Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дерзкий поцелуй

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Портер Маргарет Эванс / Дерзкий поцелуй - Чтение (стр. 2)
Автор: Портер Маргарет Эванс
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


Лавиния опустила ресницы, взволнованная его комплиментом.

– Принимает ли сегодня гостей великодушная Дженни?

– Она пошла к модистке, чтобы забрать новую шляпку.

– Я забыл написать ей из Ньюмаркета. – Он тяжело вздохнул. – Теперь уж ничего не поделаешь. – Он сел на диван.

Мимо него, задрав нос, неторопливо прошествовала кошка.

– Знает ли это ужасное животное о моем прегрешении, совершенном на прошлой неделе? – спросил он.

Не обращая внимания на очередную шутку, Лавиния ответила совсем другое:

– Она родилась без хвоста. Мэнкская порода происходит от кошек, которые пережили Великий потоп. Они были последними, кто попал на борт ковчега, и Ной в нетерпении так быстро захлопнул дверь, что отрубил им хвосты. Я никогда не верила этой легенде, но во время нашего путешествия Ксанта показала себя таким отличным моряком, что теперь я думаю: это могло быть правдой.

Лорд Гаррик пристально рассматривал кошку – она изящно устроилась на коврике у очага и принялась вылизывать лапу.

– Бедная маленькая Ксанта, наверное, тебе приходится сносить множество насмешек от всех лондонских длиннохвостых кошек. Кстати, я отплыл из Неаполя на корабле, шедшем под флагом Мэна, – повернулся он к Лавинии.

– На «Цезаре»?

– Откуда вы знаете?

Она улыбнулась:

– Капитана Стоуэлла хорошо знают на острове. Он меняет нашу селедку на заграничные шелка и вина.

– Так как у нас уже есть двое общих знакомых, Дженни и капитан, полагаю, вы не обвините меня в нахальстве, если я спрошу, как вас зовут?

– Лавиния Кэшин.

– Дженни говорила, что у вашего отца есть титул.

– Граф Баллакрейн.

На острове, где почти все были родственниками, о благородном происхождении ее семьи почти не вспоминали, и ее поразило то, как много это значило здесь, в Лондоне.

– Простите мое невежество, но я знаю только, что остров Мэн находится где-то в Ирландском море и его жители предпочитают кошек странного вида. Расскажите мне еще что-нибудь, – попросил он Лавинию.

Сначала неуверенно, а потом, увлекшись, Лавиния описала дикую красоту гор и холмов, рассказала о том, как цветущий вереск окрасил их в фиолетовый цвет, когда она в последний раз их видела. Она говорила об узких горных долинах, о реках, несущих свои воды к морю.

– Я живу недалеко от Моголд-Хед, – добавила она, – в замке возле утесов.

– А в окружающих водах действительно живут русалки, как утверждал капитан Стоуэлл?

– Так говорят наши моряки. – Не желая казаться фантазеркой, она добавила: – Я никогда не видела морских женщин. Но мой дед похвалялся тем, что встретил ведьм Керк-Моголда – они прекрасны, ужасно злы и очень любят танцы.

– Там есть даже светское общество? Устраиваете ли вы вечеринки и балы, как мы здесь?

– О да, в Дугласе, и в Каслтауне, и в Рэмзи. Но моими партнерами почти всегда бывали пьяные моряки – они спотыкались и наступали мне на ноги.

Лорд Гаррик откинул голову и рассмеялся – весело и заразительно.

– Значит, вы приехали в Лондон в поисках более приятной компании? – Он наклонился и посмотрел на нее: – Вы знаете, что у вас серебристые глаза?

Сбитая с толку его неожиданной репликой, она прикрыла глаза ресницами.

– Серые, – поправила она.

– Должен предупредить вас, леди Лавиния, что Дженни имеет прискорбную привычку влипать в неприятности. Обычно в этом бывает замешан джентльмен. Или даже два, – зловеще добавил он и вскочил с дивана. – Я не буду ее ждать. Думаю, будет лучше... оставить для нее записку.

