Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Хроники крови и камня (№1) - Пятая волшебница

ModernLib.Net / Фэнтези / Ньюкомб Роберт / Пятая волшебница - Чтение (стр. 14)
Автор: Ньюкомб Роберт
Жанр: Фэнтези
Серия: Хроники крови и камня

 

 


С ладоней волшебницы сорвались два снопа голубого огня и, соединившись в воздухе, ударили в темно-синюю поверхность моря. Все, кто находился на палубе, замерли в благоговейном ужасе. Повинуясь движениям рук Сакку, огромный водяной столб устремился к небу, оторвался от поверхности океана и воспарил над ней. Вторая госпожа Шабаша, казалось, с легкостью управляла гигантской массой голубоватой жидкости, изгибала и поворачивала, добиваясь ее трансформации. Наконец все находившиеся на борту увидели созданное из воды, висящее в воздухе творение волшебницы.

Это был Пентангль, знак Шабаша. Зависнув на высоте не меньше ста футов над поверхностью моря, он казался живым, мерцая и переливаясь в солнечном свете.

Повернувшись к своим воинам, Клюге увидел, что все они, как один, опустились на колени перед парящим в воздухе Пентанглем. Капитан счел за лучшее последовать их примеру.

— Это символ единения моих сестер. Советую хорошенько запомнить его, потому что не желаю, чтобы каждый раз, когда задумаем пересечь море, нам приходилось бы доказывать вам, кто мы такие, — дерзко заявила Сакку. — Только мы можем создавать такой знак. Надеюсь, теперь у вас не осталось сомнений?

— Твое доказательство принято, — зашуршали голоса, вырывавшиеся из огромных черных ртов, — Плати дань и можешь двигаться дальше.

Сакку уронила руки вдоль тела, и сверкающий Пентангль серебристым водопадом обрушился на водную гладь, образовав ощутимое волнение на поверхности моря.

— Прикажи сбросить тела за борт, — охрипшим голосом велела она Клюге, — по двадцать с каждого борта. И приготовьтесь поднять паруса.

Капитан распорядился выполнить ее приказания, после чего вернулся к своей госпоже.

— Теперь ты понимаешь, что произошло бы с нами, — с возбуждением произнесла она, наблюдая за происходящим.

Все будет исполнено, госпожа, — с легким поклоном ответил Клюге.

До Евтракии еще четыре дня пути, и теперь нас ничто не остановит. — С этими словами Сакку, круто развернувшись, покинула верхнюю палубу.

Капитан Фаворитов остался стоять у трапа, провожая взглядом уходящее за горизонт солнце и пытаясь осмыслить все, что произошло сегодня.

Его не покидало чувство, что и будущее сулит много удивительного и невероятного.

* * *

Король Николас, восседая в седле, с удовольствием вдыхал теплый вечерний воздух. Его жеребец галопом несся в направлении журчащего у подножья пологого склона ручья. «Пожалуй, это славное местечко подходит для того, чтобы дать лошадям передышку, — подумал король Евтракии, — а заодно и поговорить с Верховным магом». Собственно, он пригласил Вига на конную прогулку именно для этой цели. Жеребец короля уже пил из ручья, когда маг наконец догнал Николаса и тоже отпустил своего коня напиться. Спешившись, всадники некоторое время наблюдали, как лошади с фырканьем втягивают прозрачную воду, обмахиваясь хвостами и подергивая разгоряченной кожей. Каждый из них раздумывал над тем, как начать разговор, который, оба понимали это, был неизбежен.

Король сознательно увлек Вига подальше за пределы дворца, чтобы быть абсолютно уверенным в том, что никто не станет свидетелем их беседы. В последнее время он не чувствовал себя спокойно даже в тайных помещениях в катакомбах под дворцом, хотя если бы его попросили объяснить причину, он, скорее всего, не сумел бы этого сделать. Шестое чувство, так это называется, и со времени появления охотника за кровью и вопящей гарпии оно заявляло о себе все сильнее и сильнее. Николас взглянул на Парагон, который он столько лет носил на шее. «Теперь мне уже недолго осталось быть его хранителем», — подумал король. Отойдя немного вверх по течению, он зачерпнул пригоршней холодную воду и обдал ею лицо и шею. Потом Николас устроился под сенью дерева, ветви которого, изогнувшись, словно пытались достать до воды. Верховный маг опустился рядом, подоткнув края своего серого одеяния. Как обычно, он сорвал травинку и принялся растирать ее длинными пальцами.

