Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Непридуманные жизни от Алевтины - Хостесс. История Бэйли Екатерины

ModernLib.Net / Биографии и мемуары / Рассказова Алевтина / Хостесс. История Бэйли Екатерины - Чтение (стр. 13)
Автор: Рассказова Алевтина
Жанры: Биографии и мемуары,
Современная проза
Серия: Непридуманные жизни от Алевтины

 

 


Этим мне Лена и нравилась: она никогда не боялась признать, что секс для нее иной раз ни что иное, как «для здоровья». При этом она как бы «влюблялась» почти в каждого своего партнера, а потом сама же над собой смеялась.

Я очень редко встречала таких честных и открытых людей, как она. Обычно женщины стесняются признать, что у них в жизни было несколько сексуальных партнеров (ага, «каждый, кто не первый, тот у нас – второй»!): боятся осуждающих взглядов, реплик, комментариев. Она же говорила об этом всегда открыто, но без хвастовства.

Недавно в одной довольно глупой американской комедии я услышала фразу, которая показалась мне не лишенной здравого смысла: «Если спросишь мужчину, сколько у него было партнерш, он назовет цифру вдвое больше действительной. А спросишь женщину – вдвое меньше. Мужчины стремятся показать, что они „герои“, женщины – что „порядочные“.

И ведь действительно, наше общество настолько погрязло в стереотипах, что несчастные женщины готовы всю жизнь врать всем, в том числе и самим себе, лишь бы не показаться окружающим «непорядочными».

Несомненно, определенные подвижки в массовом сознании уже произошли, и уже давно не вывешиваются на всеобщее обозрение испачканные простыни новобрачных, как доказательство «чистоты и невинности» невесты, но и до настоящего равноправия в этом вопросе нам еще ох как далеко! Помню, как в одном российском глянцевом журнале опубликовали как-то результаты опроса, проведенного среди мужчин на тему «что они подумают о женщине, в жизни которой было более восьми сексуальных партнеров». Так вот: девяносто процентов опрошенных заявили, что посчитают такую женщину «гулящей»! По-моему, бред, да и только.

Нет, ну как можно найти и выбрать «своего» мужчину, не поняв все про себя и про него, и не сравнив его с другими?! Лично я – не представляю.

Вот мне интересно, сколько в среднем партнерш успевает сменить за все время обычный среднестатистический мужчина? Лично мои знакомые противоположного пола, как правило, меняли от двух до пяти подружек в течение одного только года (если, конечно, они не были вовлечены в длительные, «постоянные» отношения; хотя, даже при этом случались маленькие «измены», – куда же без них). И при этом ни у кого из окружающих не поворачивался язык назвать этих мужчин «непорядочными» или не дай Бог – «гулящими». Нет, что вы, они – «герои-любовники», они – «Казановы» и «Дон Жуаны»! Ну, на худой конец, они – просто «нормальные» мужчины!

Не хочу показаться какой-нибудь феминисткой (прости, Господи, за упоминание всуе), но, по-моему, несправедливость в оценках – очевидна.


Через две недели мы решили ехать во Владивосток, где находилось корейское консульство. Разумеется, на поезде.

Санни со Стэном как дети обрадовались возможности прокатиться на нашей железной дороге (ага, можно подумать, что у них там своих поездов мало!).

Мы выкупили целое купе (ехали мы втроем, но уж очень нам не хотелось рисковать соседством с неизвестным пассажиром), набрали в дорогу еды, взяли с собой игральные карты, самые необходимые вещи и тронулись в путь.

Я с детства любила ездить на поездах, и при этом смотреть в окно. Особенно – зимой: нетронутый снег лежит на тонких березках и пушистых елях, оберегая уснувшие веточки от мороза; луна гонится вслед за поездом, рисуя серебряную дорожку на проносящихся мимо снежных покрывалах; величественная тишина и спокойствие повсюду, куда хватает взгляда… Именно по такой России я иногда и скучаю, находясь за границей.

Мы играли в «дурака», когда Санни попытался «побить» «туза» Стэна «шестеркой» (да не «козырной», – обычной).

