейчас Джон Перри и Вильса Шир, а также что происходит на Европе.

— Вы предлагаете позвонить Дэвиду Ламмерману? — Сова тоже встал из кресла и прошлепал по коридору, чтобы встать под боком у Мобилиуса.

— Да, и прямо сейчас.

— Вам требуется его помощь?

— Конечно, — Мобилиус уже набирал коды доступа. — Я скажу ему по-быстрому с этим разобраться. При необходимости я велю ему лететь прямиком на Европу и позвонить нам оттуда.

— Тогда позвольте мне вмешаться в этот процесс там, где я имею право это сделать, — Свами Савачарья положил руку на пульт рядом с ладонью Мобилиуса, предотвращая завершение запроса. Так близко к физическому контакту с кем-либо Сова уже многие годы не подходил, и это было далеко за пределами его уровня комфорта. Заставляя себя держать руку на месте, он продолжил: — Вы попросили меня отыскать вашего врага в системе Юпитера. Исследуя этот вопрос, я, разумеется, изучил многих людей и просмотрел много личных досье. Включая досье Дэвида Ламмермана.

Мобилиус так резко отдернул руку от пульта, как будто его током ударило.

— Вы изучали Дэвида? Вы подумали, что Дэвид…

— Я изучал всех. И узнал многое о личных взаимоотношениях, которые меня не касаются. Но они должны касаться вас.

— И вы говорите мне, что Дэвид… нет, не могу в это поверить. — Сайрус Мобилиус вдруг показался больным, а лицо его словно бы состарилось лет на пятнадцать. — Не могу поверить…

— Что он ваш враг и что он вас предаст? — Сову переполняли противоречивые чувства. Он оказался лицом к лицу с откровенным горем, причем в такой ситуации, каких он всю жизнь стремился избегать. Ему следовало отступить и остаться холодным. Или по крайней мере использовать недоумение Мобилиуса в собственных целях. Эмоция представляла собой ту слабость, которую следовало эксплуатировать.

Если не считать того, что стоящий перед ним со склоненной головой человек в каком-то странном, но вполне реальном смысле был лучшим другом Свами Савачарьи… Что за нелепая мысль! Они вели рыцарский поединок в Сети Головоломок со времен юности Савачарьи: Торквемада и Мегахиропс, Мегахиропс против Торквемады. Сознавая, что они на голову и плечи выше всех остальных, они всегда помнили друг о друге, зная, что только друг другу они достойные соперники. Двадцать лет они провели в схватках и всевозможных вызовах, изобретая особые проблемы, адресованные одной-единственной далекой и незримой персоне. Самые дьявольские свои головоломки Сова изобрел с одним лишь Торквемадой на уме.

Дружба? Разве подобный интеллектуальный контакт не означал нечто большее, нежели чувственные контакты, безмозглое товарищество или пьянящее соперничество, которые большая часть человечества вынуждена была описывать как дружбу? И разве подобная высшая форма дружбы не налагала своих особых обязанностей и ограничений?

Сова снова вздохнул, но на сей раз уже по поводу предрешенного исхода.

— Прошу прощения. Вы меня не так поняли. Дэвид Ламмерман вам не враг, хотя многие бы сказали, что у него более чем достаточно причин таковым являться. Скажите мне, Сайрус Мобилиус, вы… — тут Сове пришлось вытолкнуть из себя чуждое ему слово, — любите своего сына?

— Люблю ли я… — Мобилиус откашлялся. — Бог мой, да ведь Дэвид мой единственный ребенок. Мы столько лет так мало друг с другом виделись, но вовсе не потому, что мне так хотелось. Конечно, я его люблю. Я бы ему все отдал. Но он меня избегает.

— Да, действительно, — Свами Савачарья вынужден был вступить в обсуждение того рода, который он больше всего ненавидел. И никакого выхода не существовало, пусть даже он содрогался от ужаса, пока воздух вокруг него словно бы наполнялся резкими, сырыми эмоциями. — И я знаю, почему он вас избегает. Я просматривал видеозаписи, сделанные, когда он разговаривал с вами или готовился это делать. Дэвид считает, что его отец — величайший человек в истории, но страшно его боится. В вашем присутствии у него буквально язык узлом завязывается. Вы подавляете его своей личностью.