– Я не знаю, где она держит перья и бумагу, – произнесла она извиняющимся тоном.

– Не важно. Я найду то, что мне нужно, в ее спальне.

Гаррик поднялся по лестнице и прошел в неубранную спальню Дженни – ему хотелось побыстрее разделаться с делом, которое его сюда привело. Он перешагнул через кружевную ночную рубашку, валявшуюся на полу, и подошел к туалетному столику, на котором царил беспорядок. Поверхность из розового дерева была усыпана пудрой. Хрустальные флакончики стояли как придется, и из полуоткрытого ящика каскадом спадала радуга шелковых лент. В оправу зеркала, сделанного в форме щита, было вставлено несколько писем. Гаррик просмотрел их, и его губы сжались в презрительной гримасе. Дженни не следует оставлять интимные письма на виду – они могут стать легкой добычей слуги-шантажиста. Он забрал одно весьма откровенное творение, принадлежащее ему самому.

Воровато оглянувшись, он открыл ящичек из слоновой кости и просеял сквозь пальцы перепутанный ворох цепочек, браслетов и колец. Забрав серьги с бриллиантами, он положил их в карман своего жилета.

Он подарил их недостойному человеку. В Ньюмаркете он узнал, почему на прошлой неделе Дженни выглядела такой растрепанной и разбитой. Ее обман его не расстроил, а лишь разозлил. Однако он все же собирался использовать ее полезные связи с лордом Эвердоном.

Увы, яркая итальянская графиня, которая могла бы утешить его, существовала только в его воспаленном воображении. Его черноволосая чародейка была провинциалкой, скучающей по дому; она так прекрасна и наивна, что непременно попадет в беду, если ее компаньонкой будет легкомысленная Дженни Брюс.


«Лорд Гаррик Армитидж, должно быть, весьма богат, – подумала Лавиния, – ведь он одет в такую элегантную и дорогую одежду, и к тому же он аристократ». Но, несмотря на эти качества, она не будет рассматривать его в качестве потенциального мужа. Он знал, как пройти в спальню миссис Брюс, – это свидетельство их связи. Знает ли он также, что у его любовницы есть еще один любовник? О, Лондон полон интриг!

– Так, с этим покончено. – Лорд Гаррик вошел в гостиную. Вид его был вполне удовлетворенным. – Я ухожу. Но я вернусь – проверить, как вы живете, и услышать еще и другие истории про ваш остров.

Его внимание встревожило и напугало ее – она была похожа на Ксанту во время грозы. Поцелует ли он ее снова? Странная, неясная надежда наполнила ее сердце, и кровь прилила к щекам.

Он взял ее за руку. Его губы коснулись ее пальцев, и она осознала, как опасна жизнь в доме вдовы: ведь теперь она будет регулярно встречаться с этим красивым плутом.

Он поднял белокурую голову и загадочно прошептал:

– Какая жалость, что я встретил вас в этом доме, дорогая! – Ласково ткнув кошку носком башмака, он добавил: – До свидания, маленькая Ксанта.

Он ушел, а Лавиния уселась на парчовый стул, чтобы обдумать смысл его непонятной реплики и прощального жеста. Выпирающая подушка напомнила ей, что она должна надежно спрятать книгу до того, как миссис Брюс вернется домой.

Она отнесла Ксанту наверх, в свою спальню, и посадила на коврик перед камином. Потом подошла к сундуку, наклонилась и открыла его. К выгнутой крышке была прикреплена акварель ее сестры – она вызвала нежные воспоминания. Вот Китти на складном стульчике со своим альбомом, Керр и родители на ступенях замка. Лавиния, в старом костюме для верховой езды, стояла рядом с ее любимым мэнкским пони. Она достала крошечный льняной мешочек и вдохнула стойкий аромат вереска, который сорвала в тот день. Затем она взяла Библию и стала искать листки плюща и веточку тысячелистника, засушенные между ее страницами. Наконец она залезла в сундук и подняла фальшивое дно, открыв тайное отделение, в котором хранился ее небольшой запас монет и фамильные рубины.