— Поскольку ни ты, ни я, мой господин, не испытываем особой потребности в верховой прогулке, а впереди у нас множество дел, связанных с надвигающейся церемонией, существует, по-видимому, веская причина, по которой мы сейчас сидим на берегу этого ручья? — осведомился он, подняв взгляд на короля.

Глядя в глаза друга, Николас с отсутствующим видом поглаживал седую бороду.

— Я хочу выяснить раз и навсегда, существует ли еще что-нибудь важное, о чем ты мне не рассказал, — произнес он. — Ты ведь знаешь, как меня обеспокоило появление охотника за кровью и гарпии. А до церемонии отречения всего два дня. Ну, признавайся, ведь ты кое-что утаил?

— Разве я не расправился с ними достаточно быстро? — в свою очередь задал вопрос Виг, прекрасно понимая, что на самом деле короля интересуют вовсе не эти создания.

— Не играй со мной, Верховный маг, — сердито сказал Николас. — Меня донимают дурные предчувствия, и ты должен понимать, что я безмерно тревожусь о безопасности своей семьи во время церемонии.

Мы уже обсуждали все это, — мягко возразил старик. — И ты, мой господин, читал отчет Синклита, где, в частности, указано, что смерть неизвестно откуда появившихся созданий была лучшим выходом при сложившихся обстоятельствах. Означает ли это, что мы встали на путь разрушения? Ни в коем случае. Просто сейчас у нас нет выбора. Ты не хуже меня знаешь, что предстоящая церемония не может быть отсрочена или отменена. Учитывая обстоятельства появления Тристана на свет, в нем воплощено будущее «одаренной» крови в Евтракии. Все должно идти своим чередом, и никто не властен помешать этому.

Сердце старого мага разрывалось от сочувствия к Николасу. Виг без труда представлял себе, каким беспомощным сейчас чувствует себя король. «И придет Избранный, вслед за тем, что явился прежде», — вспомнил он. Да, осталось всего два дня.

— Все это мне известно, — еще более сердито заявил король. — И я десяток раз перечитал отчет Синклита, где сказано, что четыре последние волшебницы, скорее всего, погибли в море Шорохов тогда, триста лет назад, и что если даже эти гиены в человеческом обличье все еще живы, у них нет никакой возможности вернуться обратно. — Он взволнованно провел рукой по подернутым сединой волосам. — Но речь идет о моей семье. Неужели нельзя, по крайней мере, перенести церемонию в какое-нибудь более защищенное место, где напасть на нас будет гораздо труднее?

— Мы разделяем твои опасения, мой господин, — Верховный маг говорил мягко, пытаясь убедить собеседника, — но ведь за оставшееся время невозможно куда-либо перевести королевскую гвардию, призванную обеспечить защиту собравшихся во время церемонии. И кроме того, в королевстве нет места безопаснее дворца, принимая во внимание его неприступные стены, ров и подъемный мост.

Николас проследил взглядом за стаей перекликающихся друг с другом гусей. «Вот бы и мне так, — подумал он с печалью. — Собрать всю свою семью и улететь с ними в безопасное место».

— Ну хорошо, если церемония непременно должна происходить во дворце и не может быть отложена, почему бы Не провести ее в катакомбах, глубоко под землей? Разве там мы не будем в большей безопасности? — не отступал король. — Там сейчас никого нет, все «маги резерва» отправились на ловлю порожденных волшебницами тварей. Почему бы нам не воспользоваться этим?