— Я не хочу этого делать. Я в нем души не чаю.

— Вы это делаете, сами того не осознавая. Сайрус Мобилиус подавляет Дэвида Ламмермана. Если вы хотите быть ближе к нему, вы должны позволить ему свободно дышать.

— Как? Я просто бываю с ним самим собой.

— Тогда вы должны стать кем-то другим — кем-то больше похожим на того Сайруса Мобилиуса, который встречается со мной. Я ведь и вас видел на записи, много раз. Вы думаете, я не сознаю того, что со мной ваша личность несколько приглушается в мою пользу? — Сова наконец оторвал руку от коммуникационной панели управления. — А сейчас, если хотите, можете позвонить Дэвиду. Но только попросите у него то, что вам нужно. Ничего не велите и не приказывайте. Скажите, что вам нужна его помощь, что есть особая задача, которую вы больше никому во всей Солнечной системе доверить не рискуете. Можете вы это сделать?

— Могу попытаться. — Мобилиус наконец наладил связь, пока Сова плелся назад к своему удобному креслу. Он был совершенно измотан. Он взял на себя ровно столько, сколько мог выдержать, и страшно все это ненавидел. И как только Магрит Кнудсен день за днем с этим справлялась? Мало того, она словно бы процветала на такой личной конфронтации, таком эмоциональном сплетении.

— Дэвид! — линия оказалась открыта. Голос Мобилиуса был хриплым и до странности нерешительным. — Дэвид, ты занят?

— Я чертовски занят. — На экране появилось лицо Дэвида Ламмермана — сдержанное и неуверенное. — У меня встреча с Тристаном Морганом и Нелл Коттер. Мы обсуждаем способы, посредством которых «мобили» смогут помочь движению «Наружу».

— Дэвид, мне бы не хотелось вмешиваться. Но мне нужна твоя помощь… в одном деле, которое я не рискую доверить никому другому. Я сейчас встречаюсь со Свами Савачарьей. Джон Перри и Вильса Шир находятся на Европе, и у нас есть основания думать, что они находятся в серьезной опасности. Ты не попытаешься связаться с Европой и убедиться, что с ними все хорошо?

— Конечно, — лицо Дэвида Ламмермана стало несколько озадаченным. — Когда я последний раз говорил с Камиллой, там все было хорошо. Но я прямо сейчас свяжусь с Европой. А с тобой все хорошо?

— Я в полном порядке.

— А если на Европе все-таки есть проблемы…

— Поступай по своему усмотрению. Если тебе понадобится еще чье-то мнение, можешь позвонить мне — но это совершенно необязательно. Отправляйся на Европу сам, если сочтешь, что это необходимо. Воспользуйся моим банковским счетом, моим именем, всем остальным, что только потребуется. Я знаю, что ты сделаешь все разумно. Только, пожалуйста, поторопись. Это очень срочно.

— Я обязательно сделаю все как можно лучше, — Дэвид ненадолго отвернулся от камеры. — У меня будет здесь помощь, если она мне понадобится. Теперь мне лучше начинать. Но ты уверен, что с тобой все в порядке?

— Абсолютно. Мне сейчас… лучше, чем когда-либо.

Последовал долгий стеснительный момент, пока отец и сын молчали. Наконец они кивнули друг другу и одновременно прервали связь.

— Ну вот, — Сайрус Мобилиус слепо глазел на пустой экран. — Я попытался. Дэвид, знаете ли, очень компетентен. Вы заметили, что он ни одного лишнего вопроса не задал? Зато у меня есть тысячи вопросов. О Европе, о Хильде Брандт. О том, как вам удалось меня с ней связать. И почему вы думаете, что она опасна. Когда вы будете готовы дать мне ответы?

— Очень скоро, — Сова счастлив был снова вернуться к обсуждению конкретных фактов. — Но сначала я должен проделать одну вещь.

Он опять поднялся и прошлепал к коммуникационному блоку, где встал рядом с Мобилиусом и набрал последовательность своих инструкций.

