Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Большой словарь мата. Том 1

ModernLib.Net / Языкознание / Плуцер-Сарно Алексей / Большой словарь мата. Том 1 - Чтение (стр. 5)
Автор: Плуцер-Сарно Алексей
Жанр: Языкознание

 

Загрузка...

 


Иногда вполне приличные слова снабжаются субъективной и порой весьма непристойной авторской оценкой: извращенец – 'тот, кто предпочитает ебать в рот или в жопу; кобель – 'мужчина, который любит ебаться с несовершеннолетними девочками', обсосать – 'сделать минет нескольким мужчинам', поставить на четыре кости – 'выебать мужчину' , парить – 'ебать мужчину'. Можно предположить, что для кого-то из читателей оральный секс не является извращением, кто-то делает минет не нескольким мужчинам, а одному и, наконец, очевидно, что "ебать" можно не только мужчину, но и женщину.

Словарь содержит бесконечное количество логико-грамматических ляпсусов. Так, например, автор не понимает, что значения глаголов и глагольных идиом не могут передаваться через существительные (лежать – 'о невозбужденном хуе'; бросаться на хуй – 'желание поебаться'; стать раком – 'на четвереньки'), прилагательных – через существительные {ослиный – 'хуй большого размера'), причастий – через существительные (надроченный – 'возбужденный хуй'), существительных – через глагольные сочетания {скотоложество – 'ебаться с животными'; через сраку – 'раком ебать…', по большой нужде – 'посрать'); наречий через глагольные сочетания (на стояка – 'выебать стоя'); существительных с глаголом – через наречие (хуй принес – 'неожиданно'). Иногда просто невозможно понять, что через что определяется: на полшестого – 'не стоит хуй'. Как можно объединять в одной словарной статье, в одном гнезде два совершенно разных слова, с разными корнями, разными значениями, не сопровождая их при этом какими-либо специальными комментариями: солоп, сопливый – 'хуй'.

В словаре полностью отсутствует научный аппарат. Нет ни списка источников, ни списка использованных словарей, ни каких-либо помет, ни грамматических справок, ни статей, посвященных структуре словаря или определению понятия "мат". Зато по необъяснимой логике такие определения есть в тексте самого словаря: замысловатый мат – 'длинное ругательство', мат – 'неприличная брань', матерный – 'похабный', нецензурное слово – 'мат' . Таким образом, Петр Алешкин не только не отличает язык-объект от метаязыка его описания, введя матерные слова в определения значений лексем, но даже не может отделить сам словарь от его научного аппарата, введя определение понятия "мат" внутрь самого словаря "мата".

Большинство словарных статей не снабжены примерами и состоят просто из двух-трех слов: отпиздяшиться – 'отчалить'. Но в тех случаях, когда иллюстрации появляются, они не соответствуют определению значения: так, к статье вакханка – 'развратница' в качестве иллюстрации появляется "вакханка молодая" из стихотворения А. С. Пушкина "Нет, я не дорожу мятежным наслажденьем…". Очевидно, что поэт имел в виду несколько иное значение.

Удивительно, что не все слова, которые попадаются в иллюстративной части словаря, вынесены в словник (слово хуйло есть внутри словарной статьи на слово ялдометр, но отсутствует в словнике словаря).

Основа любого словаря – это метаязык определения семантики слов. Каков же метаязык, выработанный Петром Алешкиным? Для определения значений слов, по большей части общеупотребительных и вполне литературных он использует следующие лексемы: бзнуть, блядство, блядюшка, выёбистый, выебнуться, выкобениваться, говно, дешевка, доебаться, дристун, дрочить, ебака, ебаться, живчик, жопа, заёб, заебать, залупа, замучивать, засранец, измутызгивать, измызгать, изъебаться, колупаться, малофья, манда, мине-тить, мудак, муде, обалдевать, отканителиться, отхмуриться, пердёж, пе-ревыделываться, перекалывать, пересикивать, перечудить, пиздёнка, пиз-дюк, повалтозить, поебаться, поебон, поссать, похотник, прифорсить, при-фордыбачить, развыёбываться, размухородиться, расканителиться, секель, сисястый, смыться, спиздить, срать, трах, уёбывать, хуёвинка, хуевый, хуе-сос, хуй, хуйня. Как видим, язык автора словаря состоит из матерных слов, авторских неологизмов, редких жаргонных слов и т. п.

