Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Царь Давид

ModernLib.Net / Историческая проза / Мессадье Жеральд / Царь Давид - Чтение (стр. 11)
Автор: Мессадье Жеральд
Жанр: Историческая проза

 

 


Они слушали его, повесив голову: Эзер, Амон, Иоав и Абисхай и все другие, которые участвовали в рукопашной битве с солдатами Авенира и Иевосфея. В действительности все осталось на мертвой точке и ничего не изменилось. Все еще двое людей носили короны Израиля.

– Я не хочу больше вести войну с нашими братьями. Господь решит, что надо предпринять, – закончил Давид. Его друзья промолчали.

Но когда они вышли, их словно прорвало, они стали возмущаться.

– Если бы он показал больше решительности в отношении дома Саула, он был бы бесспорным царем двенадцати племен! – воскликнул Иоав.

– Вот что я бы хотел знать, так это причину его терпимости к ним, – сказал Эзер. – Как он может говорить, что ему доставляет горе смерть человека, который, как все знают, многократно пытался его убить? Это несерьезно!

Загадка осталась неразрешенной.

Война началась с новой силой. Не проходило ни дня, чтобы не было спора из-за колодца, пастбища, прохода тех или иных товаров. Филистимляне выжидали, пока страна иудеев, все еще слишком большая, расколется надвое и ослабеет окончательно. Но Давид оставался спокойным и упорно отказывался нападать на северные территории.

В то же время ему пришлось еще раз выслушать упреки своих близких, когда Авенир потребовал себе Риспу, наложницу Саула, хотя у нее было от Саула двое сыновей – Армони и Мемфивосфей. Стремление Авенира были понятны: взяв Риспу, он становился не просто дальним родственником Саула, но и приемным отцом двух царевичей.

Иоав описал эту опасность с большой выразительностью и пылом. Давид слушал его спокойно, а может быть, со скукой. Иоава вдохновляла жажда мести за своего брата; страсть ослепляла его.

– Мудрость Господа беспредельна, – ответил Давид. – Он найдет способ расстроить планы Авенира, если таковые есть, как ты рассказываешь.

Впрочем, планы Авенира были уже расстроены. Возвратившись с соколиной охоты, Иевосфей пошел вечером во дворец Миханаума, который был рядом с просторным жилищем Авенира, и его придворные приняли его с натянутыми лицами.

– Почему у вас лица как у сов? – спросил Иевосфей, в то время как слуги забирали охотничьи трофеи.

– Со вчерашнего вечера Риспа в доме у Авенира, – сказал один из них.

Они смотрели на него – лица, потные от доносов. Иевосфей развернулся на каблуках, спустился по лестнице, которая вела к порталу, и перешел улицу к дому Авенира. Он влетел туда, как ветер, и бросился на стражников, оторопевших от его вторжения.

– Позовите мне Авенира, – приказал он.

Его провели в огромный зал, где Авенир обычно принимал офицеров, – там стояли скамьи, стол и лежали ковры и шкуры. Генерал появился в широкой шерстяной одежде, украшенной ярко-красной материей из Тира.

– Удачная охота? – спросил он. – Какой добрый ветер принес тебя ко мне?

– Как ты осмеливаешься спать с любовницей моего отца? – крикнул Иевосфей. – Немедленно отправь эту женщину назад.

Авенир окаменел.

– Она вдова. Ты не можешь взять ее, это было бы кровосмешение. В первую очередь она принадлежит мне, – ответил он холодно.

– Отправь ее назад! – повторил Иевосфей.

– Я не мальчик, которому отдают приказания. Я был предан дому Саула, его братьям, его друзьям. Я верно служил тебе. Я мог сдать тебя в руки Давида, я этого не сделал. Но если ты будешь говорить таким тоном из-за этой женщины, я клянусь, что сделаю все, что нужно, для того, чтобы корона Давида засияла над всем Израилем и Иудеей от Дана до Вирсавии!

