Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Перекресток утопий (Судьбы фантастики на фоне судеб страны)

ModernLib.Net / Научная фантастика / Ревич Всеволод / Перекресток утопий (Судьбы фантастики на фоне судеб страны) - Чтение (стр. 28)
Автор: Ревич Всеволод
Жанр: Научная фантастика

 

 


Перед одним из юрьевских стариков возникает возможность выбора, Его дальние прапрапра... внуки из ХХIII века, прочитав его пролежавшее несколько столетий письмо, предлагают ему переселиться к ним, там он будет избавлен от болезней и старости и проживет еще долгие годы. Но он никогда не сможет вернуться назад, к нам. И он, побывав у потомков в гостях, решает вернуться в свою комнатушку, которую он делит с таким же больным, с таким же умирающим стариком. Он скрасил последние дни друзьям из Дома престарелых, он перевернул душу молодому, поверившему ему врачу. А вот психиатричка с "равнодушными и недоброжелательными глазами" подумала про него так: "Ну, конечно, псих. Хотя бы потому... что он вернулся. Она бы... такой глупости не сделала. Она бы не вернулась в свою однокомнатную квартиру, где ее ждала парализованная мать, которую нужно было каждый день кормить, мыть и переворачивать... О, она бы не вернулась, это уж точно!" Ну, что ж, прав был Алексей Герман, утверждая, что люди делятся на тех, которые плакали, когда Христа вели на казнь, и которые смеялись ему в спину...
      Все остальные книги, о которых пойдет речь, не могли быть написаны до совсем уж новых времен, хотя сам по себе этот факт ничего не говорит ни об их направленности, ни о литературных достоинствах. Мне казалось, что после Ефремова будет нелегко писать утопии. Я ошибался. Количество изданных утопий свидетельствует о том, что писать их легко. Но это совсем не те утопии, к которым мы привыкли /или к которым нас приучили/. Современные пророки не заглядывают далеко вперед. Боятся. Они предпочитают иметь дело с ближайшими годами, в крайнем случае, десятилетиями. Наше будущее в их зеркале выглядит настолько мрачным, что перед этим мраком пасуют даже великие предупреждения прошлого. Да, в них тоже описывались, скажем, казни, но на улицах в открытую не резали, и граждане не ходили на прогулки с "калашниковыми" на шее, зорко вглядываясь во встречных, чтобы в случае чего выстрелить первым. Такую картину мы уже видели, например, в "Невозвращенце" А.Кабакова. Автор тогда не мог знать популярного афоризма популярного генерала: "Хорошо смеется тот, кто стреляет первым". А кажется, что это цитата из романа. Большинство появившихся вслед за Кабаковым утопий - это те или иные варианты "Невозвращенца". Невольно начинаешь думать - что это? Действительно боль и тревога за общую, а может, и за собственную судьбу или следование литературной моде, кстати, пользующейся неплохим спросом. Должно быть, людям нравится, попугав себя как следует, выглянуть в окно и убедиться, что солнце еще светит и стреляют под окнами и в окна не так уж часто. Но не слишком ли легким и безответственным делом стало это постоянное пуганье? Коммунизм потому и не сдает своих позиций, что он рисовал пути создания более совершенного общества наглядно и доступно. И оказалось, что люди готовы отдавать жизни за этот идеал. Не их вина, что путь оказался ложным, и миллионы жизней были потрачены зря. Дорогую цену пришлось заплатить, чтобы убедиться, что насилие - это та повивальная бабка, которая умеет вытаскивать из исторического чрева нежизнеспособных, хотя и очень крикливых младенцев. Признаться, во дни сомнений, во дни тягостных раздумий приходит в голову и такая мысль: а может, столько людей еще держится за социалистические предрассудки лишь потому, что очень уж не хочется признаваться в бесцельно прожитых годах, ушедших на борьбу за освобождение человечества, в результате которой мы не только его еще более закрепостили, но и уничтожили значительную толику. Вот две характерные для нынешней фантастики повести