Интересно, что не все матерные слова, которые использует сам Петр Алеш-кин в определениях значений слов, вынесены в словник словаря. Так, например, лобковая вошь определяется как 'мандавошка', мандавоха – тоже как'мандавошка', а самой "мандавошки" в словаре нет. То есть сами определения словаря П. Ф. Алешкина нуждаются не только в определениях, но даже в отдельном специальном словаре. Итак, пред нами словарь, которым невозможно воспользоваться.

Лингвистическую терминологию автор заменил матерной бранью. Если это и словарь, то он вывернут наизнанку. Это словарь литературных слов, используемых для описания сексуальной по преимуществу сферы деятельности человека, с переводом на собственный матерный идиолект П. Ф. Алешкина. И не случайно автор в некоторых случаях определяет значение слов через собственные матерные неологизмы, занимаясь словотворчеством: мокропиздая – 'многоебу-чая'… Мы предполагаем, что это неологизм, поскольку слова многоебучая ни в словнике словаря Алешкина, ни в других словарях русского мата нет. Такие принципы работы с русской лексикой приводят к тому, что даже хорошо владеющий материалом специалист не всегда может понять смысл той или иной словарной статьи. Приведем целиком в качестве ребуса для читателей несколько словарных статей, смысл которых принципиально неинтерпретируем: загреб – 'заеб', пере-мандяхаться – 'перебиться', и в рот, и в сраку – 'поговорка', пиздюлиться – 'шлепаться', подмандяхиваться – 'подклеиваться', хам – 'хуй', хуеглот – 'брань', тран-дюк – 'пиздюк…', шобла-ебла – 'хуевая компашка…'

Данная книга не заслуживала бы рецензии, если бы не была заявлена в предисловии как "научный толковый словарь матерных слов…", если бы не вышла огромным тиражом уже третьим изданием, если бы не была сделана известным издателем, писателем, сценаристом, занимающим высокие посты в Союзе писателей и в Литфонде Петром Федоровичем Алешкиным, прикрывающимся вымышленным именем доктора филологических наук, профессора Т. В. Ахметовой. Вот так кормчие великой русской словесности делают деньги на русском мате.