Вот тогда Иевосфей понял, что с его тщеславием считались до поры до времени; настоящим царем северных племен был Авенир. Он командовал армией, он пользовался доверием старейшин всех племен. Те из слуг, которые знали его отца в последние месяцы его жизни, нашли бы сейчас сходство в чертах отца и сына, и причина была очевидна: Авенир угрожал его короне, как Давид угрожал короне его отца.

Догадался ли Давид о произошедшем между Авениром и царевичем? Он лишь сказал как-то вечером:

– У Иевосфея дела идут плохо.

Спустя два дня Эзер сообщил ему, что два гонца от Авенира просят с ним встречи. Они принесли сообщение:

– Договоримся, и я сделаю все, что могу, чтобы отдать все царство в твои руки.

Давид кивнул головой.

– Я пойду на это, но при условии, – ответил царь, – что он приведет с собой Мелхолу.

Гонцы стояли у двери, когда Давид позвал их:

– Подождите, я отправлю с вами своих гонцов. У меня есть сообщение, которое они должны передать Миханаиму.

Гонцы двух царей отправились в дорогу вместе. Они разговорились и даже подружились.

– Что случилось? – спросил один.

– История с женщинами, – сказал другой. Они начали смеяться, потом задумались.

– Авенир угрожает Иевосфею из-за женщины уйти от него.

– Давид хочет примириться с двумя из-за другой женщины, – сказал первый.

– Женщина – это добыча, – заметил другой.

– Да, но это добыча, которая рождает маленьких царей, – возразил другой.

И они принялись смеяться.

Глава 3

МЕЛХОЛА

Тревога, в которой пребывал Иевосфей, была далеко не напрасной, и очень скоро он в этом убедился.

– Мой царь заплатил за руку Мелхолы выкуп двести крайних плотей филистимлян, – сказал гонец из Хеврона, – и он просит, чтобы Мелхола была ему возвращена. Ты выпил когда-то за этот выкуп. Он просит тебя не опрокинуть вино.

Случай помириться с Давидом и обойти Авенира, казалось, упал с небес. Иевосфей засиял.

– Она поедет с вами, – ответил он.

Он сообщил своей сестре об этом немедленно и приказал, чтобы ее служанки упаковали ее украшения и вещи.

– Что происходит? – спросила разгневанная Мелхола.

– Ты уезжаешь к своему мужу.

– Что ты говоришь? Мой муж здесь, за дверью.

– Я говорю о Давиде. У тебя нет другого мужа, – заявил Иевосфей тоном, не терпящим возражений.

– А хочу ли я за Давида? А разве ты не царь? – крикнула Мелхола. – Это мой отец отдал меня Фалтию.

– Ну и что? Я тебя возвращаю Давиду!

Открылась дверь, протиснулся Фалтий и бросился в ноги Иевосфею.

– Я тебя умоляю, – рыдал он, – не отнимай моей жены! Пусть Господь дарует тебе свою милость! Но не отнимай у меня мою жену!

Иевосфей приказал стражникам поднять несчастного мужа и выставить его за дверь. В конце концов, эти демонстрации супружеской верности начинали его раздражать! Он повернулся к своей сестре:

– Что касается тебя, то ты уедешь, даже если мне придется заковать тебя в цепи! Твой выкуп уплачен.

В зале царила суета, стражники, уводящие кричавшего Фалтия, служанки, бросающие сумки к ногам Мелхолы, офицеры, пришедшие узнать, как поступить с пойманными разбойниками, когда вошел Авенир.

– Чего ты хочешь? – спросил Иевосфей.

– Я жду Мелхолу, чтобы проводить ее, – ответил Авенир.

– Я уже снарядил эскорт, – сказал Иевосфей.

– Ее буду провожать я, – сухим тоном сказал Авенир.

Лицо Иевосфея омрачилось. Авенир сам хотел стать символом перемирия с Давидом! Радость Иевосфея была короткой.