— Вы заказываете корабль? — Мобилиус не мог в точности проследить за командными кодами, сокращенными для личного удобства Свами Савачарьи.

— Да, действительно. Корабль, а также каюты.

— Для меня? — Мобилиус уже заметил, как на дисплее вспыхнуло его имя.

— Для вас. А еще для меня. Я отправляюсь с вами.

Мобилиус в изумлении уставился на экран, где уже появлялась полная характеристика задания. Его имя стояло там рядом с именем Свами Савачарьи.

Свами Савачарья. Пассажир!

Несколькими минутами раньше Сова пожелал найти способ доказать Мобилиусу, насколько опасной ему представляется Хильда Брандт. И теперь, не сказав ни единого слова, он такой способ нашел.

Доказательство, достаточное для любого: впервые за множество лет Великая Сова собирался покинуть свою пещеру на Ганимеде. Он стерпит хаос, людный дискомфорт и высокие перегрузки перелета через открытый космос системы Юпитера, а местом его назначения станет голая и пустынная поверхность Европы.

23. СЛИШКОМ ПОЗДНО

Коммуникационный канал предлагал только один ответ на все запросы: «Европа находится в режиме изоляции до дальнейшего уведомления. Ваш запрос на приближение был отмечен, но разрешение на посадку дано быть не может».

Трех таких анонимных отказов было вполне достаточно. Четвертое послание Дэвида Ламмермана уже не содержало в себе просьбы; на сей раз он отправил уведомление о посадке, причем без четко определенного времени прибытия.

И это мгновенно дало результаты. На экране быстро сменились: смущенный Факс Базза Сандстрема низкого уровня; менее вежливый, но в равной степени смущенный Факс высокого уровня; живой чиновник среднего ранга «Горы Арарат», чья спокойная заносчивость и чувство превосходства через считанные секунды сменились шоком, гневом и недоверием; и, наконец, сам Базз Сандстрем.

— Вы уже шесть раз это слышали. — Ноздри замдиректора раздувались, и он так подавался вперед, что его перекошенная физиономия заполняла чуть ли не весь экран. — Убирайтесь. У нас тут режим изоляции. Вы не можете приземлиться на «Горе Арарат», кто бы вы ни были.

— Боюсь, нам придется приземлиться, если только вы немедленно не дадите мне поговорить с Камиллой Гамильтон, Джоном Перри или Вильсой Шир. — Голос Ламмермана оставался таким же мягким и рассудительным, как всегда. — По сути, мы уже готовы к финальному заходу. Вы были бы очень любезны, если бы позаботились о том, чтобы во время нашего приземления никто в космопорту не пострадал.

— Только попробуйте приземлиться, и вас арестуют в ту самую секунду, как вы сойдете с вашего корабля.

— Ничего страшного. Пусть арестуют.

— Базз уже совсем на стенку лезет, — негромко сказал Тристан Морган. Они с Нелл Коттер забились в заднюю часть кабины управления, откуда отлично могли наблюдать за Сандстремом, но он их не видел и не слышал. — А вообще-то я с ним добрую дюжину раз встречался, и на самом деле он не такой уж плохой парень. Хотя малость туповат. Но таким я его никогда не видел.

— Сомневаюсь, что все это только гнев, — Нелл Коттер внимательно наблюдала за каждым движением мышцы на лице Сандстрема и тут же его отмечала. — Конечно, он раздражен, но здесь и много чего другого имеется. Похоже, он сильно потрепан. И почти что рыдать готов. Кто-то ему капитальную головомойку устроил. Думаю, еще немного поднажать, и он совсем сломается.

— Ты наверняка ошибаешься. Базз на Европе замдиректора. И сам всем головомойки раздает.

— Лишняя причина, почему это так ему не по вкусу. И это определяет автора головомойки: не кто иная, как сама Хильда Брандт. Пропусти-ка меня. Я хочу кое-что попробовать.

Нелл протиснулась мимо Тристана и двинулась вперед — туда, где Сандстрем мог ее видеть.

— Если вы настаиваете, что мы не можем поговорить с остальными, то я требую разговора с доктором Брандт. Немедленно. И я непременно расскажу ей, как вы тут с нами себя вели.