– Вот ты где! – зазвенел торжествующий голос.

Лавиния торопливо спрятала «Помощника должника и кредитора» в тайник и закрыла сундук.

– Боже мой, какие красные у тебя щеки, – заметила Дженни Брюс. – Ты слишком долго сидела у огня, как и твоя глупая кошка. – Она развязала широкие ленты шляпки, украшенной кружевами и перьями. – Я приказала Джеймсу подать чай и печенье. Пойдем в мою комнату, – пригласила она, приглаживая завитые и напудренные волосы. – Сегодня я очень устала и должна прилечь.

Вдова любила высокие прически и туфли на высоких каблуках. Ее юбки были пышнее, чем этого требовала мода, – чтобы подчеркнуть стройность ее фигуры, затянутой в корсет.

В присутствии такой нарочито подчеркнутой женственности Лавиния казалась себе тусклой и бесцветной. Если бы только ее волосы были белокурыми, а не черными, если бы ее щеки по цвету напоминали розы, а не мел! Лорд Гаррик великодушно назвал ее глаза серебристыми, но он, очевидно, предпочитает голубые.

Миссис Брюс извинилась за беспорядок в спальне, процедив заносчиво:

– Моя горничная – ленивая девка.

Она расстегнула облегающий жакет.

– У меня был такой тяжелый день, – простонала она, упав на смятую постель. – На Пиккадилли я не могла найти ни одного свободного портшеза, ты можешь в это поверить? Весь Лондон сегодня в движении, и все, кого я встретила, оплакивают эти ужасные новости.

– Какие новости? – спросила Лавиния.

– Несколько дней назад в Париже обезглавили Марию Антуанетту. Мне сказала об этом мадам Анатоль. Бедняжка, она была в таком отчаянии – думаю, я теперь целую вечность не смогу забрать свою новую шляпку. Ужасная трагедия.

– Так вот почему звонят колокола, – протянула Лавиния, полагая, что слова миссис Брюс относились к казни французской королевы.

Дженни кивнула.

– Рядом с Голден-сквер есть католическая часовня. Прошлой зимой, когда король Луи отправился на гильотину, было то же самое – бум-бум-бум целый день! Как ты развлекалась, пока меня не было?

– Читала. Недавно к вам приходил джентльмен – лорд Гаррик Армитидж.

– Гарри вернулся со скачек? Наверное, он слишком сильно скучал по мне и не мог дольше оставаться в Ньюмаркете. Он ухаживает за мной с тех пор, как вернулся из Италии.

Слушая, как миссис Брюс похваляется своей победой, Лавиния вспомнила о том, какой неподдельный интерес проявил лорд к ней самой, и постаралась не показать нахлынувших на нее чувств.

– Отвратительное создание, настоящий дикарь! Какое-то время он был помолвлен с наследницей Холси и имел наглость бросить ее, представляешь? Какой поднялся шум! У нее не было выбора, кроме как выйти замуж за другого джентльмена, который сделал ей предложение, но все знали, что ее сердце и гордость безнадежно разбиты. Это был самый громкий скандал сезона. Вот почему его семья заставила его уехать за границу.

Лавиния не могла представить себе, как кто-то может заставить элегантного лорда сделать что-нибудь против его воли.

Дженни продолжала:

– Его брату, герцогу Холфорду, принадлежит Лэнгтри, огромное поместье в Оксфордшире. Они оба были моими партнерами на балах в Рединге, прежде чем я вышла замуж за полковника Брюса.

– Должно быть, вы скучаете по мужу? – спросила Лавиния.

– Наверное, да, – неуверенно пожала плечами Дженни. – Но он был стар, и у него был ужасно дурной характер. Он подхватил малярию, сражаясь в Североамериканских колониях, и это подорвало его здоровье. Он больше любил нашего сына Бобби, чем меня. Даже когда он был жив, другие джентльмены водили меня в театр и танцевали со мной.

– Разве полковник не ревновал?

– О, его не заботило то, что я делаю. Или с кем.