Андрея Лазарчука "Жестяной бор" и "Там вдали, за рекой" /обе - 1996 г./. Основная мысль первой повести: самые благородные начинания современного общества влекут за собой непредвиденные, но всегда неприятные, а то и губительные последствия. Попытка спасти искусственными средствами от антропогенного загрязнения и вытаптывания любимое место отдыха горожан приводит к тому, что чудесный бор становится "жестяным", исчезает его таинственное очарование, из леса улетают птицы, а горожане перестают туда ходить... Некий врач открывает способ воздействия на человеческий организм, приводящий к сенсационным результатам - в городе исчезает наркомания. Но радость была недолгой: оказалось, что психика излеченных людей перестраивается на воинственную агрессивность, они становятся опасными насильниками... Попытки отдельных порядочных людей справиться с напастью оказываются безрезультатными, а всех свихнувшихся, заодно с их преследователями расстреливают "прогрессоры" из соседней тоталитарной страны, где не знают других способов борьбы с угрожающими национальной безопасности явлениями. В этих эпизодах есть рациональное зерно: они воочию демонстрируют, что могло бы произойти в реальности, осуществись планы некоторых "крутых" политиков по немедленной ликвидации преступности. Но в целом итоги книги безрадостны - ни в каком направлении выхода нет, не спасут людей ни благие порывы, ни достижения науки, ни даже расстрелы, потому что это борьба со следствиями, а не с причинами. Еще мрачнее наше недалекое будущее выглядит во второй повести. "Большое" общество в нем не показано, но о его состоянии можно судить по тому, что часть его сограждан решает бежать от достижений цивилизации. Они основывают колонию в заброшенном городе, порывая прямые связи с остальным миром, так в свое время поступали староверы. Правда, некоторые симптомы человечности еще не совсем утеряны: "большой" мир приходит на помощь жителям Леонидополя, когда несколько подростков, решивших исследовать труднодоступное подземелье, попадают в беду. Вместе с тем первое, что интересует тамошнее министерство по чрезвычайным ситуациям: сумеют ли взывающие к помощи оплатить стоимость посылки вертолетов и спасателей. Весьма относительная гуманность. А если бы не смогли? В пещерах подростки наталкиваются на живущее в вечной темноте племя, имеющее человекообразный облик, но со звериной моралью. Они убивают детей, чтобы полакомиться редко достающимися им протеинами. Откуда же взялись эти нагие люди-звери? Выясняется, что они тоже питомцы прогресса, мутанты, созданные в результате безответственного эксперимента в области генной инженерии. Итак, по мысли автора - высочайшие достижения науки приводят прямым ходом к первозданной дикости. Помните, я говорил об опасности смешивания человеческого и обезьяньего естества? Вот вам и результат. Ни будущие социумы, ни достижения науки, ни попытки сохранить человеческую /или - если хотите - христианскую/ мораль не способны спасти человечество. Все заводит людей в клин, то есть в тупик. Впрочем, и "чернуху" можно разделить на два категории: просто чернуху и чернуху со смыслом, как, например, в повести "Не успеть" /1989 г./ В.Рыбакова, одного из самых заметных фантастов новой волны, с котором я уже успел поспорить. На фоне всеобщей разрухи жителей нашей страны поражает странная болезнь: у них вырастают за спиной крылья, и они улетают в другие страны. Многих из тех, кого поразила эта болезнь, вовсе не хотят покидать свою, даже такую, истерзанную страну, и воспринимают случившееся с ними как трагедию. У них здесь все - жена, дети, но неведомая сила поднимает "ангелов" в воздух. Автор как бы все перевертывает, раньше было перебежчики, а некоторых выставляли против воли. Теперь власти готовы на все, чтобы остановить болезнь, но она поражает самых лучших, самых умных. Они не хотят улетать, но приходится. Метафорический смысл притчи достаточно откровенен. Жить