– Так нельзя. Это против правил, – вмешалась я.

– А твой брат сказал, что можно, – возразил он.

– Этот балбес тебя дурил, а ты и уши развесил! Когда это «шестерка» была больше «туза»???

– А я откуда знаю, какие у вас – сумасшедших русских – правила?!

– Ладно. Я тебе говорю: он тебя обманул. Бей чем-нибудь другим.

Оказалось, Сергей напридумывал так много «новых» правил, что мне еще долго пришлось переучивать Санни играть по-настоящему. Так что ехали мы весело.

Во Владивосток прибыли рано утром.

– Нам нужна гостиница: не слишком дорогая, но такая, «нормальная». Что-нибудь на ум приходит? – обратилась я к сонному мужичку-таксисту, минуту назад дремавшему за рулем старенькой «японки» на привокзальной площади.

– Садитесь, по дороге что-нибудь, да найдем, – предложил он.

Переезжая от одной заполненной до отказа гостиницы к другой, мы обзвонили еще несколько, но мест нигде не было.

– Уже и не знаю, куда вас везти, – бормотал он растерянно.

Наконец, дозвонившись по очередному номеру, радостно сообщил, что в одной места все-таки есть:

– Гостиница нормальная, новая, не слишком дорогая, – и тут же предупредил, – но китайская.

Нам же было уже все равно, лишь бы нашлось, где переночевать.

Приехав в гостиницу, мы отправились смотреть номера.

– Этот – двухместный, обычный. Стоит пятьдесят долларов в сутки, – рассказывала нам русская девушка-администратор. О том, что гостиница – китайская, догадаться было сложно, так как и сами номера, и обстановка в них больше всего напоминали «палаты» советского пионерлагеря или обычной районной больницы: в довольно большом по площади номере сиротливо разместились две одноместные железные кровати (с сеткой под узловатым матрацем), маленький телевизор в углу, да две тумбочки на входе – вот и весь арсенал. Да и китайцев мы здесь так и не увидели, как ни старались.

– А это – люкс, – продолжала она, указав на другой номер: все тот же набор мебели, но комната в три раза больше – хоть в футбол гоняй. – Стоит сто долларов. Да, хочу сразу же предупредить: горячая вода во всем здании бывает только с пяти до шести вечера, а холодная – с десяти утра и до десяти вечера. Но это везде так, во всем городе, – быстро добавила она.

Мы решили, что бессмысленно переплачивать за название «люкс», если удобства в номерах везде одинаковые, и взяли обычные: одноместный – для Стэна и двухместный – для себя.

На следующий день, прихватив с собой папку с документами, отправились в консульство. Там быстро заполнили необходимые анкеты, оплатили консульский сбор и сдали все в специальное окошко. Мы просидели в сторонке уже около часа, ожидая, что меня вот-вот пригласят для личного собеседования, но так и не дождались. Вместо этого к нам подошла симпатичная девушка, вернула все документы и сообщила, что готовый паспорт с визой можно будет забрать через два дня. Беседовать с нами никто и не собирался.

Обрадованные, мы отправились обедать.

Отыскался и русский ресторанчик, оформленный «под старину»: с намалеванными на стенах матрешками, деревянной посудой и прочими атрибутами «старой Руси». Меню было на двух языках: русском и английском, видимо в расчете на иностранцев, которым непременно захочется «русской экзотики».

– А почему у вас все салаты с майонезом? У нас в Америке его вообще почти не едят, – удивлялся Стэн, изучая меню.

– Я не знаю. Наверное, просто других «заправок» у нас пока не придумали… Ну, еще разве что маслом подсолнечным некоторые салаты заправляют, – добавила я, немного подумав.

Отведав пельменей в горшочках и щей из капусты, мы, сытые и довольные, отправились гулять по городу.

Вечером, «поймав» горячую воду и приняв душ, мы решили сходить в бар. Я Владивостока совсем не знала, но вспомнила, что кто-то из моих знакомых нахваливал место под названием «Голубая птица». Искренне надеясь, что это – не бар для сексуальных меньшинств, мы решили поехать туда.