б. Мат в раю

Multimedia Paradise и Алготех выпустили CD-Rom "Русский мат от А до Я" с подзаголовком "Велик и могуч" (М.: Multimedia Paradise & Алготех, 1997). На компакте указано, что он содержит 3500 ругательных слов и выражений стол-кованиями "нормальным языком" и столько же анекдотов, частушек, цитат из классиков и неклассиков. Данный компакт-диск сделан на основе книги П. Ф. Алешкина "Русский мат: Толковый словарь". М., 1997. Но компакт еще и превосходит книгу по части абсурда, хаоса и беспринципности. Он, во-первых, содержит видеоряд, который изготавливался механическим перекачиванием первых попавшихся картинок из Интернета и случайных журналов. И, во-вторых, в нем появились недостающие текстовые примеры к словам, в которых этих самых слов нет. Просто какие-то обрывки фраз, поставленные для заполнения пустоты. Поразительно, но все эти иллюстративные ряды (как текстовой, так и изобразительный) совершенно никак не связаны с текстом самого словаря. Изобразительный ряд – это фрагменты из порнокомиксов, картинки из порножурналов, случайно подвернувшиеся под руку карикатуры, просто фотографии и рисунки. Так, выражение без пиздежа иллюстрируется изображением женщины, которая держит на руках крупную рыбу, выражение аппарат в значении 'пенис' – изображением макета акулы, выражение а хуй его знает – черным пятном с глазами. То же самое черное пятно иллюстрирует слово ебаться. Словосочетание анальное отверстие сопровождается изображением автомобиля с открытым передним капотом. Большинство картинок – это мало чем друг от друга отличающиеся девочки из порножурналов в самых разных позах. Однако попадаются какие-то тетки в экстравагантных костюмах, животные, пейзажи, фрагменты какой-то космической эпопеи, сказочные рыцари и даже вооруженные до зубов феминистки. Почему рыцари в железных латах иллюстрируют говнодава и грозного ебаря? Читателю остается не совсем ясно, кто же все-таки эти великие непобедимые сказочные герои, "говнодавы" или "ебари"? А почему слово домандякиваться в значении 'приставать' проиллюстрировано картинкой с американскими солдатами времен Войны за независимость? До кого "домандякались" бедные янки? Выражение в говне ковыряться поясняется изображением каких-то летающих ведьм. Думается, что все эти иллюстрации являются заслуженным и достойным украшением к словарю П. Ф. Алешкина. Иллюстратор работал в том же стиле, что и П. Ф. Алешкин. Точно так же, как и изобразительные иллюстрации, подбирались и недостающие текстовые примеры. Слово всконаёбывать сопровождается следующим примером его употребления: "Все генитальное просто. Фольклор". Читатель просто не верит своим глазам! А где же слово всконаёбывать! Речевое употребление слова проясняется следующим примером: "Сколько супругов вы имели? Собственных или вообще? Фольклор". Ни за что не догадаетесь, какое слово иллюстрирует данный пример! Всхуй-нуться! А значение слова вхуякиваться проясняется следующим контекстом его употребления: "Ты не Венера, но в тебе есть что-то венерическое. Фольклор". Читая подобный материал, читатель может сделать только два вывода: либо он (читатель) сошел сума сам, либо помешались авторы словаря и компакт-диска. Нет никакого обмана зрения, никакого умопомешательства. Просто так составляются словари в России.

7. Плагиат по-русски

Основа всех без исключения отечественных словарей мата – откровенный плагиат. В основу плагиата в большинстве случаев положены западные безграмотные словарики мата. Раз десять воровали словарь А. Флегона и переиздавали или без указания места и года издания, или с фальшивыми выходными данными (например, издание, вышедшее в Москве в 1993 г., имеет выходные данные: Лондон, 1973). Словарь Drummond & Perkins только в 1992 г. был источником откровенного плагиата дважды: он был издан под фамилией А. Волкова в Минске и под фамилией Н. Кабанова в Риге.

Толковый словарь русского мата Н. Кабанова – это изуродованный до неузнаваемости американский словарик. Между тем в маленькой заметке "От составителя" Николай Кабанов указывает, что "настоящий словарь является первым открытым и массовым толковым словарем русского мата" (Кабанов 1992, 3). Словарь представляет собой переведенное на русский язык второе издание американского словаря (Drummond, Perkins 1980). В рижском издании сохранилось большинство ошибок и опечаток (в том числе путаница в алфавитном расположении слов) американского словаря. Так, например, в обоих словарях дан сначала глагол "выябываться", а потом "вхуячить". Кроме того, Николай Кабанов дополнил американский словарь парой сотен собственных ошибок.