Виг закрыл глаза, напоминая себе, сколь нелогичны могут быть те, кто не обучен магическому искусству. А король, к тому же, никогда в жизни не участвовал не то что в настоящей войне, но и в каком-либо сражении. Нужно быть с ним терпеливым. Он с сочувствием посмотрел на Николаса.

— Эта идея рассматривалась Синклитом еще до того, как мы отправили «магов резерва» на поиски, но также была почти сразу отвергнута.

— Почему?

— Во-первых, потому, что Редут был спланирован прежде всего как учебное заведение. Гвардейцы окажутся попросту бесполезны, плутая в его бесчисленных коридорах. Кроме того, его расположение скрыто от непосвященных, и, значит, мы не сможем пригласить туда гостей, как это делается во время церемонии отречения. Как ты объяснишь это своему народу, мой господин? — Верховный маг помолчал, давая королю возможность вникнуть в смысл своих слов. — Как я уже сказал, Синклит полностью понимает и принимает во внимание твое беспокойство, поскольку с того момента, как Парагон окажется в сосуде, маги тоже будут чрезвычайно уязвимы. Но тем не менее мы не видим другого выхода, кроме как действовать в рамках сложившейся традиции.

Николас огорченно покачал головой.

— Что, Тристан и на церемонию собирается явиться в том же виде, в каком предстает перед нами уже который день, вместо того чтобы одеться приличествующим его будущему положению образом? — спросил он, неожиданно меняя тему разговора.

— Боюсь, — Виг сокрушенно вздохнул, — что вряд ли отыщется аргумент, способный заставить его передумать. И учитывая, что мы буквально силой навязали принцу некоторые решения относительно его будущей жизни, советую с пониманием отнестись хотя бы к этому его желанию. — Маг сорвал новую травинку. — Но какое, собственно, это имеет значение теперь, в свете всего остального?

«Как я могу осуждать Тристана? — думал меж тем король. — Сам-то я вышел из народа. Может, как раз справедливо, чтобы мой сын короновался в одежде, которую носят простые люди…»

Николасу припомнились дни его юности, когда он был кузнецом. Да, простым кузнецом и жил со своими родителями на окраине Таммерланда. Это ремесло на всю жизнь одарило его мускулистыми руками и широкой грудью. Он был кузнецом — как перед ним его отец, а еще прежде — дед. А потом настал день, когда он, подняв взгляд от наковальни и молота, увидел стоящих перед ним магов Синклита, сообщающих о том, что он избран королем. У предыдущего монарха жена оказалась бесплодной, и у него не было сына, который мог бы унаследовать трон.

И прошлой ночью тот король умер во сне.

Потом Николас женился на Моргане, самой прекрасной женщине на свете, и у них родились дети, Тристан и Шайлиха.

По-видимому, смирившись с тем, что ничего не добьется от Верховного мага, король встал. Вслед за ним поднялся и Виг. Николас посмотрел в его бездонные аквамариновые глаза с таким выражением, какого маг никогда не видел прежде.

— Верховный маг, — произнес король, — если все же случится худшее, можешь ли ты, по крайней мере, пообещать, что спасешь моих детей? Они для меня дороже всего на свете.

У Вига чуть сердце не разорвалось от обреченного тона, каким это было сказано. Одинокая слеза скатилась по щеке Николаса, и это был первый раз, когда старый маг видел короля плачущим.

— Честно говоря, мой господин, я могу лишь пообещать сделать все, что в моих силах, — ответил он. — Но я люблю их как своих детей, которых никогда не имел, и, если потребуется, буду защищать обоих даже ценой собственной жизни.

Николас крепко сжал плечо Вига, после чего повернулся и зашагал к своему жеребцу. Верховный маг Синклита медленно последовал за ним.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Испытывая явную неловкость, Тристан стоял на высоком помосте, глядя на множество прекрасно одетых людей, замерших в ожидании на расчерченном черными и белыми квадратами полу Верховного зала. А ведь за пределами королевского замка собралось еще больше народа, так что гвардейцам приходилось мягко, но непреклонно оттеснять жаждущих увидеть редкостное зрелище.

