Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Тропою волка (№2) - Игры невидимок

ModernLib.Net / Фэнтези / Сербжинская Ирина / Игры невидимок - Чтение (стр. 10)
Автор: Сербжинская Ирина
Жанр: Фэнтези
Серия: Тропою волка

 

 


Дамы качались на качелях, устроенных под облетающими вязами, доносился звонкий голос Йоры.

– С этими двумя я бы хотела встретиться, когда почва уже будет подготовлена… Я не торопилась бы так, но чувствую, что Луберт что-то готовит. У него глаза, как у кота, который подстерегает мышь! Нет, Тинчер, нужен Сульг! Когда он вернется в Доршату?

Тинчер сорвал самый роскошный цветок и преподнес его Бретте.

– Это неизвестно! – сказал он с такой улыбкой, словно говорил о приятных пустяках.

Бретта тоже невольно улыбнулась. Старуха-нянька брела по дорожке, загребая ногами сухие листья и неодобрительно поглядывая на фрейлин.

– Не отчаивайтесь, моя прелестная заговорщика! – продолжил Тинчер. – Я не знаю, когда он вернется в Доршату. Но послушайте мой совет: встретьтесь пока с Тирком. Ведь вы с ним знакомы? Он давний друг Сульга, они вместе были в изгнании когда-то… ну, вы знаете эту легендарную историю не хуже меня. Он введет Сульга в курс дела, когда тот вернется в Доршату, и ваш разговор будет носить… э… более предметный характер.

– Начальник тайной стражи? – Бретта задумалась, безжалостно теребя цветок.

– Не советую вам его недооценивать. Он держит в руках многие ниточки… Заручитесь его поддержкой – и у вас будут бесценные сведения. Вы и сами знаете, есть информация, которая стоит всего золота Белого Дворца. Да и разговор с Сульгом потом пройдет гораздо легче.

«Золотая» Бретта задумчиво кивнула:

– Да… пожалуй, вы правы.


На следующий день из ворот Белого Дворца выехала кавалькада нарядных дам и гвардейцев из охраны. Иногда к таким веселым прогулкам присоединялся Лоринг, но сейчас Бретта была очень рада, что дела не позволили ему покинуть Дворец: начальнику Дворцовой стражи было бы черезвычайно сложно объяснить, почему она с немногочисленной охраной свернула к роскошной придорожной гостинице. Бретта немного волновалась, но хозяин, предупрежденный Тинчером, без лишних слов провел ее и гвардейцев в небольшую комнатку. Охрана осталась за дверью, а Бретта, откинув капюшон, принялась ждать.

После окончания встречи Бретта была раздосадована как никогда.

Во-первых, охрана прозевала появление начальника тайной стражи. Когда Бретта покидала гостиницу, уши Фармита, старшего гвардейца, пламенели, словно рубины, – он готов был дать голову на отсечение, что за это время мимо него и мышь не прошмыгнула.

Во-вторых, начальник тайной стражи оказался крепким орешком. Сияющая красота «золотой» Бретты оставила его совершенно равнодушным. Он вежливо улыбался в ответ на ослепительные улыбки, но светло-серые глаза норлока изучали дочь Наместника Доршаты серьезно и внимательно. Бретте пришло в голову, что, окажись этот норлок во дворе Белого Дворца, он и не подумал бы помочь ей сесть б седло, подставив ладони под ее сапожок, как Сульг, – в лучшем случае приказал бы сделать это слуге.

Бретта без нужды передвинула на столе бокал. Что ж, тем лучше… Она погасила улыбку и перешла на деловой тон. Она была расчетливой и практичной, излагая свои соображения четко и ясно. В глазах начальника тайной стражи мелькнула усмешка, словно он все это время дожидался, пока Бретта станет самой собой. Наконец он заговорил, и Бретта с удивлением поняла, что он уловил из рассказа гораздо больше, чем она сказала. Он задал несколько осторожных вопросов, не называя имен, и, прежде чем она опомнилась, успел вытянуть гораздо больше, чем она намеревалась сказать. Бретта дала сама себе обещание разобраться на досуге, как ему это удалось. Как бы то ни было, он умеет держать язык за зубами… Едва она подумала об этом, как норлок первым поднялся из-за стола, давая понять, что беседа окончена.