В начале 1993 г. в Москве поступил в продажу "Международный словарь непристойностей". В предисловии редактор "сожалеет" о том, что скабрезные слова "широко проникли в нашу разговорную речь, а в последнее время и в художественную литературу (срав.: Э. Лимонов, С. Довлатов). Тематическая свобода позволила писателям и журналистам рассказывать о таких ситуациях, которые раньше для них были запрещенными" (Кохтев 1992, 5). Вряд ли редактор незнаком с обсценными сочинениями А. В. Олсуфьева, И. С. Баркова, М. Д. Чулкова, И. П. Елагина, А. П. Сумарокова, А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, А. П. Полежаева, Н. А. Некрасова, М. Кузмина, С. Есенина, Д. Хармса,

В. Маяковского и многих других русских писателей прошлого (при том, что многие тексты были изданы). В то же время редактор утверждает, что все "эти слова и выражения встречаются в речи, но не зафиксированы, не объяснены в словарях" (Кохтев 1992, 5). Может показаться, что ни составители, ни редактор не располагали ни западными, ни отечественными словарями, содержащими обсценную лексику, и что они проделали самостоятельную работу по сбору лексических материалов и составлению словаря. В предисловии редактор ссылается на следующие словари, использованные в работе: "Толковый словарь живого великорусского языка" В. И. Даля (Ч. 1-4. М., 1863-1865), "Материалы для словаря древнерусского языка по письменным памятникам" И. И. Срезневского (Т. 1-3. СПб., 1893-1903), "Этимологический словарь русского языка" А. Преображенского (М., 1910-1914) и "Словарь русского языка XI-XVII вв." (Вып. 1-16. М.: Наука, 1975-1990) (См.: Кохтев 1992, 7). Странно, что составители не указывают третьего издания словаря Даля (1903-1909), немецкого издания словаря Фасмера (1950-1958) и других изданий, содержащих обсценную лексику. Может быть, этот словарь сделан на основе специально собранных для него и самостоятельно обработанных лексических материалов?

Достаточно открыть сам словарь, чтобы убедиться в том, что его авторы были знакомы с указанными нами источниками. Сравнительный анализ показывает, что русско-английская часть данного словаря представляет собой сокращенное воспроизведение словаря Drummond-Perkins. Источником плагиата, видимо, является также словарь Кристины Куницкой-Петерсон (Kunitskaya-Peterson 1981). Так, например, в словарной статье на слово жопа не только определения значений, но и все одиннадцать примеров (языковых клише) даны в той же редакции и последовательности, что и в американском словаре Drummond-Perkins (1987). Совпадение абсолютно исключается, поскольку выражений со словом жопа в русском языке сотни, а последовательность их в американском словаре – по алфавиту первого слова. В русском словнике "Международного словаря непристойностей" нет ни одного слова, отсутствующего в Drummond-Perkins, при всей скромности его словника. Соответственно, почти все примеры и определения значений перенесены из американского словаря с сохранением его пунктуации и ошибок. Хер остался 'synonimous with хуй in various expressions', в словарной статье тетка пришла '(her) period has bigun' сохранены даже скобки. В других словарных статьях авторы решили внести некоторые изменения если не в определения значений, то хотя бы в примеры. Так, в словарной статье на слово пизда "авторы" заменили в выражении "Моя поездка в Киев пиздой накрылась"

Киев на Москву, а все фразеологизмы дописали так, чтобы получились законченные предложения (например, вместо: "дать кому по пизде мешалкой", ставится: "он дал ему по пизде мешалкой"). Таким образом, с лексикографической точки зрения данный плагиат можно охарактеризовать еще и как безграмотный. Если бы А. Н. и Н. Н. Кохтевы хотя бы опирались на собственное языковое чутье, то они бы не переносили механически совершенно приличные литературные эвфемизмы из американского словаря: гости, Дунька Кулакова, парижский насморк, палка, пистон, тетка, трамвай.