Лавиния зачарованно смотрела на свою необычную компаньонку. Миссис Брюс наверняка обманывала своего мужа. И теперь у нее было два любовника – экстравагантный лорд и пухлый, розовощекий человек, навещавший ее нечасто и украдкой.

– Теперь, когда я твоя подруга, я должна быть осторожной, – заявила Дженни, трогая кружева на пышной груди. – Ты приехала в Лондон в неудачное время для поисков мужа, но я не сомневаюсь, что многие будут соперничать за твою благосклонность. По просьбе Гарри я собираюсь устроить небольшой бал с игрой в карты и думаю, что пошлю первое приглашение мистеру Оливеру Парфитту. Он тебе понравится: он очень богат. – Она хихикнула, а затем воскликнула: – Быть свахой – это так забавно!

Прибыл лакей с чаем на деревянном подносе и поставил его на стол рядом с Лавинией. Лавиния налила две чашки горячего напитка, пока Дженни болтала о многочисленных достоинствах ее друга мистера Парфитта. Панихида по королеве Франции служила зловещим аккомпанементом ее беззаботной болтовне.

– Как я хочу, чтобы эти колокола перестали звонить! – раздраженно закричала она. – От этого унылого звука у меня портится настроение. – Ее взгляд остановился на туалетном столике. – Принеси мне этот ящичек из слоновой кости, милочка, и я покажу тебе серьги с бриллиантами, которые подарил мне Гарри.

Вспоминая его поцелуи и комплименты, Лавиния почувствовала себя обманутой. Она не имела права его ревновать, но все равно ревновала. У него бегающий взгляд, напомнила она себе. Расторгнутая помолвка указывает на неуравновешенность характера. Он – распутник.

– Это самый дорогой подарок, который я получила от поклонника, – заявила Дженни, когда Лавиния принесла ей шкатулку. – Клянусь, ты в жизни не видела таких великолепных камней!

Глава 3

Великосветские зрители ложи второго яруса королевского театра «Ковент-Гарден» встретили появление Гаррика перешептыванием. Страдания «хранителя замка» не могли завладеть их вниманием даже после того, как он и его кузина заняли свои места.

Весь первый акт две пожилые дамы, сидевшие неподалеку, бросали на него неодобрительные взгляды. Они поднимали веера, чтобы приглушить свой шепот; высокие перья на их тюрбанах бешено раскачивались. Он сумел расслышать избитую фразу: «Бросил ее, а потом сбежал».

Его спутница взглянула на него с сочувствием. Он ухмыльнулся в ответ – его не волновали сплетни.

Фрэнсис Рэдсток, старше его почти на десять лет, была замужем за любящим ее, хотя и часто отсутствующим дипломатом. Все знакомые ее уважали. Для женщин она была идеалом и потому решительно настроилась восстановить пошатнувшуюся репутацию кузена. Она оказала ему честь, появившись с ним в театре сегодня вечером. На ней было атласное платье абрикосового цвета, отделанное гофрированным шелком канареечного оттенка. Он купил эту ткань в Венеции, зная, как восхитительно она подойдет ей, но ему было жаль, что ее золотисто-каштановые волосы усыпаны белой пудрой.

Гаррик старательно избегал пудры, и сегодняшний вечер не был исключением. Он был одет в любимую черную бархатную куртку и атласные бриджи жемчужного цвета – они служили фоном для шелкового жилета с искусной золотой вышивкой.

В антракте Фрэнсис показывала ему известных людей, посетивших театр. Указав на ложу, обшитую алой тканью, зарезервированную для короля Георга и королевы Шарлотты, она заметила:

– Их величества не пришли из уважения к несчастной королеве Франции.

Рассматривая толпу, Гаррик увидел даму, с которой познакомился на карнавале в Венеции. Она флиртовала с ним в гондоле. Но здесь она отказалась его узнавать – еще одно доказательство того, что в Лондоне он пария.

– Тебе пора перестать заботиться обо мне, Франческа, – прошептал он.

– Никогда.

– Мои многочисленные грехи никогда не будут прощены, а возможно, появятся и другие.