в этой стране нельзя ни при каких условиях, и сама природа, действуя с бездумной жестокостью, опустошает ее. Остается распахать землю плугом на месте бывшей России. Можно заподозрить, что иные молодые фантасты поставили на своей стране крест. В какой-то степени их можно понять. В мире и в стране происходит не то, чего бы они хотели. Но если вас не устраивают наши гуманистические ценности, скажите же, чем вы их предлагаете заменить. Да только не найдете вы им замены. Ничем нельзя заменить Доброту, Человечность, Милосердие, Великодушие, Любовь... Это отобранные за тысячелетия элитные зерна человеческого выживания. Еще три-четыре тысячи лет назад, на другом краю Ойкумены некто И в своих наказах определил моральные нормы для древних китайцев: Не убивайте. Почитайте отца и мать, чтобы продлились дни ваши на земле. Не пляшите с утра и до утра. Возымейте иную цель жизни, нежели накладывать руку на чужое богатство и на женскую красоту... Конечно, евангельские заповеди полнее очерчивают круг нашей морали, но разве не бросается в глаза сходство? Иначе жизнь прекратится. Вы хотите этого? К сожалению, я не могу назвать ни одного произведения, с которым был бы полностью согласен, как был согласен с большинством из написанного Стругацкими, их взгляды были и моими взглядами, разумеется, ими выраженными полнее, глубже, не говоря уже о чисто художественной стороне дела.. Но все же есть книги, в которых поиски хотя бы ведутся и в которых действуют есть не безвольные, опустившие руки берендеи. В частности, я хотел бы поговорить о двух романах шестидесятилетнего дебютанта, врача из Львова Владимира Кузьменко. Из этого вовсе не следует, что я согласен с теми решениями, которые Кузьменко предложил, как в первом, так и во втором из своих романов. Но все же здесь есть о чем рассуждать, о чем спорить. По мнению Кузьменко, наступающему злу способны противостоять лишь единицы-лидеры. Эта идея пронизывает оба его романа - "Древо жизни" /1991 г./ и "Гонки с дьяволом" /1992 г./. "Древо жизни", вероятно, написано в пику "Туманности Андромеды". Ни о каком коммунизме нет и речи. Через 200-300 лет на Земле так же, как сейчас: преступность, террористы, заговорщики, властолюбцы. Убивают. Грабят. Расстреливают. Но в меру. Словом, нормальная жизнь. Правда, конкретно о том, как будет выглядеть через два-три века наша страна, автор благоразумно умолчал, хотя главный герой, Сергей Крылов, - русский. Сергей - особый человек, даже не человек, а биологическая копия, воссозданная из клеток тела погибшего космонавта. Но копия настолько совершенная, что сам Сергей до поры, до времени ни о чем не догадывается. Давно умерла и его жена Ольга, а та женщина, которая живет с ним на уединенном острове, тоже лишь искусный слепок. Такие чудеса оказались возможными благодаря то ли созданию, то ли самосозданию СС - Сверхсложной кибернетической Системы, которая, как оказалось в дальнейшем, ждала своего часа, чтобы включиться в хоровод сверхсложных систем, обосновавшихся и на иных планетах. Еще одно Великое Кольцо, но не людей, а Сверхразумов. Райский остров, на котором поселяют Сергея, - это дар ему от благодарного человечества за космический подвиг. Но через некоторое время организаторы реабилитационного шоу решают, что безмятежная жизнь не вполне способствует полному возрождению духовных потенций славного парня. И, отойдя на несколько шагов от дома, Сергей попадает в иной мир, где обосновалась биологическая цивилизация мирных элиан. Правда, в данный момент на Элию напали космические штурмовики-свистуны. Естественно им ничего не стоило покорить практически безоружных элиан и загнать их в концлагеря, устроенные по освенцимским или магаданским стандартам. Здесь-то организаторские таланты Сергея разворачиваются во всю, он готовит восстание, захватывает оружие, обучает робких элиан основам военного искусства и уничтожает оккупантов. В какой-то момент, правда, автор запутывается сам и запутывает читателя. Если все это лишь муляжи, задуманные для встряски ослабленной нервной системы Сергея, то становится многое непонятным. Например. За свои подвиги Сергей окружен на Элии почти королевским почетом, и самые красивые девушки рвутся к нему в постель. А так как у элиан принято многоженство, причем инициатива выбора принадлежит слабому полу, то вокруг Сергея образуется роскошный цветник, который начинает рожать ему детей в поточном порядке. /Дети тоже муляжи или все-таки настоящие?