В предисловии "редактор" А. Н. Кохтев пишет, что все эти слова "характеризуют людей… невысокого культурного уровня" (Кохтев 1992, 5). В послесловии доцент Н. Н. Кохтев, объясняя происхождение обсценной лексики, цитирует профессора В. В. Колесова. Оказывается, что все эти слова "и на самом деле имеют отношение к временам татарского ига. На севере, где иго было послабее, таких слов почти не употребляют, тогда как на юге они обычны" (Кохтев 1992, 83; Колесов 1991, 77). Далее Н. Н. Кохтев выражает "сожаление", что "крайние вульгаризмы, табуированные слова все больше и больше проникают в устную разговорную речь" (Кохтев 1992, 85). По его мнению, "особенно ярко это проявилось в последнее десятилетие, когда происходило резкое социальное расслоение общества, его перестройка и падение уровня культуры речи" (Кохтев 1992, 85). Если буквально понимать авторов, то может показаться, что "татарское" (!) иго и перестройка должны привести к тому, что русская речь в конце концов будет состоять почти исключительно из непристойных слов. Quod scripsi, scripsi.

Идеальный пример плагиата – словарь табуированной лексики А. Волкова (1993). В "Предисловии" автор упоминает среди прочих "Краткий словарь русских непристойностей", составленный американцами Д. Драммон-дом и Г. Перкинсом" (Волков 1993, б), и заявляет, что "настоящая работа базируется, в основном, на вышеперечисленных источниках и словарях, но включает, кроме того, и дополнительный материал" (Волков 1993, б). Нужно сказать, что никакого "дополнительного материала" при сравнении словарей нам не удалось здесь обнаружить. Это попросту переиздание американского словаря Drummond-Perkins. Беспринципности А. Волкова можно только удивляться.

8. Мат в воровских словарях

Обсценная лексика оказалась одновременно включенной в новейшие русские словари воровской лексики. В "Толковом словаре уголовных жаргонов" (1991) имеется несколько десятков обсценных слов в общеупотребительных значениях: дриснуть, дрочить, елда, елдак, залупа, мандраж, мандражировать, молофья, молофейка, пои, , секель и др. Вопрос о статусе обсценной лексики в языке, конечно, сложен, но в лексикографической практике она, безусловно, должна быть либо вынесена в отдельный словарь, либо включена с соответствующими стилистическими пометами в словарь интердиалектной (просторечной) лексики как экспрессивный, "сниженный" пласт.

Авторы "Словаря тюремно-лагерно-блатного жаргона" (Балдаев, Белко, Исупов 1992) проделали большую и нужную работу по сборулексичес-кого материала, но тем не менее это издание представляет собой непрофессионально подготовленные словарные материалы, примерно на 30% состоящие из общеупотребительной интердиалектной лексики. На этой работе, как и на большинстве других, крайне отрицательно сказалось то, что в авторском коллективе не было ни одного профессионального филолога. Такие словарные материалы будет непросто использовать при составлении какого-либо словаря, поскольку многочисленные диалектизмы, неологизмы, окказионализмы, редкие и устаревшие слова и многие другие специфические лексемы никак не выделяются. По количеству обсценной лексики, которая также никак не выделена, данное издание в ряду русских воровских словарей стоит на первом месте. Он содержит около сотни обсценных лексем: бздеть, бздиловатый, бздо, блядь, вертижопый, въебуриться, говноед, говномес, дристать, дрочила, дрочить, дрочиться, ебистос, ебистосить, елда, елдак, елдарить, елдач, елдачить, елдаш, ел-дырить, елдырь и другие.

В 1994 г. в Смоленске был переиздан мюнхенский словарь В. Быкова "Русская феня". В предисловии автор критически отмечает, что другой американский словарь русского воровского жаргона – словарь А. Скачи некого – "…содержит большее количество бранных слов…" При этом словарь самого В. Быкова содержит огромное количество обсценных слов в общеупотребительных значениях. Слова приводятся с общеупотребительными, но неточно сформулированными значениями: блядки – 'танцевальный вечер, танцы', бздеть – 'трусить', бзделоватый – 'трусливый', задроченный – 'хилый', елда, елдак – 'мужской половой член больших размеров', задроченный – 'хилый', залупаться – 'задираться', замандячить – 'смастерить', мудозвон – 'болтун' и многие другие. Вообще, хочется отметить, что большинство словарей различных жаргонов содержит огромное количество обсценной лексики. Это вполне определенно говорит о восприятии мата рядовым носителем языка как социолекта.