— Да кто вы, черт побери, такая? — Базз Сандстрем встречался с Нелл во время ее предыдущего визита на Европу, но, похоже, ее не узнал. Он заколебался, а затем все-таки взял тоном ниже: — Честно говоря, не понимаю, почему доктор Брандт должна хотеть с вами общаться.

— Ну, про меня-то, Базз, вы такого не скажете, — Тристан последовал за Нелл и встал рядом с ней. — Я с Хильдой все время общаюсь. И нам дано право приземлиться на «Горе Арарат». У нас есть разрешение Свами Савачарьи, главы отдела расписаний Пассажирского транспорта для Внешней системы — включая Европу.

— Это не отменяет уведомления о режиме изоляции.

— Не согласен. Но об этом пусть потом спорят адвокаты. Сейчас нам нужна точка приземления. И мы хотим поговорить с Хильдой — или с Перри и остальными. Лучше содействуйте нам, Базз, или окажетесь в настоящей беде.

— Содействуйте! — Но Базз Сандстрем явно падал духом. Его мышцы потеряли свою упругость, а желваки уже так не играли. — Даже если вы приземлитесь, вы не сможете поговорить с доктором Брандт. Ее здесь нет.

— Согласно транзитным отчетам системы Юпитера, она там. Хильда Брандт прибыла на Европу пару часов тому назад, и записи о ее отбытии не имеется.

— Я не имел в виду то, что ее нет на Европе, — голос Базза уже звучал просто умоляюще. — Я имел в виду, что ее нет здесь, на базе.

— А где она?

— На поверхности. Камилла Гамильтон тоже туда поехала, так что и с ней вы поговорить не сможете. Они у Вентиля. Он покрылся льдом, и они пытаются его прочистить, — Сандстрем потерял последние остатки воинственности. — Послушайте, Тристан, тут не моя вина. Я просто выполнял приказы доктора Брандт. У нее не было никакой причины так на меня гневаться. Ведь именно она велела мне перевести Европу в режим изоляции, и именно она велела мне не давать Джону Перри и Вильсе Шир общаться с остальными. Откуда мне было знать, что эти двое сбегут и совершат самоубийство?

— Они мертвы?

— Нет. Да. То есть… я не знаю. Может быть, и мертвы. Я хочу сказать, это случилось уже двое с лишним суток назад. Они сбежали с «Горы Арарат» и отправились на поверхность. К Вентилю. А там без разрешения спустили под лед погружаемый аппарат.

— Значит, они в безопасности.

— Да нет же! Понимаете, они взяли «Данаю» — судно, которое как раз модифицировалось и еще не было готово для нормального использования. И они не просто проводят исследования подо льдом — они там застряли, не имея ни пути назад, ни достаточного количества кислорода. Они сами закрыли Вентиль; он заледенел, когда они отключили энергию снизу. И я ничего не мог с этим поделать, — голос Сандстрема поднимался до воя, точно сигнал к последней фазе приземления, звучащий по всему кораблю. — Но меня же во всем этом идиотизме теперь и обвиняют!


Вентиль исчез. Для Нелл и всех остальных, приближающихся туда на вездеходах, его прежнее местоположение теперь опознавалось только по кружку строений и длинному покатому спуску, что кончался у гладкой стены нового льда. Сверкающий погружаемый аппарат — «Капля» или ее близняшка — стоял наверху в окружении полдюжины вездеходов.

— Понимаете, водяной лед отличается от других льдов. Когда вода замерзает, она расширяется…

Базз Сандстрем ехал в одном вездеходе с Нелл. Он испытал колоссальное облегчение, когда Хильда Брандт не стала винить его за допущение несанкционированной посадки на «Гору Арарат». Как только она выяснила личности троих вновь прибывших, она по сути велела Баззу привезти их на помощь. И теперь замдиректора объяснял Нелл — а также ее ненасытным незримым диктофонам — всю сложность проблемы извлечения тел Джона Перри и Вильсы Шир из-подо льда.