Был уже поздний вечер. Множество канделябров, освещавших зал золотистым светом, усиливали впечатление, производимое яркими нарядами гостей. Принц, однако, был одет точно так же, как и в тот памятный для него день в Оленьем лесу, разве что наряд его не был заляпан грязью; колчан с ножами привычно оттягивал плечо. Войдя в зал вместе с остальными членами королевской семьи и магами Синклита, он увидел на лицах гостей явное удивление. Однако сейчас они уже закончили обсуждать его одеяние и перешли к другим, более интересным темам.

Зал блистал великолепием. Фредерик был прав, говоря, что репетиция — ничто по сравнению с самой церемонией. Тысячи гостей — и среди них не меньше сотни королевских гвардейцев — заняли практически все пространство огромного помещения. Все взгляды в ожидании начала церемонии были прикованы к стоящим на помосте.

«Вот и пришло время моей коронации, — мрачно подумал Тристан и снова представил себя со стороны. — Что ж, если мне суждено стать королем, пусть я буду королем простого народа».

Окинув взглядом толпу, принц отметил множество знакомых лиц. Совсем рядом с помостом стояла Наташа, герцогиня Эфиры, сопровождаемая герцогом Балдриком, своим супругом; недалеко от нее — Эвелин из дома Норкроссов вместе со своими родителями. Она нежно улыбнулась Тристану, и тот ответил девушке еле заметной улыбкой. Ее отец, однако, взирал на принца отнюдь не восторженно. Тристан, вздохнув, отвернулся. Впереди еще такая долгая ночь!

Перед ним и стоящим на шаг впереди Вигом на мраморном алтаре, укрытом алым бархатным покрывалом, возвышались золотой сосуд и пара амфор с водой, предназначенные для церемонии отречения. За спиной принца, каждый на своем троне, восседали его отец и мать. Король был облачен в торжественное одеяние из светло-голубого бархата с воротником, отороченным белым горностаем. Моргана выглядела прекрасной как никогда в белом платье и длинных, по локоть, перчатках. По правую руку от короля восседали маги Синклита; по левую стояли Шайлиха и Фредерик.

Голос Верховного мага прокатился по всему огромному залу.

— Дамы и господа, граждане Евтракии, — начал он, — на мою долю выпала величайшая честь приветствовать вас на самой важной и престижной церемонии нашего королевства — церемонии отречения правящего монарха и последующей коронации наследника престола. Сегодня все произойдет точно так же, как это происходило уже много Раз, поколение за поколением, со времени нашей победы в Войне с волшебницами триста с лишним лет назад. Многое из того, что произойдет сегодня, мы совершаем в память о мрачных днях войны и о тех наших соотечественниках, что отдали жизнь на полях сражений. Этим мы стремимся не только обессмертить их вклад в победу, но и обеспечить сохранение мира и дальнейшее процветание нашей нации. Зал взорвался бурными аплодисментами и приветственными возгласами. Принц поймал восхищенный взгляд Эвелин, но тут же вновь переключил внимание на Верховного мага.

— Сегодняшняя церемония знаменует собой конец правления короля Николаса Первого и начало правления его сына и прямого наследника, короля Тристана Первого из дома Голландов.

Послышались возгласы: «Да здравствует король!» Шум стоял совершенно оглушительный. Тристан сделал шаг вперед и встал рядом с Вигом.

«Это они обо мне, — подумал он. — Никогда прежде меня не называли королем. До сих пор не могу поверить, что это правда… хотя умом понимаю, конечно, что так оно и есть. Похоже на сон».

Верховный маг высоко поднял одну из двух прекрасных амфор, стоящих на алтаре рядом с золотым сосудом.

Зачарованное выражение в глазах собравшихся напомнило принцу о том, что никому, кроме магов Синклита и членов королевской семьи, ничего не известно о воде, находящейся в амфоре, и уж тем более, о Пещере, из которой она была доставлена. Виг медленно вылил воду в сосуд — жидкость текла на удивление медленно. При виде этой красной воды в крови принца с новой силой вспыхнула тяга к магии, и он замер, завороженный едва ли не сильнее всех присутствовавших в Тронном зале.