Когда Бретта вышла за дверь, начальника тайной стражи уже не было.

Все это Бретта изложила подруге, испытывая легкое раздражение.

– А вечером отец пожелал, чтобы я пожаловала к нему наужин! Достойное завершение дня, нечего сказать!

Йора слушала рассказ с открытым ртом и даже отвлеклась от нежного бисквита, пропитанного кофейным кремом.

– О дорогая! Как это тяжело для тебя!

– Отцовские чувства! – мрачно отозвалась «золотая» Бретта. – Все, как обычно. Сначала: «Я так жалею, что ты не родилась первой», потом: «Я, конечно, не переживу эту зиму», а в конце ужина: «Ты была бы прекрасной правительницей, если б не была замужем»! Спрашивается – кто меня выдал замуж?! Вчера на завтраке у него был Луберт, бьюсь об заклад, он выслушал о себе то же самое!

Она раздраженно потыкала ложечкой бисквит.

– «Прекрасной правительницей»… Как будто я сама этого не знаю!

Йора насторожилась.

– Бретта, – осторожно проговорила она. – Что ты задумала?

Бретта оттолкнула вазу с фруктами и поднялась. Нянька тотчас же свернула вязанье, спрятала под фартук и уставилась на госпожу подслеповатыми слезящимися глазами.

Мне пора, Йора. Не забудь, сегодня прием для послов из Баттапа – обед, а потом развлечения в парке.

Я помню, – расстроенным голосом проговорила та. – Дорогая, ты ведь не наделаешь глупостей? Тех, которых потом уже не поправить? Ведь нет?

Ее круглое румяное лицо выглядело таким расстроенным, что Бретта, растрогавшись, обняла подругу.

– Нет. Конечно, нет.

«Я собираюсь избавиться от мужа и вступить в борьбу за престол с законным претендентом на трон», – думала она, проходя по мраморным галереям дворца. Сзади шелестели платьями дамы свиты и шаркала ногами старая нянька. – А больше – никаких глупостей. Никаких».


Прежде всего, гадалку следовало запугать так, чтобы она и не помышляла о бегстве.

– Послушай, красавица, – проговорил Сульг, позволяя девушке как бы случайно заметить блеснувшее лезвие. – Самое простое, что я могу сделать, это прирезать тебя тут же, в этом проулке. И ты уже никому не расскажешь, что видела меня.

Норлок сделал паузу, чтобы она уяснила смысл сказанного.

Румита побледнела так, что стали отчетливо видны почти незаметные веснушки на переносице. Она хотела сказать что-то, но слова застряли в горле. Сульгу было знакомо это состояние, ему не раз приходилось видеть глаза людей, которые внезапно для себя вдруг обнаруживали, что их жизнь держит в руках кто-то другой и только от желания этого другого зависит, будут они жить дальше или нет.

Норлок выждал еще немного и продолжил:

– Но у тебя есть небольшой шанс сохранить жизнь.

Ему пришлось легонько встряхнуть девушку за плечо:

Румита, казалось, оцепенела.

– Слышишь, что я говорю? – нетерпеливо спросил он. Она слабо кивнула головой. – Пойдешь со мной к Озерным воротам. Через эти ворота выходят ремесленники, крестьяне, фермеры, которые привозили товар на базар, и всякий городской сброд, что мечтает найти работу на фермах. Со вчерашнего дня караульные досматривают всех, кто покидает Брер. Сама знаешь, кого они ищут.

Румита слушала с полуоткрытым ртом, не понимая ни слова.

– Соображай быстрей! – раздраженно рявкнул Сульг. Девушка, спохватившись, торопливо кивнула.

– Я собираюсь выйти через эти ворота. Пойдешь со мной. Надеюсь, ты не окажешься глупой настолько, что станешь кричать и звать на помощь, увидев стражников. Имей в виду, спасать тебя они вряд ли кинутся. Они попытаются задержать меня… но чтоб с тобой рассчитаться, мне много времени не потребуется, ясно?