Местечко оказалось неплохое, уютное. Народу было много, но в большинстве – девушки.

Я оставила парней, чтобы купить на баре выпивку, а, вернувшись буквально через десять минут, обнаружила их в компании двух размалеванных девиц:

– Ну, вас прямо на пять минут нельзя одних оставить, – недовольно пробурчала я, подавая им пиво.

Девушки, увидев меня, тут же сникли: одна «отвалилась» почти сразу, едва я сказала, что Санни – мой муж, а вторая, поразмыслив, решила все же биться за Стэна до последнего.

Оказалось, что обе они раньше работали в Корее и неплохо знали английский, так что Стэну переводчик не требовался. И пока настырная девица пыталась «окрутить» нашего друга, мы с Санни разглядывали других посетителей бара.

– Кэт, видишь там, в углу, пятеро парней за столиком сидят? – обратился ко мне Санни.

– Вижу, и что?

– Помимо нас, они – единственные парни. И кругом полно девушек. Почему они с ними не знакомятся?! – недоумевал он.

Я огляделась: в баре действительно было не меньше полусотни девушек, но никто из парней не проявлял инициативы:

– А зачем им «напрягаться»? Девушек много, сами подойдут и познакомятся.

– Странно, в Америке все наоборот. У нас женщин меньше, чем мужчин, поэтому парни из кожи вон лезут, чтобы кого-нибудь «охмурить».

– А нам мужиков не хватает, – ответила я, тоскливо оглядывая местный «гарем». – Вот по этой причине так много русских женщин и старается найти себе пару через службы знакомств с иностранцами.

Через два дня мы получили мой паспорт и в тот же день отправились обратно в Хабаровск.


– Кэт, я тут думал о нашей поездке в Корею… Первые две недели я буду очень занят оформлением всяких документов по смене базы, и толком даже не смогу тебя в тауне навещать. Тебе там тоскливо одной будет. Может, приедешь через пару недель после меня? – спросил как-то Санни после нашего возвращения домой.

– Даже слышать об этом не хочу! Я тебя целый год не видела, и даже если ты будешь приезжать раз в неделю, мне и этого будет достаточно, – ответила я категорично.

– Я понимаю, но проблема еще и в том, что мы в этом месяце сильно потратились, у нас даже на еду толком денег не будет, – продолжал он настойчиво.

– Значит, буду есть лапшу, мне не привыкать. Все равно это – временно, а я больше не хочу с тобой расставаться.

Я не стала напоминать ему о том, что если бы в Америке они со Стэном не устраивали так часто массовые вечеринки, которые явно обходились не в три копейки, то у нас, может, и не было бы таких проблем с деньгами сейчас. Ссориться из-за этого мне не хотелось, но предложение остаться в России без него, пусть даже на пару недель, меня не устраивало категорически, поэтому я продолжала упорствовать.

Наконец он сдался:

– Ладно, смотри сама, но потом не жалуйся.

– Не буду! – заверила я, закончив разговор.

Однако по приезду в Корею оказалось, что с деньгами у нас еще хуже, чем предупреждал Санни.

Пока шли поиски подходящего жилья в тауне, мне пришлось оставаться в гостинице. Я сутками сидела в номере, куда на пару часов в день вырывался мой муж. Он привозил с собой что-нибудь съестное, но денег мне не оставлял. Санни со Стэном жили на базе. Работы у них и вправду оказалось много, так что мы почти не виделись.

Вскоре мы нашли подходящую двухкомнатную квартиру, которую решили снимать вместе со Стэном. Из мебели там было только две кровати. О покупке кухонной плиты, а уж тем более – телевизора пока что не было и речи. Нам пришлось даже одолжиться у нашего друга, чтобы оплатить хотя бы масло, коим обогревался пол и вода. Масло для отопления было очень дорогое, но это – если покупать его у корейцев. Можно было купить и на базе, но Санни сказал, что «вывозить его с базы опасно, могут проверить и будут неприятности». Так что пришлось покупать у корейцев.