Верховный маг с торжественным видом повернулся к королю Николасу.

— Мой господин, — негромко произнес он, — настало время Парагона.

Николас перевел взгляд на мерцающий кроваво-красный камень, который носил на шее на протяжении тридцати лет. Потом посмотрел на свою любимую супругу Моргану. Наконец, с долгим вздохом грусти и решимости, он поднял Парагон вместе с цепью над головой. Тристан заметил, что в этот момент Камень начал утрачивать характерный для него блеск. Виг бережно принял Парагон от короля и поднял его на вытянутых вверх руках, показывая собравшимся.

В огромном зале воцарилось напряженное молчание.

— Вы видите перед собой Парагон Евтракии, — заговорил Верховный маг. — Именно он вселил в нас мужество и силу, без которых мы не смогли бы победить в Войне с волшебницами. И это он наделяет Синклит могуществом, чтобы мы помогали нашему монарху править людьми с мудростью и состраданием.

Словно загипнотизированный, принц не сводил взгляда с Вига, который опустил Камень в сосуд. Тристан заметил, что вода в нем сразу же начала терять свой цвет, а сам Парагон, напротив, засиял с почти прежней яркостью. Спустя несколько мгновений Камень испустил яркий луч света. Когда луч прикоснулся к забранному стеклом куполообразному своду зала, тот вспыхнул ослепительным алым светом.

Тристан знал, что произойдет дальше. Виг обратится к нему и начнет, строка за строкой, произносить традиционную клятву. Еще примерно два часа Парагон должен будет оставаться в воде. В это время члены королевской семьи обычно спускаются к гостям. Потом, когда Верховный маг объявит, что Камень готов перейти к новому хранителю, все вернутся на помост, Виг наденет Парагон на шею Тристана и провозгласит его королем, завершив, таким образом, ритуал. За этим последуют угощение и танцы, которые продлятся до рассвета.

Принц мельком бросил взгляд на подаренный матерью золотой медальон, на котором были выгравированы лев и палаш. Вскоре Парагон окажется здесь же, рядом с его сердцем.

Виг уже направился к Тристану. Тот вновь скользнул взглядом по сияющему личику Эвелин и лицам друзей-гвардейцев, глядевших на него со смешанным чувством грусти, радости и почтения. Больше он не будет для них человеком, с которым они делили трудности учебных занятий, понял Тристан. Верховный маг, повернувшись спиной к толпе, откашлялся, привлекая его внимание. Принц покорно повернулся к старику, и ему почудились слезы, затуманившие на миг глубокие аквамариновые глаза Вига. Справившись с волнением, маг начал произносить слова клятвы:

— Клянусь действовать и даже мыслить только в соответствии со своими принципами.

В огромном зале стало тихо, как в склепе.

— Клянусь действовать и даже мыслить только в соответствии со своими принципами, — повторил Тристан.

— Материальные блага — ничто, если речь идет о чести и долге, — продолжал Виг.

— Материальные блага — ничто, если речь идет о чести и долге.

— Клянусь защищать Парагон, чего бы… Клянусь защищать Парагон, чего бы… Клянусь защищать Парагон, чего бы…

В какой бы форме ни приходила беда, в первый момент весь мир начинает ужасающе медленно кружиться перед глазами человека, и слова, которые он слышит, будут всю жизнь эхом отзываться у него в голове как незабываемая, мучительная прелюдия надвигающейся катастрофы.

Позднее принц будет вспоминать, что ощутил первые признаки беспокойства, когда услышал звук бьющегося стекла. Он обвел взглядом зал, но ничего необычного не заметил. А потом на толпу полетели сверху осколки разноцветного стекла, некоторые из них впивались в лица и плечи собравшихся. Какая-то женщина истерично взвизгнула, и Виг медленно, очень медленно, точно во сне, повернулся в сторону зала.

Тристан поднял взгляд к забранному витражами разбитому куполу над головой и увидел нечто невообразимое.