Девушка поспешно кивнула еще раз.

– Я не… я ни за что…

– Когда покинем город, я тебя отпущу, – пообещал он, глядя на нее сверху вниз.

Разумеется, норлок не собирался делать ничего подобного, но сообщать об этом не имело смысла: пусть пока что надеется уцелеть.

– Зачем я тебе? – тихо спросила Румита. Во взгляде Сульга появилась досада. Так и есть! С перепугу девица не поняла ни слова из того, что он говорил!

– Слышала, что стража ищет норлока?

– Они ищут вира, ставшего Великим норлоком, – слабо возразила Румита. – Если ты скажешь, что ты не вир, а…

Терпение Сульга истощилось.

– Закрой рот! – приказал он.

Румита послушно умолкла.

– Слушай внимательно. Мне нужно выйти из города через Озерные ворота. Стража досматривает всех, кто выходит. Они ищут норлока. Но, возможно, стражники не обратят внимания на фермера с женой. Выйдем за ворота – можешь катиться на все четыре стороны. Ясно? Делай, что я говорю, останешься живой!

Девушка сжала руки под плащом.

– Хорошо… как скажешь, так я и сделаю. Только…

– У тебя есть деньги?

Мгновение Румита непонимающе моргала глазами, потом во взгляде мелькнуло облегчение: норлок не собирается ее убивать. По крайней мере немедленно. Трясущимися пальцами она отвязала с пояса небольшой мешочек из мягкой коричневой кожи, безо всяких угрызений совести норлок взял его, распустил шнурок и высыпал на ладонь пригоршню медяков и несколько серебряных монет с изображением лисицы.

– Похоже, твоим ремеслом много не заработаешь, – заметил Сульг, быстро пересчитав капитал девушки. – Поднимайся, гадалка Румита. Раз ты здесь живешь, то должна хорошо знать город. Есть здесь неподалеку лавка, где можно купить что-нибудь из старья? Но так, чтоб при этом не задавали лишних вопросов?

– Лавка старьевщика, – задумавшись на мгновение, поспешно ответила Румита. – Неподалеку… В соседнем переулке.

Она торопливо опустила взгляд.

– Надеешься улизнуть на улице? Выбрось это из головы, – посоветовал Сульг. – Дашь повод убить тебя – и одной гадалкой будет меньше. Потеря небольшая…

На глазах у Румиты он убрал на место нож и поправил рукав.

– Поднимайся. Где эта лавка?

Девушка встала и в ту же секунду на ее запястье сомкнулись сильные пальцы.

– Без неожиданностей. Не дергайся, не делай резких движений. Поняла? Показывай дорогу.

И Румита покорно двинулась вперед.

Если гадалка и рассчитывала сбежать от Великого норлока во время путешествия по городу, то через несколько минут стало ясно: планам не суждено сбыться. Пальцы обхватили ее кисть железной хваткой, не ослабевающей ни на мгновение. На грязной мостовой, залитой помоями, Румита поскользнулась, норлок, не замедляя шаг, встряхнул ее, и от острой боли, прострелившей руку от кисти до плеча, у девушки навернулись на глаза слезы.

Лавка старьевщика действительно оказалась довольно близко. Вначале ветер донес запах старой одежды и плесени, потом Сульг разглядел маленькую лавчонку, возле которой стояли две тележки и корзины, заваленные грудой лежалого тряпья. Несмотря на ранний час, какая-то старуха уже рылась в большой плетеной корзине с обувью, откладывая облюбованные вещи на землю. Она подозрительно покосилась на подошедших, придвинула пару башмаков поближе и снова принялась перебирать старье. Завидев покупателей, показался хозяин, хмурый небритый мужчина. Он получил несколько медяков, позволил порыться в тряпье и выбрать все, что угодно, и скрылся в глубине лавки, потеряв к происходящему всякий интерес. Румита проводила его тоскливым взглядом и опустила глаза.

Сульг убрал мешочек с деньгам и кивнул на корзину.

– Ищи женский плащ с капюшоном, – тихо приказал он. – Быстрее.