/ Иногда в Сергее просыпаются остатки совести при воспоминании о земной и преданной Ольге, но не слишком мучительные. А если это не муляжи, то не слишком ли дорогая цена пл(тится за возрождение отдельного человеческого экземпляра, пусть и чрезвычайно ценного. Ведь разумные существа гибнут, теряют близких, подвергаются пыткам. Поворот режиссерского рычага, и Сергей возвращается на Землю, где его ждет новая страда. Распространенный ход зарубежных боевиков - одиночка расправляется с целой бандой, а официальные власти, как заведено, оказываются бессильными. Мафиозно-фашиствующая организация "Неогуманисты" намерена захватить власть над планетой, но на ее пути становится Сергей с небольшими отрядами единомышленников. И пока власти мешкали и искали подходящие законы, боевики Сергея пустили всех членов НГ в расход без судов и следствий... Ну, я и так увлекся пересказом - остается добавить, что Сергею удается побывать еще на двух планетах, которыми владеют сестры земной СС - Урания и Кибела. Первая окружена особыми живыми кристаллами, вторая - представляет собой сеть сплетенных по всей планете корешков, но она завела на планете и человекоподобных существ, которые могут появляться на свет как старым казачьим способом, так и в коконах среди древесных ветвей. Живут на планете и кентавры, а в анабиозе спят еще и титаны, кроме всего прочего подключенные к атомному заряду. Такие нагромождения уводят от основной мысли произведения, но главное не высмеять, а понять, зачем столь сложные системы мироздания понадобились автору. Если это самоцель, то перед нами разновидность НЛ, чего я категорически утверждать не решился бы. Идея объединения сверхразумов приходит в голову, естественно, Сергею, но ведь он и сам уже бессмертное существо, можно сказать, мессия. Может быть, совсем не случайно, что для этой цели автор выбирает человека с Земли, /некоторые добавили бы еще: "и из России"/. Так что в конце концов идея книги скорее всего религиозная. Но автор не ответил на вопросы, которые тысячелетиями мучают человечество. Если СС всевластны, то зачем они допускают насилие, войны, изощренные пытки. А если не всевластны, если созданные ими существа развиваются по эволюционным законам, в которые творцы не в силах вмешаться, тогда зачем они нужны вообще? Если создание совершенного общества оказалось не под силу людям, то неужто оно не под силу Сверхразуму? Кто от кого должен ждать совета? Я спрашиваю автора фантастической утопии, ведь это он хочет наставить человечество на путь истинный. Человечеству снова предлагается ждать помощи "извне". Вряд ли мы ее скоро дождемся. Защищая элиан, Сергей надеялся только на свои силы /так он думал, и мы будем так считать/. И победил. В "Гонках с дьяволом" тот же Сергей, только на этот раз не копия, а настоящий человек, не космонавт, а директор интерната, и не Сергей, а Владимир. На Землю обрушивается страшная эпидемия /вирус СПИДа породнился с вирусом гриппа/, от которой значительная часть населения вымирает. Но все-таки в живых остается сравнительно большое количество народа. В том числе и наш герой с воспитанниками. Вокруг них образуется целая колония потерявшихся, осиротевших людей. Им приходится жить, как робинзонам, потому что погибло все - нет ни государства, ни властей, ни цивилизованных инфраструктур. В колонии герой становится президентом, царем, словом, абсолютным владыкой. Но это только на первый