— Поэтому, когда подогрев отключают, Вентиль не просто наполняется льдом, — продолжал Базз. — Все дело в том, что столб воды, замерзая, расширяется. Единственный способ для него расширяться — это идти вверх. Он поднимается все выше, образуя цилиндр. Видите спуск? Раньше, когда уровень воды был ниже уровня льда, он вел к открытой воде. А теперь вы можете провести этот вездеход прямо по тому месту, где раньше был Вентиль.

— А какова толщина льда? Надо полагать, он образовался по всей глубине Вентиля?

— Нет. На всю длину потребуется очень много времени. Однако, согласно показаниям сонара, лед там уже метров на тридцать. Так что они с таким же успехом могут его зубочистками ковырять. Скорее всего. А если они прорвутся, то в воду плюхнутся.

«Они» были дюжиной фигур в скафандрах, пытающейся при помощи переносного строительного оборудования пробить лед над Вентилем. Когда вездеход Нелл приблизился туда на гусеничном ходу, сопровождаемый еще одним таким же, где сидели Дэвид Ламмерман и Тристан Морган, вся работа остановилась. Два человека в скафандрах поспешили встретить приближающиеся машины.

— Пустая трата времени долбить этот лед, — Хильда Брандт кивнула вновь прибывшим. Ее легко было узнать по значку высокого ранга на скафандре. — Нужна свежая идея. Я надеялась, что один из вас сможет что-то придумать.

На Нелл в очередной раз произвела сильное впечатление уверенность в себе и сосредоточенность этой женщины. Она не представила никаких объяснений на предмет того, почему Европа была переведена в режим изоляции, и никак не прокомментировала то, почему теперь она решила передумать и принять помощь. Лишь заявление: у нас есть проблема, и ее нужно решить.

Проблема? Нелл не могла взглянуть на все это объективно. Гибель Джона Перри стала бы не проблемой, а худшей вещью на свете. Но Хильда Брандт оставалась так дьявольски невозмутима.

«Не позволяй себе на этом зацикливаться, — приказала себе Нелл. — Будь репортером — задавай вопросы».

— Зачем они запечатали себя подо льдом, если знали, что могут погибнуть?

— Они этого не знали, — Камилла стояла под боком у Хильды Брандт. Она явно понятия не имела о режиме изоляции на Европе и расценивала прибытие Нелл и остальных просто как дополнительную помощь. — Они подумали, что им там вполне безопасно. В нормальных условиях так и должно было быть, потому что «Даная» может забирать с собой двухнедельный запас кислорода, и еще больше воды и продуктов. Но когда корпус был усилен, чтобы выдерживать давление на любой глубине Европейского океана, большую часть воздушных баллонов временно удалили. И не успели поставить на место, когда Джон Перри угнал погружаемый аппарат. Индикаторы показывают двухнедельный запас, но это совершенно обманчиво. Воздуха там должно хватить менее чем на двое суток для двух человек. А Джон Перри и Вильса Шир находятся внизу уже двое с половиной суток. Если они большую часть времени проспали или просидели совсем неподвижно, они, может быть, еще живы. Но время работает против нас. И сейчас мы дальше от их извлечения, чем в самом начале. Слой льда в Вентиле с каждым часом становится толще.

Нелл вдруг поняла, что глазеет на Тристана. Вот оно, то недвусмысленное заявление, на которое не сподобились ни Базз Сандстрем, ни Хильда Брандт. Джон и Вильса, согласно вычислениям Камиллы, определенно погибли. И это уже была никакая не спасательная операция. Это было скорбное извлечение трупов.

Тем не менее Хильда Брандт, похоже, по-прежнему с этим не соглашалась, действуя так, словно каждая минута была на счету. Она пододвинулась к Дэвиду Ламмерману и стала внимательно его слушать. Дэвид указал на Вентиль, затем на гору Арарат. Через несколько секунд Брандт закивала. Затем помахала рукой.

— Подойди сюда, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты это послушала, а потом сказала, что ты об этом думаешь.

Жест и призыв директора Европейского научно-исследовательского центра относились к Камилле Гамильтон, но все остальные, разумеется, тоже собрались в кружок.