Мелхола поехала на следующий день с двумя эмиссарами Давида и эскортом, который возглавил Авенир. Фалтий следовал за караваном до Бахурима плача, причитая и проклиная свою судьбу на протяжении всей дороги до тех пор, пока Авениру не надоело и он не вернул его назад.

Прием в Хевроне был ослепительный. Солдаты Давида, которые раньше служили у Авенира, обнимали и приветствовали его. Наконец-то все приходило в порядок! Давид встретил его сам, как будто Авенир был членом его семьи, устроил его во дворце и отдал приказ организовать праздник в честь гостя.

– Но сначала, – объяснил он, – я хочу увидеться с Мелхолой.

Они встретились за закрытыми дверьми комнат, которые он отвел своим женам. Молча стояли они друг против друга.

– Четыре года, – сказал он наконец. Она посмотрела на него холодно.

– Ты возмужал, – заметила она.

Он почувствовал взгляд, прошедший по его бедрам, животу, его плотной шее. Маленькие полированные диски из серебра, в которые он смотрел, причесываясь, также говорили, что он больше уже не заносчивый юнец, который пленил дом Саула.

– Нужно одно время года, чтобы стать молодым человеком, и еще одно, чтобы стать мужчиной, – ответил он с улыбкой. – Ты тоже не помолодела.

– Я могу вернуться к моему брату, если я тебе больше не нравлюсь. У тебя такая власть, что ты силой забрал меня у мужа, – ответила она, снимая шаль, которая закрывала ее волосы, и наклонила голову.

– Это твой отец силой отдал тебя твоему мужу. Я уплатил выкуп.

– Я не телка, – возразила она и начала распаковывать свои вещи.

– Но ты также и не сорокопут (птица). Ты бы осталась со мной, если бы твой отец не угрожал мне. Представь, что этих четырех лет просто не было. Вспомни ночь, когда я оплодотворил тебя. Вспомни, ведь это ты спасла мне жизнь.

– Оплодотворенная… – повторила она, выпрямилась и, повернувшись к нему, горько сказала: – Твое семя не проросло.

– А Фалтия? – спросил он.

Она пожала плечами.

– Тоже ничего, – сказала она тихим голосом и отвела взгляд. Он вспомнил проклятье Самуила.

– Не я продолжу линию отца, – добавила она с горечью. Итак, она была бесплодна, и сердце Давида сжалось. – Что касается того, что я спасла тебе жизнь, мне следовало бы подумать, что этим я укорачиваю жизнь моего отца.

– Это не со мной дрался он на горе Гелвуе! – запротестовал он.

– Нет, тебя не было на горе Гелвуе! Ты заседал с призраком Самуила!

Он попытался прервать ее, но она остановила его.

– Ты получил миропомазание от Самуила, пока ты согревался в милостях моей семьи, Давид! Мой отец знал это, и это подтачивало его силы. Как ты мог безжалостно согласиться на царское миропомазание, в то время как мой отец был царем? Пока ты ворковал с Ионафаном?

Давида охватила ярость.

– Ах! Ты пел, ты хорошо пел для Ионафана и для меня, а для кого ты пел еще? Кто был очарован твоим сладким голосом, твоей крепкой грудью, твоими завоевывающими руками, твоей ослепительной улыбкой? Пока ты пел, ты отравил моего отца своими лицемерными притязаниями на трон. А теперь…

– Мелхола!

– Ты усыпил его! – продолжила она, не обращая внимания на его вмешательство. – В конце от него осталась лишь половина. Вот как филистимляне убили льва!

Слезы потекли из глаз Давида.

– Ты заставил меня приехать, ты вырвал меня из рук любви, оторвал от близкого человека. А зачем, Давид? Чтобы соединить твое семя с домом Саула?

Она рассмеялась.

– Но я бесплодна, Давид! Ты не вырвешь ребенка из меня, ты не вырвешь ветвь древа Саула!

– Но я не просил коронования! – сказал он сквозь слезы.