На неделю муж оставил мне двадцать долларов. На еду. К сожалению, приготовить что-нибудь самой, даже элементарную и давно надоевшую лапшу, я не могла (ни плиты, ни чайника здесь не было). Поэтому два раза в день я ходила в местные кафешки, где покупала самое дешевое, что у них было: корейские овощные пельмени. С такой «диетой» я быстро похудела на пару килограммов, а до зарплаты оставалось еще почти две недели. Временами я даже начинала жалеть, что не послушалась мужа и не осталась на это время в Хабаровске.

Мне постоянно было холодно (несмотря на то, что в Корее даже ночью температура воздуха не опускается ниже минус десяти, тонюсенькие стены не задерживали тепло в квартире дольше, чем на час), но отопление я включала только тогда, когда было совсем уж невмоготу. По потолку все время кто-то ходил и скребся по ночам (впоследствии правда оказалось, что это были всего лишь бездомные кошки, живущие на крыше), я жутко боялась, не могла уснуть и постоянно прислушивалась, не лезет ли кто в дом. Да и свободного времени было – хоть отбавляй, а занять себя было нечем: ни телевизора, ни магнитофона в первое время у меня не было.

Дни напролет я бродила по тауну, пытаясь встретить русских девчонок, но как назло никто не попадался. Ходить же по клубам в поисках соотечественниц мне было как-то неловко: денег, чтобы купить кому-то сок и спокойно поговорить, у меня не было, а просто так мешать не хотелось.

Потом мне кто-то сказал, что всех русских (ну или большинство) целенаправленно «выдворили» из Кореи. Отчего такое сделали именно с русскими, никто толком не знал, но поговаривали, будто бы здешнему правительству надоело, что все больше наших девушек выходят замуж за корейцев, а местные жительницы остаются «старыми девами». Правда или нет – не знаю, но после этого число моих соотечественниц в Южной Корее резко сократилось.

Однако я все равно надеялась, что встречу хоть кого-нибудь, с кем можно было бы поговорить, и продолжала настойчивые поиски.

На выходных приехали Санни со Стэном и привезли кое-какую технику: телевизор, магнитофон, электрическую плитку и грелку. Все, разумеется, было «б/у», но главное, что оно – было! Также они привезли продукты, и я сразу же взялась за готовку.

– А деньги, откуда взял? – уточнила я у Санни.

– У Стэна сотню занял. На неделю хватит, а там и зарплата будет.

Вечером мы решили пройтись по барам, посмотреть, как там все изменилось. Первым делом направились в «Стерео».

«Мама», увидев меня, обрадовалась безумно:

– Кэт! Санни! Вы когда приехали?

Я удивилась, что она помнит имя Санни, несмотря на то, что наши отношения мы держали в тайне. Но, видимо, от зоркого глаза старушки ничто не могло ускользнуть.

– Надеюсь, вы поженились? – наигранно грозно напустилась она.

– Да-да! Год назад.

– Поздравляю! А бэби?

– Нет, «мама», детей у нас нет, – со смехом ответил Санни.

Она тут же принялась расспрашивать меня про всех наших девчонок.

Я рассказала ей о своем замужестве, о замужестве Светки, и о том, что она ждет ребенка. «Мама» слушала меня внимательно, изредка перебивая новыми вопросами. Я очень переживала, что она припомнит мне мой «побег», но она ничего не сказала.

– А почему русских совсем нет? – спросила я, окинув взглядом полупустой бар. Из посетителей никого кроме нас еще не было, а в углу сиротливо жались в тонюсеньких платьицах лишь никому не нужные филиппинки, «согревавшиеся» какой-то алкогольной бурдой (я удивилась, увидев это (раньше на работе нам пить не разрешалось), но вслух ничего не сказала).

В ответ «мама» раздраженно повела плечами:

– Всех русских выслали. А эти, – она кивнула головой в сторону «филок», – совсем работать не хотят. Одни бойфренды на уме. Когда вы тут были – хорошо было, бизнес хороший. Филиппинки никогда работать не умели, ты же знаешь, – жаловалась она, а я про себя думала: «Ага, а когда мы тут были, ты всегда говорила, что филиппинки лучше всех, одни мы ни черта не работаем».