Какое-то немыслимое создание упало — нет, влетело — в образовавшееся в потолке отверстие и устремилось вниз. Сложив кожистые крылья, оно вытащило из ножен кривой меч и обвело зал пылающим злобной ненавистью взглядом.

На мгновение создание замерло, потом одним огромным прыжком вскочило на помост, с невероятной скоростью взмахнуло мечом и одним ударом снесло Фредерику голову с плеч. Голова покатилась по помосту и упала с него на мраморный пол. Шайлиха дико закричала, бившая фонтаном кровь заливала ее платье. А сверху продолжали сыпаться все новые и новые крылатые твари, рубя всех подряд направо и налево.

Принц оттолкнул Верховного мага в сторону, выхватил нож и метнул его, даже не отдавая себе отчета в том, что делает. Нож вонзился в затылок одного из созданий прямо под блестящим шлемом с крылышками как раз в тот момент, когда оно набросилось на гвардейца. Тварь свалилась замертво.

Тристан кинулся к сестре, которая, охваченная ужасом, уже даже не кричала, а лишь широко открывала рот, дрожа всем телом; он обхватил ее руками и снова взглянул на то, что происходило в зале. То, что принц увидел, заставило его похолодеть. Туда уже опустились сотни ужасных тварей, чиня кровавую бойню. Некоторые вспрыгнули на помост и бросились к магам. Один из них уже занес свой меч над Слайком, однако принц остановил его, метнув второй нож, который вошел ужасному созданию прямо в прорезь шлема. Оно, завопив от боли, рухнуло на помост. Но нападавших было слишком много, а сквозь дыру в потолке продолжали влетать все новые и новые.

Внезапно Тристан почувствовал, что кто-то обхватил его сзади. Он развернулся, собираясь прикончить очередную тварь, но увидел перед собой Вига. Старик, напрягая всю силу легких, выкрикивал какие-то слова, в его глазах пылало почти безумное желание достучаться до сознания принца.

— Тристан! Ты и Шайлиха должны все время оставаться рядом со мной у алтаря! Ради всего, что вам дорого, не отходите от меня!

Крылатые твари между тем окружили магов. Первым пал Килиус, ему отрубили голову. Эглоф — спокойный, добродушный человек, знаток Манускрипта — вскочил, когда один из монстров ухватил его за одежду на груди, подтащил вверх и приставил меч к его подбородку. Виг по-прежнему держал принца за плечи, и прежде чем тот успел вырваться и прийти Эглофу на помощь, меч монстра, внезапно удлинившись, пронзил голову мага насквозь, разбрасывая по сторонам осколки кости.

Тристан перевел на Вига обезумевший взгляд. Старик по-прежнему, как одержимый, призывал принца и его сестру не отходить от него. «Почему маги не используют свою силу, чтобы защитить нас? — с безмолвной яростью подумал Тристан. И тут он вспомнил. — Ну конечно, Парагон… Камень в воде, и сейчас они бессильны».

Не раздумывая, принц сунул руку в сосуд, чтобы взять камень. Он надеялся, что, как только сделает это, сила вернется к магам. Однако не успел он коснуться Парагона, как Виг оттащил его в сторону. Маг кричал, что трогать камень ни в коем случае нельзя, а нужно немедленно подвести к нему Шайлиху. «Наверное, он сошел с ума, — в ужасе подумал Тристан, глядя в глаза старика. — Он что, не видит, что тут творится? Почему даже не пытается помочь нам?»

Вырвавшись из рук Вига, он увидел, что ужасная судьба постигла еще трех магов. Слайк лежал у подножия трона в луже собственной крови. Из его головы торчало что-то вроде жуткого колеса серебристого цвета с лезвиями по краю. Тело Тритиаса, второго по силе мага Синклита, наполовину свесилось с помоста, из его груди торчал кинжал. Мааддар храбро пытался защитить королевскую семью, но его со всех сторон окружали отвратительные крылатые убийцы. Принц один за другим метнул три ножа, и три твари упали замертво. Но прежде чем он успел метнуть следующий нож, воздух прорезал сверкающий серебряный диск. Едва не угодив принцу в голову, он перерезал Мааддара на уровне шеи, и по широкой дуге продолжил свой полет, вернувшись к одному из нападавших. Крылатый монстр в блестящем серебряном шлеме с крылышками поймал диск в полете — чувствовалось, что это для него дело привычное, — посмотрел на Тристана и…

…расхохотался ему в лицо.