– Нужно было выбирать между дружбой моего отца и безумством ясновидящего! – крикнула она. – Мы бы были еще в Гиве! Ну нет, ты поверил Великому ясновидящему! И они умерли! Саул! Мои братья! Даже брат, которого ты любил, как ты говоришь! Ты никогда не любил никакой женщины!

От ярости ее охватила икота и смех.

– Это я спасла тебе жизнь! Я! И я разорила дом моего отца! Пусть я буду проклята навеки! Пусть собаки сожрут мой труп!

– Мелхола! – крикнул он. Он бросился к ней и попытался обнять. Но она оставалась безучастной.

– Потому что я тебя любила, – прошептала она. – Если бы Бог, которого ты уважаешь, существовал, он бы оставил меня без сердца. Потому что ты растоптал мое сердце, убивая моего отца. Я здесь пленница. У меня нет желания вернуться в Миханаим, даже если ты дашь мне свободу. Я постараюсь забыть все зло во имя любви к тебе. Теперь, когда я тебя увидела вновь, я не смогу больше забыть, что я любила тебя. Я оставляю Фалтию оплакивать мое отсутствие. Я мертва. Ты вернул труп, Давид, труп!

Он убежал. Он попробовал найти успокоение у Авигеи, но ничего не смог ей объяснить. Такие вещи не объясняются.

Глава 4

ИЗМЕНЫ И ОБМАНЫ

Давид принял Авенира лишь на следующий день. Предварительно он отдал приказ проводить его в баню с его свитой и там массировать всех ароматическими маслами; мужчины, чувствующие себя в свое удовольствие, становятся более податливыми. Давид решил оказать им торжественный прием: окруженный двадцатью важными генералами и офицерами, по десять с каждой стороны трона, стоя в своих пышных одеждах, тщательно ухоженный и умащенный маслами, гордый вид, блестящие волосы. Зал благоухал миртой и фимиамом. Давид принимал своего старого врага в роскоши, уложенной в складки воздушного великолепия алой царской материи.

Авенир бросился к ногам монарха. Было удивительно, как сочетаются в нем искренность и обман, подлинное самопожертвование и расчет. Он трепетал, как собака, которая узнает своего хозяина. Давид поднял его со степенной медлительностью.

Офицеры, сопровождавшие Авенира, поспешили к ногам Давида. Авенир сиял. В общем, сказал себе Давид, это слуга, он может жить лишь в тени своего хозяина, а теперь он увидел, что бедный Иевосфей лишь марионетка и меняет лагерь. После поцелуев, похвальных слов и заверений в верноподданнических чувствах пошли к столу.

Иудея – это не Орша, не Секелаг: еда отвечала вкусу любого важного лица. Два зажаренных ягненка с тмином, дичь, начиненная сухим виноградом, шесть различных салатов, чечевица с луком, бобы с яйцами, крем из нуты с кунжутом, маринованная капуста, салат латук с чесноком, рыба, потом три десерта, два вида вина… Посуда также соответствовала: золотые и серебряные блюда, рога для вина, украшенные золотом. Роскошь двора Давида была заметна всякому.

– Царь, – сказал Авенир, поднимаясь, – я пью за твое царство. Завтра я поеду и буду завоевывать эту страну тебе, чтобы твой скипетр владел ею по велению твоего сердца.

Подняли чаши.

– Без боя, – прошептал Давид Эзеру, сидящему слева.

Эзер сдержанно кивнул.

– К счастью, Иоава здесь нет, – заметил он. Иоав был на охоте, которую он обожал: охота – занятие мужчин. Он выбирал места, где хозяйничали грабители, которых надо было образумить мечом или кинжалом, и таким образом совмещал службу с развлечением. Застолье подходило к концу. Взгляд рассеянно скользил по проходящим танцовщицам, по их телам, ногам, грудям, которые можно было целиком обхватить рукой. Авенир ликовал. Иевосфей мог себе сколько угодно задыхаться от злобы в Миханаиме; ему было бы лучше воздержаться от бесцеремонных упреков о любовнице своего отца.