Он не возражал против этого, хотя иногда задумывался о том, зачем он решил вернуться в Лондон. Война Англии с Францией не была для него опасной и не ограничила его передвижений. Он родился в Шербуре, а в качестве места постоянного проживания в паспорте была указана Венеция.

Как же он скучал по своему любимому городу, его прохладным ветрам и убаюкивающим звукам воды в Гранд-канале, плещущейся у ступенек его дома! Ему хотелось вновь услышать знакомый бой колоколов; они били в определенном порядке в течение дня: Сан-Самуэле, Сан-Видал, Сан-Стефано, Сан-Маурио – неизменный порядок, знакомый с детства.

Внезапно Фрэнсис перестала обмахиваться веером.

– Ну надо же, какой сюрприз! Посмотри, вон лорд Эвердон.

Эвердон. Приступ ностальгии Гаррика тут же прошел, стоило ей упомянуть имя его врага. И он вспомнил, что привело его в Лондон.

– Из-за него я выгляжу лгуньей, ведь я говорила тебе, что он редко появляется в свете.

– Где он? – Гаррик приник к моноклю.

– В ложе напротив прохода. Джентльмен с мрачным лицом, рядом с леди в сером атласе – это его жена. Граф де Кальман наклонился, чтобы поговорить с ними. О, они уходят, – разочарованно протянула она. – Ну что ж, ты увидел его. И едва ли встретишься с ним снова.

В голове Гаррика быстро сложился план.

– Как насчет бокала шампанского?

– О да, спасибо, это было бы замечательно.

Он прошел мимо двух пожилых дам – они отвернулись, как будто боялись заразиться, – и вышел в коридор. Спиральная лестница привела его к подъезду.

Эвердоны, как он и предполагал, стояли в вестибюле, ожидая, когда им подадут пальто. Увидев его, баронесса уронила свой веер. Он неторопливо подошел к ней, поднял безделушку и подал ей с вежливым поклоном.

– Благодарю, синьор. – Ее робкая улыбка понравилась ему, несмотря на ее ненавистное имя. Она была значительно моложе своего спесивого мужа.

Было трудно определить возраст барона. Глубокие морщины в уголках глаз и рта, землистый цвет кожи, натянутой на высокие скулы, – все это было результатом долгой беспутной жизни. У него был узкий раздвоенный подбородок.

– Лорд Эвердон? – Гаррик позволил себе торжествующе улыбнуться. – Не думаю, что мне нужно представляться.

– Ты – повеса, младший сын покойного герцога Холфорда! Я не желаю с тобой знаться! – прорычал лорд. В его пронизывающем взгляде читалось все, что угодно, кроме безразличия.

Он отвернулся, а его жена прошептала:

– Мой супруг, что о нас подумают люди?

– Мне все равно. Пойдем, Сюзанна, вот наш экипаж.

Бросив извиняющийся взгляд на Гаррика, она проговорила с сильным акцентом:

– Мы не можем остаться после новостей о смерти – я имею в виду убийство ее святого величества королевы Франции.

– Не трать силы на объяснения! – рявкнул Эвердон. – И если этот молодой человек будет настолько глуп, что явится в наш дом, его не следует пускать. Понятно?

Он властно взял ее за руку и повел к двери.

В ярости Гаррик вспомнил весь свой репертуар итальянских ругательств и прибавил к ним несколько французских. У злобного барона не было секретов от жены; ее нервозность доказывала, что ей известно, кто такой Гаррик.

Гаррик отправился в буфет и залпом осушил два бокала шампанского. Но вино не смогло погасить пламя его гнева.

Позже, когда они возвращались в дом Рэдстоков на Сент-Джеймс-сквер, Гаррик спросил у Фрэнсис, может ли он взять ее экипаж.

– Куда ты собрался так поздно? – удивилась она. – Или мне лучше не знать об этом?

– Мне хочется поскандалить с кем-нибудь, – ответил он сердито. – И чтобы не вымещать свое настроение на тебе, милая Франческа, я поищу кого-нибудь, кто этого заслуживает.