Внутри у принца что-то оборвалось, его охватило смешанное чувство ненависти, решимости и страха.

А потом монстр выхватил меч и свободной рукой поманил Тристана к себе.

Принц потянулся к ножам, не зная, сколько их осталось, но не сомневаясь, что будет бросать их до тех пор, пока они не кончатся — или пока его не убьют. Двигаясь с быстротою молнии, его рука один за другим посылала в убийцу метательные ножи. Однако отвратительное чудовище демонстрировало чудеса ловкости. Тристан с ужасом наблюдал, как крылатый монстр мечом отбивает летящие в него ножи.

А потом он снова расхохотался ему в лицо, и принц в ярости рванулся к краю помоста.

Прыгая с него, он забыл обо всем — о необходимости защищать свою семью, об отчаянных призывах Вига, по-прежнему не отходящего от алтаря. Подобрав выроненный кем-то из гвардейцев меч, рукоять которого была липкой от крови, он бросился на убийцу своих друзей и видел только его одного. Даже если ему суждено погибнуть, он надеялся, что, по крайней мере, успеет пролить кровь этого негодяя.

С безумным криком, высоко вскинув меч, он кинулся в атаку на монстра, который был выше ростом и гораздо массивнее. Противник, однако, с легкостью парировал удар, с силой отшвырнув Тристана. Принц тут же вскочил на ноги и снова атаковал, на этот раз пытаясь поразить ноги убийцы. Но тот с поразительным проворством подскочил так высоко, что меч прошел под ним, и снова с его губ сорвался издевательский смех.

Не отрывая глаз друг от друга, они медленно кружили друг против друга в вечном танце смерти. Собрав все свои силы, Тристан сделал выпад. Однако монстр уклонился от сверкающего меча, с нечеловеческой силой обхватил принца сзади и заломил руку, в которой тот держал меч.

А потом прошептал прямо в ухо, голосом одновременно ужасающим и насмешливым:

— Ты мне не соперник, щенок. Госпожа распорядилась не убивать тебя сразу, но ничего не упоминала о том, что тебя нельзя покалечить. А у меня, поверь, имеются очень веские причины желать этого. Бросай оружие, или я сломаю тебе руку — и не в одном месте.

Боль в зажатой как тисками руке была невыносимой. Тристан сделал попытку вырваться, но понял, что это будет возможно только в том случае, если он пожертвует рукой. Он повернул голову и прорычал сквозь стиснутые от боли зубы:

— Нет! Сначала я выпущу тебе кишки, урод! Однако вместо ожидаемого хруста костей в его ушах раздался новый раскат издевательского хохота.

— Жалкий щенок! Сейчас знаменитая «одаренная» кровь тебе не поможет!

Потом крылатый монстр внезапно развернул принца к себе и нанес ему страшный удар в лицо. Отлетев назад на несколько футов, Тристан рухнул в лужу крови, которой теперь был залит весь мраморный пол. «Кровь моих подданных, — подумал он в ужасе. — Только бы не потерять сознание…» С невероятным трудом он приподнялся на одном колене, но тут противник нанес ему еще один удар, на этот раз по горлу. Принц силился глотнуть хоть немного воздуха, но тщетно.

Монстр в сверкающем шлеме с крылышками наклонился к нему и, схватив за волосы, резко дернул. Воздух хлынул в легкие Тристана.

— Напрасно волнуешься, принц Голланд, — злобно, словно выплевывая слова ему в лицо, произнес крылатый убийца. — Я не позволю тебе задохнуться. Это было бы слишком милосердно. Нет, ты умрешь не сейчас, но еще до того, как закончится эта ночь, сам будешь умолять меня о смерти. И я, скорее всего, снизойду к твоим мольбам.