Окончание вечера, как обычно после таких празднеств, было предсказуемым. Приглашенные под воздействием вина парами уходили пораньше, стараясь не показываться Авиафару. В любом случае танцовщицы были рабынями или дочерьми необрезанных. Давид тоже пораньше ушел спать, не забыв торжественно вручить охранное свидетельство Авениру по стране иудеев. Отголосок его разговора с Мелхолой еще терзал его сердце, и только сон мог его приглушить.

На следующий день Авенир предпринял поездку к старейшинам соседних племен, которые подчинялись Иевосфею, сначала племя биньямина, потом реувен, гад, эфраим, дан.

Суть его речи была такова:

– Вы хотели видеть своим царем Давида, потому что Самуил выбрал его преемником Саула. Он слышал слова Господа: «Рукой моего служителя Давида я освобожу народ Израиля от филистимлян и всех его врагов». Настал час избрать его единогласно. Он царствует уже над Иудеей, спешите выполнить волю Господа.

Больше всего были удивлены этой речью биньямитяне, потому что еще некоторое время назад именно Авенир сам поддерживал дом Саула и короновал Иевосфея. Но, наконец, если было нужно, чтобы корона перешла от вениамитянина к человеку от иудеев, то так тому и быть. Что касается старейшин других племен, то некоторые из них присутствовали на коронации Давида Самуилом и хранили об этом живое воспоминание.

Все шло хорошо, пока Иоав не вернулся из своей экспедиции, нагруженный богатой добычей; ему испортили все удовольствие в тот же вечер. Из сообщений о событиях, произошедших в его отсутствие, он узнал, что Авенир нанес визит Давиду.

– …И Давид устроил большой праздник в его честь. Ты бы посмотрел, необычный праздник. Мы все были там!

– А где Авенир сейчас? – спросил Иоав.

– Он уехал с охранной грамотой Давида.

Иоав обезумел от гнева. Не отряхнувши дорожную пыль, он устремился к Давиду.

– Что я узнаю? Авенир был здесь, и ты принял его как друга?

– Это и есть друг, – спокойно ответил Давид.

– Ты устроил праздник в честь убийцы моего брата, и ты еще дал ему охранную грамоту!

– Ну что, будем платить кровью за кровь? – тихо спросил Давид.

Ты действительно слишком снисходителен к преступлениям дома Саула! – воскликнул Иоав. – Кто же тогда мой брат? Жертвенный агнец? Ты обманываешься в отношении этого человека! Ты не знаешь Авенира! Это лицемер! Он прибыл шпионить за тобой и доносить Иевосфею!

– Авенир порвал с Иевосфеем, потому что Авенир взял любовницу Саула, – объяснил Давид, который прилагал огромное усилие, чтобы сохранить спокойствие.

– И ты веришь, что Авенир, который фактически царствует над десятью племенами севера, откажется от своей власти, от своих прав, чтобы доставить тебе удовольствие? Иевосфей – его кукла! Он царствует повсюду!

Эзер, присутствовавший на встрече, видел, что было кое-что обоснованное в подозрениях Иоава, Давид ничего не хотел слышать. Одним жестом он показал, что с него достаточно. Иоав ушел. Ни баня, ни наступившая ночь, ни пылкость его жены не погасили его досады. На следующий день он собрал своих доверенных людей и сказал им:

– Пошлите людей во все уголки и найдите мне Авенира. А когда вы его обнаружите, сообщите мне, и я приеду. Все это секретно.

Эти люди понимали с полуслова. Смерть Азахеля нанесла им горький удар. Ее можно было искупить лишь кровью. Они думали, что Давид не понимает таких вещей. Горя нетерпением сделать это, используя всю свою энергию и хитрость, они бросились искать Авенира.

Им не пришлось искать его долго. Он закончил объезд племен и уже возвращался в Хеврон, когда посланники Иоава обнаружили его. Фонтен Сират на севере от Хеврона[9].

Он только что туда прибыл и отдыхал в банях в предвкушении ночного сна.