Девушка покорно принялась перебирать вещи, чувствуя, что норлок стоит за спиной почти вплотную и внимательно наблюдает за каждым ее движением. Отыскав среди прочего тряпья полинявший темно-зеленый плащ, Румита оглянулась.

– Сумка, – тихо приказал он, указывая взглядом на продранную холщовую сумку. – Шерстяное одеяло. Укладывай в сумку все, кроме плаща. Наденешь его сейчас, а свой плащ уберешь. Дорожный посох тоже бери.

Румита, глотая слезы, подчинилась. Норлок кивнул, когда девушка угрюмо облачилась в потрепанный зеленый плащ и накинула капюшон. Он отыскал в корзине черную войлочную шляпу, покрутил в руках, надел и надвинул ее на глаза.

– Чем не чета фермеров? – пробормотал он сквозь зубы. – Кликни хозяина и спроси, сколько стоит вот та двухколесная тележка. Заплатишь, сколько он скажет. Шевелись!

Когда Румита переложила в тележку купленные в лавке старьевщика вещи и накрыла их грубой циновкой из камыша, они двинулись дальше. Тележка подпрыгивала на камнях, дребезжа и скрипя, грозя вот-вот рассыпаться.

– К Озерным воротам, – скомандовал Сульг. Румита крепче ухватилась за деревянную ручку тележки, отполированную ладонями. Норлок шел рядом, почти вплотную, положив ладонь на руку девушки. В одном из тихих окраинных проулков, неподалеку от ворот, Сульг приказал остановиться и, оглядевшись по сторонам, отстегнул меч, положил его на дно тележки и прикрыл тряпьем.

– Когда ты меня отпустишь? – тихо спросила Румита, тронувшись дальше. – Когда выйдем за город?

Сульг молча кивнул, незаметно оглядываясь по сторонам.

Вдоль улицы тянулись бедные лавчонки. Предназначенный на продажу товар стоял прямо у дверей: только что выпеченные булки из темной муки, не первой свежести сыры, овощи, груды привядшей зелени. В открытом окне портновской мастерской щелкали ножницами мальчишки-ученики, полная пожилая женщина раскладывала на гладильной доске рубашку, от горячих утюгов валил пар. Неподалеку работал брадобрей, балагуря, неторопливо прохаживался вокруг клиента, сидящего на табурете. Вокруг толпились еще несколько человек, ожидающих своей очереди: похоже, заведение пользовалось популярностью, к тому же здесь имелось настоящее зеркало, прислоненное к стене лавки. Сжав запястье Румиты, Сульг заставил ее чуть замедлить шаг и быстро глянул на свое отражение. Из-под полей шляпы не видно было глаз, знак «волка» скрыт маскировкой, темные волосы убраны. Караульным Озерных ворот, конечно, дали подробное описание норлока, но узнать его будет нелегко. Другое дело, если на выходе дежурят солдаты Белого Дворца, – их не обманешь этой примитивной маскировкой, все они прекрасно знают Великого норлока в лицо.

Сульг закусил губу. Было и еще кое-что… Патрули Дворца могли быть усилены магами. Тогда шансов выйти из города почти нет, они тут же учуют невидимый меч Фиренца, чары, которые дракон когда-то наложил на клинок.

Приходилось рассчитывать только на то, что за ночь маги вряд ли смогут покрыть расстояние от Доршаты до Брера…

Нужно было спешить. Он прибавил шагу, Румита тоже заторопилась, то и дело спотыкаясь.

С каждым шагом ей становилось все страшнее, а возле Озерных ворот девушка совсем упала духом. Ее затравленный вид и отчаянные взгляды, которые она бросала вокруг, могли обратить на себя внимание. Сульг стиснул пальцы, Румита вздрогнула от боли.

– Опусти глаза и смотри под ноги, – сквозь зубы процедил он. – И запомни: попробуешь сейчас выдать меня, пожалеешь, что появилась на свет!