взгляд обычный роман-предупреждение: вот, мол, что может ожидать нас, если мы не перестанем сливать нечистоты в реки. На самом деле автор проводит ту же самую идею: для защиты дела, которое кажется герою справедливым /оно, может быть, и действительно таково/ допускаются любые средства, в том числе и жестокие. Сергей перебил всех "неогуманистов", не пытаясь разобраться, кто из них виноват больше, кто меньше. И здесь "пан" Директор казнит и милует - опять-таки без суда и следствия. Впрочем, автор ставит вопрос бескомпромиссно: а что делать, если одичавшие собаки в натуральном и человеческом облике бродят вокруг, чтобы грабить, убивать, насиловать оставшихся в живых и сжавшихся в маленькие общежития-комочки, устанавливающие внутри себя тот самый общественный договор, который человечество в целом так и не смогло осуществить за долгие тысячелетия. Автор отчетливо произносит слово: диктатура! Просвещенная, может быть, даже надо сказать - имеющая понятия о демократии, но все же диктатура, для которой идеи ненасилия чужды и непонятны и в необходимых случаях действующая не просто решительно, а жестоко, беспощадно. Все дело сводится к тому, чтобы диктатора подобрать подходящего. Не ошибиться. Так вопрос в советской фантастике еще не ставился. Это модель диктатуры самовластной, но еще цивилизованной. А вот, в каком направлении будут развиваться подобные диктатуры, автор оставил без ответа. В повести З.Юрьева "Человек под копирку" нарушивших строжайшие законы питомника ждала страшная смерть: на муравейнике. Но в повести приказывающий так обращаться с людьми был дельцом-фашистом, что в недавние времена было у нас почти синонимами. "Наш" директор приказывает посадить на муравейник бандита, отказывающегося сообщить ему нужную информацию. Уже не из книги: в Чечне российские солдаты, взяв в плен наемника славянской национальности, привязывали его к "бэтээрам" и разрывали на части. Бесчеловечно? Ответьте на этот вопрос сами. Кузьменко, хоть и не прямо, оправдывает своего героя. И что-то не видно книг, которые давали бы другие, может быть, более гуманные варианты, не снижая остроты ситуации.
      Я не считаю роман Владимира Войновича "Москва 2042" /1986 г./ его лучшей книгой. Роман достаточно прямолинеен и даже поверхностен. Да и юмор в нем не всегда такой, от которого животы надрываются. Непростительно для большого писателя почти полное отсутствие характеров. За исключением 4-5 центральных фигур, все эти Берии Ильичи, Дзержины Гавриловичи, Пропаганды Парамоновны, Прогрессы Анисимовичи, Коммуники Ивановичи - все на одно лицо. В аннотации сказано, что "Москва 2042" веселая пародия на орвелловский "1984". Я не могу согласиться ни с одним словом. Во-первых, книга вызывает не веселье, а тоску, что, впрочем, необязательно считать ее недостатком. Во-вторых, никакая это не пародия, потому что пародия позволяет себе посмеиваться не только над общим нелепым предметом, но и над пародируемым автором.. Давая своему роману точную дату, Орвеллл как бы обозначил предельную точку, далее которой бесчеловечная система существовать не может или, по крайней мере, не должна. Войнович же подарил нашему руководству фору в шесть десятилетий. Тогдашние вожди могли бы вздохнуть с облегчением: такой срок их вполне устраивал; что будет дальше с драгоценным коммунизмом правящие круги не слишком волновало, как и беляевских жрецов из Атлантиды. Мы прочли книгу в отечественном издании с небольшим и, по-моему, непринципиальным запозданием. Я отметил ее недочеты. Но в книге есть и несомненные достоинства. В те годы слово "шариат" еще не было столь общеизвестно, как ныне. Но, положив рядом газету, в которой сообщалось о распоряжениях талибов, захвативших Кабул, и сочиненные Войновичем указы "Божьей милостью Серафима Первого, Императора и Самодержца Всея Руси", я вздрогнул от совпадений, которые, конечно, возникли независимо друг от друга. "Об обязательном и поголовном