Несколько эмиссаров не упускали его из виду, а один побежал предупредить Иоава, что Авенир вернется на следующий день в Хеврон.

Иоав получил новость поздно ночью и больше не мог уснуть. Он ворочался на своей постели, что встревожило его жену. Заря застала его на ногах, вооруженный с ног до головы, он поехал со своим братом Абисхаем до ворот Хеврона, через которые должен был въехать его враг.

Кто-то крикнул:

– Вот он! Вот он!

Действительно, это ехал Авенир. Иоав вышел ему навстречу и отвел в сторону, как будто хотел поговорить по частному делу, и как только они сошлись, он всадил ему в живот кинжал точно так же, как Авенир ударил копьем в живот Азахеля. С глухим криком Авенир покатился по земле, поднеся руки к ране, и через несколько минут отдал Богу душу, в тот момент, когда подбежали офицеры его эскорта.

– Вот, – только и сказал Иоав, вытаскивая свой кинжал, чтобы вытереть его, прежде чем присоединиться к своим.

Товарищи Авенира подняли было крик, но они находились в Хевроне, и здесь они не обладали никакой властью. Им пришлось отнести труп во дворец. Это были первые утренние часы. Давиду только что сообщили о произошедшем, и он дал волю чувствам, что встревожило Эзера и других офицеров.

– Я и мое царство запятнаны кровью Авенира, сына Нера! – воскликнул он. – Пусть кровь этого человека прольется на Иоава и всю его семью! Пусть дом Иоава никогда не щадят страдания и тяжкие болезни! Пусть в нем плодятся лишь нищие, калеки или люди, обреченные погибать от меча!

Офицеры царского окружения слушали эту пламенную речь сначала с беспокойством, потом с некоторым удовлетворением. Прежде всего можно было не опасаться, что Давид прибегнет к крайним мерам, например, предаст смерти двух своих племянников и, конечно, Иоава, он только лишил его своей милости. С другой стороны, эта зрелищная опала укрепила авторитет других офицеров, что остановило возрастающее влияние Иоава.

Но Давид не ограничился своими проклятиями. Он приказал Иоаву и его брату разорвать одежды, надеть платье из пеньки и публично бить себя в грудь в знак траура. Потом он организовал торжественное погребение Авенира и сам следовал за гробом в глубокой печали. Народ Хеврона, собравшийся на похоронах, говорил, что их царь действительно хороший человек и не прибегает к таким крайним мерам, как убийство. Люди плакали вместе со своим повелителем.

Когда процессия подошла к гробнице Авенира, Давид поднял руки и снова начал стенания:

Авенир, разве должен ты был подвергнуться

такой позорной смерти?

Твои руки не были связаны,

твои ноги не были в оковах,

но ты мертв, жертва распутника!

Некоторые скверные умы считали преувеличением выставление напоказ такой скорби. В конце концов, этот Авенир сам боролся с Давидом, возводя Иевосфея на трон десяти северных племен, и если он поссорился с царем-олухом, то это было не небесное вдохновение, а просто печальная история любовницы. Они не осуждали Давида за лицемерие, но в его искренность не верили и понимать ее не хотели.

Тем не менее Давид продолжил свой публичный план во дворце, после похорон, произнося перед народом скорбные речи.

– Знаете ли вы, что сегодня умер великий человек? Великий воин! Великий человек! Ах! Господь накажет тех, кто совершил зло!

Однако многие из иудеев, так же как Иоав, оплакивали своих братьев и сыновей, павших в войне Давида против Саула. Кому же был верен Давид? Своему народу или дому Саула?