Девушка испуганно уставилась в землю. Колеса телег и повозок, подпрыгивая, катились по неровным булыжникам, затем грохот сменялся глухим стуком – телеги въезжали в притвор ворот, проезжая по деревянному настилу. Кейрана-скинха оказалась права – покинуть Брер спешило множество людей. В основном это был рабочий люд из пригорода, торопившийся вернуться домой: лудильщики, жестянщики, сапожники, что добывали заказы, бродя по улицам и громко предлагая свои услуги. Попадались мелкие торговцы с коробками нераспроданного товара за спиной. С маленькими остывшими жаровнями брели продавцы мяса, тащились усталые помятые шлюхи, быстро прошмыгнула компания карманников, ловко пробираясь сквозь густую толпу и многозначительно переглядываясь друг с другом. Ковыляли старухи с кувшинами, в которых звонко булькали остатки молодого яблочного вина.

Из-за стен Брера в Озерные ворота с грохотом въезжали тележки молочников, рыбников, огородников, которые спешили доставить в город товар. Проехал, гремя колесами и раскачиваясь на неровных булыжниках, громадный фургон, галдя и толкаясь, потянулась вереница оборванных чумазых детей-попрошаек, оживленно обсуждая новость: в полдень в Брер прибывает большой караван, идущий в Кадгар. Попрошайки деловито распределяли места, где следует просить подаяние: кадгарские купцы предпочитали останавливаться вне города, разбивая пестрые шатры возле крепостных стен.

На скамейке под навесом уже занял свое место сборщик пошлин, маленький щуплый человечек, похожий на хорька. Каждая въезжающая в Брер повозка на мгновение задерживалась возле столика, за которым, почесываясь и зевая, сидел сборщик, и медная монета – плата за въезд в город – звякнув, падала в берестяную коробку, где уже лежала кучка мелких денег.

Вереница повозок медленно вползала в притвор ворот, проезжая под высоко поднятой ржавой решеткой, которая удерживалась толстыми цепями, намотанными на деревянные барабаны.

Караульные костры тлели, слабо курясь белесым дымком. Два солдата в мундирах городской стражи, с помятыми лицами, с покрасневшими от бессонницы глазами, устало разглядывали толпу. Еще один стражник, верхом на серой лошади, неторопливо объезжал крошечный пятачок перед воротами и отчаянно зевал, вытирая ладонью выступившие слезы. С другой стороны ворот, внимательно вглядываясь в людей, покидающих город, прохаживались двое караульных, судя по бодрому виду, заступивших на караул совсем недавно.

Внезапно Сульг стал слышать удары собственного сердца. Пятеро.

Он крепко сжал руку девушки.

– Держись рядом, – услышала Румита еле слышный голос. – Ближе!

Румита, не поднимая глаз, толкнула заскрипевшую тележку, Сульг бросил взгляд в сторону и похолодел: пересекая улицу, к Озерным воротам направлялись трое – подтянутые, внимательные и собранные, в темно-синих форменных плащах.

– Быстрее! – чуть слышно проговорил норлок, краем глаза следя за приближающимся патрулем.

Девушка вздрогнула, шевельнула пересохшими губами. Но двигаться быстрее оказалось невозможно: в воротах Произошла заминка, повозки катились все медленней и медленней, а вскоре и вовсе остановились. Послышались громкие раздраженные голоса, один из стражников, не спеша, направился в притвор, узнать, в чем дело.

– Чего встали?

Сульг глянул вперед. Причиной задержки стали две повозки, запряженные ослами. Одной из них, заваленной пустыми клетками для птицы, правил белобрысый мальчик лет десяти. В другой, болтая и толкаясь, сидело множество ребятишек самого разного возраста. Рядом с повозкой, держа на руках маленького ребенка, шла мать, невысокая полная женщина с усталым лицом. Подъехав к воротам, белобрысый мальчик соскочил с тележки, взял ослика под уздцы и завел в притвор. Оказавшись в воротах, осел остановился как вкопанный. Белобрысый мальчик, покрасневший от досады, тянул его за узду, но не мог сдвинуть с шеста.

Норлок бросил быстрый взгляд в сторону. Патрульные Дворца приближались, издалека обшаривая людей внимательными цепкими глазами. Он отвернулся, делая вид, что всецело занят разглядыванием того, что происходит впереди: повозки по-прежнему загораживали ворота. Промедление могло стоить жизни.