обращении всего насущного населения в истинное православие..." "О введении телесных наказаний". "Об обязательном ношении бороды мужчинами от сорока лет и старше". "Об обязательном ношении длинной одежды. Под страхом наказания мужчинам вменяется в обязанность носить брюки не выше щиколоток. Ширина каждой брючины должна быть такой, чтобыполностью закрывать носок... Ношение брюк и других предметов мужской одежды лицами женского пола категорически воспрещается. В церквах, на улицах и других публичных местах женщинам запрещено появляться с непокрытыми головами. Уличенные в нарушении данных правил, женщины будут подвергаться публичной порке, выстриганию волос и вываливанию в смоле и в перьях". "О запрещении женщинам ездить на велосипедах". /Вспоминается помянутое мной сочинение г-на Шарапова/. И так далее. Я убежден,что в конце 80-х годов и Войнович, и будущий гипотететический самодержец Земли Русской, и читатели Войновича имели самое смутное представление о законах шариата. Откуда же такое странное совпадение? Немного поразмыслив, я догадался - откуда. Та затягивающая мир "тень люциферова крыла", которая, по мнению Блока, стала в ХХ веке "еще чернее и огромней" - это ведь тень средневекового дьявола, который, как долгое время казалось восторженным просветителям, навеки изгнан с лица земли по месту постоянной прописки. Увы, законы истории оказались сложнее. Почти ничто не исчезло бесследно к концу ХХ века - ни рабовладение, ни пиратство, ни шаманство, ни дикая темнота, ни религиозные войны, ни расовая ненависть, ни феодализм /чем, собственно, от него отличается нынешний всплеск сепаратизма?/. Но, пожалуй, больше, чем членов политбюро, больше чем гражданскую доблесть слежки и доносительства, больше даже, чем самое коммунистическую систему, автор не переносит конкретное лицо, лишь отчасти, как и все остальное, выдуманное, - тоже писателя-эмигранта, укрывающегося в американском поместье, где он вводит телесные наказания, пока еще удостаивая ими только своих приближенных, и ежедневно тренирует перед ними же триумфальный въезд в Белокаменную. Как видим, Войнович сильно разошелся с наиболее распространенным мнением касательно одного из прототипов его героя Сима Симыча Карнавалова - будущего Серафима I. Что это - соперничество за власть над умами? Я думаю - нет. Он предугадывал: у нас появится немало претендентов на обустройство России, разумеется, по их представлениям и, разумеется, с маниакальным стремлением к самодержавно-тоталитарной власти - будь то Генеральный коммунистический секретарь или милостью Божьей Император Всероссийский. А кого он выбрал для прототипа своего символа дело его писательской совести. Самое значительное открытие книги Войновича - почти все коммунистические правители нижайше припадают к стопам новоявленного монарха. Это означает: что ни один из них ни в какой коммунизм не верил, хотя, может быть, именно поэтому особенно усердно насаждал обветшавшие постулаты, что заставляет задуматься над искренностью некоторых прежних и нынешних коммунистических и не только коммунистическх лидеров. Я не говорю о "комсомольцах двадцатого года", которые, "как и прежде, в строю", /не могу из злорадства не воспользоваться цитатой из старой песни самого Войновича/, несущие красные знамена, облитые кровью отнюдь не рабочей, как утверждалось некогда, а неизмеримо превосходившей ее по количеству кровью узников из концлагерей. У Войновича есть фраза, ст(ящая, может быть, всей книги: "А никто не понимал такой простой вещи, что для того чтобы разрушить коммунизм, надо его построить". Только для этого незачем было мотаться на шестьдесят лет вперед. Ведь Хрущев не ошибся: нынешнее поколение жило при коммунизме. Оно не совсем так его себе представляло, это верно, но другого и не было. А к 1980 году Брежнев наградил себя очередной Золотой Звездой за то, что коммунизм у нас-таки был построен, настоящий, взаправдашний. Чевенгурский.