Мы пробыли там, в общей сложности, минут двадцать и пошли в другой клуб – «Парадайс».

Когда-то там было больше всего русских девушек, но на тот момент нашлись только двое: блондинка и брюнетка.

– Привет, – поздоровалась я.

– О, да ты русская!? – удивилась в ответ худенькая брюнетка.

– Да.

– А мы решили, что американка. Ты и одета на их манер.

На мне были широкие джинсы, свободная кофта и кроссовки. На лице – минимум косметики.

– Пожалуй, похожа, – согласилась я. – А вас здесь только двое?

– Да. Мы тут всего месяц работаем. Еще русские есть в «Лас-Вегасе» и «Лодинг Зоне», а остальных всех выслали.

– Грустно. И как бизнес?

– Никак. Никто толком не ходит, – подключилась к разговору блондинка. И добавила. – Меня Маша зовут.

– А меня – Лариса, – представилась брюнетка.

– Катя. Я здесь с мужем на год, так что видеться будем часто. Если хотите, приходите в гости.

Я объяснила, где живу, и они пообещали прийти в понедельник.

Потом мы сходили в клуб с громким названием «Лас-Вегас», где познакомились еще с двумя русскими, так сказать «последними из Могикан». Но те оказались не слишком-то разговорчивыми.

До «Лодинг Зона» мы не дошли.


В понедельник, как и обещали, ко мне пришли Маша с Ларисой. Я сделала кофе, и мы устроились в комнате на полу, так как стульями и столом пока не обзавелись.

– Уютненько тут у вас, – похвалила Лариса.

– Да пока что не очень, но со временем будет, – заверила я. – А бойфренды у вас есть?

– У Машки есть, у меня нет, – ответила она за двоих.

– А почему так? – искренне удивилась я. Обычно за месяц девчонки всегда находили себе бойфрендов, к тому же Лариса была вполне симпатичной.

– Да как-то не попадается никто интересный.

– Ну, ничего. Еще попадется, – успокоила я.

Маша все больше отмалчивалась, внимательно слушая наш разговор.

Постепенно Лариса рассказала, что работы почти нет, американцы приходят редко и на соках почти ничего не «капает». Те копейки, что удается все-таки заработать, хозяйка буквально выманивает у них обратно: на отопление, на продукты, на электричество. В общей сложности за первый месяц работы Ларисе удалось отложить всего лишь сто долларов.

Основную зарплату им пообещали выдать по истечении трех месяцев работы в «Парадайсе», но что-то мне подсказывало, что денег своих девчонки могут не увидеть:

– Ларис, ты имей в виду: корейцы – народ хитрый. Они тебе скажут, что деньги выдадут в день отъезда, а сами ни черта не дадут. Ты лучше менеджера заранее предупреди, что без денег никуда не поедешь, а если он вздумает тебя «надуть» – заявишь на него в эмигрэшку.

– А они могут так сделать? Не заплатить и все!? – шокировано захлопала она красивыми длинными ресницами.

– Могут-могут, и, скорее всего, попытаются. Тут главное – не робеть! Я их кухню знаю, случаи всякие бывали. А, учитывая то, что деньги тебе сейчас не дают, то именно это они и задумали. У вас виза на сколько?

– На три месяца, – подала голос Маша. Похоже, она наконец-то решила вовлечься в нашу беседу.

– Гостевая, что ли?

– Ага.

Я задумалась: «Выходит, рабочие визы больше не открывают, поэтому и русских здесь нет. Да-а, совсем плохо».

Потом я рассказала им о себе: как я познакомилась с мужем, где работала, каким раньше был таун. Они слушали и удивлялись: оказывается, американцам не всегда запрещали жить в тауне, а только после «одиннадцатого сентября»; и русские раньше могли здесь работать вполне легально; и эмиграционные «набеги» на клубы были скорее исключением, нежели правилом, как сейчас… Короче говоря, от былого веселья и беззаботности (когда регулярно устраивались шумные вечеринки, через одного ходили по ночам за тыквами и падали пьяным лицом вниз без последствий), царивших когда-то в тауне, сегодня не осталось и следа.