Все это наделало много шума и вызвало многочисленные обсуждения в стране. За три дня вся страна уже знала, и Иевосфей знал об этом вместе со всеми. Новость должна была его восхитить, но она его поразила. Как и отец, он был беспокойным человеком, и правда, которую он видел своими глазами вместе со всеми остальными, была в том, что он был один против Давида. У него не было союзников, как у Давида. Хуже того: Авенир перед смертью заключил племенные союзы в пользу Давида. Нужно было смотреть правде в глаза! Он, Иевосфей, теперь безоружен на руинах дома Саула с двумя сыновьями Риспы, любовницы Саула, Мемфивосфеем, единственным сыном Ионафана, мальчиком-калекой, хромавшим из-за перелома ноги, которая плохо срослась. Даже его собственные слуги смеялись над ним.

Иевосфей был похож на своего отца: он закрылся в своей комнате. Охрана у его двери возлагалась на человека, которому он полностью доверял, его кормилицу. Она занималась здесь своими повседневными делами: штопала, пряла шерсть, сеяла чечевицу или зерно. Все это она делала после полудня. Но если было жарко, она засыпала.

Два офицера, Баанах и Решаб, воспользовались случаем: они проникли в комнату Иевосфея. Тот похрапывал после обеда. Они обезглавили его и тихо ушли, завернув голову в мешок. Мчась галопом, убийцы добрались на следующий день до Хеврона. Они спросили Давида, он принял их. Они пали ниц перед ним, открыли мешок и вытащили голову Иевосфея.

– Вот голова сына Саула, врага, который хотел тебя убить.

Еще раз раздались крики и проклятия Давида:

– Как вы посмели убить невинного человека во сне?! Он позвал охранников и велел обезглавить офицеров-убийц.

Этот случай положил конец обману, изменам и предательствам. Самое главное, что Давид сохранял маску порядочности. Никто никогда не мог сказать, что он завоевал свою корону убийством.

Глава 5

ИЕРУСАЛИМ! ИЕРУСАЛИМ!

Настало лето.

Трон Иудеи и Израиля наконец принадлежал Давиду спустя тринадцать лет после того, как последний из великих судей, Самуил, символически вручил этот трон ему.

В течение нескольких недель представители двенадцати племен приходили в Хеврон, принося подарки и произнося речи.

– Мы – твоя кровь и твоя плоть, – провозглашали они. – Господь сказал тебе: «Ты пастух народа Израиля. Ты будешь его царем».

Цари близлежащих земель слали пряности, золотые вазы, эбеновые сундуки, инкрустированные слоновой костью или драгоценными камнями, рабов, редких животных, говорящих птиц, пурпурные одежды, золотые сандалии…

Хирам, царь Тура, сделал воистину роскошный подарок: он прислал Давиду груз кедровой древесины, а также архитекторов, строителей, каменщиков, чтобы те построили ему дворец.

Давид достиг своего тридцатилетия. Меркурианская стройность подростка уступила место легкой дородности, дьявольская красота сменилась обольстительной степенностью.

Его древо разрасталось. Шесть мальчиков было рождено в Хевроне: Шилеаб – сын Авигеи, Амнон – сын Ахиноам, Авессалом от Мааны, Адония от Агит, Схератиас от Абитам, Итреам от Эгла. И еще дочери. Дворец расширялся по мере того, как надо было пристраивать апартаменты для новых возлюбленных Давида, дочерей того или иного вождя двенадцати племен. Не говоря уже о юном Мемфивосфее, которого Давид осыпал милостью и в котором он угадывал его отца Ионафана. Мемфивосфей передвигался с палкой. Хеврон уже больше не соответствовал требованиям царской семьи.

Это был южный город Иудеи. А нужно было, чтобы столица нового царства Иудеи и Израиля находилась в центре царства. Авиафар, его двое помощников и один астролог начертили на папирусе карту территорий двенадцати племен, обозначив все города. Она была закреплена на доске из кедра и повешена на стену царского зала. В основном подходящие города находились на границе Иудеи и Израиля. Сначала в качестве столицы был выбран Ябнеель, но он был в окружении филистимлян и располагался слишком близко к морю, многочисленные реки и заливы отрезали его от остального царства. Затем подходил Аккарон, который был первым городом, где филистимляне оставили Ковчег союза, прежде чем начались связанные с ним катастрофы.