Некоторое время спустя он был уже на Корк-стрит и заметил, что занавески в будуаре Дженни задернуты. И в окне не мелькало эфемерное создание в белом – умопомрачительно красивое и пугающе молодое.

Лакей сообщил, что миссис Брюс в дурном настроении.

– Бросила в меня туфлей, вот что она сделала, – проворчал он, потирая свежую царапину на щеке.

Дженни развалилась на диване, положив ноги в чулках на низенькую табуретку. Не делая попыток встать, она протянула дрожащую руку и простонала:

– Гарри, я так рада, что ты здесь. Я никогда не чувствовала себя такой несчастной. – Она прижала кружевной платочек к виску. – Ты был в театре сегодня вечером? Я бы хотела, чтобы ты взял меня с собой. Так скучно сидеть здесь в одиночестве!

– А где же твоя гостья?

– Не знаю и знать не хочу! Когда сегодня я отправилась за покупками, она украла мои новые серьги с бриллиантами – те, что ты мне подарил. Бог знает, что еще украла эта девка!

– Лавиния Кэшин не крала эти серьги. Это сделал я.

– Ты? – Дженни положила руку на грудь и уставилась на него широко открытыми глазами. – Но почему?

Ее мелодраматическая поза разозлила его, и он жестко ответил:

– Я узнал, почему твоя постель была смята в тот день, когда я уезжал в Ньюмаркет. И почему ты не пригласила меня присоединиться к тебе.

– Мне нездоровилось, – быстро ответила она – поспешность ответа наводила на подозрение.

– Так ты сказала тогда. Я даже тебе поверил – пока не поговорил с Моллюском Парфиттом. Он слишком много выпил, иначе, возможно, не поведал бы в деталях о связи, о которой ты забыла или не захотела говорить. Быть может, по обычным стандартам я не самый благородный человек, но у меня все же есть некий кодекс чести. Он запрещает отбивать у кого-то любовницу.

– И ты украл мои бриллианты, чтобы отомстить?

– Ну, если бы ты была дома сегодня днем, я бы вежливо попросил их вернуть. В твое отсутствие я поступил импульсивно – и неумно, признаюсь. Я даже не думал, что ты обвинишь эту девушку, Кэшин. Пошли за ней, и мы с тобой извинимся перед ней.

– Я не могу. Она и ее проклятая кошка куда-то ушли.

– Ты, конечно, знаешь, куда?

– В ад, надеюсь, – раздраженно процедила Дженни, играя золотистыми локонами. – Это все твоя вина! Ты пригласил ее на наш бал, иначе я бы не позвала ее и не позволила жить у меня. В ней было что-то странное – она утверждала, что она леди Лавиния, но я полагаю, что ее отец не более лорд Баллакрейн, чем ты. Подумать только, я почти отдала ей Оливера Парфитта! Ведь я собиралась порвать с ним, честно. – Ее голубые глаза умоляли его ей поверить.

– Как это – отдать Моллюска?

– В качестве мужа. Она хочет выйти замуж за богатого, вот почему она покинула свой тоскливый маленький остров.

– Но Моллюск не собирается жениться. И ты, конечно, знаешь об этом.

– Ну, я же не могла сказать ей, что он скорее согласится стать ее покровителем, нежели мужем?

Он уставился на нее.

– А, я начинаю понимать. Пока он соблазняет твою компаньонку, я должен был заменить его в твоей постели. Как это удобно для всех нас.

Покраснев, Дженни продолжала умоляющим тоном:

– Не будем говорить об Оливере. Он скучный и такой скупой. У него много денег, а он ни разу не купил мне драгоценностей.

– И я тоже, – признал Гаррик. – Я выиграл их у одной картежницы. Если ты полагаешь, что я могу позволить себе осыпать тебя безделушками, ты здорово ошибаешься.

– Не говори глупостей. Ты же Армитидж из Лэнгтри.

– Герцог вычеркнул меня из своего завещания. Более того, он категорически запретил Эдварду давать мне деньги на расходы. На смертном одре он составил завещание и заставил моего брата его подписать.