Жить вне базы сейчас разрешалось лишь тем, у кого были жены с детьми. А детей мы в ближайшем будущем не планировали.

Более того, мой муж панически боялся, что я могла «залететь». Я пила противозачаточные таблетки, но, несмотря на это, мы каждый раз еще и «подстраховывались» различными методами. Я старалась не обращать на это внимания, убеждая себя, что он прав и если я, не дай Бог, забеременею, это будет совсем некстати, но временами меня все-таки обижала эта излишняя, как мне казалось, предосторожность. Иногда я чувствовала, будто «недостойна» быть матерью его ребенка или что-то еще в этом духе. Не скажу, чтобы я очень стремилась ею стать (для начала я хотела выучиться, получить какую-то уверенность в завтрашнем дне, а уж потом думать о детях), но когда тебе постоянно напоминают, что надо быть осторожными, то рано или поздно это начинает доставать.

И раз уж детей у нас не было, то и с мужем я виделась только на выходных, что, разумеется, не устраивало меня категорически. Приезжать ко мне среди недели хотя бы на несколько часов, а уж тем более оставаться в тауне на ночь он боялся: военный патруль постоянно ходил кругами, выслеживая «нарушителей порядка». Я понимала, что находиться здесь ночью было рискованно – могли и звания лишить за такие «шалости» – но меня это все равно задевало. Ведь можно же было приехать ДО шести вечера, когда таун начинали патрулировать, и просто никуда не выходить, наслаждаясь друг другом и не привлекая излишнего внимания со стороны! Однако Санни ничего не хотел слушать. Работа для него была, как иногда мне казалось, важнее всего. И даже важнее меня.

Каждый раз, когда я заводила с ним разговор об этом, он припоминал мне случай, произошедший буквально через пару недель после нашего приезда.

Мы возвращались домой из бара, разделившись: Стэн с Санни пошли дорогой через «помойку», а я обычной – центральной. Я дошла раньше них и уже разувалась, когда услышала топот и грохот. Тут же ворвались мои мужики.

– Что случилось? За вами гнались?! – удивилась я.

– Гнались! Около «помойки» нас остановил патрульный и потребовал документы. Я прикинулся, что приехал недавно и правил толком не знаю, объяснил, что у меня жена тут живет. Он ответил, что на первый раз прощает, но сказал, чтобы мы возвращались на базу. Мы сделали вид, что идем на остановку, а сами на полпути свернули и побежали сюда. «Ваня», вон, аж через полутораметровый забор перепрыгнул, – кивнул он в сторону Стэна, отряхивающего с себя иголки от елочки, растущей за нашим окном.

– Вот это да! Они теперь даже у «помойки» патрулируют?! С чего бы это?

– Скорее всего, это потому, что Рождество. Знают, гады, что много народу захочет в тауне остаться, вот и лезут во все дыры. Мало того, что с двенадцати ночи комендантский час сделали, так еще и из тауна выгоняют!

В конце концов, я решила, что раз уж он не может приезжать чаще, чем раз в неделю, то я сама буду ездить к нему. Однако для этого был нужен пропуск, которого у меня до сих пор еще не было.

Наконец, после двух месяцев бесконечного «пиления» он отвез меня в воинскую часть, где за один час мы сделали пропуск. Довольная тем, что теперь я могла приезжать к нему когда угодно, я стала навещать мужа и среди недели.

Его комната на базе была, мягко говоря, невелика: односпальная кровать, два кресла, столик и шкаф для белья – вот и все, что с трудом уместилось в его «закутке». На кровати мы оба не поместились, но сразу нашли приемлемый выход: каждый раз перед сном раскладывали два матраца на полу, и получалось совсем неплохо. Электрической плитой в комнате пользоваться запрещалось, так что мне приходилось либо привозить готовую еду из тауна, либо готовить на «общей кухне». Да и душ с туалетом был один на две комнаты…

Но все равно я была счастлива, ведь мой любимый был рядом со мной!


Когда с деньгами стало посвободнее, мы решили пригласить к себе нескольких друзей, а также Машу с Ларисой.