— На самом деле это не совсем моя идея. — Дэвид Ламмерман уверенно командовал ими с тех пор, как они покинули Ганимед. Но теперь он, всего на одно мгновение, проявил след былой робости. Этот след тут же исчез, когда Дэвид продолжил: — Когда мы еще только приземлились на «Горе Арарат» и узнали, что случилось у Вентиля, я сразу задумался о том, как вскрыть этот лед. Я не знал, что вы пытаетесь рыть, но сразу решил, что рытье ничего не даст. Мне показалось, что только что-то по-настоящему мощное способно проделать работу достаточно быстро и в то же время сохранить Вентиль открытым, пока мы не отыщем… то, что там внизу.

Дэвид бросил взгляд на Нелл, затем на Тристана, после чего отвел глаза в сторону.

— Тогда я спросил себя: какой источник энергии, имеющийся сейчас на Европе, самый мощный? И тут же стало очевидно: двигатель корабля, на котором мы сюда прилетели. Там стоит «мобиль». Я позвонил Сайрусу Мобилиусу… — Он поймал шокированное выражение лица Камиллы и одарил ее смущенной улыбкой. — Я знаю, Камилла. Но я правда это сделал. Сам. Я поговорил с ним, и теперь он уже должен приземлиться и быть на пути к Вентилю. Но я не хотел дожидаться, когда он прибудет, так что я спросил у него: может ли судовой «мобиль» быть модифицирован так, чтобы он растопил Вентиль, не повредив себе и не уничтожив все на своем пути?

— И что ответил Мобилиус? — спросила за всех Хильда Брандт.

— Он сказал, что не видит, почему бы и нет. Однако это будет очень тонкая операция, потому что термоядерный привод корабля никогда не предназначался для прямого взаимодействия с водой и со льдом. Ситуация здесь крайне нестабильная — в этом Мобилиус чертовски уверен. Но он говорит, что не он главный эксперт по стабильности «мобилей», — Дэвид указал на Камиллу. — Вот этот эксперт. Он говорит, мы должны спросить у нее. Таково мнение Сайруса Мобилиуса и мое тоже. Камилла?

Камилла, казалось, почти не слушала. Она оглядела лежащий вокруг серо-белый, безжизненный ледяной мир, затем подняла глаза в черное, кишащее звездами небо. Короче говоря, смотрела куда угодно, только не на окруживших ее людей. Наконец она покачала головой.

— Я не эксперт. Не по «мобилям». Я еще только учусь.

— Все мы только учимся, — сказала Хильда Брандт. — Всю нашу жизнь. Суть не в этом. Суть в том, сможет ли судовой «мобиль» это проделать. Если сможет, то кто-нибудь с «Горы Арарат» прилетит сюда на корабле, как только я отдам приказ.

— Вы не понимаете. — Камилла чувствовала, о чем ее хотят попросить. Похоже, это был единственный способ спасти Джона Перри и Вильсу Шир… но только она знала, что это невозможно. — У «мобиля» безусловно хватит энергии, чтобы это проделать — тут никаких вопросов. Вопрос в стабильности. Расчет стабильности судового «мобиля», находящегося в Вентиле, даже анализ первого порядка, потребует колоссальных вычислений.

Она сделала пару шагов назад, словно желая отделиться от группы.

— Но ты можешь их выполнить! — сказал Дэвид. Он и вся остальная компания преследовали Камиллу, медленно передвигаясь по губчатому льду. Наконец Дэвид взял ее за руку. — Ты провернула сотни подобных вычислений. А я могу за пять минут вынуть «мобиль» из корабля.

— Да, имея достаточно времени, я смогла бы проделать эти вычисления. Но ведь ответ нужен прямо сейчас. Мне придется вернуться на «Гору Арарат», сесть за компьютер и ввести туда все параметры для судового «мобиля». И еще геометрию Вентиля, а кроме того, свойства поверхностного материала, уровни радиации и температуры окружающей среды, — Камилла вырвалась из хватки Дэвида. — Ты говоришь о чудовищном вычислении. Пойми, оно может занять дни, прежде чем все сойдется.