Дженни выпрямилась в кресле.

– Я никогда не слышала об этом чудовищном деле! И все же ты носишь дорогую одежду и держишь целую конюшню лошадей. И у тебя большой дом в Венеции.

– Я унаследовал дом от матери. Я живу за счет своих выигрышей за карточным столом. Моя одежда сшита в Италии, где ткани и работа портных обходятся дешевле, чем здесь. Эдвард – мой тайный партнер в конюшне; это совместное предприятие. – Гаррик усмехнулся. – Он дал клятву, что не будет помогать мне, но все-таки заботится о том, чтобы мои лошади были накормлены, подкованы и ими занимался хороший тренер.

Она изумленно уставилась на него.

– Ты даже можешь шутить об этом?

– Я могу шутить о чем угодно. Мне жаль, что мое отчаянное положение разбило твое сердце, малышка.

– Тебе нужно было не мое сердце, и мы оба это знаем.

«Это справедливо», – признал он. Но она не могла и подумать, что ее связь с лордом Эвердоном привлекала его даже больше, чем ее зрелое, пышное тело.

– Так, значит, ты отказываешься от меня, – продолжала она, – даже не переспав со мной ни разу. Клянусь, я никогда не встречала более несносного человека! Когда Оливер Парфитт придет ко мне, я брошусь ему на шею и поклянусь в вечной любви!

Бедный Моллюск. Жалость Гаррика к своему приятелю смешивалась с неприязнью к леди, чью благосклонность он отверг прежде, чем успел ее добиться. Но его главной заботой был вопрос о том, где искать теперь леди Лавинию Кэшин. В результате его необдуманных действий ее выбросили на улицу. Молодая, неопытная, беззащитная – мысль о том, что может случиться с ней, заставила его похолодеть. И какое бы несчастье с ней ни приключилось, в этом будет виноват он. Черт побери!

Забота о благополучии пропавшей девушки оттеснила на второй план его гнев на двуличную Дженни и ненависть к ненавистному лорду Эвердону.


Лавиния набросила на голову свою мэнкскую шаль – дождь сыпался с неба нескончаемым потоком. Простая коричневая шаль не просто не давала ее платью намокнуть, более важно – она скрывала ее лицо от тех, кто мог бы за ней гнаться.

В любой момент констебль может схватить ее и арестовать за кражу сережек миссис Брюс. Она узнала, что правосудие английских судов не зависело от правды или фактов – если ее осудят, ее судьба будет гораздо хуже судьбы ее отца. Кража имущества обычно каралась смертью. Правда, хорошенькую девушку, которую защищает талантливый адвокат, могли бы сослать на поселение в далекую колонию. Всю прошлую неделю ей постоянно снились кошмары о кандалах, кораблях с арестантами и каторге.

Пройдя до середины Вестминстерского моста, она остановилась и посмотрела на темные неприветливые воды Темзы. Сколько несчастных, подумала она мрачно, в отчаянии бросились в ее воды? В этом огромном городе наверняка множество разбитых сердец, нежеланных беременностей, болезней и бедняков.

Ее преследовали неудачи. Но, по крайней мере, она уберегла свое сердце и свою девственность, и у нее было десять золотых гиней. Она подняла голову и пошла дальше.

На другом берегу широкой реки лежал незнакомый ей городок Саутуорк. Вскоре она оказалась в бедном квартале; его улицы составляли полуразвалившиеся дома и лавки. Детально изучив книгу, которую она держала сейчас в замерзшей руке, она знала, что по правилам тюрьмы Королевского суда здесь жили наиболее привилегированные должники.

Она испуганно вскрикнула, увидев шипы, венчавшие кирпичную стену тюрьмы. Ей не хотелось одной проходить под сводчатыми воротами, и поэтому она укрылась под ними и стала ждать мистера Уэбба. Он мог позволить себе взять наемный экипаж, но почему-то опаздывал. Она прошла через весь Лондон пешком под проливным дождем – и пришла вовремя.

Из своей сторожки вышел тюремщик, в его крепкой руке была кружка дымящегося эля.