На протяжении XX столетия воровские словари быстро росли вширь, включая в себя все больше обсценных и других общеупотребительных слов. По количеству обсценной лексики последним отечественным словарям не уступают и западные (Rossi, 1987). Хотя объем последних воровских словарей дошел до десяти тысяч словарных статей и более, качество их не улучшается и в них включается все больше и больше интердиалектной, и в частности обсценной, лексики.

9. Мат в словаре говоров

Матом, как это ни странно, увлекались и метры отечественной лексикографии. Первые 33 выпуска сводного "Словаря русских народных говоров" (1965-1999+) включают около ста обсценных слов, причем значительная их часть дана явно в общеупотребительных значениях (иногда с неточными определениями): бздыкать – 'дурно пахнуть, вонять', дристик – 'уличная кличка', дрочить – 'вести безнравственный образ жизни (о девушке)', и тут же пример, подтверждающий общеупотребительность данного значения: "Девка дрочит-ся – шалит, балуется, гуляет"; жопа 1. 'задняя или нижняя часть какого-либо предмета'; жопан 1. 'толстый ребенок'; жопанья – 'толстая женщина'; жопка 1. 'нижняя часть какого-либо предмета'; жопочка 2. 'тупой конец у яйца'; залупердень – 'невежественный, неразвитый человек, деревенщина"; мандраж – 'дрожь от нетерпения, возбуждение'; муде 1. 'место соединения якорных лап'. 2. 'в названиях растений' (и примеры: "Муде заячьи, муде котовы, муде кошачьи"); муденица – 'род похлебки'; пердень – 'брюхо' (и пример: "Набил ли перденьет?"); пердило 1. 'о высоком здоровом, видном человеке', 2. 'прозвище'; пердить – 'издавать призывные звуки'; пердунина – 'бранное слово'; 'невежа, олух'. Очевидно, что именно отсутствие более или менее сносного словаря обсценных слов поставило составителей столь уважаемого издания в трудное положение и привело к неизбежным недоразумениям, которыми пестрит это издание.

10. Словарь без слов

Работа А. Файн и В. Лурье (1991) названа "материалами к словарю", но по принципам сбора материала и его организации является незаконченным наброском к словарю интердиалектизмов. Этот словарь замечателен тем, что в нем часть обсценных слов дана с купюрами (с точками прямо в словнике), а часть без: бздеть, бля, блядка, взбледнуться, вздрочить, долбоёб, дрочить, жопа, за…бать, за…быш, замудохаться, злое…учий, кабздец, мудохаться, напиздеть, напиздить и т. п. Словарь – не художественный текст и купюры (тем более в словнике) – недопустимы.

11. Мат в этимологических словарях

Трагична судьба обсценных этимологии. Немецкое издание словаря Фас-мера (Vasmer 1950-1958) включало в себя почти все основные непроизводные обсценные лексемы. В гейдельбергское издание не вошло только два таких слова: елда и ссать. Применительно к слову манда автор ограничился пометой "не ясно". Под нажимом Б. А. Ларина из первого русского издания были изъяты статьи на слова: блядь, ебать, пизда и хуй, оставлены: бздеть, дристать, дрочить, жопа, манда, мудо, пердеть, срать и добавлена статья на слово елда. В заметке "От редакции" такое решение объясняется следующим образом: "…редакция… сочла необходимым снять несколько словарных статей, которые могут быть предметом рассмотрения лишь узких научных кругов" (Фасмер 1986, 1, 6). Если учесть, что гейдельбергское издание есть только в нескольких самых крупных российских библиотеках, то круг этот долгое время был "узким", скорее, в географическом отношении. Да и вообще, логика ученых представляется не вполне последовательной, не говоря уж о самих принципах подхода к лексикографической классике. Почему, например, слово блядь должно рассматриваться "в узком научном кругу", а слова мудо, манда, срать и жопа должны стать достоянием широкой общественности? Надо заметить, что сам Фасмер допустил в своем словаре применительно к обсцен-ному материалу только одну оплошность: вслед за статьей на слово пизда появилась статья на слово пизделяпнуть, явно не нуждающееся в отдельной этимологической справке.