С невероятной силой он одной рукой поднял Тристана за горло, втащил на помост и отшвырнул, словно тряпичную куклу. Принц упал, врезавшись в кресла магов, судорожно ловя ртом воздух. Кашляя и задыхаясь, он ухитрился встать на четвереньки и бросить взгляд туда, где до того, как он спрыгнул с помоста, стояли члены его семьи.

Они были живы.

Король Николас обнимал Моргану и что-то негромко говорил ей, по-видимому пытаясь успокоить. Рядом с ними стоял Виг, с таким потерянным выражением лица, какого Тристану в жизни видеть не доводилось.

И потом принц увидел свою сестру.

В залитом кровью платье она сидела у ног родителей, обхватив руками обезглавленное тело мужа, по щекам Шайлихи текли слезы, ее губы шевелились. «Вечность, она сошла с ума!» — в ужасе подумал Тристан.

Увидев, что сын снова на помосте, Николас рванулся к нему, но один из монстров нанес ему сильный удар в лицо. Король упал на спину, повалив трон. Моргана, зарыдав, бросилась к нему.

Когда в глазах и голове принца прояснилось, он увидел, что крылатые воины окружили плотным кольцом его родных, внимательно следя за каждым движением и не позволяя двинуться с места. Внезапно сильные руки обхватили Тристана сзади, поставили на ноги и грубо втолкнули внутрь круга.

Побоище в зале закончилось, но в распахнутые окна доносились звуки яростной схватки. Если королевские гвардейцы за пределами зала также не смогут оказать достойного отпора крылатым монстрам, тогда все потеряно. Как бы в ответ на эту тревожную мысль, доносившиеся снаружи звуки стали постепенно стихать.

Но то, что он увидел в зале… Принц с трудом поднялся на ноги и заставил себя снова взглянуть на то, что сделали с его соотечественниками.

Повсюду в лужах крови лежали зарезанные мужчины, женщины, дети. Там и тут валялись отрубленные руки, ноги и головы; из тел некоторых убитых торчали странные серебряные диски.

Крылатые убийцы бродили по залу, методично добивая раненых. Стоило кому-то пошевелиться или застонать, как на него тут же обрушивался удар меча.

Однако многие гости были еще живы. Рыдая, они стояли, сбившись в группы. Тристану показалось, что погибло около половины приглашенных — и все гвардейцы. Тут и там взгляд натыкался на залитые кровью кирасы с изображениями палаша и льва.

«Они умерли достойно», — подумал принц.

Прикончив раненых, крылатые твари приказали уцелевшим опуститься на колени. Добиваясь тишины, они осыпали несчастных жестокими побоями.

В конце концов в огромном зале снова воцарилась относительная тишина.

Тристан попытался найти взглядом Эвелин из дома Норкроссов и ее родителей, но узнать кого-либо в толпе окровавленных, обезумевших от страха людей было невозможно. И вдруг он заметил светлые волосы Эвелин.

Девушка лежала в луже крови с перерезанным горлом; взгляд открытых глаза был, казалось, устремлен прямо на принца. Тела ее родителей были распростерты рядом. Отца зарубили мечом, из шеи матери торчал зазубренный серебристый диск.

Тристан перевел взгляд на крылатого монстра, в схватке с которым потерпел столь позорную неудачу.

Похоже, именно он был за главного у нападавших. Вместе с другими он, сняв шлем, расхаживал по залу, отдавая приказы, а также собственноручно добивал раненых. Потом внезапно взлетел на помост, вошел внутрь круга и остановился перед Вигом, Тристаном и остальными членами королевской семьи.

Принц знал, что никогда в жизни не забудет его облика: растрепанные черные волосы до плеч, подернутые сединой; клиновидная бородка; длинный белесый шрам, рассекающий левую щеку; темные пронзительные глаза. Создание очень походило на человека, несмотря на то что имело крылья и было значительно крупнее — его рост составлял не менее семи футов.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38