— Но дней у нас нет, не так ли? — задумчиво прошептала Хильда Брандт. — И даже часов. — Она опустила голову, как будто изучая крапчатый узор льда у себя под ногами. Наконец Брандт продолжила, словно бы обращаясь к самой себе: — Значит, так тому и быть. Иначе мы обречены, разве нет? И в самом деле — какой у нас выбор?

Директор Европейского научно-исследовательского центра вздохнула, подошла к Камилле и протянула руки, чтобы взять ее за плечи. Затем Хильда Брандт стала неподвижно смотреть сквозь шлем скафандра молодой женщины, не обращая внимания ни на вездеход, что пробивал себе путь по льду от горы Арарат, ни на странную фигуру, которая вскоре из него появилась.

Свами Савачарья, составив исключение из правил для поверхностных скафандров «один размер подходит всем», был раздет до ботинок и засунут в полупрозрачный контейнер из зеленого защитного пластика, предназначенный для хранения крупного оборудования, не переносящего потоки частиц.

Импровизированный скафандр был достаточно велик… но все же не совсем. После подгонки Сова мог ходить, делая по несколько сантиметров за один шаг и плотно прижимая руки к бокам. Но холод был просто лютый; рация его скафандра работала кое-как; и, хотя зеленый пластик не был непрозрачным, совсем прозрачным его тоже назвать было нельзя. Сова мало что видел, а слышал только шуршание собственных ног по поверхности. У него под боком, направляя его в нужную сторону, шагал Сайрус Мобилиус.

Хильда Брандт проигнорировала зеленую фигуру, переваливающуюся точно перекормленный пингвин. Она неотрывно смотрела на Камиллу, глаза в глаза.

— Камилла Гамильтон, — сказала она наконец, — посмотри на меня и послушай. Корабль будет здесь через десять минут. Я уже передала приказ, чтобы он вылетел. За пятнадцать минут из этого корабля вынут «мобиль» и подготовят его к использованию. В конце этого временного отрезка нам потребуется знать, как расположить «мобиль» и какие регулировки использовать. Возможности вернуться на «Гору Арарат» и сесть за компьютер у тебя не будет. Эти регулировки ты должна рассчитать сама. За пятнадцать минут. Ты меня слышишь? У тебя будет пятнадцать минут. Не больше.

— Я не смогу! — Камилла попыталась вырваться на свободу.

Дэвид Ламмерман инстинктивно двинулся было ей помочь, но затем совладал с собой и отвернулся. Все остальные стояли неподвижно — такие же застывшие, как кристаллы европейского льда под подошвами их ботинок с тройной изоляцией. Нелл, толком не понимая, за чем именно она наблюдает, но лишь чувствуя, что это неким образом драматично и очень важно, молилась, чтобы ее потайной диктофон работал.

— Я не смогу, — повторила Камилла. — Без моих моделей, без компьютера и всех параметров…

— Сможешь. Я знаю тебя лучше, чем ты сама себя знаешь. Загляни себе внутрь, Камилла. Разве ты не понимаешь, что всегда можешь предчувствовать ответы — еще раньше, чем компьютеры выдадут свои. Ты чувствуешь термоядерную стабильность, причем в самых сложных ситуациях, и тебе даже не надо об этом думать. Ты училась этому и училась, пока это не стало частью твоего подсознания. Загляни себе внутрь.

— Нет, — Камилла дрожала. Глаза Хильды Брандт казались ей двумя колоссальными лунами, что заполняли собой все небо. Камилла не могла отвести взгляд. — Вы ошибаетесь. Очень ошибаетесь. Я все вычисляю.

— Верно. Но тебе вовсе не требуется вычислять все при помощи компьютеров, потому что ты это делаешь у себя в голове. Решения компьютеров — просто гарантия надежности. Если тебе не нравятся их ответы, что ты тогда делаешь? Ты прогоняешь их снова и снова, пока ответы не становятся такими, какими они, на твой взгляд, должны быть. Ты рассказывала многим людям о «кратчайших путях», которые ты используешь для получения быстрых результатов. Используй их сейчас — когда они нам по-настоящему нужны.

Камилле некуда было деваться. Она даже не могла двинуться с места. Ужасная сила, властная и неумолимая, приковывала ее к этим лучистым глазам. Откуда-то издалека звучал голос:


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24