Толпившиеся позади люди недовольно зашумели.

– Шлепни его вожжами! – сердито крикнула мать. – Упрямая скотина! Нашел время показывать норов!

От резкого голоса младенец у нее на руках вздрогнул и заплакал.

– Ну, что застряли? – недовольно рявкнул верховой стражник, придерживая лошадь.

– Огрей его вожжами, парень! Не задерживай!

Патрульные приближались. Сульгу казалось, что он слышит, как звякают о булыжник подковки их сапог. Незаметно, каждое мгновение ожидая окрика сзади, он дерну кожаную петлю ножен, переместив невидимый меч Фиренца так, чтобы клинок оказался под рукой.

Мальчишки в повозке, устав от ожидания, затеяли возню, кто-то из них лягнул сидевшую на краю девочку, та заплакала и принялась колотить братьев.

– Что за наказание! Прекрати! – с досадой прикрикнула женщина. Ребенок на руках заходился в плаче. – Да успокойся же, наконец!

– Проезжайте, чума бы вас взяла! – заорал верховой. – Уйми свое отродье! И заткни младенца, он визжит, как недорезанный поросенок! Иди и сдвинь с места проклятого осла!

Он толкнул коня ногой и медленно поехал навстречу патрулю.

– Ну-ну, тише, полно! – неласково сказала мать, обратившись к плачущему малышу. – Знаю, ты устал, но потерпи уж еще немного!

Сульг мысленно возблагодарил небеса за такой подарок.

– Дай-ка я помогу, – проговорил он и толкнул Румиту вперед.

– Держись рядом! – тихо приказал норлок. Он шагнул к женщине и взял ребенка на руки.

Женщина растерялась.

– Спасибо… – нерешительно сказала она, глядя снизу вверх выцветшими голубыми глазами. Малыш примолк, словно набираясь сил перед тем, как снова зайтись в плаче.

– Вы хорошо умеете ладить с детьми, – удивленно проговорила мать, поглядывая на притихшего ребенка.

– Помогите вашему мальчику управиться с ослом, – посоветовал Сульг, изо всех сил стараясь говорить спокойно.

– Придержи телегу, чтоб тебя! – рявкнул кому-то позади стражник. – Нечего устраивать затор прямо в воротах, пьяницы проклятые!

– Сам-то ты кто? – угрюмо и громко поинтересовался мужской голос. Вспыхнула громкая перебранка.

Спохватившись, женщина побежала вперед, схватила осла под уздцы, и упрямое животное наконец-то сдвинулось с места. Колеса заскрипели, повозки медленно тронулись.

Румита задержала дыхание, сделал крохотный шажок в сторону, и тут же замерла: в ребра ей уперся нож.

– Вперед, – услышала она. Лезвие, скрытое от посторонних глаз, пропороло одежду, по телу поползла теплая струйка крови. Норлок шел рядом, держа на одной руке ребенка. Тот, засунув кулачок в рот, с недоумением разглядывал незнакомого мужчину. Сульг искоса взглянул на малыша, первый раз в жизни ему приходилось иметь дело с маленьким ребенком, и норлок совершенно не знал, чего от него ожидать.

Стражник скользнул взглядом по торопливо идущим людям: еще одна фермерская семья, мамаша, отец с ребенком и целый выводок малышни в тележке.

Сульг почувствовал, как напряглась Румита, минуя караульного.

– Иди вперед, – еле слышно сказал норлок сквозь зубы. – И не дури.

Они уже почти миновали ворота, когда сзади раздался крик караульного:

– Погоди-ка, погоди!

Сульг замер. Сзади, торопясь и стуча подкованными сапогами, их нагонял стражник.

– Что в повозке? Ну-ка, отстегни полог! – скомандовал он, направляясь к большой крытой повозке, что ехала перед ними.

Норлок подтолкнул Румиту, они обогнули повозку, возле которой остановился стражник, и прошли под решеткой. Ворота остались позади.

Сульг перевел дух, сердце его колотилось. Для верности он прошел еще немного, потом протянул младенца женщине. Она забрала малыша, вернулась к повозке, возле кото-рой ее поджидал хмурый белобрысый мальчик. Вскоре тележка, запряженная упрямым ослом, покатилась прочь.