Выходящий с 1974 года под редакцией О. Н. Трубачева "Этимологический словарь славянских языков: Праславянский лексический фонд" (Вып. 1-27+. 1974-2000) включает в себя статьи на некоторые слова, исключенные из русского Фасмера, например, в вып. 2 (М., 1975) на с.114-115: "*bledb: ст.-слав. БЛЯДЬ" (с указанием современного значения и с отсылкой к Далю). В вып. 8 (М., 1981) на с.188: "*jebati: … русск. jebatb, jeti, jebu" (с отсылкой к Далю: указано, что первоначальная форма, видимо, jebti). Но новых этимологии, касающихся обсценного материала, мы здесь пока не обнаружили.

12. Прокрустово ложе лексикографа

"Словарь, – как сказал как-то А. С. Герд, – это прокрустово ложе языка, и этого не надо бояться". Но уродовать язык целенаправленно – тоже нежелательно. Словарь мата – суперфилологический текст, но, к сожалению, он до сих пор воспринимается как мрачная похабщина, как акт брани автора словаря. Может быть, все это связано с тем, что сам акт произнесения или написания обсценного слова традиционно воспринимается в России как проявление "без-культурья". Как следствие, обсценный словарь стал продуктом массовой "лубочной" традиции. Но если мат в устной речи маркирован как нечто "некультурное", то это не значит, что исследователь может работать с этим материалом, не придерживаясь никаких лексикографических правил.

О семантике слова "мат"

Слово "мат"употребляется как рядовыми носителями языка, так и исследователями в совершенно различных значениях[11] . Во-первых, «матерным» (или, как еще говорят, «матным», «матюшным», «матюжным») уже много столетий именуют выражение ебать твою мать[12]. Будучи гипертрофированно вариативным, оно одно генерирует целую область обсценной брани. Так, например, все эвфемистические образования, получаемые в современном языке в результате табу, налагаемого на упоминание «матери» в обсценном контексте, также могут восприниматься как «матерные» (запрет указует на объект, создает фигуру умолчания): «ёб твою Господи прости», «ебать твою через семь пар портных портянок», «ебать ту Люсю», «ёб твою ять», «ебать-колотить», просто «ебать\» К «матерной» брани в данном значении этого понятия могут быть отнесены также выражения, порожденные запретом на употребление в выражении («…твою мать») обсценных глаголов ебать, ебсти, ебти, ебить, ебуть, етить, еть, когда обсценная лексика оказывается в целом табуирована: «мать-перемать», «мать твою налево», «мать твою через тульский самовар», просто «мать\» Естественно, к «матерщине» вплотную примыкают выражения, образующиеся в результате двойного табу сразу двух частей выражения (и слова ебать, и слова мать): «етит-ский бог», «японский городовой», «ёкарный бабай», «ёк-королёк», «йогурт-пар-малат», «ядрёный корень», «ядрёны пассатижи», «ёж твою ять», «блядь твою влево», «хлябь твою твердь», «любить-колотить», «ёлки-палки», «ё-мое», «ё-ка-лэ-мэ-нэ», «ёкалыманджары», «пес твою раздери», просто «ё!» и могие другие. Все это не может не размывать границ понятия «матерной» брани[13] . В ситуации слабой табуированности «матерщины» всевозможные эвфемистические образования могут актуализировать свою экспрессивность, воспринимаясь порой как еще более изощренные риторические варианты «матерного» выражения. Хорошо иллюстрирует это предположение пример, уже использованный в другом контексте Б. А. Успенским: "Когда Л. Н. Толстой служил в артиллерии (в крымскую кампанию), он стремился «извести в батарее матерную ругань и увещевал солдат: 'Ну к чему такие слова говорить, ведь ты этого не делал, что говоришь, просто, значит, бессмыслицу говоришь, ну скажи, например, елки тебе палки, эх ты, едондер пуп, эх ты, ерфиндер' и т. п. Солдаты поняли это по-своему: 'Вот был у нас офицер, его сиятельство граф Толстой, вот уж матерщинник был, слова просто не скажет, так загибает, что и не выговоришь'» (Успенский 210). Другие обсценные выражения, например блядин сын, тоже иногда воспринимаются как синонимичные основному матерному клише, как «матерные»: «Соотнесение матерной брани с матерью собеседника возникает… когда матерная формула превращается в прямое ругательство… и когда, соответственно, выражение типа блядин сын начинает восприниматься как матерщина…» (Успенский 246).