      История - как сюжет в произведении, он существует, но неуловим в "оголенном" виде. Является ли ее ход чем-то независимым, несущимся в даль веков с неудержимостью стада слонов, испуганных криком мартышки? Или никакого будущего не существует, а есть только интеграл желаний, воли и черт побери! - планов множества людей, из сложения векторов которых и возникает нить Ариадны? И то, и другое. То есть - опять сюжет. С одной стороны, он полностью во власти автора, хочу - казню, хочу - спасу, но с другой стороны он жестко детерминирован логикой общественного развития, психологией героев. Автор свободен лишь в частностях. Так и в истории: люди были вольны создавать атомное оружие, но раз оно существует, оно уже коверкает людские судьбы зачастую помимо их воли, "Если бы тунгусский метеорит приземлился на 4 часа 27 минут раньше, он бы смог изменить всемирную историю. Он бы тогда приземлился бы на Петроград, уже бывший в то время центром мирового коммунизма", - как-то расфилософствовалась газета "Дейли Экспресс". История ХХ века пошла бы по другому пути, возник бы ее альтернативный вариант, и мы бы никогда не узнали ни о Ленине, ни о Сталине, ни о Гитлере. Правда, цена освобождения была бы очень дорогой. Но фантастике ничто не мешает представить себе, как могла бы сложиться наша жизнь и без сокрушительного удара болида, а из-за куда более скромных, может быть, незаметных, может, даже оставшихся неизвестными причин. И если есть сейчас что-то действительно интересное и современное в фантастике, то это как раз альтернативная история. Нельзя, конечно, утверждать, что такая тема пришла в головы фантастам только в последние годы. Но раньше авторов интересовала скорее сама возможность феномена, нежели его результат. Можно вспомнить роман Дж.Финнея "Меж двух времен", в котором ЦРУ разрабатывает бескровный проект ликвидации Фиделя Кастро: достаточно направить агентов на несколько десятилетий назад, чтобы они помешали встрече его родителей. Что было бы с будущей Кубой в этом случае, автора не занимало. Но сегодняшнего читателя вряд ли так уж волнует "голая" фантастика. Он слишком много пережил за последнее время. И без всякой фантастики каждому мыслящему человеку хотя бы изредка не приходило в голову: а что было бы, если бы Ленин прожил подольше, если бы Орджоникидзе и Куйбышев до выстрела в себя сначала выстрелили бы в Сталина, если бы бомба появилась у Сталина или Гитлера раньше, чем у американцев... Нетрудно понять, что это не просто золотая жила, но и появившийся у фантастики шанс вновь занять почетное место среди муз. Некоторые книги с такого рода альтернативными сюжетами мы уже встречали. Например, роман "Великий поход за освобождение Индии" мог быть рассмотрен и в этой главе. Но начнем со знакомого нам Сергея Абрамова, у которого можно найти несколько предшественников в западной фантастике, например, хорошо известного у них и плохо известного у нас Филипа Дика. Вот ведь как все интересно получается. Когда-то ОНИ считались настолько социально недоразвитыми, что МЫ, вооруженные единственно верным мировоззрением, снисходительно поучали их азам политграмоты. Если уж мы своих хватали за руку - помните, как Францев вступился за феодализм? - то можно представить себе, с каким усердием мы вправляли мозги западным фантастам, тем более, что это нам ничем не грозило. Впрочем, им тоже. Книги отечественных политологов назывались не иначе, как "Социалистическое будущее человечества". История и в прошлом, и в будущем должна была развиваться только по установленным нами законам, а потому шаг вправо шаг влево расценивался как побег. Может быть, потому мы высокомерно проигнорировали вышедшую еще в 1956 году книгу Дика "Человек в Высоком замке", где было сделано дерзновенное предположение: что случилось бы с нашим миром, победи во Второй мировой войне державы оси... Если бы мы умели или