Из Озерных ворот по-прежнему выходили люди, не обращая друг на друга никакого внимания.

– Шевелись, – коротко бросил Сульг, и девушка поспешно взялась за ручку тележки.


Румите хотелось обернуться и бросить взгляд на Брер: ей казалось, что она видит город последний раз в жизни. После первой встречи с Великим норлоком гадалке пришлось оставить Доршату. Теперь, год спустя, она покидала Брер.

Оглянуться Румита так и не посмела. Неожиданная встреча на улице с тем, кто долго снился в страшных ночных снах, лишила её мужества. Мысль позвать на помощь караульных на Озерных воротах мелькнула и тут же пропала.

Румита шла, чувствуя на плече чужую тяжелую ладонь, ощущая, как холодит кожу одежда с расплывшимся на ней кровавым пятном, и понимала, что каждый шаг, удаляющий от Брера, приближает смерть. Она украдкой покосилась на норлока: лицо его ничего не выражало, лишь глаза блестели, как лезвие ножа, и губы были крепко сжаты.

Путники отходили от Озерных ворот все дальше, минуя лачуги и хижины пригорода. Сульг напряженно прислушивался, не раздастся ли сзади топот копыт, но слышал лишь обрывки чужих разговоров: женщины озабоченно сетовали на то, что из-за вчерашнего переполоха на базаре не было никакой торговли, да ребенок плаксивым голосом клянчил у матери сладости.

Когда пригород Брера остался позади, норлок убрал руку с плеча Румиты и, прищурив глаза, оглядел местность, расстилающуюся перед ними.

Он вспомнил карту на своем рабочем столе, мысленно развернул ее – желтый дорогой пергамент, исчерченный красными и синими линиями – отыскал Акрим, затем Брер, проследил линии крупных торговых трактов, проведенные синими чернилами. Один из них вел из Кадгара в Акрим, проходя мимо Брера, и разделялся на две дороги: одна устремлялась в Доршату, другая – в Шармиш. От трактов тонкими нитками тянулись менее оживленные пути, и на них, словно бусины на ожерелье, были нанизаны алые точки, которыми отмечались небольшие городки и деревни. Пунктиром проходили заброшенные дороги – ими почти никто не пользовался с той поры, как после войны проложили новые тракты. Сульг попытался представить себе местность, заштрихованную на карте зелеными чернилами. Одна старая дорога начиналась неподалеку от Брера и вела почти до границы с Мглистыми землями. Вдоль дороги не было городов, а деревни постепенно сменялись маленькими поселениями, которые даже не имели названий. Чем ближе к Мглистым землям, тем реже встречались деревни и поселки, а потом они исчезали вовсе. И последнее, что было отмечено на карте – невысокая горная цепь, за которой начинались земли, не принадлежавшие никому.


Когда Румита поравнялась с развилкой, Сульг кивком указал на заросшую травой дорогу: по обе стороны ее тянулись кустарники и купы еще зеленых деревьев. Он оглянулся, проверяя, нет ли погони, разрыл ворох тряпья в тележке, отыскал меч, пристегнул и прикрыл полой плаща.

Румита собралась с духом и робко проговорила:

– Ты обещал отпустить меня, когда пройдем ворота. Я… Мыже…

– Я передумал, – жестко сказал норлок. Он бросил в те-лежку шляпу и тряхнул головой, отбрасывая волосы. – Пойдешь дальше… пока что.

– Передумал? – прошептала девушка. – Но ты же говорил… Дальше? Куда?

– Не твое дело.

Повозка, поскрипывая, подпрыгивала на ухабах, грозя вот-вот развалиться. Румита посмотрела вперед: дорога делала поворот и терялась меж холмов. Кругом не было видно ни души.

– Но эта дорога ведет не в Доршату! – с отчаянием воскликнула девушка.

– Кто тебе сказал, что я иду в Доршату? – поинтересовался норлок.