Более того, сказал Авиафар, этот город был дарован одновременно и иудеям, и данам. Давид качнул головой. Беф-Авен? Этот посад ничто не выделяло, если только тот факт, что филистимляне сохраняли в Кириафириме ковчег в течение долгих лет. Там он и находится.

– Все эти города были бы подходящими, – согласился Давид, – но там почти нет воды, только колодцы. Я хочу найти город, где был бы источник. Такой город только один – это Иерусалим.

Авиафар, два других священника и астролог были удивлены и взволнованы. Да, это выбор! Иерусалим!

Урусалим, как говорили кенейцы, Ебус, как называли его жители, Ебусит Салем, как говорили филистимляне: данный племени дан, он больше не принадлежал ни ему, ни другим племенам. Он хорошо сопротивлялся хебрейцам. Он возвышался на естественном откосе, что защищало его, – долина Кедрона на востоке и долина Тиропоейск на западе. На юге он выступал на скалистый неприступный волнорез Офель. Он был уязвимым с севера, но эту сторону можно было защитить войсками.

Самое главное, в Иерусалиме был свой источник, Тихон. Благодаря этому источнику город противостоял всем осадам. Но риск был большой.

– Мы возьмем Иерусалим, – заключил Давид.

Он вызвал Иоава, который после смерти Авенира не удостаивался такой чести.

– Завтра, – сообщил ему Давид, – ты и еще несколько офицеров будете сопровождать меня в Иерусалим. Я хочу, чтобы ты взял с собой молодых, расторопных, ловких людей.

– Ты не возвращался в Иерусалим с тех пор, как показывал жебюзитам голову Голиафа, – заметил Иоав, подняв брови.

Минуту Давид не отвечал, опустив глаза. Когда он поднял голову, то спокойно сказал:

– Иерусалим будет моей столицей.

Иоав качнул головой, потом восхищенно улыбнулся.

– Он нам всегда сопротивлялся.

– Его нужно взять не силой, а хитростью, – ответил Давид. – Когда я был пастухом в Вифлееме, я иногда ходил туда. Послушай меня хорошенько: когда ты достигнешь города по долине Кедрона, в стене ты увидишь два больших отверстия. Они оба находятся слева, если стоять лицом к городу. Одно на высоте шестьдесят локтей, похоже на колодец: за ним длинный туннель, который повторяет контур стен и выходит в сводчатый зал. Когда я был молодым и легким, мне удавалось туда залезть. Нужны только железные крюки, которые помогают цепляться за стену, и одна или несколько веревок. Другое отверстие намного ниже, почти на уровне долины: оно немного спускается, потом поднимается и переходит в естественный вертикальный колодец, который открывается в туннель, о котором я только что сказал[10].

Давид прервался. План воодушевил Иоава, который с трудом сдерживал свое возбуждение.

– Люди, которые проникнут в первый туннель, – снова начал Давид, – смогут легко бросить веревки тем, кто проникнет во второй. По моему мнению, нужно меньше трех сотен человек, чтобы проникнуть в город ночью и воспользоваться замешательством жебюзитов. Те, кто войдут первыми, откроют ворота, перед которыми уже соберутся наши отряды. Ворот трое: на востоке, на западе и на севере. Но когда вы будете со мной в Иерусалиме, вы сможете их осмотреть.

– Откуда ты все это знаешь?

– Я тебе уже говорил: я туда ходил. Я использовал первый туннель.

Иоав шагал по залу.

– У меня есть люди, – сказал он. – Я их отберу сейчас же.

– Иди, – сказал ему Давид. Иоав бросился обнять царя.

– Иерусалим! – повторил он, покидая зал.

Итак, они поехали не торопясь – Давид, Эзер, Амон, Иоав, Абисхай и целая фаланга священников и офицеров на своих лошадях, мулах – настоящая царская делегация, состоящая из ста человек, преисполненных самых радужных надежд. На следующий день они прибыли в Иерусалим, вызвав волнение населения.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18