Я, чуть ли не с детства любившая готовить, заранее составила длинный список всего, чем планировала порадовать гостей, и попросила девочек прийти пораньше, чтобы помочь мне на кухне.

Лариса пришла одна, без Маши, но почему так – расспрашивать я не стала:

– Как на работе? – спросила я, кромсая картошку для салата. Санни со Стэном в это время играли в комнате в карты.

– Ужасно! Вообще никто не приходит. Я, кстати, спросить хотела: можно я позову еще двоих девчонок? Они прикольные, в «Лодинг Зоне» работают.

– Ну конечно! Веселее будет, – с готовностью разрешила я.

Ближе к обеду мы отправились встретить этих самых Ларискиных знакомых на остановке.

– Привет! Это ты – Катя? – пробасила одна из них, едва мы появились на горизонте.

Вид у нее был еще тот: худющая, под глазами «мешки», а вдоль плеч висят черными «патлами» давно не мытые (и уже явно требующие очередной покраски) волосы! Честно говоря, я ее испугалась. На вид – лет сорок, и кроме как «прошла огонь, воду, и медные трубы» я описать ее не могу. Мне показалось, что пьет она – не просыхая. Рядом с ней стоял парнишка на вид лет двадцати. Такой же худющий, с торчащими вперед зубами. Парень был настолько худ, что брючный ремень был обмотан вокруг него аж два раза (и это учитывая то, что в джинсы был заправлен еще и толстый свитер).

– Меня Ира зовут, – представилась тем временем она. – Этот суслик – Марк, бойфренд мой.

– А я – Наташа, – добавила вторая Ларискина знакомая. Выглядела она чуть получше: фигурка с некоторыми признаками женских округлостей, мордашка чуть помоложе и посимпатичнее…, но у меня все равно возникло непреодолимое желание испариться или хотя бы проснуться. – Ну че, пошли с мужиками знакомиться! – она ловко затушила «бычок» каблуком и решительно взяла меня под руку.

Назад отступать было поздно, так что пришлось вести их к себе.

– И кто из этих двоих твой муж? Пойду отбивать! – подмигнула Наташа, едва мы вошли.

– Удачи! – пожелала я, зная, что этого не произойдет никогда. – Тот, что слева – Санни – мой муж. А второй – Стэн, но можешь называть его «Ваней».

– Ва-а-а-аня! Привет! Какое имя сла-а-авное, – протянула она, подсаживаясь чуть не на колени к остолбеневшему от шока Стэну.

Санни отвел меня в сторонку:

– ЭТО кто?

– Подружки Ларисы. Я не знала, что они такие… странные, – по моему лицу пробежала судорога отвращения. Мне и самой было не по себе в их присутствии.

Санни ничего не ответил и пошел «помогать» мне на кухню, оставив бедного «Ваню» на растерзание Наташе.

Весь вечер Ира периодически говорила что-то Марку. По-русски.

– Он у тебя русский знает?! – удивилась я.

– Не-а, просто я английского не знаю, да и фиг с ним. О чем мне с ним говорить? – отмахнулась она.

– Понятно, – кивнула я, ничего не поняв. Интересно, какой смысл говорить что-то человеку, который все равно тебя не понимает?

Вскоре подошли и друзья Санни. Всего набралось человек двенадцать.

Мы достали русскую водку, припасенную специально для такого случая.

– Мне не наливай! – неожиданно заявила Ира. – Я не пью.

Я могла поклясться, что все симптомы заядлого укротителя зеленого змия были у нее «на лицо», но видимо я ошибалась.

– А мне – двойную дозу! Я за нее, – засмеялась Наташа и смачно чмокнула «Ваню» в губы. – Ай, нравится он мне!

Стэн попытался отодвинуться, но стена справа не позволяла каких-либо спасительных маневров.

В какой-то момент Санни решил «разговорить» бойфренда Иры, который весь вечер просидел на кровати, буквально вцепившись в нее мертвой хваткой.

– Марк, а ты чем занимаешься?

– Я – пехотинец, – с готовностью ответил тот.

Больше вопросов Санни не задавал.