Глава восьмая

ДАЛЬНЯЯ ДОРОГА

Немного существовало на свете вещей, которые раздражали бы норлока сильнее, чем женские слезы. Прошло совсем немного времени, а он уже с трудом удерживался от того, чтобы не отвесить плачущей девице пару оплеух: может, тогда она успокоится наконец и перестанет заливаться слезами! Нервы были натянуты, как тетива, слух обострен – позади в любую секунду мог раздаться топот копыт, и тихие всхлипывания гадалки порядком выводили норлока из себя.

Румита шла, спотыкаясь, глядя перед собой невидящими глазами, слезы, срываясь с подбородка, капали на грудь.

– Уймись, – процедил Сульг сквозь зубы. В холодном голосе проскользнуло что-то такое, от чего девушка тут же принялась поспешно вытирать лицо полой плаща.

Норлок шел скорым шагом, сосредоточенно сдвинув брови. Мысленно он представлял себе путь, который предстояло проделать: дорога не самая быстрая и безопасная, зато неожиданная для тех, кто попытается его отыскать.

Румита изо всех сил боролась со слезами, опасаясь рассердить спутника.

– Ты меня убьешь? Убьешь, потому что я знаю, что ты – норлок, которого ищут?

– Быстро соображаешь, – пробормотал Сульг. Он обдумывал разные варианты развития событий и не обращал внимания на гадалку.

Румита хотела добавить еще что-то, но слезы снова заволокли глаза, и она всхлипнула.

Сзади застучали колеса, норлок встревоженно обернулся. Путников нагоняла повозка, запряженная упитанной рыжей лошадью – несколько человек, поочередно отхлебывая из фляжки, громко обсуждали последние события в Брере. Доехав до поворота, повозка свернула на узкую, поросшую травой дорогу к дому, что стоял возле крошечного, затянутого ряской пруда.

Румита проводила повозку тоскливым взглядом.

– Если ты отпустишь меня, – проговорила она умоляюще, прижав руки к груди, – я никому, никому не скажу, что видела тебя! Я клянусь, что никогда не расскажу… Я…

Сульг покосился на девушку. Люди, готовые вот-вот попрощаться с жизнью, говорят слишком много, слова из них гак и льются. Эту попытку зацепиться за жизнь норлок знал слишком хорошо.

– Заткнись. Конечно, не расскажешь. Мертвые вообще неразговорчивы.

Девушка испуганно замолчала.

Брер давно остался за поворотом, за густыми деревьями скрылись лачуги пригорода. Но всадникам потребуется совсем немного времени, чтобы преодолеть это расстояние и настигнуть путников! Мысль об этом заставляла норлока ускорять шаг и безжалостно подгонять Румиту.

По крайней мере один день патрули потратят на то, чтобы еще раз тщательно обыскать город, прочесать улицы, рома, расспросить людей. Рано или поздно кто-нибудь вспомнит, что видел норлока на окраине Брера, возле Озерных ворот. Патрули поймут, что он ускользнул от них, и сосредоточат все внимание на дорогах, ведущих в Доршату… но, возможно, догадаются проверить дороги во всех направлениях, в том числе ведущие в противоположную сторону? В поисках одинокого путника ищейки Ордена прочешут вce тропки… Привлечет ли их внимание семейная пара, возвращающаяся с осеннего праздника в Брере? Осенью на дорогах всегда бывает полно народа: фермеры ездят продавать урожай, сезонные рабочие устремляются в города, пытаясь найти работу на зиму, бродяги, паломники…

Норлок прищурил глаза, оглядывая дорогу, что тянулась меж холмов, делала поворот, оставляя в стороне поселки и большие деревни, и бежала дальше, теряясь в пустынной и дикой местности. В тех краях лишь возле караванных путей попадались маленькие поселения, да изредка встречались пастухи-кочевники, перегоняющие огромные стада коз и овец. Заброшенной дорогой пользовались редко, но если патруль вздумает прочесать все дороги до Шармиша, о ней, конечно, вспомнят.

Румита брела рядом, спотыкаясь на каждом шагу. Сульг мельком глянул в ее сторону: гадалка, похоже, уже попрощалась с жизнью. Он огляделся кругом, потом снова представил карту. За двумя пологими холмами, поросшими редким орешником, должна быть развилка.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23