осмеливались в те годы думать чуточку пошире, то могли бы разглядеть, что - даже с тогдашних позиций - его книга проникнута подлинной ненавистью к фашизму, а нашествие новоявленных гуннов расценивается в ней как глобальная катастрофа. ... После окончания войны прошло лет пятнадцать. К этому времени гитлеровцы уже решили проблему евреев, цыган и других "бродячих" народов. Ликвидацию африканских негров они заканчивают, хотя и сами не понимают, зачем это делают. США стали протекторатом Германии и Японии. Россия еле дышит за Уралом. Украинцы батрачат на немецких фермеров... Единственный серьезный упрек, который мы имели бы право предъявить автору, заключается в том, что уж больно незначительно место, отведенное им России. Проигрывая, мы бы, будьте-надьте, не сдались столь смиренно. Вряд ли в этом можно сомневаться. Но на самом-то деле мы победили, мы победили, конечно же, не по тем причинам, которые пунктуально изложил И.В.Сталин в брошюре "О Великой Отечественной войне Советского Союза", а вопреки многим ее тезисам. Вопреки бездарности, а возможно, и шизофреническим отклонениям в мозгу генералиссимуса, лишившего армию командных кадров и современной техники перед самой войной и с ослиным упрямством отвергавшим донесения, может быть, лучшей на тот момент разведки в мире. Да, во время войны пришлось исправлять его ошибки, появилась и техника, и полководцы талантливые нашлись. Правда, лично я не ставил бы в центре столицы памятника Г.К.Жукову, каким бы выдающимся полководцем он ни был, потому что в отличие от великих российских военачальников, он меньше всего думал о солдатах и не берег их жизней. И в Европу мы принесли не только освободительные тенденции. Правда, подвиг нашего народа, жертв народа все это не умаляет. Храм - единственно достойный памятник победившему народу, неважно верующим или неверующим, - вот что надо было строить на Поклонной горе. Жаль, что в те времена о строительстве храмов нельзя было и заикаться. Так что будем снисходительны к американскому автору, который многое знал лучше нас, но еще больше не знал.
      Когда в начале девяностых роман Дика добрался до нас, я имел честь написать на него рецензию, предположив, что не найдется отечественного автора, которой исходил бы из такого же, как у Дика, жуткого предположения. Мне казалось /и сейчас кажется/, что после немыслимых страданий заниматься литературными играми святотатственно и постыдно. Американцы по-иному смотрят на некоторые вещи... Как я был наивен! Не успела высохнуть типографская краска на рецензии, как два фантаста схватились за эту тему. Одним из них был Лазарчук, а вторым Абрамов, который дважды тиснул "утопию" "Тихий ангел пролетел" в 1994 году. Обозначение "утопия" принадлежит автору, и это действительно утопия, если считать ее главным признаком умилительность, чему вовсе не мешает обилие грубых слов из полууголовного, а иногда и одесского арго /"Киндэпнули тебя, флюгер, фигец котенку Машке", "президент Ирака Задам Хувсем", "И что вы себе думаете? Ильин-таки сел".../. Хотя автор разделал под орех жизнь нашей славной державы при коммунистах, но главному герою, бывшему летчику, лучше всего жилось в "другом", брежневском времени. "Ильин в том периоде довольно долго жил, отменно работал и работой своей, ее результатами гордился. И ничего застойного в ней не находил" - фраза, которая больше характеризует автора, нежели героя. Рядовому летчику сверху видно далеко не все. Неприятное ощущение производят кухонные выпады против перестройки. Особенно не нравится автору перестроечник с лысиной, на которой вольготно раскинулось родимое пятно, похожее то ли на Суматру, то ли на всю Индонезию сразу. Годы, в которых Ильину приходится жить ныне, страна процветает, в ней, как и во всем мире, з д о р о в а я э к о -н о м и к а /подчеркнуто автором/.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30