Пехотинцы с «военно-воздушниками» (коими были все остальные наши гости) друг друга очень не любили. Первые считали «ВВС» слабаками, а те, впрочем, вполне заслуженно относили пехотинцев к умственно-отсталым. За редким исключением в пехоту брали всех тех, кто смог запомнить хотя бы «сено-солома». Больших умственных способностей от них и не требовалось, потому как ничем другим, кроме физической подготовки они не занимались.

Наконец, судьба решила сжалиться над Стэном и всеми остальными:

– Ну что ж, нам на работу пора, – тяжело вздохнув, сказала Ира. – Спасибо за обед.

– Да, все было очень вкусно. Особенно водка! – присоединилась Наташа.

– Приходите еще, – пригласила я, надеясь, что никогда больше их не увижу, и тоже вздохнула, но уже с облегчением.

Ира подхватила под руки своего «суслика», Наташу и двинулась к выходу:

– И вы к нам заходите, Лариска знает, где мы живем.

– Хорошо-хорошо, зайду как-нибудь, – пообещала я.

– … По-моему, у «Вани» сейчас сердечный приступ будет, – засмеялся Санни, едва за ними закрылась дверь.

– Ага, вам-то смешно, а мне страшно было. Я думал она меня прямо тут изнасилует! – нарочито оскорблено воскликнул он.

– А тебе что, жалко, что ли? – поддела я.

– Конечно, жалко! Я, может, чистый и невинный!

– Ага, а я, может, вчера родилась! Хотя, мне и самой страшно было. Я таких девиц еще не встречала.

Вскоре ушла и Лариса, которая весь вечер проболтала с одним из парней. До этого я встречала его всего один раз и практически ничего о нем не знала.


Через пару дней я отправилась в магазин за овощами и наткнулась на Наташу.

Я попыталась незаметно «просочиться» мимо нее в подворотню, но меня все-таки заметили:

– Катюха, привет! – заорала она на всю улицу.

Я сделала вид, что безумно рада:

– Привет! Как дела?

– Пока не родила. Че делаешь?

– В магазин иду, – ответила я уныло.

– Пошли к нам, чаю попьем, – предложила она.

Я задумалась, подыскивая хоть какую-нибудь отговорку, но в голову как назло ничего не лезло. Ну, куда я могу здесь торопиться: ни работы, ни детей, муж на базе…?

– Ладно, пошли, – согласилась я.

Мы поднялись в квартиру, где жили «девочки».

Ира сидела на полу «в раскорячку» и красила ногти на ногах:

– О, здорово! Как жизнь? – обрадовалась она.

– Нормально. Ты как?

– Да вот, говорю своему, чтобы он продукты привез, а он все мычит что-то в трубку, козел!

Только сейчас я заметила, что помимо педикюра она была занята еще и разговором по сотовому.

– Че ты, блин, стонешь там! Свинину, говорю, привези! Пиг! Пи-и-иг! – кричала она в трубку, снова и снова повторяя «свинья» по-английски. Я-то поняла, что требовала она именно свинины, а не просто обзывала жениха, но вот понял ли он?

– Вот ведь придурок, ни черта не понимает! – пожаловалась она мне, отодвинув трубку от уха. – Ладно, пока!

Она с раздражением бросила телефон на кровать:

– Надоело все! Трахаешься с ними за эти долбаные соки… Они покупать не покупают, зато секса хотят! А я им что, казенная что ли? Вот купи сок, тогда и посмотрим, – возмущалась Ира.

Про себя я подумала, что даже за соки всем не «надаешься», но тему эту дальше решила не развивать и задала дежурный вопрос:

– А ты раньше в Корее работала?

– Работала. В Тэндучене. Дыра – дырой! Одни бангладеши приходили.

– Чем занимались? – спросила я, интересуясь родом занятий этих самых граждан чудной страны Бангладеш.

– Трахались, а что еще с ними можно делать!? – совершенно искренне и без стеснения «просветила» она меня. – Они же просто так сок не купят, только за «это дело». А америкосов там вообще не было. Этих еще хоть как-то можно «развести», не раздвигая ноги, а тех – бесполезно, – вздохнула она.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24