– И кого это ты пришла проведать сегодня вечером?

– Джона Кэшина. – С точки зрения суда и тюремных властей, ее отец простой горожанин, пока не будет доказано обратное.

Мужчина ухмыльнулся:

– Этого мэнкца, который кичится тем, что он граф? Его место в аду – он безумен, как мартовский заяц.

– Вовсе нет! – Ее сердитый выкрик был прерван появлением компании кокни, которые грубо протиснулись мимо нее, требуя к себе внимания. Начался громкий спор, и несколько монет перешли из рук в руки.

Лавиния с горечью осознала, что в этом месте, где были заключены люди, неспособные заплатить долги, стоимость жизни была невероятно высока. Здесь брали плату за вход и за выход, за еду, питье, нормальные условия жилья, постельное белье и даже за место, куда можно поставить кровать. Когда суд отправил ее отца в тюрьму, тот заплатил более шести фунтов. Каждый тюремный чин получил свою долю – надзиратель, главный надзиратель, привратник и часовые. Согласно ее путеводителю, ограниченные ресурсы должника будут истощаться еще больше при каждом посещении кофейни, тюремной пекарни или рынка.

Наконец подъехал наемный экипаж, разбрызгивая грязь и воду. Из него вышел мистер Уэбб, его белый воротничок и черные фалды сюртука трепетали на ветру. Серая пудра, покрывающая его темные волосы, контрастировала с густыми черными бровями, придававшими ему решительный вид.

– Простите меня за опоздание, леди Лавиния, – взмолился он низким, звучным голосом. Он никогда не забывал называть ее «леди». – Я не мог избежать этой задержки.

Обменявшись парой слов со сторожем, он провел Лавинию через внутренний двор, окруженный служебными зданиями.

Еще одни ворота вели в тюремный двор. Рыночные навесы, о которых читала Лавиния, пустовали. Двое мужчин и одна женщина жались друг к другу с несчастным видом; они сгрудились у окна пивной, с тоской разглядывая посетителей заведения. Лицо женщины было размалевано румянами, ее платье открывало голую грудь и плечи. Лавиния была в Лондоне уже достаточно долго и без труда узнала в ней проститутку.

Мистер Уэбб вел ее в обход многочисленных луж. Нависший фасад главного здания был достаточно красив, несмотря на слой сажи. Войдя внутрь, Лавиния содрогнулась от ужасной вони. Взглянув на непроницаемое лицо своего спутника, она подумала, что адвокат, наверное, давно привык к этому.

Не глядя ей в глаза, он произнес:

– Комнаты графа – в общем крыле, два этажа наверх.

Все проходы были заполнены: люди стояли, сидели, прислонялись к стенам, лежали на полу. Их лица, руки и ноги были искусаны блохами. Мальчик подманивал большую крысу кусочком сыра, заставляя ее вставать на задние лапы и просить.

В ее книге тюрьма Королевского суда описывалась как одна из самых комфортабельных лондонских тюрем для должников. Ей она казалась адом на земле – переполненная, грязная, кишевшая паразитами. Место, где процветали болезни.

А также пороки, как она обнаружила, когда они дошли до лестничной площадки. Пара, забившаяся в угол, торопливо приводила в порядок свою одежду, закончив совокупляться. Одежда мужчины, когда-то модная, сейчас была ветхой и грязной.

– Не смей проболтаться моей женщине! – пробурчал он партнерше, чья бесстыдная ухмылка продемонстрировала ряд гнилых зубов. – Здорово, Уэбб, – приветствовал он поверенного. – Я посылал за тобой? Будь я проклят, если я не выпил столько, что забыл, зачем я это сделал.

– Мистер Боуз, я здесь для того, чтобы поговорить с одним из моих клиентов.

Красные глазки мужчины обратились к Лавинии.

– Первосортная девка, – заметил он, почесав свой острый орлиный нос. – Оставь ее мне, будь другом.

– Мы не можем задерживаться, – произнес поверенный тоном, не допускающим возражений. Он взял Лавинию за локоть и потащил вверх по ступенькам.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17