И наконец, в собственно "матерном" выражении ебать твою мать экспрессивный акцент может переноситься на слово ебать, и оно уже тоже воспринимается как "матерное слово". Распространенная характеристика "матерного" выражения как "трехэтажного" (то есть состоящего из трех элементов) в переносном смысле употребляется применительно к любому нагромождению брани в речи и также указывает на возможность существования еще одной точки зрения на понятие "мат". В этом последнем значении под "матом" понимается некое экспрессивное ядро обсценной лексики (и прежде всего – лексемы с корнем *еб-, *бляд-, *пизд – и *xyj-). Подобный подход далеко не нов, что следует уже хотя бы из самого заглавия "Словаря Еблематико-энциклопедического татарских матерных слов[разрядка моя. – А. П.-С] и фраз…" (1865). С определенной точки зрения, экспрессивность собственно "матерщины" может интерпретироваться как производная от обсценного контекста, и наоборот, в силу своей вариативности "матерная" идиоматика может восприниматься как порождающая обсценность в целом. Конечно, в таком понимании общеупотребительный термин "мат"условен, но если его взять в кавычки, то он может быть использован (в силу своей традиционности) для титула словаря, включающего в себя наиболее экспрессивную непристойную лексику.

Итак, мы условно понимаем под "матом" целый пласт экспрессивной обсценной лексики, однако мы не будем пытаться выделить какие-либо объективные критерии ее отбора для нашей базы данных, поскольку мат – понятие условное. Это вопрос восприятия тех или иных слов носителем языка. В лексикографической практике мы можем лишь задать списком некий набор корней, производные от которых будут включаться в тот или иной словарь. Одни носители языка считают, к примеру, слово "гондон" матерным, а другие – нет. Тем не менее мы можем констатировать, что рядовые носители языка при проведенных опросах среди матерных слов называют следующие (указаны только непроизводные): 1) ебать; 2) блядь; 3)хуй; 4) пизда; 5) муде; б) манда; 7) елда; 8) сиповка; 9) секель; 10) поц; 11) молофья; 12) дрочить; 13) залупа; 14) минжа; 15) пидор; 16) курва; 17) сперма; 18) гондон; 19) менстра; 20) хер; 21) куна; 22) срать; 23) ссать; 24) бздеть; 25) пердеть; 26) дристать; 27) говно; 28) жопа; 29) целка; 30) королёвка (королек); 31) трахать; 32) харить; 33) минет; 34) жрать; 35) блевать и некоторые другие. Однако чаще всего в качестве "матерных" называются первые 7 лексем и / или их производные. При этом само выражение ебать твою мать в качестве "матерного" называется редко. Как показывают опросы, современный носитель языка понимает под "матом" всю обсценную лексику (а не фразеологию). При таком явно расширенном понимании понятие "мата" практически совпадает с понятием "обсценной лексики". Однако состав обсценной лексики неоднороден, она образует как минимум две "автономные" группы. Первая, которую можно было бы условно определить как собственно "мат", – это, конечно же, лексика, связанная с сексуальной деятельностью человека.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32